кадзутора ханемия

Мягкий звон колокольчика известил о чьём-то приходе, когда ты переступила порог старого книжного магазина. Внутри пахло бумагой, чернилами и чем-то уютным, неуловимо тёплым. Полки тянулись до самого потолка, заставленные книгами, которые видели десятки рук и слышали сотни историй. Ты провела пальцами по корешкам, разглядывая названия. Погружённая в выбор, ты даже не сразу заметила его. — Выбираешь сказку? — голос раздался неожиданно близко, заставляя тебя вздрогнуть. Ты обернулась. Кадзутора стоял, лениво прислонившись к стеллажу, руки в карманах. Его жёлтые пряди падали на лицо, тень от тусклого света ламп играла на скулах. — Может, трагедию, — ответила ты, приподняв бровь. — Как пессимистично, — он усмехнулся, но в глазах промелькнул интерес. Ты пожала плечами и снова отвернулась к полке. Кадзутора не ушёл. Вместо этого он шагнул ближе, и в следующую секунду его рука мелькнула рядом с твоей. Его пальцы легли на книгу, которую ты едва успела зацепить. — Тоже на неё смотрел? — спросила ты, не отводя взгляда. — Скорее, на тебя. Ты замерла. Его голос прозвучал негромко, но в воздухе что-то дрогнуло. Пальцы Кадзуторы чуть сдвинулись ближе, задевая твою ладонь. Совсем ненавязчиво. Почти случайно. Ты почувствовала, как сердце пропустило удар. — Если это была попытка флирта, то она слишком тонкая, — выдохнула ты, но не отдёрнула руку. — Это был не флирт, — он чуть склонил голову набок, и его голос понизился. — Это предупреждение. — О чём? — его голос был низким, тихим, но в нём чувствовалась сила, с которой он вытягивал из тебя слова, как будто эти секунды затягивались в бесконечность. Он медленно наклонился вперёд, настолько близко, что твои глаза были почти на одном уровне с его лицом. Тёмные глаза, полные загадки и скрытого смысла, смотрели прямо в твои. Каждая тень на его лице казалась острой и отчётливой. Ты чувствовала его дыхание, его запах — тонкая, едва уловимая смесь какого-то стойкого аромата, смешанного с холодом и чем-то ещё… что-то было в этом, что заставляло твоё сердце биться быстрее. — О том, что ты слишком долго задерживаешься в моей голове, — его слова звучали как тихий вызов, но также и как обещание. Он не торопился, давая каждому слову своём вес, не спеша, словно он знал, что ты не уйдёшь. В магазине было тихо — так тихо, что казалось, ты слышишь каждый его вдох. Лишь шелест страниц и мягкое потрескивание старых ламп, напоминающих о том, как много времени прошло с тех пор, как этот уголок мира мог пережить настоящий переполох. — И что мне с этим делать? — спросила ты, не уверенная в том, что хочешь знать ответ. Твои пальцы сжали корешок книги, но ты не могла отвести взгляд от его глаз — их глубины, в которой ты могла утонуть. Он задумался на мгновение, его взгляд не отрывался от твоего лица, как будто и сам пытался разобраться, что с ним происходит. — Разрешить мне остаться там, — его слова несли в себе нечто большее, чем просто предложение. Это был, легкий, но уверенный шаг в твою сторону. Ты почувствовала, как его слова проникают в тебя, не просто заставляют думать, а заполняют твои мысли. Он был там, в твоей голове, и ты знала, что его не так легко прогнать. Ты сглотнула, ощущая, как внутри тебя что-то колыхается, что-то горячее, что-то, что не было здесь до его появления. Напряжение в воздухе стало почти осязаемым — оно витало вокруг, как невидимая линия между вами, которую было так легко пересечь, но страшно сделать. Кадзутора склонил голову набок, а уголки его губ слегка дрогнули в лёгкой, едва заметной улыбке. В его глазах играла искорка, как будто он знал больше, чем говорил. Как будто в этом молчании было больше ответов, чем в тысячах слов. — Или… — он сделал паузу, давая тебе секунду, чтобы сбежать, но ты так и не двинулась с места. — Или можешь сделать вид, что этого разговора не было. Ты чувствовала, как в груди дрожит сердце, как жар поднимается к щекам. Внутри тебя боролись здравый смысл и что-то необъяснимо тянущееся к нему. Ты медленно выдохнула и, вместо ответа, слегка сжала его пальцы своими. — А если я не хочу делать вид? На мгновение он замер. Потом его ладонь чуть сместилась, переплетаясь с твоей. — Тогда, кажется, это уже не предупреждение, — прошептал он, едва заметно касаясь губами твоего виска. — А приглашение.