7. Я просто хотела спасти тебя...

      Спустя несколько часов, когда рабочий день Колетт подошёл к концу, она решила забежать за мороженым, которое, что не удивительно, тоже продавалось в парке, разве что чуть дальше от входа, чем та же самая лавка сувиниров. В принципе, она никуда не торопилась, так что можно было не спешить. Если только не брать во внимание то, что ей хотелось как можно скорее попробовать сделать кое-что, о чём она думала, расставляя акриловые и пластмассовые фигурки по соответствующим полочкам. Не самый гениальный план в её жизни, но если не попробует — точно пожалеет спустя время об этом.       Завершив свою работу и закрыв магазин, она отправилась за мороженым. Ей и не думалось покупать его в магазине в силу своего убеждения, сформировавшегося ещё с детства — в Старрпарке оно самое-самое вкусное! Когда же она купила то, что хотела, нужно было поспешить забежать в обычный супермаркет уже за пределами парка, чтобы приобрести ещё кое-какие нужные продукты.       Теперь от её грусти не осталось и следа, наоборот, она будто светилась от счастья; тоску и печаль разогнала её мотивация на новое действие. Пусть и погода всё ещё так себе, было уже не важно. Её нынешнему боевому настрою может позавидовать каждый. В магазине она брала всё самое привычное и необходимое для неё самой, ничего интересного, но в ближайшее время она планировала приготовить что-то особенно старательное, поскольку почему-то давно не делала этого.       Из супермаркета Колетт на всей скорости рванула домой. Теперь уже ей было, куда торопиться.       Она заходит в свой дом. Поднимается на лифте на самый верхний пятый этаж, где находилась её квартира. Вот девушка подошла к входной двери, и поворачивая ключ, стала открывать её. Открыла. Вошла в квартиру. Эдгара дома не было.       — Ух, ну наконец-то я дома! — воскликнула она, не ожидая услышать никакого ответа по понятным причинам, снимая обувь у входной двери. Дверь запирать не стала, ждала возвращения Эдгара. Вообще, он-то ей как раз и нужен был.       Колетт, перебегая по кухне от холодильника и ящиков до стола, на котором лежал пакет с покупками, раскладывала всё только что купленное по местам. Стоило ей завершить это дело, как из коридора донёсся звук открывающейся входной двери.       — О, ты уже пришёл! Приве-ет! —громко поздоровалась Колетт, чтобы вошедший смог её услышать. И совершенно точно он должен был суметь сделать это, однако никакого ответа от мрачного парня не последовало. Менее, чем через минуту он прошёл мимо кухни, на Колетт при этом даже не взглянув.       «Ой, да ладно, теперь ещё и игнорируешь меня? Ты можешь перестать всё это делать? Будучи разговорчивым, ты во много раз приятнее! У тебя даже голос красивый!..» — возмущалась мысленными фразами блондинка, испытав смущение от того, какого содержания были самые последние придуманные слова. Она встряхнула головой и издала странный рычащий звук, как при кашле, всё в знак того, что избавилась от этих глупых выдумок и чуть пожалела о них.       Догадавшись, что Эдгар направился в ванную, девица тихо и как будто коварно усмехнулась, взяла в руки два мороженых, которые лежали на столе на кухне и собралась выходить из кухни.       — Я так просто не отступлю. Ни за что. —тихо сказала она. — «всё-таки, только делом…» Ага…       Она направилась туда же, куда пошёл и её так ни кем не называемый «друг». В этот момент он как раз шагал навстречу, и чуть-ли не столкнулся с ней.       — Эй, слушай, не поверишь, но ты мне сро-очно нужен! Иди за мной, кое-что покажу! — крайне выразительно и сияя изнутри, как медалька, тараторила беловолоска.       — О-ох, ну что тебе…       — Сейчас увидишь!       Она схватила ровным счётом ничего не понимающего парня за руку и быстро повела куда-то. Вот они уже прошли через комнату, вроде как принадлежащую ему, оказались на балконе. Там всё также находился маленький стол и две круглые табуреточки.       — Ну и зачем ты меня сюда притащила? Просто так? На вид полюбоваться?       Колетт села на табуретку и поглядела вокруг себя. Небо персиково-кисельного цвета застлали разноцветные чешуйки облаков, через которые чуть проглядывало солнце, уже даже не апельсиновое, а скорее грейпфрутовое! Удивительно, какие же грандиозные в этом городе закаты! Каждый раз, как отдельное праздничное событие, небесный парад облаков, купающихся в солнечном зареве.        — Эдгар, ну не ворчи ты. Я понимаю, мы начали слишком скомкано и отнюдь не на позитивной ноте. Но давай лучше сделаем шаг вперёд, отринув прошлую досадную неудачу. Посмотри, вот, лучше, какое кругом великолепие! Иногда, знаешь, так приятно посмотреть на закат, подумать о жизни, о прекрасном, насладиться этим моментом. Мы порой так спешим жить, что и на жизнь времени не остаётся. И на общение тоже. Давай же… ну, попробуем о чём-то поговорить. В такой уютной обстановке. Может, и мне, и тебе это было бы кстати.       — Да что ты ко мне пристала со своим общением? — начал возмущаться Эдгар, всплеснув руками в стороны, — Я же ясно дал понять: мне это не интересно. Я имею право решить для себя хотя бы это!       — Потому что я не могу видеть тебя таким огорчённым и злобным постоянно. Я же вижу, что у тебя что-то нехорошее на душе, так чего плохого в том, что я просто хочу чем-то помочь тебе? Хоть словом, хоть делом, лишь попроси! Я же не просто так это всё. — пыталась добиться своего Колетт.       — Я тебя не просил об этом! Я просил о другом, всего об одной простой вещи: чтобы ты не обращала на меня никакого внимания! Не общалась, ничего не предлагала, да даже не здоровалась! Меня нет в твоей жизни, как и тебя в моей. Весь необходимый объём помощи ты оказала, оставив меня здесь, больше ничего не нужно! И уйти я могу в любой момент, стоит тебе лишь об этом заикнуться!       — Что? Ты правда думаешь, что я даже не стану проявлять никакой инициативы? Ты сам прекрасно понимаешь, что у тебя не всё хорошо! И плюсом к тому, я не настолько жестока, чтобы просто так тебя выставлять за дверь!       — Я уже провёл там около месяца до того, как попал сюда, и ничего, не умер! Хотя, лучше бы и впрямь что-то да и произошло!       — Вот видишь, опять! Ты снова выдаёшь свою нелюбовь к жизни через слова, и что-то мне подсказывает, что ты не притворяешься. Почему же ты так яростно всех отталкиваешь от себя, Эдгар? Я же чувствую, что тебе просто необходимо подпустить к себе кого-то. Более того, я уверена… ты и сам это хочешь. Но отчего-то не може… — Всё спокойнее произносила девушка, но чутка не успела договорить, когда парень перебил её, теперь уже в последний раз на сегодня.       — Хватит!!! Эх. К сожалению, в этом всём нет никакого смысла! В который раз это скажу — так будет лучше! И пожалуйста, Колетт, прислушайся ты уже и не пытайся вернуться к этому снова. Прошу тебя.       Эдгар вышел с балкона и после такого радикального выяснения отношений выглядел ещё хуже, чем до этого, а к холодному десерту, оставленному специально для него, даже не думал притрагиваться.       — Прости меня. За эту тупую истерику… — стоя спиной к блондинке, быстро сказал он, после спешно выскочил вон из комнаты.       Его интонация была слишком странной в момент, когда он ни с того, ни с сего закончил весь спор такой короткой, но многозначительной фразой. Может показаться, что он и вовсе сказал это как в шутку, но услышав в реальности, подумается совсем иное. Колетт же и без этого всё стало очевидно в какой-то момент. И было ли это в мгновение, когда она заглянула в его глаза, выражающие скорее не злобу, более подходящую ситуации, а частицу страха или сожаление? Может, в те короткие секунды, когда она улавливала непонятную нервную дрожь в его голосе, чьим источником было что угодно, но не ненависть или ярость? Когда она вообще всюду слышала эту постоянную защиту от несуществующей угрозы? Теперь многое вдруг стало проясняться. А она уже начала бояться, что им и правда движет злоба.       Настала тишина, девушка осталась совсем одна. «Ну почему же, почему ты тогда так относишься к жизни?» — этот вопрос всё никак не давал ей покоя.       Очень скоро Колетт заметила, что Эдгар куда-то ушёл, хотя время уже было позднее. Она не дождалась его прихода и легла спать. Этот день прошёл совсем не так удачно. Получилось совсем не так, как было задумано, но некоторые вещи стали понятны.       — Эх, наверняка он думает, что одинок в своём несчастье. Но это не так. Вот если бы он только знал, что на самом деле творится в моей душе… если бы знал… ему всё стало ясно также, как и мне… — тихонько сказала девушка самой себе перед сном.       Следующие три дня прошли совершенно незаметно и однотонно. Атмосфера дома стала напряжённой, а где-то в сердце Колетт ютился неприятный осадок после того разговора. А помимо этого, изо дня в день наростало и крепло её чувство вины за произошедшее и за свою излишнюю навязчивость. Не стоило так резко и вероломно бросаться на парня с расспросами, тем более учитывая то, что он оказался к этому совершенно не готов. Что касалось Эдгара, то с ним всё совсем непонятно. Он практически не находился в поле видимости Колетт, в квартиру заявлялся только для того, чтобы проводить здесь ночи, даже почти ничего не говорил, ничего не ел. Как он живёт до сих пор, было большой загадкой. Он всё время где-то блуждал по позднего времени. И понятно, что это были не тусовки, не посиделки в кафе или барах, нет. Это что-то другое, непонятное для девушки. Ей было жалко его, но она пока что ничего не могла сделать, не знала, как можно теперь к нему подобраться. И стоит ли.       Эдгар же, в свою очередь, всё ещё не подпускал к себе совсем никого, твёрдо убеждая себя, что такой компаньон, как он, может сделать тому, кто даст ему шанс проявить себя, только хуже, себе же отравить жизнь до конца. Он всё продолжал прятаться, причём как от других людей, так и от себя самого, в каком-то смысле. Придерживался того, что скрывая свои мысли и чувства внутри, потихоньку уничтожал бы их. Да только вот всё оказалось совсем наоборот. Он уже находился на своём пределе, но всё не переходил черту до одного дня.

Того самого дня, который мог изменить всё.

      Когда Колетт снова пришла с работы, правда позже, чем обычно из-за новой уборки, она вознамерилась извиниться перед Эдгаром за причинённые недавно неудобства, но пока он не пришёл, решила опять посидеть на балконе и полюбоваться на закат для своего расслабления после трудного дня. Сделав себе чай, она взяла кружку и как всегда пошла на балкон. Но то, что на этот раз она там увидела, повергло её в сильнейший шок.       Эдгар уже был дома. Он находился на балконе и почему-то сидел на ограде, повернувнись лицом к городу. До Колетт донёсся тихий, но отчётливый звук его голоса, произнёсшего пугающую фразу:

«Наконец-то.»

      Он приготовился прыгать вниз, ясное дело, не для того, чтобы остаться в живых. Колетт это видела и больше не стала сдерживать себя. Да что уж, разве хоть кто-то смог бы просто так смотреть на это? В ту же секунду она рванула к нему и, схватившись за его шарф, со всех сил дёрнула его на себя. Она кричала, причём во весь голос, как не кричала уже очень и очень давно:       «Стой, Эдгар! Остановись!!! Не делай этого!!!»       Они оба упали на пол, но девушка чуть дальше от злосчастного балкона. Они не сразу сообразили, что сейчас произошло. Колетт всё также лежала на полу и глядела на Эдгара широко раскрытыми, полными ужаса, глазами. Тут же он встал подошёл к ней. Его глаза буквально горели, он знал, что будет говорить.       — Ты… И снова это ты! Почему ты не даёшь мне ничего сделать?! Зачем ты лезешь туда, куда никто не просит?!       — У меня тоже вопрос к тебе! Зачем, ну зачем ты так? Это же не выход! Этого нельзя допустить!       — Это для тебя не выход, а для меня — единственный путь!!! На что я ещё могу сгодиться по-твоему?! Я не могу… не могу так жить дальше!       — Но почему? Почему?! Так проблемы не решаются! Не может быть всё так ужасно, Эдгар!       — Не может быть?! Ты ничего не знаешь и не должна знать! Если бы ты жила также, как и я, далеко не факт, что не сделала бы это и того раньше! Или ты думаешь, что люди от балды вниз сбрасываются?! Всю жизнь ведь живу без всякого смысла, всё время падаю в грязь лицом и всегда везде лишний! И так много лет уже, понимаешь?! — Он подбежал к испуганной и шокированной девушке и положил свои руки на её плечи, вытаращив глаза прямо на неё. — Скажи, какой смысл говорить с кем-то об этом, если так и остаёшься непонятым, вдобавок получая новую порцию осуждения? Кого не послушаю, у всех всё чудесно и идёт, как нужно, а не наперекор всему! Подумать только, каждый кем-то увежаем и кому-то нужен, а я же… я будто вне игры, понимаешь? Так стыдно, каждая моя мысль и каждое моё действие пропитаны идиотизмом, но у меня больше нет сил. Совершенно ничего не меняется в лучшую сторону уже столько лет. Может ли тебе быть это знакомо?! — Эдгар рывком убрал руки с пчеч Колетт, — У тебя всё замечательно! Вероятно, ты живёшь, как будто в чьей-то несбыточной мечте. Ну и как я тебе мог хоть что-то рассказать, а?! Готов поспорить, что стоит лишь тебе узнать меня лучше, так ты пожалеешь, что мы встретились! И не делай вид, что тебе не всё равно на меня, и что ты способна меня понять, ведь ты совсем не такая, как я и никогда не испытывала подобного! Впрочем, это очень хорошо…       Девушка нервно и коротко дышала, а её взгляд всё бегал из стороны в сторону. Эдгар, не вставая на ноги, отполз чуть подальше. Бедняжка была в шоке. Она сидела на полу, но теперь ещё и отвернулась в другую сторону. Снова навернулись и потекли слёзы. Горячие, как раньше. А с ними вместе в памяти били ключом жестокие эпизоды прошлого. Но вдруг она нервозно заулыбалась и, опустив взгляд в пол, начала говорить:       — Ты предпочитаешь судить о других только по себе? — произнесла Колетт, не выдавая в интонации и минимальной части всего шквала эмоций, переполняющих её сейчас, — Думать, что ты знаешь о ком-либо всё, равноценно простому самообману. И то, что твой опыт — самый‐самый горький, тоже лишь заблуждение. Ты ведь это понимаешь? — Колетт взяла небольшую между словами. Эдгар, не воспользовавшись этим, поддерживал напряжённую тишину, — Тебе, наверное, не до конца понятно, почему я веду себя определённым образом? Я могу кое-что рассказать, раз уж на то пошло. Так вот. К сожалению, с самого детства надо мной издевались. Что так называемая семья, что окружение. Часто меня приравнивали к тормознутой тупице из-за моей рассеянности и постоянного витания в облаках, хотя они даже и подумать не могли, чего стоит продолжать жить и социализироваться после гибели тех, кого любишь более всего не свете! Мне так долго снились ужасающие кошмары и мерещились родительские голоса и тени! А знаешь, почему я приехала сюда? — в голосе девушки, звучавшего всё громче и отчаяннее, стала появляться дрожь, невысказанные чувства стали проступать наружу, — Потому что всё связанное с Старр Парком многие годы помогало мне отвлечься от крупнейшей трагедии в жизни! Удивительно, но все эти годы семью мне заменяли люди, которые даже не догадывались о моём существовании! Я знала, что попаду сюда рано или поздно и стану частью этого места, потому что только это даст мне смысл жить. Нет, даст мне эту жизнь! Благодаря этому, а также умению искать счастье в мелочах, я столько всего смогла перетерпеть, что сама диву даюсь. Понимаешь, добавление в моё мировоззрение ярких красок было необходимым для того, чтобы просто жить дальше! Меня тоже не любили, дети и подростки могут быть чрезвычайно жестоки по отношению к тем, кто ведёт себя не так, как они, а среди родни я была совершенно чужой и ненужной. И увидев тебя сперва там, в парке, а затем и здесь, поняла, что мы можем быть с тобой схожи несчастьями. Возникло какое-то такое чувство. Но при этой похожести, знаешь, какое самое большое отличие между нами? — Колетт вновь ненадолго прервалась, дабы точно привлечь внимание Эдгара. Он, находясь поодаль от девушки, перевёл на неё свой изумлённый взгляд, — Я решила оставить прошлое в прошлом. Отодвинуть на задний план, чтобы больше оно не мешало мне жить. Да, пока получается не очень, я всё ещё иногда вспоминаю о травле, о боли, о потере родителей, но я больше не позволю этому влиять на меня и закрыть от мира. Теперь всё по-новому; у меня хорошая работа в месте моей мечты, и каждый день я общаюсь с теми, кого раньше видела только на экранах или страницах. Меня больше ничего не гложет, и с уверенностью могу сказать, что я и не подумала бы уйти из жизни. Теперь, перелистнув все те тёмные страницы прошлого, радуясь каждому своему дню, я люблю эту жизнь. И я сделала бы всё, дабы и ты пришёл к этому же! Я знаю, это очень и очень больно — смотреть с энтузиазмом на жизнь, которая порой тебя колечит. Но всегда можно попробовать иначе, изменив свою, казалось бы, предначертанную ужасную судьбу. Если так подумать, если бы не это решение начать всё с чистого листа, не ты бы оказался на этом балконном ограждении, а я!       У Колетт началась сильная истерика. Впервые за долгое время. Свернувшись на полу, она заливалась слезами, утопая в своей печали. Эдгар был нескончаемо поражён. Кто бы мог подумать, что у такого весёлого и слегка безбашенного человека, как Колетт, могут быть такие внутренние проблемы. Почему он не подумал о том, что она может такое утаивать? Он ощущал себя полнейшим кретином. Его охватило такое чувство вины перед ней, какое только можно вообразить.       Эдгар опять оказался с ней совсем рядом, сочувственно смотрел на неё не менее сырыми глазами. Он вновь как-то странно и несмело ни то просто положил кисть руки для установления контакта, ни то попытался приобнять её, боясь того, что она поступит также, как и он часто делал — просто оттолкнёт его от себя. Но пока что этого не произошло.