Часть 71 нов

      Лазеры вонзились в поверхность. Тераватты энергии испепелили одеревеневшую плоть и паразитов, превратили гранит в лаву. Треск раскалённых пород заглушил канонаду, но яростная схватка не стихала.              Мутанты, охваченные растительной заразой, продолжали лезть на стены, даже когда их кожа тлела под новыми залпами с небес.              Вслед за крейсером сквозь тучи прорвался его эскорт, пробив брешь в облаках. Свет впервые за три года упал на осаждённую крепость. Фрегаты и корветы открыли шквальный огонь. Микроскопические болванки, разогнанные до невероятных скоростей, взрывались в атмосфере, превращаясь в стальной ливень шрапнели. Кровавая пыль и древесный сок смешались с пороховым туманом.              Лишь тогда растительная угроза отреагировала. По безмолвному приказу монстры стали сливаться, формируя биологическое орудие ПКО. Природная плазма ударила по щитам кораблей, породив водопад искр. От глухого звона, прокатившегося на километры, с деревьев осыпалась листва.              Видя неудачу, растения мгновенно сменили тактику. Споры в воздухе стали стягиваться, образуя питательные вихри. Огневые удары кораблей лишь на мгновения рассеивали эту взвесь. Сгустки затвердевали, образуя коконы, из которых вырывались летучие юниты. Корабли сомкнули строй, усиливая щиты. Эскорт ответил ливнем вольфрама и лазеров, сбивая сотни растительных птиц, но поток не иссякал.              Тем временем на земле под огнём крейсера дозревали искажённые подобия эльфийских кораблей... Не механизмы, а узловатые корни, питаемые фотосинтезом. В инкубаториях спешно грузились новые мутанты. Десант устремился ввысь, намереваясь атаковать силы экспедиции.              Одновременно растения усилили натиск на крепость, породив уродливые копии дварфийских танков и обрушив на стены шквал биологического огня. С неба падали шары низкотемпературной плазмы. Зелёная жижа растворяла камень, металл и плоть, вынуждая защитников отступать.              Живая земля умирала на глазах, превращаясь в песок. Капилляры вытягивали из неё соки, накапливая биомассу для Ассимилятора. Воздух очищался от спор, образуя глаз бури, но лишь для того, чтобы собрать больше питательных веществ. Вдали зрели растительные аналоги кораблей. Сама планета агонизировала. Воздух, вода и минералы выкачивались чудовищным насосом. Океан отступал от берегов.              Поняв, что сдерживаться смерти подобно, экспедиция перестала ограничивать себя в средствах. «Нормандия» опуталась облаком углекислоты, когда сотни ракет сорвались в свой последний полёт, отходя от носителя на «холодных» движках. Снаряжённые боеголовками, предназначенными для уничтожения сверхпрочной брони пустотных исполинов, они взрывались, усиливая взрыв микроскопическими количествами нулевого элемента. Материя регрессировала, осыпаясь атомарными хлопьями. Ассимилятор познал ответ абсолютного террора!              Голубая вспышка возвестила о рождении рукотворных плазменных молний, каждая из которых была несколько метров в диаметре. Наэлектризовывая воздух, пышущие энергией снаряды ринулись вперёд, с шипением вылетев из стволов. Недолгим был их полёт. Расплескавшись по поверхности, они взорвались в ослепительной вспышке, залив всё белым светом и разразившись каскадом молний, что одним касанием прожигали тела насквозь.              Но и этого было мало для взявшихся всерьёз за дело советов. Острый нос «Нормандии» засиял от проходящей по нему энергии. Лёгкие предметы стали подниматься ввысь, как в невесомости. Мгновенно стихли все звуки...              Гравитационный молот обрушился на почти мёртвую земную твердь, заставив осаждаемую твердыню вздрогнуть от фундаментов до крыш башен. Усиленный гравитацией самой планеты удар разметал мутантов. Более того, волна спрессованного воздуха окончательно разогнала облака, отбросив их на сотню километров вокруг...              Падали хлопья пепла. Скакали остаточные заряды. Воцарилась режущая тишина. Из дюн сожжённой органики медленно поднимались мутанты. Оглушённые, израненные, но непреклонные.              «Нормандия» двинулась к крепости, открывая взлётные палубы. Десантные корабли сорвались на форсаже.              «Если хотите жить, все на борт! Мы их долго не удержим!» — прозвучало в головах местных. Беженцы и защитники ринулись к спасению без уговоров.              Высадившиеся красноармейцы помогали грузиться и готовили оборону. Октаподы взмыли на стены, их щупальца-экзоскелеты уже «печатали» системы защиты. Скавены из обломков и деталей собственных тел собирали оружие, модернизировали пушки, ставили ловушки, яростно и без страха. Долоки и шарки возводили баррикады, разгружая челноки. Фелиниды рассредоточились по укреплениям, их винтовки уже находили цели. Люди и вульфхеднары сменяли измотанных воинов. Вольные охотники вставали плечом к плечу с кадровиками.              

***

      

      — Бегом! Бегом! Бегом!!! — подгонял Шеп очередных беженцев, взмахом руки указывая им дорогу.              За топотом гражданских его усиленные биологией и электроникой уши уже различали шаркающую походку мутантов.              «По крайней мере, понятно, что уничтожило всё живое на шести планетах в этом секторе», — хмуро подумал капитан, стреляя из пистолета с левой руки, надеясь не столько попасть, сколько осветить цель в кромешной тьме подземелья. Выпущенная очередь плазменных шариков разрезала черноту, пролетев по туннелю катакомб зелёными росчерками и безобидно расплескавшись о стену. Лишь на мгновение рваный свет выхватил шатающуюся фигуру...              Логика у разумных растений была проста и своеобразна одновременно. Они прикладывали такое количество минимальных усилий, которое было нужно для получения результата. Не больше и не меньше.              Слишком много питательных веществ уходило просто на поддержание жизнедеятельности всего этого адского сада. Поэтому для них рациональнее было буквально завалить противника телами, перерабатывая их снова и снова, чем производить более элитных юнитов...              Вторую очередь он дал более удачно, развалив на отдельные побеги сразу троих «чурбанов», ускорив торопливый бег беженцев звуками пальбы. Вместе с тем «чурки» очнулись от своего сна, перестав действовать в экономном режиме, и ринулись в атаку со всей прытью, буквально высасывая себя без подпитки ультрафиолетом.              Шеп не стал мелочиться и ударил телекинезом. Помогая сконцентрироваться движением руки, он впечатал живучих тварей в стену, вызвав небольшой обвал и осыпание пыли со сводов.              Мутанты буквально чувствовали скопления биомассы, пробив свой проход прямо в пещеру с беженцами и сходу устроив резню. Повезло, что их заметили довольно рано, и многие успели убежать. Это же осложнило работу эвакуационной команде, которой пришлось вылавливать перепуганных разумных из всех щелей.              Подземелье ещё раз тряхнуло. Зелёная волна мало-помалу возобновляла натиск, стягивая ресурсы к угрозе. Глупость и заторможенную реакцию отдельных юнитов она компенсировала массой и быстрыми стратегическими ответами. Время буквально уходило, просачиваясь сквозь пальцы. Всё живое должно было быть эвакуировано прежде, чем они уйдут. После них останется только пепел. Угроза должна быть локализована и уничтожена...              Капитан сорвался с места, нагоняя гражданских буквально за пару секунд, пусть они и успели пробежать приличное расстояние. Сверившись ещё раз с показаниями дронов и не увидев через их сенсоры ничего живого, он отдал ментальный приказ на подрыв.              Раздался грохот, и пыль накрыла их с головой, заставив не облачённых в скафандры разумных закашляться.              — Быстрее! Выкашлянные лёгкие лучше, чем клыки в филее! — подгонял их Шеп. Пусть они его не понимали, но интонация была ну очень выразительной.              Помогая чуть ли не пинками, капитан гнал гражданских по винтовой лестнице вверх, на свежий воздух. Как только замаячил свет, он активировал реактивный ранец, выныривая из лестничного люка и сразу же обрушивая телекинетическую волну на заполонивших двор мутантов. Схлестнувшиеся с ними в рукопашной скавенны сполна воспользовались ситуацией, ринувшись на оглушённого противника. Полетели руки, ноги, раздались взрывы и счастливый хохот выполнивших свой долг до конца разумных крыс.              — Образовать периметр вокруг зоны эвакуации! — скомандовал капитан скавенам, отлично понимая, что если просто приказать отступить, то они в угаре боя полностью проигнорируют этот приказ.              Он набрал в экспедицию только «белых» скавенов, седых от рождения фанатиков, умиравших и возрождавшихся по три-четыре раза. Существо, без раздумий отдававшее жизнь раз за разом, другим быть не могло. Самое жуткое было в осознании: они будут повторять это снова и снова, пока их разум не превратится в кашу и не утратит способность к перерождению.              Они не видели в такой судьбе ничего странного. Жизнь они ценили, но только чужую. Защищали своих до конца и без колебаний шли на размен...              Больше не скованный каменными сводами, капитан уже не заморачивался, начав бить по площадям. Телекинез и разряды молний просто сыпались с его рук, выкашивая целые просеки в рядах растений. Убрав бесполезный при таком количестве противников пистолет, Шеп взялся за меч, разложив его на два клинка.              Коротко взревел реактивный ранец, кидая его в центр вражеской толпы. Строем это нельзя было назвать и с перепою.              Пустив впереди себя телекинетическую волну, он смёл центр массы растительных тел. Снова телекинез. Направив толчок себе за спину, он снова выстрелил собой вперёд, разведя руки с мечами в стороны. Высокотехнологичные лезвия прошлись по мутантам как косы смерти. Не было сейчас изящества. Было лишь чистое разрушение.              Мысленная команда, и тела, щедро орошённые полимером, загорелись, а капитан снова пошёл вперёд на превосходящего любое разумное число противника.              Разряд. Передний край скорчился в судороге, заставив споткнуться о себя наседающую массу.              Удар кулаком в землю. Помогая своему разуму движением, он обрушил невидимый пресс на кучу-малу. Искажённые тела в круге диаметром метров пять были просто перемолоты в кашу.              Меч, свистя, рассекает воздух. Вслед за клинком невидимая энергия подхватывает получившееся крошево, щедро сдабривает его полимером и разбрасывает загоревшийся состав на сотни метров вокруг.              Оперативник не обратил внимания на бушующее пламя, продолжив свой путь вперёд, к пробитым воротам цитадели, и его поступь была устлана изувеченными останками. Лишь рёв челнока, зависшего над ним, вывел Шепа из боевого транса. Дождавшись лишь того, что оперативник схватится за трос, пилот сразу рванул машину ввысь, давая возможность оперативнику взглянуть на дело рук своих...              Всего за пару минут он устроил форменное побоище. Взобравшись по тросу на аппарель, он лишь успел заметить, как «Нормандия» тоже рванула ввысь вместе со своим эскортом. Добравшись до скамьи, он грузно привалился к стенке десантного отсека. Далеко не сразу он ощутил на себе взгляды беженцев, в которых наряду с благодарностью был и страх. Даже воины смотрели на него с откровенной опаской, но прошедший бой слишком сильно вымотал капитана, чтобы он обращал на это внимание.              Дождавшись ощущения невесомости, он всё же покинул десантный отсек, направившись прямо в кабину пилотов, застав кульминацию затянувшегося противостояния. Его глаза увидели, как крейсер сделал торпедный залп, отправив к затянутой облаками планете одинокую торпеду. Минут пять ничего не происходило, но вот на поверхности зажглась ослепительная точка, ставшая на глазах разрастаться. Вскоре свет стал таким ярким, что сработала поляризация кабины, затемнив стекло. Чуть больше десятка минут понадобилось, чтобы пламя полностью поглотило планету. Даже океан горел, а атмосферу раздирали огненные вихри.              Видя эту апокалиптическую картину, Шеп ощутил одновременно тяжесть долга и удовлетворение от хорошо проделанной работы. Сегодня он спас несколько тысяч жизней, а завтра, возможно, и миллионы, если не миллиарды. Оставалось лишь выполнить первоначальную задачу: наконец узнать секреты копии Цитадели...              

***

             Фрейя, дочь Торгена из рода Камнехватов, только сейчас отпустила рукоять своего верного топора. Пальцы не сразу разжались, будто не веря до конца, что битва кончилась. Дочь славного рода всё ещё не верила в происходящее.              Весь её разум до сегодняшнего дня занимала лишь одна мысль: как бы достойно погибнуть, забрав с собой как можно больше монстров. Выжить она не надеялась даже в самых смелых мечтах, уже готовясь предстать перед чертогами предков. Каждый день осады, урвав драгоценные мгновения сна, ей снился конец её жизни. Там не было костра и тризны, а лишь шелест растительного ужаса...              Из раздумий вывел её наставник Орик, который что-то настойчиво вкладывал в её безвольную руку. С трудом сфокусировавшись на предмете в ладони, дева ощутила приятную тяжесть рога. Кивнув славному воину, Фрейя, немного пришедшая в себя, откупорила сосуд и смело отпила из него.              Жидкость огненным комом продралась по сухому горлу, заставив дочь славного рода закашляться.              — Это явно не доброе пиво, а бормотуха... — откашлявшись, выдавила она, украдкой вытирая слёзы.              Старый воин лишь улыбнулся в усы, назидательно произнеся:              — Я не мог предложить сиятельной дочери шахтёрское пойло. Это чистый спирт. Сейчас он самое лучшее лекарство.              — Нет тебе почтения к высокому роду, — немного с упрёком, едва скрывая ехидство, не смогла остаться безмолвной Фрейя.              Она с трудом отогнала мысль, что от рода осталась лишь она, младшая дочь своего отца. Благодарно кивнув, дева вернула рог воину. Алкоголь сделал своё дело, разогнав по молодым жилам застывшую кровь. После боя память смутно сохранила в себе последние часы.              Слышались тихие стоны и всхлипы, кое-где переходящие в брань. Всех выживших, нашедших приют в древней цитадели её народа, собрали в ангарном помещении, но вместо привычных танков в нём были закреплены иные механизмы, больше походившие на птиц. Их корпус был слишком угловатым, чтобы они могли свободно летать в воздухе, но для безжизненной тьмы космоса подходили идеально. Пусть её народ уже давно не летал среди звёзд, но это не означало, что сиятельная дочь была невеждой. Учили её на совесть.              Среди беженцев сновали местные, которых она впервые увидела без брони. Были среди них и подобные зверям, вставшим на задние лапы, и вполне привычного для глаза вида. Взор дварфийки не цеплялся за их лица, не испытывая брезгливости.              Рослые, крепкие даже на вид, с кожей, подобной эльфийской, а не словно выточенной из минералов, как у неё, они сновали средь раненых, оказывая помощь. У них волосы были мягкими и текучими, словно вода, а не грубыми и толстыми, что с трудом гнулись. А уши Фрейе не понравились. Не заострённые, а какие-то обрубки. Хорошо хоть не длинные, как у эльфов.              Встав с пола, где она сидела, устало привалившись к стене, проигнорировав руку своего наставника, Фрейя закинула топор за спину и гордо пошла в сторону местного главы. Фрейя мельком видела его, когда помогала загрузить раненых в летающие лодки.              Он возвышался над ней как гора. Дева статью едва доходила ему до пояса, пусть среди своего народа она и была рослой. Ощутив её взгляд, он повернулся к Фрейе, потушив голограмму. Пусть сотканное из света изображение она не видела, но опознала в нём подобие компьютера.              Подойдя к командиру спасших её и других воинов, она поклонилась в пояс и собиралась произнести положенные слова, но её остановил чужеземец, подняв руку. Нахмурившись, отчего его слишком гладкое лицо, словно ошкуренное мелкой наждачкой, пошло морщинками, он коснулся виска, где у него был закреплён какой-то прибор. До этого неподвижные антенны пришли в движение, заколыхавшись, словно водоросли, и потянулись к Фрейе.              «Возьму слова из твоей головы, чтобы болтать», — коверкая слова, прошелестел чужой голос в её уме.              Дева лишь согласно пожала плечами. Секунду помедлив, будто к чему-то прислушиваясь, командир чужеземцев кивнул. Присев и сравнявшись с ней ростом, он медленно поднёс к её голове руку, которая на глазах стала покрываться чем-то алым, и коснулся её лба.              От одного удара сердца ей стало дурно. Было ощущение, будто в её памяти поднялся лёгкий ветерок, бегло прошедшийся по воспоминаниям.              — Я понятно говорю? — спросил её воин, отнимая руку от её лба.              Фрейя снова пожала плечами. Командир чужеземцев, как и прежде, коверкал слова, но теперь лишь чуть...              

***

             — Я командир экспедиции, капитан Артём Пастухов. Оперативник отряда «Аргентум», — представился Шеп, перебарывая усталость. После сканирования памяти, да ещё после боя, он был выжат как лимон. Для него было легче произвести полноценный допрос, вытянув память, чем почти ювелирно найти нужное, причинив минимальный дискомфорт.              «Хорошо хоть язык этой малявки позволяет нормально общаться. Не надо подбирать понятия. Иначе лёгкой головной болью я бы не отделался, пытаясь наскоро его усвоить», — подумал капитан.              — Я Фрейя, дочь Торгена из рода Камнехватов, — представилась инопланетянка, словно вытесанная то ли из песчаника, то ли из мутного янтаря, в котором было полно пузырьков.              Не успел Шеп скривиться от осознания «благородности» собеседницы, как она опустилась на колено, вытянув вперёд руки с лежавшим на ладонях топором.              — Я признаю долг крови перед вами и вашим народом. Отныне и навечно вы мой ярл.              «Вот бля!» — мелькнуло у потерянного капитана в голове, прежде чем его морально добили её сородичи, так же плюхнувшись на колено и произнеся те же слова клятвы.              Ещё раз мысленно ругнувшись, излучая в «Коллектив» свою усталость, раздражение и смущение, он потянулся к единому разуму, формируя запрос:              — Родина, нужна твоя помощь! Срочно! — прогремел его ментальный посыл.              Мгновение, и он ощутил чьё-то присутствие и лёгкое касание к своей памяти. Получив нужное, ИИ коллективного разума выдал ему решение.              — Я принимаю вашу клятву, — медленно произнёс он. — Но среди нас нет господ и слуг. Мы все равны. Поэтому встаньте с колен и больше никогда не опускайтесь на них. Нет ничего омерзительнее для нас, чем видеть раболепие и рабские оковы...              Окинув коротышек взглядом и вздохнув, словно перед тем, как нырнуть в прорубь, капитан продолжил:              — Одной лишь клятвы мало, чтобы стать одним из нас. Вы должны принять нашу суть, разделив с нами радости, боль и память...              

***

             Дева, как и все её выжившие сородичи, без раздумий согласилась. Помимо благодарности и обычаев, ею руководил расчёт. Мало уйти от смерти, нужно ещё жить дальше. Их дома больше нет, а быть беженкой и мечтать о корке хлеба... Не такой судьбы она хотела ни себе, ни другим.              Фрейе очень понравились слова воина о том, что среди них все равны. Мысленно она даже была готова к роли постельной игрушки. Пожертвовав своей честью, она бы даровала будущее другим. Это понимал её наставник, оттого и не возразил на столь импульсивный поступок.              Озвучив согласие, она ощутила липкие пальцы страха на своём сердце. Вроде бы она поняла слова по отдельности, но смысл от неё ускользал. Да и как принимают подобное? Может, там на живую голову вскрывают?!              Волнения оказались беспочвенными. К ней подошёл лекарь, судя по одежде, и попросил засучить рукав. Поводив каким-то прибором и отрезав прядь волос, он что-то смешал в мензурках, вставил в аппарат, дождался чего-то ведомого только ему и заправил получившейся смесью подобие шприца.              — Это не больно, — уверенно произнёс капитан, когда лекарь поднёс прибор к её шее.              Укола Фрейя не ощутила. Лишь её кожу словно обдул тугой, упругий поток ветра, холодный и безжизненный. Врачеватель отвёл прибор, и дева заметила отсутствие в нём жидкости. Она только открыла рот, собравшись спросить, а что, собственно, дальше...              И тут её мир резко, во много крат, расширился. От неожиданности её качнуло, а ноги стали ватными и не своими, пускай лишь на мгновение. Если бы не твёрдая рука наставника, она бы рухнула, как подрубленное дерево.              Всё вокруг словно дёрнулось, добавив красок и резкости. Затем пришло сокрушительное ощущение, что она больше никогда не будет одна, а следом её поприветствовало невообразимое число голосов, как живых, так и... мёртвых. Дева отчётливо поняла это, и ей прошелестели, что смерти, по сути, теперь для неё нет.              Сиятельная дочь вздохнула. Её пытливый ум теперь видел всё и одновременно ничего из того, что знали другие... подключённые. Можно было сосредоточиться, мысленно потянуться к другому, и, если приходило молчаливое согласие, узнать крупицу из его памяти или получить совет.              И тут до самого её горла коснулся ровный, приятный холод.              «Устанавливается языковой пакет», — беззвучно пришло ей понимание.              — Приветствую тебя, гражданин! Неси с честью это звание! — торжественно прогремел голос Родины, и она понимала, что это за существо...