8. Друзья?

      Ещё несколько минут Колетт заливалась слезами, лёжа на полу и отвернувшись от человека, которого, вроде как, только что спасла.       — Прости. Снова. Мне бесконечно жаль, что так убого получилось… накипело, наверное. — снова начинал молвить он, — Ты меня остановила от… этого. Ранее пыталась помочь хоть чем-то. А я, идиот, так отвратительно поступал. Не будет оправданием то, что мне приходилось непросто, как, кстати, и тебе. Наверное, я… просто… не знал. Совсем ничего не знал. Даже того, как правильно принимать помощь.       — Я не обижаюсь. — с тихими вслипами, вызывающим умиление, голоском, отвечала Колетт, — Я перед тобой тоже не до конца чиста. Прошу прощения за свою навязчивость. Мне не нужно было так агрессивно вторгаться в твоё личное пространство со своей дружбой...       — Всё в порядке, ты просто хотела помочь. Теперь я понимаю, и очень это ценю. Главное, чтоб ты не держала зла на меня, насколько это вощможно.       — У меня было много недоброжелателей, которые насолили мне гораздо больше, нежели ты. И почему ты так делал, я тоже прекрасно поняла. Ты просто, ну… не знаешь, как по-другому, как ты и сказал. И не только из-за этого. Но не до конца могу понять, отчего же ты едва не сорвался вниз? Почему ты считаешь это единственным возможным выходом?       — Эх, всё просто и одновременно с этим не особо — у меня нет как такового смысла жить. Пытаешься его найти, делать что-то и всё впустую. Так ещё и окружение, как назло, попадается тупое. Понимаешь?       — Конечно, понимаю. Всё понимаю. — девушка уже успокаивалась, отвечала ещё спокойнее. — но в жизни всё не так плоско, как может думаться. Ещё ты говорил, что тебя ненавидели?       —Да. Есть такое. Как бы сказать… родителей у меня нет, я их не помню. Всё детство в детдоме провёл. Там надо мной и издевались всякие мрази. Не сразу, конечно, это началось, но вот в переходном возрасте их было не остановить. А в детстве же попросту все игнорили меня. Безумно надеюсь, что у них — моих родителей, была серьёзная причина вот так бросить меня там. Иначе же я не знаю, что должно быть в голове. Терпеть их не могу, если честно.        — Не смей так говорить…— с лёгкой злобой ответила Колетт. Лишь потому, что тема родителей для неё была самой травмирующей из всех возможных других.— Прости, что я так резко… но у меня они-то были самыми лучшими. Я помню, как весело я проводила с ними время. С ними каждый день был праздником. Они всегда поддерживали меня, успокаивали, веселили. Хех, весело было… на мой шестой день рождения они мне подарили записную книгу и сказали, если их вдруг не будет рядом, я могу всё происходящее записывать туда, да и вообще, помещать туда всё, что душе угодно…       — Ага, тот самый дневник, с которым ты всё время ходишь? Я как-то видел такое. И что случилось дальше?       Колетт вдруг замолчала, на её глазах снова навернулись слёзы.       — Блин, прости. В очередной раз…       — Н-ничего, всё хорошо. Потом… на следующий день они… попали в автокатастрофу. Такую страшную. Я потом видела по новостям… ох…       Девушка снова пустилась в слёзы. Но она решила, что уж если рассказывать свою историю, то до конца. Пускай и не слишком подробно. Ей больше не хотелось молчать. И терять ей было совсем нечего. Вообще, она никогда ни с кем этим не делилась, но теперь могло настать для этого время. Сквозь плач, она продолжила говорить.       — С тех пор моя жизнь изменилась. Причём, совсем не в лучшую сторону. Я осталась сиротой, но у меня ещё были дядя и тётя. Меня передали им, они взяли меня и… моя жизнь стала сущим адом. У них тоже был ребёнок. Моя двоюродная старшая сестра Они все возненавидели меня, так как я стала «подкидышем», так ещё и не похожим на них, села им на плечи, как они говорили… я пыталась наладить общение с ними, но всё впустую. С каждым годом обстановка ухудшалась. Они… били меня, гнобили, унижали, тем самым усугубив тот отпечаток на мне, что остался от смерти родителей. И никакой психотерапии. Первый месяц после того, как они скончались, я ещё приходила на приёмы к психологу, но делалось это, что называется, «для галочки». Потом меня и этого лишили. Из-за всего пережитого ужаса я сильно боялась общаться с кем-либо, всех сторонилась, а особенно тех, кто старше меня. И мальчиков. Меня стали дразнить и считать сумасшедшей. Да, я выглядела, и выгляжу, как чудаковатая, но как ни крути, я не вижу в этом ни малейшей причины для травли, какую мне учинили.       — Кошмарно. Н-но погоди, как ты попала сюда? Это ведь произошло недавно?       — А, это. Я с самого детства мечтала побывать в Старр Парке. И, как мной было сказано, стать его частью, вот. Я следила за новостями парка и поставила себе чёткую цель: побывать там, что бы ни случилось, не смотря ни на что. Это стало моим стимулом, целью в жизни. У меня, знаешь ли, тоже бывали особо тяжкие периоды. Я в тайне подрабатывала, копила деньги на мечту. И вот, в один день я поссорилась с «родственниками», и они выгнали меня из дома. Я собрала вещи и свалила оттуда. Я и сама до этого собиралась уходить, но они опередили меня с выселением. А мне уже было без разницы. И как же меня радовало то, что я тогда поняла: моя дорога-то в один конец оттуда! Я никогда больше не вернусь! До этого я ведь в интернете увидела вакансию на работу в парке! Всё-всё перечитала, изучила, заполнила резюме. Мой прошлый опыт работы мне неимоверно помог. А также я нашла и съёмную квартиру неподалёку. Как раз эту. Пошла на вокзал, купила билет на поезд. Ждала. И всё. Потом я уже приехала сюда. А далее ты и сам мог видеть, когда скитался тут, хи-хи.       Странно, что Колетт только лишь сейчас ощутила чужую руку на себе. Ей будто стало легче, и было так… тепло. Секунды вдруг стали вечностью. И совсем не хотелось, чтобы они кончались.       — Странно то, как же похожи наши жизненные ситуации (что само по себе — та ещё редкость), но вот мировоззрения отличаются кардинально. И что же такое могло так сильно всё исказить?       — Ну, разные жизненные принципы, сформированные в разных обстановках. Например, я то своих любящих родителей помню, а ты своих вообще нет, тебя полностью воспитали работники детского дома. Темпераменты разные, способы защиты от внешней среды, личная философия. И, возможно, сейчас я просто вышла на ту стадию принятия, когда уже понимаешь, как можно наладить свою жизнь и берёшься за это, а ты... у тебя это впереди.       — Хм. Интересная тема. Слушай, а может уже хватит тут сидеть? На полу прохладно. И странно мы как-то выглядим.       — А? А, да. Точно!       Они встали с пола и поплелись на кухню, хихикая, глядя друг другу в лицо. Они выглядели чем-то похожими на двух бедолаг, переживших сильнейшую бурю. Правда, в их случае если уж и была пережита буря, то разве что эмоциональная. Их лица всё ещё были покрасневшими от слёз, что выглядело теперь даже забавно.       — Как на счёт чая или кофе? — спросила Колетт, — я всё ещё таю в душе надежду, что ты согласишься.       — Знаешь, мне кое-что стало понятно. Наверное, нет смысла в том, чтобы всё время ограничивать себя от всех и всего… давай тогда. Почему нет.       Она, сгорая в душе, ощущая свою победу, да и испытывая небывалую лёгкость на душе оттого, что выговорилась, поставила чайник на плиту и достала из верхнего кухонного шкафчика две кружки. Чайник нагрелся на удивление быстро, поэтому чай на двоих был готов через считанные минуты.       — И всё-таки, я о себе рассказала, расскажи и ты о себе ещё кое-что. — решила кое-что разузнать Колетт.       — Хм, и что конкретно ты хочешь узнать?       — Всего понемногу. Ну а вообще, мне так интересно, а куда ты сбегаешь каждый вечер, и потом тебя нет до ночи?       — Точно хочешь знать?       — Конечно!       — Это нельзя передать словами, но я могу показать. Наверное.       — Вау, вау! Буду рада посмотреть, что бы это ни было!       — Ну-у… ладно, думаю, можно. Только это мой секрет. Чтоб никому.       — Да как же я могу выдать чужую тайну? Ты любого спроси, я ещё ничьи откровения не выдала и не собираюсь.       И в очередной раз за вечер это был успех! Да! Колетт была неописуемо рада, но старалась не подавать виду (что, если честно, не особо получалось). Столько дней она старалась узнать что-нибудь о нём, и вот, наконец, удача улыбнулась ей.             Они пошли собираться куда-то. Куда именно, новенькая работница Старрпарка ещё и не догадывалась.       — Советую одеться тебе потеплее, по вечерам там бывает прохладно.       — Ага, а сам-то даже ничего поверх футболки не накидываешь.       — Шарф, лол. А остальная одежда в грёбаной камере хранения, откуда я её извлекаю только по мере необходимости.       — Будь добр, — Колетт застёгивала молнию своей тёмно-фиолетовой ветровки, — перенеси ты все эти вещи сюда, в квартиру. И только не говори ничего в качестве возражения! Иначе наши обсуждения проблем прошлого растянутся на часы.       — Я подумаю.       Они собрались. Стали выходить из дома. Беловолосую переполняла интрига, что же она увидит? И где будет это… место?       Когда они вышли из дома, Колетт спросила:       — А это вообще далеко? — она легко поняла, что путь, по которому двигалась с Эдгаром вместе, это путь в Парк Старр.       Ей последовал ответ:       —Да нет, не очень. Если ты ценитель эстетики, то тебе понравится. Давай, беги ты уже за мной!       Они побежали через дворы, не думая абсолютно ни о чём негативном. Такое ощущение, что эта вечерняя пробежка по тёмному городу очистила разумы двух молодых людей. Незаметно они прибежали на тротуар, нарравились в сторону пешеходного перехода, ведущему как раз к входу в Старрпарк.       — Теперь по пешеходнику! — Воскликнул бегущий впереди Эдгар, поглядывая назад на белокурую девушку.       — Погоди, мы что же, действительно в парк?       — Именно. Давай быстрее, а как потом по арене бегать будешь? Тебя с такой скоростью там накроют моментально.       — Я и не собираюсь в бравлеры, Эд! Куда мне?       Они перебежали через дорогу, не обращая внимания на то, какой сейчас горит сигнал светофора. Машин уже почти не было, можно не бояться. И вот, взору открылся вход в парк, не слишком хорошо освещённый несколькими фонарями.       — Странно, я думала, его закрывают на ночь.       — Я тоже так думал. Но нет. Не закрывают. Давай туда.       — А если у нас из-за этого проблемы будут? Там камеры!       — Всем фиолетово на них, иначе меня бы уже давно увидели на них, распознали, а затем выперли из парка за то, что шляюсь здесь в позднее время. Тебя это утраивает?       — Ладно, убедил, только давай помедленнее.       — Эх, ты-ы... ну хорошо.       Какое-то время они шли прямо по дороге. Девушка не до конца понимала, что конкретно ей хотят показать. Она думала, что уже побывала во многих местах парка, а об остальных просто слышала или видела их хоть краем глаза. Считала, что больше её ничем не удивить.       — А мы вообще куда?       — Да чего так много вопросов? Увидишь!       — Ух, поверь, меня тут уже ничем не удивить. Я исследовала каждый уголок близлежащих территорий парка, так что...       — Говори, что хочешь, но я гарантирую, это место ты точно не видела. Так, теперь нам направо.       Эдгар показал на тонкую тропу, ведущую, казалось, просто в небольшой, забытый лес, разросшийся здесь почему-то и даже не облагороженный.       — Туда? Точно?       — Да, туда. Идём уже.       Жутковато, но очень интересно. Да, действительно, там Колетт точно не была. Она прежде вообще не замечала эту тропу, а уж тем более не знала, куда она её может привести. Вокруг много деревьев, и никакого освещения, кроме света звёзд на уже совсем тёмном небе, и то оно было спрятано где-то в кронах могучих деревьев.       Они всё шли, переступая через выпирающие из земли извилистые корни. Казалось, что прошло уже много времени, но они шли дальше. Девушка совсем устала и стала замедляться. Эдгар обернулся, и подошёл к ней.       —Ты чего, ещё немного осталось.       —Да ну тебя, я за сегодня так набегалась со шваброй в обнимку на работе, что уже скоро свалюсь в беспамятстве и сама пущу тут корни, как эти баобабы!       —Давай руку.       —Чего? А, л-ладно.       Неловкий момент, правда? Они уже почти пришли туда, куда хотели. И вот, наконец-то! Взгляд уцепился за что-то красивое, скрываемое от чужих людей деревьями!       —Вот мы и пришли. А ты всё возмущалась.       Колетт стала осматриваться. Дорожка, а вернее то, что от неё осталось, привела их в довольно необычное место. По-прежнему много деревьев вокруг, но есть здесь кое-что ещё. Они выстроились на невысоком обрыве вокруг небольшого, но невероятно красивого озера, сияющего голубым светом, а в его глади были заточены звёзды и Луна. Днём оно явно выглядело бы совсем не так красиво, как сейчас. Над ним летали маленькие светлячки. Царила атмосфера красоты и умиротворения.       Колетт прежде такого не видела никогда. Теперь она нисколько не жалела о том, что по пути сюда так сильно выбилась из сил.       —Невероятно… почему я прежде этого не видела…       —Думаю, мало кто видел. Вдохновляет, правда? Когда-то, между прочим, здесь планировалось создание новых пешеходных троп и это место также, как и другие парковские локации, должно было попасть в путеводители, карты, справочники и прочее. Его тоже могли облагородить как следует. Озеро это, должно быть, произошло крайне неестественным образом и был слух, что оно находится на месте некой аномалии. И вообще, это место буквально пропитано странностями. Было и большое количество слухов об озере: что оно связывает два мира — наш и параллельный, но противоположный нашему; под ним какие-то невиданные секретные бункеры, в которых храняться секретные документы Парка Старр, полностью доказывающие все те ужасы, что от всех нас пытались скрыть. Или что озеро расположено прямо над какой-то шахтой, в которой были найдены кристаллы, сводящие людей с ума, а озеро служит защитным барьером от них. Ха-ха, и это я ещё не всё вспомнил! Тут ранее действительно могли происходить какие-то стрёмные вещи, так или иначе, но это место все давно позабыли. А я узнал совершенно случайно полгода назад. Я тогда в мусорном баке, куда меня толкнули, нашёл… — Эдгар резко затих. Он чуть не взболтнул лишнего! Повезло, что сопровождающая его белокурая девица, видимо, крепко задумалась, глядя на водную гладь.       — Теперь я понимаю, ради чего ты всё время сбегаешь сюда. Да ещё и ночью. А эти догадки чертовски интересные!       — Кому что. Ты, вот, обожаешь вечерние закаты, а я больше предпочитаю любоваться на ночные виды.       «Видимо, она правда не зафиксировала последнее, что я говорил… ху-ух!» — Эдгар испытал сильное облегчение.       — И давно, говоришь, ты нашёл это место? Я немного потеряла мысль, когда ты заканчивал свой рассказ.       — Месяцев… семь назад. Меня, помню, тогда все жутко достали и я смог уединиться здесь. Живописно и тихо — всё, как я люблю.       — Как же я прежде не нашла это место? Не понимаю.       — Уверен, сейчас никто о нем не знает. Кроме меня и теперь ещё и тебя, конечно. Сбережём лучше эту «аномалию» от ненужного внимания. Уж больно беззащитно это место.       Эдгар шагнул вперёд и присел на краю глиняно-земляного обрыва, поддерживаемого корешками травы и обычными корнями дубов. Колетт села рядом. Они смотрели вперёд, на стойкую гладь воды, и молчали, вслушиваясь в каждый шорох, издаваемый самой природой. Вдруг тишину разрушила Колетт. Она долго думала, и наконец, задала важный вопрос.       —Слушай, я тут подумала. Вряд ли тебе это понравится, конечно. Но вот, человек я такой, всё что-то надеюсь…       —Что?       —Может, раз уж всё так вышло… мы разузнали друг о друге, особенно о нашем прошлом, ты показал мне такое причудливое местечко, а живём мы пока и вовсе в одной квартире, против чего, опять же, я не имею ничегошеньки. Как ты думаешь… может мы, всё-таки, будем друзьями?       Беловолосая сразу пожалела о том, что предложила это. Она боялась. Боялась отказа или конфликта. Но ей последовал самый приятный для её души ответ:       — Да, Колетт. Я согласен. — Парень повернул голову в её сторону и… улыбнулся. Не описуемо приятна и красива была та улыбка, запечатлившаяся в памяти девушки — теперь уже его подруги. Она засмеялась от радости и одарила своей искренней широкой улыбкой в ответ.