1: Несправедливость

      Давид и Родион давно начали снимать квартиру вместе. Оплата аренды, коммуналки, еды... всё это делилось пополам. Оба учились в одном ВУЗе на втором курсе и оба возвращались домой вечером. Их жизнь была размеренной и понятной – вечерние посиделки за PlayStation 3, иногда долгие разговоры о будущей карьере, а чаще – просто каждый уходил в свою комнату, отдыхая от суеты дня.       В квартире было две небольшие комнаты, а кухня – настолько тесной, что если заходило трое, кто-то неизбежно натыкался на холодильник. У каждого была скромная мебель – одноместная кровать, шкаф, стол. В комнате Родиона стоял телевизор с приставкой, а Давид довольствовался планшетом, который заменял ему и кинотеатр, и игровую консоль.       Но всё изменилось, когда у Родиона появилась девушка. Ладно бы, если она просто приходила в гости, но вскоре её ночёвки стали чем-то обыденным. Теперь еда и жильё делилось на троих, хотя платить продолжали двое. Алина, как оказалось, жила на полном обеспечении своего парня.       Давид старался не обращать внимания, но долго терпеть не мог. Ежедневное соседство с чужой девушкой, её присутствие, запах духов, голос, смеющийся за стенкой – всё это раздражало. А ночные стоны, доносившиеся из-за стены, сводили с ума. Нет, это была не зависть. Это было чувство, что его пространство вытесняют.       Прошёл месяц, и он понял – дальше так продолжаться не может.       — Братан, слушай, надо поговорить, — сказал он однажды, бросив взгляд на друга, который лениво уничтожал монстров в игре.       — Что такое? — не отвлекаясь от экрана, спросил Родион.       — Ты когда со своей девушкой решишь вопрос?       — А есть вопрос?       — Мы уже месяц втроём живём, так давай оплату за квартиру и еду делить на троих.       — С чего бы это?       — Да, блять, мне некомфортно так жить!       — Братан, у неё денег шишок, — ответил рыжеволосый Родион, пожав плечами.       — То есть ты на себя возьмёшь оплату за двоих?       — Это с какого хуя? — выпучил глаза Родион.       — Ну я так понял, ты у нас самец, который её обеспечивает, — поднял бровь Давид.       — Не, чувак, я платить за неё не буду.       — Ладно, давай закончим на этом, — сказал Давид, потому что не хотел ругаться с другом.       Шли дни. Давид не мог выбросить ситуацию из головы. Несправедливость. Именно это слово вертелось у него в мыслях, заставляя злиться. Он хотел поговорить с Алиной, но ждал подходящего момента.       Вечерами она разгуливала по квартире в одной лишь майке, не особо стесняясь его присутствия. Казалось, её это забавляло – ощущение власти над пространством, которое ей не принадлежало. Сама девушка была стройной, у нее были пепельные длинные волосы. А грудь примерно второго размера.       Однажды, когда кучерявый Родион уехал в барбер-шоп, а Алина готовилась к встрече с ним, Давид решил, что момент настал. Он вошёл в ванну, где девушка, стоя перед зеркалом, красила ресницы.       — Алин, давай поговорим.       — А? О чём? — не отвлекаясь от зеркала, ответила девушка.       — Ты уже живёшь с нами полтора месяца, скоро оплата за квартиру, — Давид опёрся о дверной косяк, загородив ей выход.       Она медленно отвела взгляд от зеркала, её губы чуть приоткрылись, будто в немом вызове.       — Ну и я тут при чём? — недовольно сказала она.       — Пора начинать платить, раз собралась жить тут.       — С этим запросом к Родиону.       — Слушай, я не уверен, что вы долго тут проживёте, когда я съеду. Родион не потянет всю сумму, — в голосе Давида прозвучала усмешка, но глаза оставались холодными.       — Что ты предлагаешь?       — Либо ты платишь, либо съезжаешь.       — Может, ещё один вариант? — Алина повернулась к парню, её пальцы лениво прошлись от шеи к его груди.       Давид сразу понял, к чему она клонила. Возможно, в другой ситуации он бы отказал. Но раздражение, накопившееся за месяцы её присутствия, требовало выхода.       — Третий вариант? Ты ебёшься со мной и ни копейки не платишь? — ухмыльнулся Давид.       — Ох, какой ты сообразительный, — хихикнула Алина. — Я думаю, что ты устал слушать нас каждую ночь и дрочить...       Его рука резко зарылась в её волосы, заставляя запрокинуть голову. Пышные губы Алины приоткрылись, дыхание сбилось, но в глазах сверкнула искра.       — Блять, ты чего вякнула?       — Ох, ты меня заводишь... Ну так, что? — её рука проскользнула к его спортивным штанам.       — Хорошо, если сейчас отсосёшь, то поверю, что ты готова на это.       Штаны упали на пол, её руки жадно схватили его напряжённый восемнадцати сантиметровый член. Она смотрела на него снизу вверх, прикусывая нижнюю губу. Давид был черноволосым высоким парнем среднего телосложения. По его черным глазам было невозможно прочесть о чем он думает.       — Ой, меньше, чем у Родиона, — прикрыв рот, сказала девушка.       — Блять, ты скажи, ты напрашиваешься?! — хмыкнул Давид. — Бери в рот уже!       Она медленно облизала головку, пробуя его на вкус, её губы сомкнулись, и рот начал работать, пока его стоны не заполнили ванну...       Её язык скользил по напряжённому стволу, оставляя влажный след, пока он не затвердел до предела. Она сжала его пальцами, неторопливо обводя контуры, будто изучая, запоминая каждую жилку. Глаза — глубокие, блестящие, прикованы к нему, ловя малейшие реакции. Плавно, без спешки, она подвела его к своим губам, обхватила, впуская в тепло рта. Голова двигалась медленно, не спеша, из стороны в сторону, язычок играл с уздечкой, исследуя, пробуя. Это было похоже на первое прикосновение, на знакомство с запретным, с чем-то, что вот-вот захватит её полностью.       Давид крепко схватил Алину за волосы, удерживая её голову в своих руках, словно пытаясь подчинить её дыхание своему ритму. Он толкался глубже, но раз за разом натыкался на невидимую преграду — её горло упорно сопротивлялось.       — Ух, какой ты жесткий! Не то что Родион… — её голос был дерзким, даже сквозь прерывистое дыхание.       Слова ударили в его сознание, как раскат грома. Внезапный порыв силы, злости и желания. В следующую секунду его член проскользнул дальше, преодолевая сопротивление. Девушка закашлялась, её глаза наполнились слезами, но он уже не мог остановиться. Захваченный моментом, он вбивался глубже, чувствуя, как её тело судорожно вздрагивает, как каждый толчок отзывается хриплым всхлипом. Слёзы текли по её щекам, смазывая разгорячённую кожу, но она не отстранялась. Давид продолжал, ведомый жаром, грубым возбуждением, новым уровнем власти, который вдруг открылся перед ним.       Тело Алины дрожало в такт его движениям, каждый толчок вырывал из неё сдавленный стон. Одна рука сжалась на его бедре, а вторая скользнула ниже к киске, где жар разгорался с каждым мгновением. Она хотела большего, хотела ощутить его иначе, полностью в себе.       — Ты сводишь меня с ума, Давид... – её голос сорвался на стон, когда волна желания накрыла с головой.       — Тогда жди, – его голос звучал низко, хрипло, с оттенком звериной жадности. – Сейчас твой рот примет всё, что я тебе дам.       Она разомкнула губы, позволяя теплу растечься по языку, горячая струя скользнула по её подбородку, оставляя тягучий след. Её глаза потемнели, а дыхание сбилось, пока она смотрела на него снизу вверх, губами собирая последние капли...