Глава первая. Ένα.

      Не так далеко, как того желал бы Фобос, но намного метров ниже его самого послышались вздохи и кряхтенья. Фобос только было собрался удобнее устроиться на ветви, как звуки стали отчётливее и громче, словно то, что пряталось там внизу, внезапно начало задыхаться. Фобос поплотнее вжался в ствол дерева, хотя, очевидно, что существо, кем или чем бы оно ни было, уже давно почуяло его страх, который будто густой туман мешал Фобосу ясно мыслить. Капельки обжигающего пота сбегали по его спине, тело его замерло, а разум метался. ­­­­­­­­­      — Освети мой путь,-взмолился шепотом он Гирте, и с этими словами, ослабив веревки, что служили страховкой, устроился на ветви, готовый в любой момент вступить в сражение или, если повезет, бежать не оглядываясь. Пока Фобос на верхушке дерева был занят планированием и паникой, существо внизу будто впало в агонию. Кряхтенье стало похоже на скрежет, а резкие, громкие и короткие вздохи будто разрезали пространство.       Фобос схватился за серпы. Держать их вдруг стало чуждо, будто в первый раз: серпы все никак не ложились удобно в ладони. Мысленно он ругал себя за давнейший отказ от обучения владением стрельбы из лука. Ну, кому хотелось тратить часы стоя в одной и той же позе, выпуская стрелами по мешкам, когда можно было словно танцевать в бою со своим противником со сверкающими серпами в руках?       Но сейчас лук бы пригодился. Можно было бы даже не вступать в прямую схватку. Поразить цель прямо с ветви, на которой он сидел. Но недостаточно мешков было продырявлено стрелами Фобоса, чтобы исполнять такие трюки сейчас, не говоря уже о том, что лук и стрелы – лишний вес, который он с собой никогда не носил.       Он все крутил рукоятки серпов в ладонях, когда вдруг вспомнил о метательных ножах. План был сразу отброшен в сторону к луку. В лесах Тельветта нет ничего, что могло бы умереть от метательных ножей. Ну, кроме самого Фобоса. Он все перебирал варианты оружий, что могли бы позволить ему прикончить то, что по звукам и так умирало у основания дерева: что угодно, лишь бы не вступать в ближний бой, даже с умирающем в агонии обитателем Тельветта. Тем более с ним.       Слева свисала хрупкая, но богатая плодами ветвь. Вряд ли существо видело, но оно явно слышало и чувствовало Фобоса. Это был лишь вопрос очень короткого промежутка времени, когда существо начнет свои попытки испробовать плоть Фобоса на вкус. Будь Фобос в любом другом лесу, он бы спрыгнул наземь, да закончил мучения существа, но это лес Тельветта. Фобос умрет раньше, чем приземлится на ноги, даже учитывая состояние его противника.       Решив не терять больше времени, Фобос, предварительно спрятав серпы за пояс, сорвал гроздь плодов. Все было поставлено на его искреннюю веру, что чем больше и опаснее существо, тем оно менее сообразительно.       Руки вновь были скрещены на груди, ладони у плеч, а внешние стороны их смотрят друг на друга. Короткая молитва Гирте и бросок. В следующие несколько секунду сразу произошло несколько событий: плоды ударились о ветви соседних крон, давая Фобосу секунду, а возможно и пару, если существо достаточно тупое (мать всегда говорила, что не стоит сразу принимать любого за разумное существо, даже если этот кто-то твоего собственного вида), снизу послышался глухой удар об землю, и, наконец, чей-то сдавленный крик, что больше походил на скулеж.       Фобос, как бы его не терзал интерес, просто не мог остановиться: страх и долг гнали его вперед. Он перепрыгивал с ветви на ветку, с кроны на крону. Казалось лишь его живот, да зад каким-то образом избежали участи, что постигла все остальное тело и лицо: ветви оставляли удары и кровоточащие царапины. Второй раз за день Фобос вспомнил слова матери: «Деревья, Фоб, вовсе ими не являются», - говорила она будничным тоном. – «Они были здесь до нас, будут и после, и им нет дела до остальных. Не верь им, слышишь? Никогда не доверяй этим поганцам! Они хороши лишь для костра!». А потом она заходилась безумным ни то кашлем, ни то смехом. Малис уже давно забрал ее разум, но нашлось бы не мало людей, что верили: она всегда была безумна.       И так, деревья, словно оскорбленные поведение Фобоса, сполна отплатили ему занозами, царапинами, синяками и внезапно ломающимися под ногами ветвями. Ничего не стоило объяснить бы это погоней и спешкой, но, как известно, безумие – оно заразно.       Миновав примерно 20 метров, Фобос резко остановился. Он услышал топот, исходящий откуда-то снизу, но что-то было не так. Ему потребовалось целых несколько долгих секунд, чтобы понять: топот исходил не от одного, и даже не от несколько существ. Следующая догадка не заставила себя ждать: они не преследуют. Они бегут. А завершением цепочки стало имя единственного народа, от которого бегут все существа: Наги. Он замер. Может ли все это просто «пройти» мимо него? Он ведь тут, наверху, устойчиво стоит на ветви дерева; разум его чист, а руки более не дрожат. Переждать.       Топот начал удаляться, Фобос только хотел было двинуться и вжаться покрепче в дерево, затаив дыхание, переждать. Обращаясь мысленно к богине, он хотел было что-то обдумать и о чем-то попросить, но в отличии от Фобоса, древу не нужна была ни единая секунда на раздумья. Оно было здесь до Фобоса и будет после него; он был далеко не единственный, под чьими ногами трескалась ветвь дерева, отправляя на верную смерть.