Да здравствует падение

Иосиф давно уже потерял невинность детства. К тринадцати годам он уже был не просто бойцом — он был убийцей. Нац-бол и русское движение чучхе уже не были подпольными шепотками. Они были силой, жестоким ответом на то, что они считали унижениями России от рук Запада. Унижение ли? Иосифа унижала сама жизнь...с самого его появление на свет. Слово унижение - вот его цель. Унизь или будь унижен...выбор за человеком. Их идеология смешивала радикальный национализм с железной дисциплиной тоталитарности. Иосиф знал что такое тоталитарность. С самого начала, как его заставилт корапкаться по канатам, как заставили держать руки над огём, как вынудили есть грязь...Старые советские ошибки не повторятся — на этот раз не будет ни еврейских интеллектуалов, ни мягкосердечных реформистов, ни капиталистических инфильтратов. Только огонь, кровь и сталь. Кровь, огонь и сталь...что нужно, чтобы создать тупое быдло, готовое пойти за тобой на смерть. Иосиф стал одним из их самых доверенных молодых оперативников. Он научился убивать методично, без колебаний. Взрывы сотрясали торговые центры, иностранные предприятия и особенно американские сети. СМИ называли их террористами. Партия называла себя революционерами. Ему было все равно, как их называют. Он знал только, что каждый взрыв, каждая пуля, каждое разрушение приближали их на один шаг к их видению власти. В пятнадцать лет произошло нечто, что изменило для него все. Партия организовала секретную встречу — возможность, которая бывает раз в жизни. Иосиф встретился с Ким Чен Иром. Холодная рука корейского лидера будет сниться ему до самой смерти. Самим Великим Лидером. Встреча, конечно, была засекречена. Никаких официальных записей, никакой прессы, только шепот среди высших чинов. Но для голубоглазого мальчишки, что совсем недавно благодарил судьбу, за этот жестокий, милитаристский, но дом - это был решающий момент. Он провел годы, погруженный в партийную пропаганду, веря в необходимость железного кулака, самодостаточного государства. И вот он лицом к лицу с человеком, который воплощал все, к чему стремилась партия. Встреча была короткой, но она укрепила его веру. Он вернулся в Россию более преданным, чем когда-либо. Того мальчика что прятался с духами мамочки, больше не было. Небесные глаза знают одно - убивать. В восемнадцать лет партия запланировала для него нечто особенное. Его посвящение. Его последнее испытание. Они отправили его — неофициально — на подготовку в Вооруженные силы России. Он проник на их учения, показав себя среди настоящих солдат. И вскоре пришла война. Война, к которой жизнь не готовила... Грузия. 2008 дал ему не тепло, не счастье...он дал ему ценный урок. С того дняс как его посадили в кузов, с того дня как велели готовиться к битвам. Молодой солдат с годами крови на руках. Грузинские солдаты ненавидели его — не только потому, что он был русским, но и из-за того, как он сражался. Холодный, безжалостный, совершенно беспощадный. Он не просто убивал...он истезал, мучил, грабил...это был не юноша, это было чудовище. Глаза цвета небес было последним, что видел враг. Он заставлял их бояться себя...это то, как мир должен работать...бойся, или заставь бояться, унизь или будь унижен. Он прорезал вражеские ряды с автоматом подобно штыку, никогда не колеблясь, никогда не задавая вопросов. Его товарищи в российской армии — закаленные мужчины, которые видели войну раньше — были шокированы его жестокостью. Зло во плоти, убийца, киборг. Но они уважали его. Он был одним из них. И он никогда не оставлял никого позади. Шутка ли? Человек, что секунду назад ломал черепа врагу - мчится на помощь к товарищу которого знает лишь по форме? К тому времени, как война закончилась, у Иосифа были деньги в руках — его доля, его награда за борьбу. Но для него это ничего не значило. Не колеблясь, он отдал все это партии. Борьба не была закончена. Революция только началась. Революция в которую он слепо верит, которая покажет, насколько небесный взгляд может быть жесток...но и самому небесному взгляду стоит смериться...с собственным падением. Иосиф никогда не знал настоящего предательства. Мать бросила его, но это казалось...естественным. Никакой ненависти, никакого зла. Бросивший бросает, и это нормально...не знал Иосиф прдательства - до этого момента. План был идеальным. Южнокорейские бизнесмены были во Владивостоке, легкая добыча. Операция должна была послать четкий сигнал: снимите санкции с КНДР или пострадайте от последствий. Это было ради дела. Ради революции. Они были у них на прицеле. Они были так близко. А затем раздались выстрелы. Засада была жестокой. Его товарищи — те, кто сражался спина к спине, те кто кормил его, те кто давал надежду и тепло, истекали кровью рядом с ним. Струи бордовой жидкости, вытекали из из дыр в их лбах и затылках...взгляд был столь...пустой. Некоторые были убиты на месте. Другие остались калеками. Несколько были схвачены и приговорены к пожизненному заключению. Некоторые просто исчезли. Иосиф едва спасся. Но худшее было еще впереди. Пока он прятался в подвалах, смешиваясь с бездомными, перемещаясь, как крыса, по подбрюшью Владивостока, настоящий удар пришел — не от пуль, а от правды. КНДР — страна, за которую они боролись, ради которой они жертвовали — предала их. Вместо того, чтобы предоставить убежище, Северная Корея передала захваченных революционеров ФСБ в тот момент, когда они попытались пересечь границу. Их отчаяние, боль, предательство. Иосиф чуствовал как впервые в нём проснулось то, чего он давно не чуствовал за тоннами сигаретных запахов. Гнев. Подобно пролитому вину, гнев растёкся по его груди...кожа казалось стала горячей, глаза заслезились... Иосиф не чуствовал недоумения, страха или грусти...лишь гнев что сломил его холодный дух. Весь его мир треснул. Весь его мир был предан. А затем, словно плюнув на все, за что они боролись, последний удар ножом в сердце пришелся на саму партию — сама партия распалась. Официальный сайт подтвердил это. Национал-большевистская партия исчезла. На ее месте появилась «Другая Россия», разбавленная версия того, чем они когда-то были. Жалкое, кастрированное движение, которое все еще ненавидело Соединенные Штаты, но теперь подчинялось российскому правительству, как побитая собака. Он снова и снова перечитывал эти слова, его руки дрожали от ярости. Они сдались. Дело было мертво. И что еще хуже — кто-то предал их во Владивостоке. Кто-то их бросил. Кто-то их продал. Продал...продал! Его жизнь...его жизнь снова продали! Его лишили семьи, товарищества и дома...что бы почуствовало животное? Ничего. Оно не способно думать...что бы почуствовал человек кроме отчаяния и зла? Ничего. В этот момент, границы рушаться...лишь чудо удерживает человека от превращения в гневного хищника...и если нету цепи... Точно...цепь...никакой цепи нету! Впервые в жизни Иосифа ничто не сдерживало. Никакой идеологии. Никакой веры. Никаких товарищей. Ничего, кроме него самого и огня, все еще горящего в его венах. Ему нужно было место, где сила была всем. Где жестокость не просто принималась — она была выживанием. Роанапур. Город без закона в Таиланде. Место, где такие люди, как он, — люди, которым нечего терять, — могли процветать. И у него было достаточно денег, чтобы добраться туда. Это было все, что сейчас имело значение. Иосиф покинул Россию, ступив в самолет только с дорожным мешком и сердцем, полным ненависти. Пришло время воплотить себя. Сегодня родится новый Иосиф...и боже упаси, перейти дорогу животному... ***