Если бы я была дождем...

      Орихиме сидела у окна, не в силах оторвать взгляда от дождевых капель, что стремительно стекали по стеклу. Она давно потеряла счёт времени — каждый миг, каждый звук, даже дождь, казались такими же неосязаемыми, как её собственные чувства. Она вдыхала тяжёлый, влажный воздух, чувствуя, как влажные струи дождя пропитывают её кожу. Это был не просто дождь, а как будто весь мир жалел её, обвивал, прижимал к себе, пытаясь унять тревогу.        Если бы я была дождем, что соединяет небо и землю, вечно далекие друг от друга, смогла бы я соединить два сердца?       Она не могла забыть его лицо. Не могла отпустить воспоминания о том, что произошло. Его исчезновение — а потом возвращение… Всё это было как мучительное сновидение, которое не отпускало её. Его фигура всё ещё стояла перед глазами, даже когда она закрывала их. Его глаза — те самые, из которых излучалась холодная безжалостная пустота. Он был мёртв, а теперь… теперь он был здесь.       Иноуэ вздрогнула. Она не могла понять, что именно происходило. От его присутствия у неё защемило грудь, а потом опять возникло это острое ощущение потери. Она чувствовала, как будто была поймана между миром живых и миром мёртвых. Как тень, блуждающая в сумраке, пытаясь найти своё место.       Она встала, осторожно подходя к двери, не зная, что делать с этой пустотой внутри. Тень его фигуры всё ещё стояла в сознании, и теперь она не могла избавиться от этого чувства, что не важно, жив он или мёртв — Орихиме не может избавиться от него.       Рыжеволосая выскользнула из квартиры, ступая в холодный дождь, что обрушивался на неё как груз. Вода мгновенно проникала сквозь одежду, превращая её в тяжёлое, сырое бремя, но Орихиме шла дальше. Шла, несмотря на холод, несмотря на сомнения. Внутренний голос кричал ей вернуться, спрятаться, закрыться, но другой, более тихий и уверенный, тянул её туда, где всё начиналось.       И вот, она остановилась. Он был здесь. Стоял под фонарём, почти растворяясь в темноте. Его силуэт был слишком знакомым, слишком чуждым одновременно. Он стоял неподвижно, как статуя, а дождь продолжал падать, как иссушающий поток. Иноуэ не могла понять, что он здесь делает. Почему он был так спокоен. Он смотрел на неё, но взгляд был непроницаем. — Ты… ты здесь, — её голос вырвался почти невольно, дрожащий от того, что девушка всё ещё не верила своим глазам.             Он не двигался, не отвечал. Просто стоял, словно сливаясь с мраком. — Ты был мёртв… Почему ты вернулся? — спросила она, чувствуя, как её голос всё больше дрожит.       Его взгляд не менялся, и в этом было что-то пугающее. Она хотела бы увидеть хоть какую-то эмоцию, хотя бы намёк на человечность в его ответе, но его лицо оставалось таким же холодным и удалённым, как и раньше. — Ты так хочешь верить в то, что меня не было? — его голос звучал как ледяной порыв ветра, который не был связан с человечностью.       Иноуэ почувствовала, как сердце сжалось. Ответ, как и всё в этом мире, был не таким, каким она ожидала его услышать. Это не было ни приветствием, ни упрёком. Это было просто — факт, который она не могла игнорировать. Он был здесь, и всё, что она чувствовала, это смесь боли, радости и ужаса. Смесь невыносимых чувств.       Она сделала шаг вперёд, не понимая, что хочет добиться. Ничего не было ясно, ни его намерений, ни её чувств. Всё, что Иноуэ знала — это то, что он стоял перед ней, и она не могла оторвать взгляд. Улькиорра не шевелился. Тишина стала давящей, как если бы сама ночь замерла, ожидая чего-то. Только дождь продолжал свой бесконечный танец, стирая все грань между настоящим и прошлым. — Почему ты… не исчезаешь? — её слова словно застряли в горле. Это был вопрос, который Орихиме не могла не задать. Вопрос, который мог бы освободить, но вместо этого он только углублял страх.       Он шагнул ближе, его силуэт оказался в полном свете фонаря. И в этом свете её глаза не могли удержаться от него. Его спокойствие было туманным, будто он сам не был частью этого мира. Но что-то внутри неё тянуло к нему. Она не могла позволить себе поверить, что это было нечто большее, чем просто игра. — Я не могу… уйти, Орихиме. — Его слова эхом отозвались в её душе, и она почувствовала, как её душа сжалась. Почему его слова звучали так, как если бы они были вечными?       Тишина, которая поглотила пространство, была почти невыносимой. И она знала, что эта встреча, это мгновение — оно не было случайным. Всё в жизни Иноуэ теперь было связано с ним, даже если она этого не хотела. Дождь всё так же барабанил по окну, скрывая мир за стальной завесой, а она стояла, теряя ощущение реальности. Иноуэ была вся в этом дождливом мраке, словно частичка окружающего мира, которой не суждено выбраться из нескончаемой туманной тени. Её рыжие волосы прилипли к щекам, подкрашенные дождём, а глаза, те самые глаза, что когда-то сверкали живым огнём, теперь были тусклыми, полными растерянности и молчаливого отчаяния. Она чувствовала, как тело сжимается от этого ужасающего ощущения — то ли это холод, то ли сама душа была обречена быть таким же бесформенным облаком, что висит в пустоте.       Но её взгляд — он был прикован к нему, как будто она уже давно потеряла способность отвести глаза. Улькиорра стоял перед ней, величественный и холодный, его чёрные волосы, слегка влажные от дождя, почти сливались с его мрачным, мертвенным обликом. Он был настоящим олицетворением пустоты — словно сам мир исчезал в его присутствии, и ничто не могло помешать ему остаться непробиваемым, как каменная стена. Его бирюзовые глаза не выражали ничего, кроме абсолютной уверенности, что он стоял там, потому что сам того хотел. — Ты не можешь быть живым, — её слова словно растворились в шуме дождя. Орихиме, казалось, сама не верила в них, но с каждым взглядом на него эти слова становились истиной. Он был как привидение, как нечто, чего не должно было быть. Он был частью её кошмара, частью её самого страшного воспоминания. И он всё равно был здесь.       Парень не ответил, но его взгляд был, как всегда, смертоносным. Он смотрел на неё, словно знал, что она в нём нуждается. И девушка не могла отрицать этого. Даже когда её душа кричала, даже когда тело пыталось сбежать от этого чувства, она оставалась здесь, с ним, в этом проклятом месте. — Ты не можешь быть без меня, — наконец, проговорил он, его голос звучал тихо, но не оставлял ни малейшего сомнения. Улькиорра не произносил слов с нажимом, его тон был настолько ровным, что казался ещё более угрожающим.       Она молчала. Как всегда, она молчала, когда он был рядом. Потому что в его присутствии не было слов, лишь тишина, пронизанная холодом и тягостным ощущением, что они оба не могут быть вместе, но не могут и быть порознь. Он был частью её жизни, частью её боли, и этого уже было не избежать. — Ты думаешь, что сможешь избавиться от этого? — его взгляд был неумолим, как всегда. — Ты не можешь жить без пустоты, которую я оставляю за собой.       Орихиме сглотнула, дыхание стало чаще, пальцы задрожали. Она чувствовала, как его слова проникают в неё, заставляя её сомневаться в себе. — Я не хочу этого, — её голос был слабым, но настойчивым. — Я хочу вернуться к себе. Я хочу забыть.       Улькиорра едва заметно приподнял бровь. Его взгляд не менялся, но его слова звучали с особым холодом: — Ты никогда не забудешь. Я — нечто большее, чем просто воспоминание. Ты можешь пытаться убежать от этого, но ты всегда будешь возвращаться. Всё, что ты знаешь, всё, что ты пережила, всё это связано со мной. Это не исчезнет, как бы ты ни пыталась.       Его слова звучали как приговор, и Орихиме почувствовала, как тело словно окаменело. Он был прав. Она не могла просто забыть. Он оставил след, который невозможно стереть. Её жизнь стала его частью, и она не могла освободиться от этого, как бы она ни пыталась.       Девушка отпустила глубокий вздох и посмотрела на него, не в силах выдавить из себя больше ни слова. Дождь продолжал барабанить по окну, заполняя тишину, но в её голове звучал только его голос. Его слова, его уверенность. Она была поглощена им, и, возможно, даже не хотела освобождения.       Тогда, как всегда, он повернулся и пошёл к двери, но не вышел. Он оставался в её жизни, даже когда был так близко и всё же так далёк. — Я вернусь, — сказал он, и Орихиме знала, что это не просто угроза. Это была истина. Он всегда возвращался.       Дождь не утихал. Его холодные потоки стекали по волосам Иноуэ, смешиваясь с прилипшими к лицу прядями. Она стояла на пустынной улице напротив Улькиорры Сафера. Воздух был пропитан сыростью и чем-то неопределённым — напряжением, которое она чувствовала всем своим существом.       Его слова «Я вернусь…» всё ещё висели в сознании. Казалось, что это был не конец разговора, а лишь начало чего-то неизбежного. И всё же он не двигался, словно дождь и холод не имели над ним власти. — Ты же сказал, что всё кончено, — её голос дрожал от сдерживаемых эмоций, и она ненавидела себя за это. — Зачем ты здесь?       Сафер смотрел на девушку своим бесстрастным взглядом, в котором читалась пугающая уверенность. — Ты всё ещё ищешь ответ.       Орихиме почувствовала, как тело напряглось. Она хотела возразить, но слова словно застряли в горле. Разве он не прав? Разве её собственные шаги сюда не были вызваны этим невыносимым желанием понять? — Ты всегда говоришь загадками, — бросила она, пытаясь казаться сильнее, чем чувствовала себя. — Это не загадка. Это истина, — голос был ровным, но в нём звучала тяжесть, которая пробирала до костей.       Она вскинула голову, отчаянно пытаясь сохранить остатки гордости. — Ты не имеешь права приходить вот так. Исчезать, а потом снова появляться. — Разве? — Улькиорра склонил голову, будто пытаясь осмыслить её слова. — Ты ведь ждала этого.       Орихиме шагнула назад, дыхание стало прерывистым. Дождь лился, словно пытался смыть всё, что происходило между ними. Но не мог. — Нет, — она с трудом выдавила из себя это слово. — Не жду. И не буду ждать.       Её шаги эхом раздавались по пустынной улице, когда она отвернулась и пошла прочь. Босоножки скользили по мокрому асфальту, но она не оборачивалась. Только внутренний голос, предательский и настойчивый, шептал ей, что это не конец. За спиной не было звуков его шагов. Но Иноуэ знала — он не исчез. Улькиорра Сафер всегда оставался там, где она меньше всего этого ожидала. Дождь продолжал идти, оставляя после себя лишь пустые следы.       Иноуэ шагала по пустым улицам, погружённая в свои мысли. Ночной город дышал холодной сыростью. Вода собиралась лужами под фонарями, и её шаги сопровождались едва слышными всплесками.       Она чувствовала, как влажная одежда прилипает к телу, но не обращала на это никакого внимания. Холод не мог сравниться с тем хаосом, что был внутри. Слова Улькиорры словно эхом звучали в её голове.                                           «Ты ведь ждала этого».       Девушка сжала кулаки, ногти больно впились в ладони. Нет, она не ждала. Она не могла ждать. Ведь он разрушил всё — её веру, её покой, её чувство реальности. Но почему тогда его присутствие снова взбудоражило её? Дождь начал стихать, но воздух остался тяжёлым, словно пропитанным нераскрытыми вопросами.       Когда Орихиме добралась до дома, было уже за полночь. Квартира встретила тишиной и прохладой. Открыв дверь, она стянула мокрые босоножки и бросила их в сторону. Пол был холодным под босыми ногами, но это не волновало вовсе. Она прошла в гостиную и остановилась у окна. Дождь оставил на стекле неровные потёки, которые отражали слабый свет уличных фонарей. В этих размазанных линиях было что-то пугающее и неизбежное — как её жизнь с тех пор, как Улькиорра вошёл в неё.       Её руки дрожали. Орихиме обхватила себя за плечи, пытаясь согреться или хотя бы удержать себя от нового приступа паники. — Почему ты снова здесь? — шептала Иноуэ самой себе. — Зачем тебе это нужно — Ответов не было. Только стук её сердца и редкие капли дождя за окном.       Она попыталась отвлечься — включила свет, прошла на кухню и налила себе горячей воды. Руки всё ещё дрожали, когда она поднесла стакан к губам. Горячая жидкость обожгла горло, но это лишь добавило остроты мыслям.       Улькиорра Сафер всегда появлялся, когда она этого меньше всего ждала. И всегда оставлял после себя следы, которые невозможно было стереть. Внезапно что-то заставило её обернуться. Сердце замерло. В темноте гостиной показалась тень. Высокая, неподвижная. Орихиме на мгновение забыла как дышать. — Ты оставила окно открытым, — голос Улькиорры был тихим, но отчётливым. — Как… как ты здесь оказался? — голос сорвался. Её пальцы сжались вокруг стакана. Она едва не выронила его на пол. — Это не имеет значения. Ты знала, что я вернусь.       Орихиме ощутила, как тело парализовало смесью страха и странного облегчения. Он был прав. Она знала. Всегда знала. Но вопрос оставался: что он хотел на этот раз? Горячий стакан обжигал пальцы, но Иноуэ не могла заставить себя поставить его на стол. Липкая тишина разлилась по комнате, смешиваясь с её учащённым дыханием. — Уходи, — её голос прозвучал слишком слабо, слишком неуверенно. Улькиорра не двинулся с места. Его силуэт оставался частью темноты, неразрывно слившейся с её страхами. — Ты ведь сама этого не хочешь, — прозвучало тихо, но с неумолимой уверенностью. Она вздрогнула. Его голос был не громким, но пронзительным, как холодный клинок, вскрывающий давно скрытые раны. — Я хочу… — начала Орихиме, но её слова утонули в собственных сомнениях. Чего она на самом деле хотела? Чтобы он исчез и никогда больше не появлялся? Или чтобы он остался — вопреки здравому смыслу и всему, что разрушил в её жизни?       Она подняла взгляд, встретившись с его холодными зелёными глазами. В них не было ни капли тепла, но Орихиме вдруг осознала, что её это уже не пугает. Она привыкла к его безразличию, к этому ледяному присутствию, которое всегда бросало её собственные эмоции в жестокий контраст. — Я не понимаю тебя, — её голос сорвался, и она ненавидела себя за эту слабость. — Это не обязательно, — отрезал брюнет. — Понимание — всего лишь иллюзия.       Иноуэ сделала шаг назад, наконец поставив стакан на стол. Пальцы всё ещё дрожали. — Почему ты вернулся? — спросила она. — Потому что ты продолжаешь цепляться за то, что было, — его взгляд пронзал её насквозь. — Даже когда пытаешься отрицать это. — Ты ошибаешься, — выдохнула она. Орихиме почувствовала, как её сердце сжалось. — Разве? — он шагнул ближе, и она ощутила, как воздух между ними стал тяжёлым и густым. — Ты даже сейчас дрожишь не от холода, а от того, что я рядом.       Её грудь болезненно сжалась. Она хотела возразить, но не могла — слова застряли в горле. — Ты разрушаешь меня, — прошептала девушка. — Нет, — Улькиорра приблизился ещё на шаг, и теперь они стояли совсем близко. — это делаешь ты сама.       Дождь за окном снова усилился. Казалось, что его ритм вторил напряжению, заполнившему комнату. — Ты говоришь так, словно это нормально, — её голос стал твёрже. — Но это не так. — Норма — это всего лишь границы, которые люди устанавливают для своей слабости, — его взгляд был непреклонным. — А ты не хочешь быть слабой.       Она сжала кулаки, чувствуя, как к горлу подступает горячая волна негодования. — Я хочу быть свободной. — Иноуэ сжала кулаки, чувствуя, как к горлу подступает горячая волна негодования. — Тогда зачем ты продолжаешь смотреть на меня так, словно ждёшь ответа? — его слова были болезненно точными. Орихиме отвернулась, не в силах выдержать этот взгляд. — Уходи, — повторила она, но голос предательски дрогнул.       Он молчал несколько долгих секунд. Потом развернулся и направился к окну, которое действительно было чуть приоткрыто. — Я вернусь. — бросил он через плечо, прежде чем исчезнуть в темноте дождливой ночи.       Её ноги подкосились, и девушка опустилась на пол, дрожа от смеси облегчения и необъяснимого чувства утраты. Дождь барабанил по стеклу, как эхо её собственных мыслей. Но одно Иноуэ знала точно: этот разговор был не последним.