Часть 4

Утро в замке Эльгарнана начиналось с тишины, нарушаемой лишь редким звоном кристаллов, что висели под потолком и дрожали от сквозняка. Рук лежала на широком ложе, укрытая тонким покрывалом из эльфийского шелка, её тело всё ещё хранило тепло сна. Рядом, свернувшись в клубок, спал Игнис. Его чешуя слабо переливалась в утреннем свете, а из пасти вырывался тихий посвист — дракончик видел сны, подёргивая хвостом. Она привыкла к нему. Сначала его присутствие пугало: острые когти, горячий язык, неутомимая звериная энергия. Но со временем Рук научилась укрощать его. Мягкий голос, осторожные прикосновения — и Игнис становился почти ручным. Теперь он ластился к ней, как огромный кот, требуя ласки, а не подчинения. Даже в те моменты, когда его инстинкты брали верх, она знала, как направить его пыл, чтобы не чувствовать себя лишь игрушкой в его лапах. Ей нравилось это странное чувство контроля — единственное, что она могла сохранить в этом плену. Рук потянулась, ощущая лёгкую ломоту в теле — отголоски ночей с Эльгарнаном и игр с драконом. Её взгляд скользнул по комнате: массивные стены из чёрного камня, резные колонны, огромное зеркало, что до сих пор хранило в своих трещинах память о её криках. Здесь всё принадлежало ему — даже воздух, пропитанный магией и его волей. Она была пленницей, но не в цепях. Ей дозволялось бродить по замку, исследовать залы и сады, пока не заходила слишком далеко. Границы свободы определял невидимый барьер — шаг за него, и магия Эльгарнана мягко, но непреклонно возвращала её обратно. Она встала, накинув на плечи лёгкий халат, и подошла к окну. За стеклом простирались земли, окутанные дымкой: острые пики гор, леса с серебристыми кронами, река, что текла, словно живая ртуть. Красиво. И холодно. Как он сам. Последнее время Эльгарнан редко навещал её. Если раньше он приходил почти каждую ночь, то теперь его шаги звучали в коридоре всё реже. Сначала это было облегчением — меньше его властных рук, меньше его слов, что жгли стыдом и жаром одновременно. Но теперь... Теперь на душе скреблось что-то непонятное. Тоска? Обида? Она не могла разобрать. Почему её волнует его отсутствие? Она должна радоваться, что он оставил её в покое, что её тело больше не дрожит под его взглядом. Но вместо этого в груди росло беспокойство, острое, как шипы на хвосте Игниса. «Неужели я ему надоела?» — мысль мелькнула, и Рук тут же одёрнула себя. Как глупо. Она не хочет его внимания. Или хочет? Нет, это не желание. Это страх. Страх, что он нашёл другую — более послушную, более покорную. Кто-то новый, кто не дерзит ему, не огрызается сквозь стоны. Кто-то, чья невинность ещё не растаяла под его пальцами. Игнис проснулся, потянулся и ткнулся мордой в её ладонь. Рук рассеянно погладила его, чувствуя тепло чешуи. Дракончик был с ней всегда — верный, предсказуемый. В отличие от Эльгарнана, чьи настроения менялись, как погода в этих горах: то буря, то затишье. Она приучила Игниса к нежности, и теперь он лизал её пальцы мягко, почти с благодарностью, вместо того чтобы бросаться на неё с прежней яростью. Это было её маленькое достижение, её победа в этом странном мире. — Что с тобой, малыш? — тихо спросила она, когда дракончик уткнулся ей в живот, требуя внимания. — Тоже скучаешь по нему? Игнис заурчал, будто понял, и Рук невольно улыбнулась. Она опустилась на колени, позволяя ему забраться ей на грудь. Его язык скользнул по её шее, тёплый и чуть шершавый, оставляя влажный след. Лёгкий намёк на то, что было раньше, но теперь это не переходило в грубую страсть. Она гладила его рога, а он мурлыкал, прижимаясь ближе. В этом было что-то успокаивающее — прикосновения без требований, без боли. Но мысли всё равно возвращались к Эльгарнану. Где он? Что он делает? Она видела, как он уходил вчера — высокий, в плаще из серебряной парчи, с выражением лица, которого она не могла разгадать. Он бросил ей короткое: «Спи спокойно, da'len», — и исчез. Никаких прикосновений, никаких приказов. Просто слова, холодные, как ветер за окном. Рук поднялась и вышла из комнаты, решив прогуляться по замку. Коридоры были пусты, лишь редкие стражи — эльфы с бесстрастными лицами — провожали её взглядами. Она спустилась в сад, где росли цветы, которых не было в мире смертных: лепестки, словно вырезанные из стекла, источали слабое сияние. Игнис плёлся следом, иногда отвлекаясь на что-то и взмахивая крыльями. Сад был её убежищем. Здесь она могла дышать свободнее, хотя и знала, что стены замка всё равно следят за ней. Она села на скамью у фонтана, глядя, как вода струится, отражая блики кристаллов. Игнис улёгся рядом, положив голову ей на колени. Его глаза, янтарные и глубокие, смотрели на неё с какой-то странной преданностью. — Ты ведь не бросишь меня, правда? — прошептала она, почёсывая его под подбородком. Дракончик довольно зажмурился, и Рук вдруг поймала себя на мысли, что ей легче говорить с ним, чем с кем-либо ещё. Но покой длился недолго. Вдалеке послышались шаги — тяжёлые, уверенные. Она знала этот ритм. Сердце ёкнуло, и Рук невольно напряглась, хотя сама не поняла, чего ждёт — радости или страха. Эльгарнан появился из-за арки, его силуэт чётко вырисовывался на фоне серого камня. Он выглядел, как всегда, безупречно: камзол обтягивал широкие плечи, волосы струились по спине, а глаза горели золотом. Но в его взгляде не было той привычной насмешки. Он казался... задумчивым. — Da'len, — голос его был мягче, чем обычно, но всё ещё нёс в себе властные нотки. — Ты рано встала. — Ночь была тихой, я хорошо выспалась, — ответила она, стараясь скрыть дрожь в голосе. Игнис поднял голову, заурчал, приветствуя хозяина, но не двинулся с места. Эльгарнан подошёл ближе, остановившись в шаге от неё. Его взгляд скользнул по её лицу, потом по дракону, и уголок губ дрогнул в лёгкой улыбке. — Вижу, вы нашли общий язык, — заметил он, присаживаясь рядом. Его бедро чуть коснулось её, и Рук ощутила знакомый жар, но он не стал настаивать на близости. Вместо этого он протянул руку и провёл пальцем по чешуе Игниса, будто проверяя, насколько тот послушен. — Он не такой, как ты, — сказала она тихо, глядя на фонтан. — Его можно приручить. Эльгарнан усмехнулся, но в смехе не было издёвки. — А ты хочешь приручить меня? — он повернулся к ней, и в его глазах мелькнуло что-то новое — не похоть, не триумф, а любопытство. Рук не ответила, её пальцы сжались на краю скамьи. Она не знала, что сказать. Не знала, почему его отсутствие тревожило её, и почему его присутствие сейчас заставляло сердце биться быстрее. Он наклонился ближе, и она почувствовала его дыхание на своей щеке — тёплое, с лёгким ароматом мяты. — Ты выглядишь обеспокоенной, da'len, — прошептал он, касаясь её подбородка, мягко, но настойчиво заставляя взглянуть на него. — Что тебя тревожит? — Ничего, — соврала она, отводя глаза. Но он не отпустил её лицо, и в его прикосновении было что-то почти нежное. — Расскажи мне, — сказал он, но без привычной насмешки. — Я ведь твой повелитель. Кто еще поймет тебя лучше других? Он убрал руку, но остался рядом, глядя на неё с непонятным выражением. Игнис зашевелился, потёрся мордой о её колено, и Рук вдруг поняла, что не хочет, чтобы Эльгарнан уходил. Не сейчас. — Ты редко приходишь, — вырвалось у неё, и она тут же пожалела о своих словах. Он приподнял бровь, явно удивлённый её откровенностью. — Скучала? — в его голосе появилась знакомая игривость, но мягче, чем раньше. — Нет, — она отвернулась, щёки предательски покраснели. — Просто... странно. Ты приходил каждую ночь. А теперь — нет. Эльгарнан молчал несколько мгновений, а потом его рука легла на её плечо — не сжимая, не требуя, просто касаясь. — У меня есть дела, da'len, — сказал он наконец. — Но это не значит, что ты мне надоела. Он встал, и Рук ощутила холод там, где его тепло только что было. Эльгарнан бросил на неё последний взгляд — долгий, пронизывающий, — и ушёл, оставив её с Игнисом и смятением в груди. Рук осталась сидеть на скамье, глядя в пустоту. Его последние слова — «Это не значит, что ты мне надоела» — звенели в голове, но вместо успокоения они только разожгли любопытство, смешанное с тревогой. Куда он уходит? Почему его шаги звучат всё реже? Она сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Игнис, лежавший у её ног, поднял голову и тихо заурчал, словно уловил её смятение. — Что ты знаешь, малыш? — пробормотала она, поглаживая его чешуйчатый загривок. Дракончик облизнул её запястье, но ответа, конечно, не дал. Решение пришло внезапно, как порыв ветра, что всколыхнул листья в саду. Она встанет и пойдёт за ним. Не для того, чтобы умолять вернуться — нет, она не настолько сломлена. Ей нужно знать. Узнать, что скрывается за его задумчивостью, за этими редкими визитами. Рук поднялась, бросив последний взгляд на фонтан, и направилась к арке, где исчез Эльгарнан. Игнис поплёлся следом, его когти тихо цокали по камню. Коридоры замка были лабиринтом теней и света. Она держалась стен, избегая стражей, чьи глаза могли заметить её слишком быстро. Эльгарнан не запрещал ей ходить по замку, но это не значило, что он одобрит её слежку. Сердце колотилось в груди, пока она поднималась по винтовой лестнице к его покоям — месту, куда он редко звал её в последнее время. Дверь была приоткрыта, и Рук замерла, прислушиваясь. Тишина. Только слабый шорох ветра за открытым окном. Она толкнула створку и вошла. Спальня Эльгарнана была такой же величественной, как он сам: резной стол из чёрного дерева, кровать под балдахином из серебристой ткани, зеркала, отражавшие пустоту. Игнис прошмыгнул внутрь и тут же улёгся у камина, будто это место принадлежало ему не меньше, чем хозяину. Рук обвела взглядом пространство, ища хоть что-то — след, намёк. Её взгляд упал на стол, заваленный свитками и пергаментами. Среди них лежал лист, сложенный пополам, с изящным почерком, который не принадлежал Эльгарнану. Она взяла записку, чувствуя, как любопытство одолевает еще сильнее. Бумага пахла чем-то сладким — цветами, которых не было в этой комнате. Рук развернула её и прочла: "Мой повелитель, Свет ваших земель тускнеет без вашего присутствия. Я жду, когда вы снова осветите мой путь своими шагами. Всё готово для вашего прихода — ночь будет мягкой, а вино сладким. Не заставляйте меня томиться слишком долго. Ваша преданная, Лирис" Рук перечитала строки, и в груди вспыхнуло что-то острое, горячее. Лирис. Имя противно резало слух. Кто она? Эльфийка? Жрица? Любовница? Записка не говорила ничего прямо, но тон — этот медовый, зовущий тон — кричал о намерениях. «Ночь будет мягкой». Рук скомкала бумагу в кулаке, но тут же расправила, положив обратно на стол. Её дыхание участилось, а в голове закружились образы: Эльгарнан, склоняющийся над другой женщиной, его руки на чужой коже, его голос, шепчущий не ей, а этой... Лирис. Ревность — вот что это было. Она узнала это чувство, хотя и ненавидела себя за него. Почему её волнует, с кем он проводит ночи? Она пленница, игрушка в его руках, а не возлюбленная. И всё же мысль о том, что он мог выбрать кого-то другого, жгла сильнее, чем ей хотелось признать. Рук сжала зубы, пытаясь прогнать видения, но они цеплялись за неё, как шипы Игниса за ткань её платья. — Пойдём, — бросила она дракону, голос дрогнул. Игнис лениво поднялся, и они покинули покои. Рук шла быстро, не оглядываясь, пока не оказалась в своей комнате — той самой, где она спала под боком Эльгарнана, когда он ещё приходил. Теперь здесь было пусто, только Игнис занял своё место у её ног. Она рухнула на кровать, уставившись в потолок. Мысли путались. Тело ещё помнило его прикосновения — грубые, властные, но иногда удивительно мягкие. Она научила Игниса нежности, но Эльгарнан... он другой. И всё же, когда он был рядом, она чувствовала себя особенной. А теперь? Теперь он где-то там, возможно, с этой Лирис, и её грудь сжималась от злости и разочарования. «Не заставляйте меня томиться», — писала Лирис. А что, если он уже с ней? Что, если он пьёт её вино, трогает её волосы, шепчет ей те же слова, что когда-то говорил Рук? Она повернулась на бок, подтянув колени к груди. Игнис зашевелился, обвил ей ногу хвостом, его тепло было единственным утешением в этой холодной комнате. Но даже дракон не мог прогнать вопросы, что терзали её: «Почему мне не всё равно? Почему я хочу, чтобы он вернулся?» Рук закрыла глаза, освобождающая дрёма вот-вот настигла, когда стук в дверь безжалостно выдернул из забытья. Створка приоткрылась, и вошла эльфийка-служанка с бесстрастным лицом. Её длинные волосы были заплетены в тугую косу, а в руках она держала поднос с письмом и чашкой травяного настоя. — Велено передать, — голос служанки был ровным, почти механическим. — Сегодня вечером в главном зале состоится пир. Новые земли склонились к ногам нашего повелителя, их правитель признал его богом. Вам надлежит присутствовать. Рук нахмурилась, принимая письмо. Пергамент был запечатан знакомым символом — солнцем с острыми лучами, гербом Эльгарнана. Она сломала печать и пробежала глазами по строчкам: короткое, формальное приглашение, без намёка на его обычную насмешливость. «Приходи, da'len. Будь достойна моего величия». Её пальцы сжали бумагу чуть сильнее, сминая края. — Ещё одно, — добавила служанка, указывая на дверь. В проёме появились двое слуг, неся ворох платьев, уложенных на деревянные вешалки. — Вам велено выбрать наряд. Рук бросила взгляд на одежду: шёлк, бархат, парча, расшитые золотом и кристаллами ткани переливались в свете утреннего солнца. Каждое платье было произведением искусства — ярким, кричащим, достойным богини или королевы. Но ей не хотелось наряжаться. Не сегодня. Не для него и не для этого праздника, где, возможно, будет эта Лирис, сверкающая в своих «мягких ночах» и «сладком вине». — Я поняла, — сказала она тихо, махнув рукой. Служанка кивнула и вышла, оставив её наедине с Игнисом и грудой ненужной роскоши. Рук подошла к платьям, провела пальцами по тканям. Её взгляд задержался на самом простом из них — серебристом, с гладкими линиями, без лишних украшений. Оно было скромным, почти строгим, словно кусок лунного света, упавший в эту тёмную крепость. Она выбрала его не для того, чтобы впечатлить, а чтобы спрятаться. Сняв привычную одежду, Рук натянула платье через голову — ткань холодила кожу, облегая фигуру, но не подчёркивая её вызывающе. Затем она села перед зеркалом и принялась за волосы, сплетая их в несколько тонких кос, которые аккуратно закрутила в высокую причёску. Никаких украшений, никаких локонов — только простота, контрастирующая с её беспокойным сердцем. Вечер наступил слишком быстро. Главный зал замка гудел от голосов, музыки и звона бокалов. Послы и вельможи новых земель, склонившихся перед Эльгарнаном без боя, заполнили пространство. Мужчины в расшитых камзолах, женщины в платьях, сверкающих, как звёзды, двигались в танце или шептались у колонн. Всё это напоминало ей балы-маскарады в Орлее — те же яркие краски, те же скрытые интриги под улыбками. Но здесь, среди них, Рук в своём серебристом платье была как моль среди ярких бабочек — незаметная, серая тень, затерявшаяся в этом пёстром вихре. Она держалась в стороне, прислонившись к одной из колонн у стены. Её глаза скользили по толпе, выискивая Эльгарнана — или, возможно, ту, чьё имя жгло её изнутри. Лирис. Кто она? Рук представляла её высокой, с длинными волосами цвета мёда, в платье, что подчёркивает каждый изгиб тела, с улыбкой, обещающей больше, чем слова. Но пока она видела только незнакомцев, лица которых сливались в одно яркое пятно. Слуги, как тени, двигались между гостями, поднося вино и закуски. Один из них остановился перед Рук, протянув серебряный поднос с кубком и тонкими ломтиками фруктов. Она взяла вино, не глядя на него — слуги давно знали, кто она. Фаворитка повелителя. Это слово витало вокруг неё, как невидимая метка, хотя сегодня она чувствовала себя скорее призраком, чем избранницей. — Выглядите задумчивой, госпожа, — произнёс слуга тихо, прежде чем уйти. Рук не ответила, лишь сделала глоток. Вино было терпким, с лёгкой кислинкой — не то сладкое пойло, о котором писала Лирис. Она поставила кубок на подоконник и снова обвела зал взглядом. Эльгарнан появился позже. Его присутствие ощущалось ещё до того, как она увидела его: воздух стал гуще, голоса притихли, а взгляды повернулись к центру зала. Он вошёл в окружении стражей, высокий, в плаще из изумрудной парчи, что струился за ним, как река. Его глаза, золотые и пронизывающие, скользнули по толпе, но не остановились на ней. Рук сжала кулаки под рукавами платья, чувствуя, как сердце забилось быстрее. Она пришла сюда не ради праздника. Её цель была ясна — найти Лирис, увидеть её, понять, кто она такая. Рук отступила ещё дальше в тень колонны, наблюдая. Женщины вокруг Эльгарнана кружились, как мотыльки у огня, их смех звенел, их платья сверкали. Одна из них, высокая эльфийка с волосами цвета закатного неба, подошла к нему ближе, её рука скользнула по его плечу с лёгкостью, выдающей привычку. Рук напряглась. Это она? Или другая, в зелёном бархате, что шептала ему что-то на ухо? Слуга снова появился рядом, предложив ей тарелку с жареными орехами. Она покачала головой, не отрывая взгляда от Эльгарнана. Он улыбался — той самой улыбкой, что когда-то заставляла её дрожать от смеси страха и желания. Но теперь эта улыбка была не для неё. Рук отвернулась, чувствуя, как в горле встаёт ком. Её скромное платье, её косы, её попытка остаться незаметной — всё это казалось бессмысленным. Она была здесь, среди них, но словно не существовала. И всё же она не ушла. Она осталась, держась поодаль, наблюдая, выжидая. Если Лирис здесь, Рук найдёт её. А если нет... то, возможно, эта ночь даст ей ответы другого рода.