Часть 1

Прохладный южный ветер трепал темные волнистые волосы, а ясное голубое небо выглядело так ненатурально на фоне начала осени. В последние дни доводилось видеть только серое, затянутое тучами, небо. Я стояла в аэропорту, ожидая, когда озвучат мой рейс и пригласят на посадку. Смотря в идеально вычищенное панорамное окно, я наблюдала за клубками белого дыма, который взлетающие самолеты оставляли позади. Одна из этих самых железных птиц совсем скоро отвезет меня домой. Я прикусила губу и выключила музыку на плеере, чтобы не пропустить свой рейс. Мои серые глаза были наполнены такой литературной печалью, что проходящие мимо сотрудники кидали на меня встревоженные взгляды. На плечо опустилась чья-то рука. Я не стала оборачиваться, зная, кто стоит сзади. — Минори, ты такая поникшая, — сказали мне на американском английском. — Я даже не могу поверить, что этот день настал. — Я наконец обернулась и заглянула в не менее грустные зеленые глаза своей подруги. — Я тоже, — ответила я на том же языке и попыталась изобразить подобие улыбки. Амели положила свои руки на мои плечи и поджала губы, пытаясь не заплакать. Хотя я все же заметила слезы в ее глазах. — Мне так жаль! Так жаль, что тебе приходится улетать. Пообещай, что вернешься, — с мольбой в голосе попросила она. Я не могла сказать что-то, что расстроило бы ее, хотя сама не знала, когда прилечу вновь. — Пожалуйста… — Конечно, Амели. Я обязательно вернусь. На новогодние каникулы уже буду стоять на пороге вашего дома, — Я сглотнула ком в горле и притянула девушку к себе. Зарылась в ее огненно-рыжих волосах и вдохнула такой родной запах, будто бы в последний раз. — Мы будем ждать тебя, — сказала она и тихо зарыдала мне в плечо. Я долго гладила ее по спине, сдерживая горькие слезы внутри себя. — Тише, Амели, тише. Давай ты проводишь меня с улыбкой, а не со слезами. — Прости, — Девушка отпрянула и вытерла глаза, натянула вымученную улыбку. — Пойдем к маме с папой? И мы пошли. Алана и Итан стояли поодаль, наблюдая за нашим прощанием. Женщина прижала ладони к губам, а мужчина обнимал жену с напряженным лицом. Стоило нам подойти совсем близко, как Алана подбежала ко мне и заключила в крепкие объятия. — Минори, будь осторожна! Позвони, когда долетишь, — попросила она, прижимая меня к себе. Мы стали так близки за это время, будто бы мистер и миссис Эрхарт были и моими родителями тоже. Было так тяжело. — Конечно. Я обязательно позвоню. — Мы будем скучать, детка, — произнес подошедший Итан и погладил меня по спине. Он снял очки и потер глаза, из-за чего мне показалось, что он тоже плачет. — Я тоже буду очень сильно скучать во вам. Я обещаю вернуться, как только появится возможность! — искренне ответила я, и обняла мистера Эрхарта. Казалось, мы стояли так целую вечность, обнимали друг друга и плакали, но совсем скоро объявили мой рейс. Самолет уже стоял на площадке. Трап еще не спустили, но все мы поняли, что пришло время уходить. Я нехотя высвободилась из объятий и обреченно вздохнула. — Мне пора. — Минори, это тебе, — произнесла Амели, когда я уже хотела направиться на улицу, и достала из рюкзака кулон на цепочке странной формы. — Это?.. — Я сама его сделала, но мне помог мистер Грейсен из ювелирной лавки. Не смотри, что форма странная, это так и нужно. — Сам кулон был серебристый, а по форме напоминал длинный колпачок от ручки с гравировкой моего имени каллиграфическими английскими буквами. Амели открыла его. Внутри оказалось шило. Я непонимающе выгнула бровь, принимая подарок. — Это будет и для красоты, и для самообороны. Надеюсь, тебе никогда не придется воспользоваться этим шилом, но пусть будет на всякий случай, — добавила она и печально глянула за мое плечо, на людей, которые уже поднимались по трапу. — Спасибо, Амели! Я никогда его не сниму, это самый лучший подарок! — Я прижала кулон к груди и снова обняла подругу. — Девочки, идем. Нельзя опаздывать на самолет, — прервал нашу идиллию отец Амели. Когда я поднялась по трапу и поздоровалась со стюардессой, то не смогла не обернуться назад. Трое моих близких людей стояли внизу и махали мне, прижавшись друг к другу. Я подняла руку на уровне лица и не смело помахала в ответ, но стюардесса вежливо попросила пройти в самолет. Я так и поступила. Сев на свое место у иллюминатора, я с невыносимой жадностью смотрела на семью и пыталась запечатлеть их именно такими в своей памяти. Они не ушли, пока самолет не взлетел. Так и стояли, провожая меня глазами, полными слез.

***

Спустя почти девять часов мой самолет приземлился в Токио. Я дома. Радости почему-то не было. Я спустилась и забрала вещи из багажа. Оглядевшись, стало ясно, что в родной стране почти ничего не изменилось. Когда я улетала в последний раз, все выглядело примерно также. Погода радовала. Теплый сентябрьский ветер приятно щекотал мое лицо и спутывал волосы. Вечернее небо окрасилось в оранжево-розовые оттенки, и это было единственное, что заставило меня остановиться и полюбоваться видом. И все-таки, климат Токио сильно отличался от климата полюбившегося Сейлема, столицы Орегона. Несколько тяжелых чемоданов тащить было не сподручно, поэтому я стала оглядываться в поисках машины отца. Искать долго не пришлось, поскольку он сам подошел ко мне со спины и откашлялся, привлекая внимание. Я обернулась и оценила его взглядом. — Привет, Минори. Рад видеть тебя, — сухо произнес он и улыбнулся уголками губ. — Здравствуй, папа, — кивнула я в ответ. Мы не обнимали друг друга, ожидая, когда это сделает кто-то первым, но ничего не происходило. Мы колебались несколько секунд, и все же отец легко приобнял меня первым. — Давай сюда чемоданы и иди за мной. Мы дошли до черной новенькой машины, на марку которой я не обратила внимания. «Опять новая» — пронеслось в мыслях. Усевшись назад, я пристегнулась, и мы тронулись с места. Мои серые глаза рассматривали оживленный вечерний город. Царило молчание. Я украдкой посматривала на отца, размышляя, насколько он изменился с нашей последней встречи, когда я прилетала на неделю летних каникул. Оказалось, он остался таким же. Может это и к лучшему. — Твой брат будет рад твоему возвращению, — коротко сказал он, не отрываясь от дороги, будто бы хотел начать диалог, но не знал с чего. — Он не знает, что я прилетела? — Нет. Я не говорил ему, решил сделать сюрприз, — Я хмыкнула. Мой брат-двойняшка ненавидит сюрпризы. — Не думаю, что Тетта будет рад. Думаю, ему будет плевать. — Ошибаешься. — Как знать, — Я не сильно хотела разговаривать. Даже с родным отцом. — Как долетела? Все было хорошо? — Да, вполне. — А американская семья проводила тебя? Сильно расстроились? — не унимался отец. Я была слишком удивлена такому напору вопросов. Казалось, мы с моего рождения так много не болтали. — Проводили. И стояли до самого взлета. Еще друзья приезжали попрощаться, но уехали они чуть раньше, — Отец задумчиво кивнул. — Я рад, что ты попала в хорошие руки, — Я скривилась от этого выражения. Я же не котенок и не щенок. Я человек, который попал в хорошую семью. Правильнее было выразиться так. — Как себя чувствуешь, Минори? Голова не болит? — Все нормально, — Я дотронулась до небольшого шрама на затылке, скрытого под волосами. — Хорошо. — Он молчал несколько минут, но потом заговорил снова, — Хочешь вернуться в прежнюю школу в Синагаве? — Я подумала над тем, что в принципе не хочу возвращаться в Синагаву. — У меня есть выбор? — Могу предложить поступить в Шибуя. Некоторые мои партнеры говорят, там неплохое образование. Их дети там учатся. — Можно и в Шибуя. Без разницы, — Дальнейшая дорога до самого дома прошла в молчании. Я прижалась лбом к окну и вертела в руках кулон, подаренный Амели. В памяти непроизвольно всплыло ее лицо. Озорные зеленые глаза, улыбка до ушей, россыпь веснушек на носу, кудрявые рыжие волосы. Я улыбнулась воспоминаниям. Вспомнила до боли знакомый голос. Она всегда так гордилась тем, что носит одинаковые инициалы с Амелией Эрхарт — лётчицей, первой из женщин, пересёкшей Атлантический океан. Почему все так вышло? Почему именно сейчас? Почему когда ты к кому-то привыкаешь, то у тебя его непременно забирают? Моя американская семья была самыми лучшими людьми, которых мне когда-то доводилось встречать. За исключением моей мамы, конечно же. Эти люди приняли меня как родную дочь и все четыре года я жила как в раю. Амели стала для меня как сестра, а Алана и Итан как мать с отцом. Жаль, что я смогла разделить с ними лишь крошечную частичку своей жизни — четыре года. Ничтожный срок.

***

Машина остановилась возле двухэтажного дома. Сам он был из темного дерева, а подле располагались кварцевые плиты. Участок ограждал невысокий, но прочный забор. Дорожка к гаражу была вымощена мелкими камешками. Ничего не изменилось. Отец загнал машину в гараж и сказал мне идти в дом, пока сам будет вытаскивать из багажника вещи. Я нехотя переступила порог места, где жила всего восемь лет своей жизни. Все вокруг было чужим, но будто бы напоминало о прошлом, когда все еще было хорошо. Я поднялась наверх. Прошла мимо спальни родителей. В конце коридора находилось две двери напротив друг друга. Моя справа. Но, прежде чем зайти к себе, я тихонько приоткрыла дверь в комнату брата. Тот сидел на кровати, закрыв лицо руками. Услышав скрип, повернулся. Глаза Тетты расширились от удивления, когда на пороге своей комнаты он увидел меня. Он поднялся, я сделала несколько шагов внутрь. — Хреново выглядишь, братец, — усмехнулась я, заметив под глазом у брата огромный темный синяк. Он поправил очки и засунул руки в карманы домашних брюк. — Тебя стучаться не учили? — Вот как добродушно ты встречаешь блудную сестру? — с наигранным разочарованием спросила я, игнорируя вопрос. Хотя в душе мне и правда было немного обидно. Мы никогда не были близки, и расстояние ничего не изменило. Брат хмыкнул. — Папаша не предупреждал, что ты приедешь, — констатировал он и отошел к окну. — Он сказал, что хотел сделать тебе сюрприз. — Ненавижу сюрпризы, — Я улыбнулась, зная, что он это скажет. — Я знаю, — Брат повернулся и, к моему удивлению, на его губах тоже заиграла легкая ухмылка. Он сократил расстояние между нами и заключил меня в легкие объятия. Я ответила не сразу, не ожидая такой щедрости. — Скучала? — Да сдался ты мне. — Это взаимно, — Он отстранился первым. — Тебе идет это цвет волос, — сказала я, заметив, что брат покрасился. В детстве у него были такие же темные волосы, как у меня. — Я знаю. Ты тоже выглядишь… неплохо, — И все-таки, комплименты этот чсвшник умел делать только себе. — Я пойду спать, устала после дороги, — Я последовала к двери, а Тетта проводил меня взглядом. Отец уже занес чемоданы в мою комнату. Там было пыльно и пахло затхлостью. Я плюхнулась на кровать и тут же подскочила, вспомнив, что совершенно забыла позвонить Амели и сказать, что долетела. Судя по часовому поясу, у них была уже ночь, поэтому я просто написала сообщение.