Глава 21. Недопоцелуй

      Сегодня мистер Уизли наконец-то собирался объявить, куда именно они отправятся. Гермиона терялась в догадках. Вместе с Роном они пришли к выводу, что это, скорее всего, какое-то секретное место, связанное с Орденом Феникса. Но никакой точной информации не было. Ни они с Роном, ни Джинни, ни даже близнецы не знали об Ордене ничего кроме названия. Именно из-за дел Ордена, по слухам, Билл и перевёлся обратно в Англию, но на вопросы братьев он нормально не отвечал. Гермиону такое положение дел раздражало. Ей всегда было тяжело мириться с тем, что от неё что-то скрывают. Гарри, судя по его коротким и холодным ответам на их с Роном письма, чувствовал себя точно так же. «Он просто в ярости», — догадывалась Гермиона. Миссис Уизли настояла, чтобы все собрали вещи заранее: отправка на новое место была запланирована на вечер. Каким именно образом они туда попадут, она так и не сказала. Гермиона, к счастью, почти не разбирала свой чемодан после приезда, поэтому уложила всё быстро. А вот на сборы Джинни ушёл почти целый день: та вечно отвлекалась. То мерила одну и ту же кофточку, то искала книги, которые бесследно исчезли с её полок. После злополучного ужина миссис Уизли всё‑таки изъяла у дочери серию книг про индийскую волшебницу Сарасвати Каур, назвав их «ужасно неприличными» — хотя даже намёка на подобное содержание там не было. Гермиона почувствовала облегчение: ей не придётся дочитывать этот литературный «шедевр». Новая книга «Сарасвати Каур и магический многоугольник» явно была такой же глупой, как и её название. На этот раз главная героиня не может определиться с выбором из двух парней, которые ей нравятся. Один — её однокурсник из индийской школы волшебства Индраджала из первой части трилогии, которому она подливала Амортенцию, как и многим другим, но в итоге выяснялось, что ничего она ему не подливала и он действительно влюбился в неё. Другой же был загонщиком сборной индийской команды по квиддичу из второй книги, который попал в неё бладжером и всю историю пытался вернуть ей память и, конечно же, тоже влюбился. «Теперь, в заключительной части трилогии, перед Сарасвати стоит непростой выбор — первая любовь или звезда квиддича. Как ей не запутаться в своих чувствах и принять правильное решение? А может, ответ поможет найти друг детства, который был с ней всегда рядом?» — гласила аннотация на задней обложке бордовой книги с глянцевым изображением индийской девушки. Гермиона каждый раз закатывала глаза, читая это. Да, две первые книги она всё же прочитала. Но на третий, самый «драматичный» том уже не хватало ни сил, ни желания. Особенно раздражала сама атмосфера — будто в жизни героев нет ничего важнее кроме как «кого выбрать» и «кто красивее смотрится на фоне закатного неба». «Автор просто знает, как заработать на подростках. Вторую книгу они выпустили аккурат под Чемпионат по квиддичу. Гениально в своей наглости!» — Гермионе даже хотелось написать гневное письмо автору, вот только нигде не было ни имени, ни даже намёка, кто это вообще: мужчина? женщина? Она терпеть не могла бессмысленные книги — особенно те, где герои в самый разгар важных событий умудряются переживать только за свою «любовную драму». Возможно, именно поэтому эти книги так её раздражали: в глубине души она понимала, что ведёт себя аналогично. Гермиона заглянула в свою школьную сумку, тщательно проверяя, всё ли взяла: несколько перьев с прошлого года, ежедневник… и то самое дурацкое зеркальце. Она подумывала выкинуть его ещё в Лондоне, но была почти уверена, что Лаванда о нём помнит. Могла бы и забыть. Вздохнув, Гермиона вытащила зеркальце и взглянула в отражение. Сначала она увидела своё собственное лицо. Но спустя пару секунд оно начало меняться: черты слегка расплылись, подбородок стал шире, волосы начали укорачиваться, становясь рыжими, а глаза посветлели до знакомого голубоватого оттенка. Даже без чётко очерченных черт лица Гермиона сразу узнала Рона. «Придётся признать, что подарок у Лаванды с Парвати действительно работает. Они будут в восторге, если я им об этом расскажу», — с иронией подумала она. Дверь в комнату приоткрылась, и Гермиона, не отрывая взгляда от зеркальца, произнесла: — Джинни, мне нужно тебе кое-что показать. Посмотри сюда, — она протянула зеркальце в сторону входа. — Ну, выгляжу я, признаю, неплохо… если не считать того, что у меня нет ни носа, ни рта, — подметил Фред, а вовсе не Джинни. Гермиона вздрогнула и подскочила на месте. — Мерлин! Вот кого я точно не ожидала увидеть, — пробормотала она, резко отдёргивая руку с зеркальцем и снова вглядываясь в отражение. — Это вообще не ты! Это… это Рон! — Грейнджер, нас с Джорджем путают регулярно, но с Роном? Это уже что-то новенькое, — ухмыльнулся Фред, проходя в комнату и прикрывая за собой дверь. — И, между прочим, я в состоянии узнать себя в отражении. Смотри, вон пряди у лица — мои фирменные. — Чепуха! — фыркнула Гермиона, снова уставившись в зеркальце. Но теперь она, к своему глубочайшему удивлению, видела парня, действительно больше напоминающее Фреда. В сомнении она подняла зеркальце к его лицу, изучая сходства. — Видишь? — сказал Фред, ловко выхватывая зеркальце. — У меня оттенок волос темнее, чем у Рона. Вот, глянь. Он ткнул пальцем в отражение и Гермиона наклонилась поближе. Но в этот момент изображение снова изменилось — вместо кого-то из братьев Уизли в зеркальце появилась девушка с волнистыми тёмно-каштановыми волосами. Гермиона сразу узнала себя. — Ну вот, теперь ты там, — констатировал Фред. — Верни лучше того рыжеволосого симпатягу, было интереснее. «Если Фред увидел моё лицо, значит, зеркало не работает. Отлично. Лаванда определённо не получит отчёт об успехе…». — Это вовсе не я! Оно сломано, — с раздражением Гермиона вырвала зеркальце из его рук и поспешно сунула обратно в сумку. — Хм-м, ты что-то явно скрываешь, — протянул Фред. — Может, тебя угораздило заняться чем-то запрещённым? В таком случае — поздравляю! Можешь вступить в наш клуб. Мы с Джорджем прямо сейчас работаем над одной… скажем так, весьма занимательной штуковиной. Называется «Удлинитель… — Зачем ты здесь, Фред? — резко спросила Гермиона, скрестив руки на груди и пристально глядя на него. Она давно заметила: Фред никогда не заговаривал просто так. В любом разговоре с ним всегда таился какой-то тайный мотив — шутка, розыгрыш или выгода. За все годы общения у Гермионы сложилось прочное впечатление: открытые разговоры — не его стиль. Но сейчас он выглядел иначе — серьёзным и даже немного взволнованным. Между его бровей залегла тонкая морщинка. — Я… — он почесал затылок, подбирая слова, — пришёл извиниться за вчерашний ужин. Гермиона невольно подняла бровь. Извиняющийся Фред? Это само по себе уже было чем-то из ряда вон. — Тогда говори скорее, раз пришёл, — бросила она без агрессии. — Не торопи, Грейнджер, — поднял руки Фред. — Извини, что вёл себя как полнейший идиот… Иногда мои шутки действительно — так себе. И не стоило упоминать Крама. Гермиона усмехнулась: — Это всё? Вот такие у тебя извинения? Честное слово, лучше бы молчал. Фред, как всегда, умудрялся извиняться по-особенному. В их первом настоящем разговоре, на первом курсе, он бормотал что-то невнятное о своей любви к шоколаду. На третьем курсе отправил письмо с извинениями, выдав его за слова Джорджа. А в прошлом году и вовсе перестал с ней разговаривать на неделю — обидевшись из-за Старящего зелья, а потом признал свою ошибку и продолжил общаться с ней как ни в чём не бывало. «Впрочем, Рон после Святочного бала так и не извинился… по сравнению с ним Фред…». — Я не Рон, — вдруг сказал он, словно прочитал её мысли, — который просто делает вид, что ничего не случилось. И да, папа настоял, чтобы я всё-таки извинился. «Вот, пожалуйста, — мысленно фыркнула Гермиона. — Миссис Уизли — оратор, но мистер Уизли — автор всех миротворческих миссий. А я-то уже начала думать, что Фред способен на что-то сам!». — Вот правда и вышла наружу, — проговорила она вслух. — Значит, не ты сам, а мистер Уизли тебя отправил? Прямо как Рон. Недалеко ты от него ушёл. Но так уж и быть. Извинения приняты. Но Виктор — не «мой». Он сам по себе. Обсуждение Крама надоело ей до глубины души, потому что его имя продолжало раз за разом всплывать вразговорах и подшучиваниях. — То есть… вы расстались? — Фред притворно схватился за сердце. — Как ты могла! Наверняка сейчас осколки его разбитого сердца впиваются куда‑то в груду его невероятно накачанных мышц… — Мы не встречались, чтобы расставаться! — раздражённо отозвалась Гермиона, закатив глаза. Она подошла к чемодану и начала застёгивать его, пытаясь тем самым закрыть и тему. — Ты прямо как Рон. Я ему уже сто раз говорила, что ничего между мной и Крамом не было. Но, кажется, вы этого принципиально не слышите. — Ну, понимаешь… Ты тогда, на Святочном балу, Ронни сердце разбила. Когда пришла с Крамом. Да и на свидание с ним вроде ходила. А мой братишка, между прочим, слишком сильно влюблён в одну всезнайку — вот и ревнует её ко всем подряд. Гермиона буквально онемела. В горле всё разом пересохло. — Откуда ты… Что ты вообще… — пролепетала она, сбитая с толку. — Да все знают, — пожал плечами Фред, будто говорил о прогнозе погоды. — Я, Джордж, Джинни, Гарри… — он перечислял имена, а с каждым новым Гермиона краснела всё сильнее. — Не уверен насчёт отброса Перси — он у нас особый случай. Билл вовсю уверен, что мы с тобой неровно дышим друг к другу. Ну и мама с папой поддакивают. Так что всё не так катастрофично, как ты, похоже, думаешь. Он посмотрел на неё с лёгким недоумением. Гермиона же стала сжимать кулаки от нарастающего гнева. — Эй, спокойно, Грейнджер, — сказал Фред, замечая эту реакцию. — Зачем такая буря эмоций? — И с каких пор… все об этом знают? — Ну… Где-то с прошлого учебного года. Хотя если быть точнее, Рон ещё летом не мог о тебе молчать… — Мерлин, какой стыд… — простонала Гермиона, прикрывая лицо руками. — Какой же позор! Она начала метаться по комнате из стороны в сторону. — Да брось, чего переживать? Мы же прикалываемся над Роном, не над тобой, — попытался подбодрить её Фред. — Совсем другое дело, если бы у тебя тоже были чувства к… Он осёкся. Лицо его застыло, а затем в глазах появилась искра осознания. — О! Гермиона остановилась и бросила на него уничижающий взгляд. Видно было, как в его голове стремительно щёлкают шестеренки, складываясь в цельную картину. — Вон. Прочь. Отсюда, — угрожающе сказала Гермиона, выделяя каждое слово, чтобы Фред не вздумал спорить. И, не дав ему шанса на остроумный комментарий, вытолкала его за дверь и захлопнула её. Затем медленно осела вниз, опускаясь спиной к холодному дереву. — Грейнджер, ну ты чего, я ж никому! — бодро прозвучал голос с той стороны. — Разве что Ронни. Но только если тот сам когда-нибудь начнёт шевелиться! А так — молчу, честно! Можешь считать, что я клянусь мизинцем! — Уходи уже! — выкрикнула она. «Вопрос времени, когда он растреплет всё Джорджу, — мрачно подумала Гермиона, прижав ладонь ко лбу. — Похоже, этот учебный год снова будет насыщенным. Почему я вообще до сих пор надеюсь на спокойствие?..».

***

— Ну, Гермиона, ты поделишься со мной, что случилось, или нет? — Джинни с возмущением швырнула подушку в подругу. — Ты тут целый день лежишь, уткнувшись в свой учебник по рунам, а мне одной приходится таскаться за мамой по огороду! Гермиона уже какой час была в панике. Были вещи, с которыми она могла справиться, но шутки близнецов не входили в этот список. Если Фред уже знает, то вопрос времени, когда Джордж тоже всё поймёт. А вот что будет дальше — легко представить. Конечно, ей хотелось бы думать, что Фред способен сохранить серьёзность… Но её опыт говорил об обратном. Потому она выбрала тактику «учёба в кустах» — с головой зарыться в учебники и просидеть так вплоть до прихода мистера Уизли. Может быть, к тому времени она и найдёт, что ответить. Может, даже сумеет сострить в ответ. «Хотя пока что всё, что я придумала — полный отстой!». Удара подушкой Гермиона ловко избежала, но всё же оторвалась от книги и, пытаясь казаться спокойной, ответила: — До начала учебного года остался всего месяц, а я абсолютно не готова. Вот я и решила наверстать упущенное. Она отложила учебник, села прямо и серьёзно посмотрела на Джинни: — Как думаешь… Я зря теряю время, даже не пытаясь намекнуть Рону, что чувствую к нему? — Подожди, — приподняла бровь Джинни. — Ты что, решила последовать моему совету? — Я просто… больше не знаю, как это выносить, — вздохнула Гермиона. — Постоянно о нём думаю. Уже устала. После бала с Виктором я поняла, что он — не тот. Сначала мне его внимание было приятно, но потом стало очевидно, что мы слишком разные. Представь, он даже котов не любит! Мне это сразу показалось странным. — Как критично, — хмыкнула Джинни. — Может, мне стоит остаться с Роном наедине и… тоже попытаться всё прояснить? Как с Крамом? — Может быть‑может быть… Скажи, ты когда‑нибудь задумывалась, почему тебе так нравится Рон? Со мной и Гарри, к примеру, всё понятно — он герой, любимец, детская фантазия и всё такое… — Не знаю, — Гермиона задумалась, уставившись в пол. — Наверное, потому что он берёт меня своей простотой. Он может быть грубым, неуклюжим, но в самые важные моменты всегда рядом. Ты бы видела, как он поддерживает Гарри. Они вдвоём даже домашку друг другу помогают делать. Она на секунду замялась, потом продолжила: — Конечно, Рона раздражает, когда я указываю на ошибки. Но он ведь учится! Ой, но как же меня бесит, когда ондуется на всякие глупости. Особенно когда ревнует. Ты не представляешь, как мне хотелось запустить в негоучебником за все комментарии про Виктора! А уж каким он был, когда Гарри стал Чемпионом… Столько обиды, злости… Но я простила его. Просто потому что… это Рон. — Ты сейчас больше говоришь о его недостатках, чем о достоинствах. И, если честно, все хорошие качества, которые ты перечисляешь, связаны скорее с его дружбой с Гарри, чем с тем, какой он только для тебя. — Да уж… — Гермиона криво усмехнулась. — Есть такое… «Ну а как иначе? Мы всегда втроём. Лучшие друзья. Вместе — это и есть норма. Что-то отдельное… слишком странно даже представить». — Гермиона, серьёзно, мне кажется, у тебя просто каша в голове. Ты уверена, что не спутала дружбу с влюблённостью? Я не говорю, что он тебе не нравится, но вдруг за это время всё изменилось, а ты не заметила? — Когда бы это изменилось? — всплеснула руками Гермиона. — После Святочного бала я рыдала из-за Рона! Если бы не Фред, я бы так и осталась сидеть на холодном полу, одна, вся в слезах! — Постой. — Джинни нахмурилась. — Ты не говорила мне, что плакала из-за Рона… И уж точно ничего про Фреда не рассказывала. — Я просто… не хотела вспоминать об этом. Не видела смысла лишний раз ворошить всё это. — И что он сделал? — спросила Джинни, внимательно вглядываясь в лицо Гермионы. — Рон тогда накричал на меня… — Не Рон! Фред! Что сделал Фред? Гермиона замолчала. Она снова ясно представила ту ночь: как Фред ничего не спрашивал, а просто терпеливо был рядом; как не отводил взгляд, пока она плакала, и как осторожно, даже нежно, положил ладонь ей на руку. Внутри что‑то ощутимо сжалось от воспоминаний, и пробежала приятная лёгкая дрожь. Уголки губ сами собой приподнялись. — Ага! — заметила Джинни. — А почему ты так улыбаешься? — Что? Я не… — Гермиона тут же подавила улыбку. — Я улыбалась? — Ещё как. Прямо как влюблённая дурочка. Когда говоришь о Роне, ты так не выглядишь. Неужели ты всё это время была влюблена в Фреда — и даже не заметила? Гермиона резко вскочила с кровати, как будто от сидения рядом с Джинни вдруг стало опасно. — Глупости! Я бы сразу догадалась! Даже не начинай! У вас что, семейное — верить во всякую чушь? — Ладно, ладно, просто предположила. Вы ведь тоже друзья в какой-то степени. И я бы, наверное, тоже… ну, улыбалась, если бы… — Если бы? — Если бы… это был Гарри, — пробормотала Джинни, сразу отвернувшись. — Просто для примера, не более. — Ну вот. Значит, я бы точно заметила. Я всё бы поняла. Сразу, — отрезала Гермиона и направилась к двери. — Пошли вниз. Скоро должен прийти мистер Уизли. И Джинни, вздохнув, поднялась с кровати. Гермиона ничего не поняла. Зато она — поняла всё. Особенно про свои чувства к Гарри.

***

— Снейп в Ордене?! — удивлённо воскликнул Рон. Мистер Уизли стоял у камина, глядя на пятерых подростков, выражения лиц которых варьировались от шока до недоверия. Он только что закончил рассказывать им о месте их прибытия — Площади Гриммо — истории Ордена Феникса, его целях и некоторых его участниках. Конечно, всю правду он не раскрыл — кое-что из этого было ещё слишком… преждевременно. У каждой тайны — своё время. — Дамблдор полностью доверяет Снейпу, — устало сказал он, потирая лоб. — А мы доверяем Дамблдору. Значит, и ваши подозрения беспочвенны. Он ответил уже на дюжину вопросов — и чувствовал, как настигает усталость. — И мы совсем ничего не можем написать Гарри? — в который раз переспросила Гермиона. — Хотя бы упомянуть об Ордене в поздравлении с днём рождения? — Нет, — твёрдо ответил мистер Уизли. — Дамблдор запретил сообщать ему что-либо. Мы заберём Гарри сразу после его дня рождения. Осталось совсем немного времени. — Еще целая неделя… — поникнув, пробормотал Рон. Джинни положила руку ему на плечо. — И что мы будем делать на этом… Гримме? — ворчливо спросил он. — На Площади Гриммо, — поправил его отец. — Дела там есть — и немало. Дом долгое время пустовал без хозяина. — А кто же так щедро передал свой дом под штаб Ордена? — поинтересовался Джордж. Мистер Уизли глубоко вздохнул. Настало время самой щекотливой детали. — Сириус Блэк. Близнецы и Джинни в шоке уставились на отца. — Сириус в Лондоне, и ты даже не подумал сказать нам об этом? — напряжённо спросил Рон. — На него больше никто не охотится? — тут же добавила Гермиона. Фред нахмурился, перевёл взгляд с Рона на Гермиону, потом снова на отца. — Почему они говорят о Блэке так, будто он не беглый убийца, а… ну… их старый приятель? Мистер Уизли усмехнулся, прикрывая рот от зевка. — Я бы с удовольствием всё объяснил, но голова уже не варит. Пусть сами расскажут — они к этой истории имеют самое прямое отношение. — Он повернулся к лестнице. — А теперь, на правах уставшего родителя, я собираюсь лечь спать. Завтра с утра мы выдвигаемся к Блэку. — Ну и как это понимать? — с упрёком спросила Джинни. — Вы помните, как я сломал ногу в конце третьего курса? — начал Рон. Близнецы и Джинни активно закивали. — Так вот… тогда мы втроём — я, Гарри и Гермиона — оказались в Визжащей хижине. Сириус напал на мою крысу… тьфу, на Петтигрю. — Что? Какой Петтигрю? При чём тут твоя дохлая крыса?! — удивлённо перебил его Фред. — Рон, ты ужасно рассказываешь, — заворчала Гермиона. — Ты начинаешь с самого конца! Это же сбивает с толку! — Я просто хотел побыстрее, — буркнул он. — Быстрее — не значит понятнее, Рональд. После чего Гермиона взяла инициативу в свои руки и в течение двух часов в мельчайших подробностях рассказала всё — от побега Сириуса до разоблачения Питера Петтигрю. Она временами запиналась от избытка эмоций, прерывала Рона, когда он пытался вставить замечание, и лишь изредка делала паузы, чтобы переждать волны удивлённых возгласов. Когда, наконец, история подошла к концу, и Гермиона опустошила большой стакан тыквенного сока, заботливо принесённый миссис Уизли, в комнате повисло молчание. — Так Сириус — крёстный отец Гарри? — первой нарушила тишину Джинни, всё ещё переваривая услышанное. — А я… — протянул Фред, — всё никак не могу поверить, что Карту Мародёров сделали профессор Люпин, Блэк и… отец Гарри! Фордж, ты представляешь?! Мы же учились у одного из наших кумиров! А ещё получается, что мы, сами того не зная, передали Гарри его наследие! Я даже не думал, что моя щедрость может быть такой… исторически значимой. — Да уж, предмет гордости, конечно… — пробормотала Гермиона, скептически поджав губы. — Просто форменное безобразие, а не карта! — Ох, Грейнджер, — ухмыльнулся Фред, — может, уже скажешь хоть что-то непредсказуемое? Это же твоё коронное — ругать всё весёлое и полезное. — А меня, — вмешался Джордж с притворной серьёзностью, — больше всего поразило, что Рон всё это время спал с взрослым мужиком. И никто из нас даже не заподозрил. Рон моментально залился краской, а Джинни с Гермионой захихикали — одна прикрыла рот рукой, вторая неловко отвернулась, чтобы не выдать себя. — Да уж, братец, — подхватил Фред, вставая с дивана, — такую репутацию обратно не отмоешь. А ведь с Грейнджер ты тогда серьёзно сцепился — всё из-за этой «милой» крыски. Да если бы мы знали, мы бы ещё тогда Глотику велели с ней разобраться за пару секунд. — Он потянулся и зевнул. — Ну что, если не хотим, чтобы мама превратила нас в летучий порох за посиделки среди ночи — лучше выдвигаться спать. И все, нехотя поднимаясь, загремели по ступенькам, переваривая вечернюю дозу сенсаций. — Гермиона, подожди, — остановил её Рон, мягко взяв за запястье, когда остальные уже разошлись по своим комнатам. — Что такое? — обернулась она. — Ты ведь всё ещё злишься на меня? — О чём ты вообще? — Ну… Из-за Коросты. Той истории. Гермиона на мгновение замерла, но тут же рассмеялась, качнув головой: — О, Мерлин, это было тысячу лет назад. Честно, нет смысла держать обиду. — Она прищурилась, лукаво улыбнувшись. — И потом, эта «щётка» сама доказала, что она крыса — и в прямом, и в переносном смысле. Так что считай — она получила по заслугам. Рон облегчённо усмехнулся и отпустил её запястье. Они стояли напротив друг друга, и его взгляд скользнул по её лицу, задержался на губах, где ещё играла улыбка. Он почувствовал, как щёки начинают гореть, а сердце стучать чуть громче. Всё, о чём он мог думать сейчас, — это то, как сильно хочет… поцеловать её? Или… нет? Что это вообще за странное ощущение такое?.. Гермиона шагнула чуть ближе, и их взгляды встретились. Она заметила, как он смотрит на неё — точно так же, как однажды смотрел Крам, перед тем как склониться и поцеловать. Но теперь всё было по-другому. Не волнительно-ново, а правильнее. Она не просто хотела — она ждала этого. Давно, молча и с надеждой. «Может, именно так и должно быть? — пронеслось в её голове. — По всем законам и правилам, по всем историям, которые я когда-то читала. Первая любовь, поцелуй, принц, который вдруг оказывается не далёким сказочным героем, а тем, кто был рядом всё это время». Она осторожно коснулась его ладони. Рон вздрогнул, а потом взглянул на неё. Гермиона прикрыла глаза и сделала к нему шаг. Его дыхание стало ближе, теплее, смешалось с её собственным. Их губы были всего в нескольких миллиметрах друг от друга… «Ещё чуть-чуть…» — подумала Гермиона. И вдруг — с лестницы донёсся шум. Раздалось короткое ругательство и хлопок трансгрессии. Они резко отпрянули друг от друга, смущённо отворачивая головы в разные стороны. — Кто-то из близнецов, — тихо сказала Гермиона, глядя в сторону, где только что раздался звук. Рон вздохнул и провёл рукой по волосам, а потом неловко и растерянно посмотрел на неё. Но с той самой доброй и искренней улыбкой, которая, кажется, и была причиной её чувств всё это время.