14. Ветер перемен

      Разговаривая, Эдгар и Колетт шли дальше, пока не добрались до небольшого перепуться.       — Помнится, она сказала, что этот конкурс будет проходить на центральной площади. Предлагаю сходить туда. — наконец предложила Колетт.       — Можно и туда. Заодно посмотрим, что там сейчас делают. Слушай, вот ещё что. — Эдгар вспомнил об одной интересующий его вещи.       — Да?       — Ты себя хорошо чувствуешь? То, что было ночью, больше не повторялось?       — Что? Ах, это. Нет-нет, уже всё хорошо! Наверное, я тогда действительно слишком переутомилась.       — Раз так, не буду беспокоиться.       Они спокойным шагом шли на площадь, даже не догадываясь, что в этот момент за ними следовала одна особа, чья роль станет очень важной в рамках этой истории. Она не была знакома с Колетт, но её не по-наслышке знал Эдгар, вряд-ли пожелавший бы видеть её. Именно поэтому ей стоило бы вести себя неприметно и не попадаться на глаза друзей, идущих на некотором расстоянии от неё впереди.       А Колетт и Эдгар тем временем подходили к площади. Она представляла из себя открытое пространство, куда вело большинство дорог парка. Это место было окружено разного рода заведениями, такими, как кафе «Одинокая звезда», где проходили встречи и мероприятия как у других людей, так и у местных работников, в том числе и бравлеров, и даже Колетт и Пайпер некогда сидели за одним столиком в данном заведени. Но площадь, как и многие другие места Старр Парка, сегодня была не совсем обычной. Сразу бросалось в глаза новое, ещё не достроенное до конца, временное сооружение — сцена, в основе которой был металлический каркас. Судя по всему, именно на ней в скором времени будет проходить конкурс, приуроченный к празднику. Около сцены суетилось множество рабочих и, помимо них, некотрые бойцы. Самыми заметными из них были Кольт и Шелли, залезшие на стремянки, что были приставлены к стене. Они старательно украшали сооружение длинными гирляндами, прикрепляли их к перекрытиям на немалой высоте. Шелли, завершив свою часть работы, уже спустилась вниз, встав на пол сцены и теперь готовясь взяться за выполнение новой задачи… но кое-кто не давал ей сделать это.       — Давай, поторопись там! — Вдруг крикнула она напарнику, всё ещё находящемуся наверху. — Тебе следует посоревноваться с 8-БИТ в скорости! Ты был бы достойным соперником!       — Ах так? — возмутился в ответ Кольт, не отрываясь от своего трудновыполнимого дельца. — Лучше бы тогда помогла, чем возмущалась.       Шелли, закатив глаза, схватилась за стремянку и перетащила её в то же место, где всё ещё стоял мужчина. Спустя минуту она уже находилась на той же высоте и начала помогать в выполнении данной задачи.       — Всё-же, торговать лицом у тебя получается лучше. — саркастично подметила бравлерша, придерживая часть гирлянды, дабы Кольт мог её закрепить.       — Зависть тебя не красит, мэм. Не каждому дано иметь лицо, за которое люди готовы платить. — горделиво, но с долей иронии, отвечал тот ей, выполняя свою часть работы — закрепляя придерживаемую приятельницей гирлянду.       — Ха, я не продаюсь, тем более за стоимость упаковки хлопьев.       — Заткнись. Я имею широкую известность и востребованность как в обществе, так и в инфополе, чего не сказать о тебе. Когда в последний раз о тебе хоть что-то было слышно, сколько лет назад ты получила новый «скин» или, что уж там, хоть ма-а-аленькое упоминание? Про тебя хоть помнят, а?       — Хм, я такая, какая есть, и я остаюсь предельно честной с собой и другими людьми. Мне не нужно врать и изворачиваться ради того, чтобы сохранять свой статус. А как часто ты можешь позволить себе быть честным? И кстати, правильнее судить о людях по реальным заслугам, а не по чужим возгласам и мнениям в статьях.       — Думаю, будь тебе всё равно на своё положение, ты бы не завидовала.       — Да блин, пойми ты уже, что дело не в зависти. Вернее…       — Брось, я прекрасно понимаю тебя; от этих мнений зависит наша жизнь и работа здесь, ведь вся эта индустрия живёт в зависимости от отдачи фанатов. — Говорил Кольт, завершая свою работу. — Так, вроде держится.       — В следующий раз я буду заниматься этим, ха-ха.       Теперь оба бойца стали спукаться вниз по своим лестницам.       — Серьёзно, Шелл, неужели ты не думаешь о том, что в какой-то момент твоё имя вообще перестанет упоминаться в новостях?       — Я связана с парком едва ли не с того момента, когда в фундамент самого раннего строения в нём заложили первый кирпич. Сколько новых ребят были хотя бы частично обучены мной, сколько идей я предлагала, сколько проблем решила и какие тяготы вынесла? Мне есть, чем запомниться. Я уже оставила след.       — Мэм, ты не понимаешь всей сути самопиара. Мы — медийные личности, и находиться в инфополе нам нужно также, как рыбам нужно находиться в воде. Догоняешь? Я не спорю, твои вклад и опыт огромны, все дела… но иногда приходится заявлять о себе не только на полях сражений, но и в медиа. Для поддержания успеха важно быть на слуху, иначе ты можешь забыться, независимо от того, сколько у тебя заслуг! Я ведь тоже сделал немало для арены, но кроме того активно занимаюсь самопиаром.       — Если и становиться популярной особой, то точно не ценой своих убеждений.       — Да что ж ты заладила. Хорошо! Раз так, то, по-твоему, у меня нет убеждений? М?       — Ну-у, как бы тебе сказать… — беззаботно отводя взгляд в сторону, явно шуточно произносила женщина.       — Что?! Да ну тебя! Я же как лучше хочу. Никто в теме пиара не разбирается лучше меня, леди. Есть ещё Спайк… Но он ничего не объяснит по понятным причинам! И вообще, много он понимает?       — Очевидно, побольше нашего, раз он популярнее у фанатов всех нас вместе взятых.       Кольт и Шелли уже стояли на полу сцены, глядя вверх и оценивая проделанную работу.       — Неплохо. — подитожила Шелли. Она гордо поставила руки на пояс.       — Да, сойдёт. И, всё-же, ты очень плохо меня знаешь, раз так думаешь обо мне.       — Я хорошо тебя знаю. Остынь, дай хоть пошутить иногда.       — Нет! Ну ты послушай!       Этот спор мог бы продолжаться ещё долго, как это часто бывало именно у этой шумной пары, пока его не решила прервать подошедшая девушка:       — Добрый день! — воскликнула слегка встревожившаяся Колетт, неловким движением задрав руку вверх, чтобы немного помахать ей для приветствия.       — Ух ты, и Колетт, и Эдгар с ней. Ну здравствуйте, ребята! И как давно вы тут уши греете? — спросила Шелли, обернувшись к ребятам.       — Всё то время, пока вы орали, если честно. Прошу прощения.       — Забей! У нас тут просто временные трудности.       — Это же сцена, на которой и будет проходить этот… конкурс?       — Она самая. Мы сейчас занимаемся оформлением. Когда стемнеет и все эти гирлянды включат, результат проделанной работы будет отлично виден. Но это ещё что, сейчас нам нужно будет также повесить другие украше…       Шелли не успела договорить, как вдруг она и Эдгар с Колетт, стоявшие перед ней, услышали сильный грохот со стороны стены. Как стало видно сразу же, это Кольт вмете со стремянкой, на которую он прежде без задней мысли облокотился всем телом, свалился на пол.       — Ну вы поняли. — отрезала Шелли, бросив на упавшего мужчину взгляд, будто спрашивающий его: «Да ты серьёзно?»       — Оу… да, конечно. А-а… всё нормально? — спросила Колетт у Кольта, уже вскочившего на ноги.       — Ах, да что ж такое! Опять! — возмущался он, судорожно отряхиваясь от пыли, попавшей на его одежду с пола. — Ни шика, ни блеска, ни даже простой опрятности. Почему я всегда так лажаю?       — Угомонись, модница деревенская. — удручённо сказала Шелли. — Вот так и живём. Вы планируете посетить сегодняшний концерт? — обратилась она теперь к Колетт и Эдгару. — Программа будет интересной! Там и мы будем выступать, а Пайпер так вообще выйдет в роли ведущей.       — Пайпер? Ведущей? — переспросила девушка, раскрыв свои глаза шире. — Надо же! Теперь понятно, почему она сегодня так суетится.       — Она всё время суетится. Это её основной род деятельности.       — Да-а… хе-хе, есть такое. — неловко проговорила Колетт. — Мы там будем. И я… не совсем в роли зрителя.       — Воу, «fantastico»! Ты тоже в числе выступающих! А я и не знала даже.       — Да-а. Сама в шоке. Надеюсь, я об этом не сильно пожалею. — Колетт процедила последние слова сквозь стиснутые в натянутой ухмылке зубы.       — Боишься? Ну-ну, это ты напрасно. Вот увидишь, твоя звезда ещё воссияет! Но, если что, я всегда рада заполучить первое место, ха.       — Посмотрим.       — Ну а ты, Эдгар, так и будешь в тихоню играть? Лучше тоже расскажи, что собираешься делать? — обратилась женщина теперь уже к задумчивому пареньку, переключившему внимание на беседу.       — Я? — Мешкая, отвечал он. — Ну… я приду поболеть.       — За свою подругу? — ухмыляясь, спросила Шелли.       — Ну… да. — немного стесняясь, отвечал он.       — Здорово. Давно пора начинать проявлять инициативу, Эдгар. Иначе твой голос так и не прорежется на равне со всеми. Надо же, так долго водил всех нас за нос, прирождённый аферист! До сих пор удивляюсь.       — Неужели все считали его немым? — как-то безразлично спрашивал Кольт, поднявший, а теперь ставящий стремянку на новом месте. — Я нет, хотя мне и не было дела до этого. А всем вам было не всё равно, говорит он или нет?       — Поначалу некоторым было интересно. Потом уже как-то свыклись с этим. Ты, парниш, очень тихий, легко забылся. — обратилась Шелли к обсуждаемому, как-то небыстро переведя взгляд на него, а затем вернув обратно. — Мы ведь довольно часто контактируем с кем-либо в боях или на всяких движняках. А тут парень просто всегда один. Молчит. Лишь редко какие-то звуки издаёт… но чтоб говорить словами — нет, не было такого.       — Просто не было повода… и людей, с кем я смог бы поговорить. Точнее, я особо не пытался их искать. И думал так: что бы я не говорил, это всё равно не будет иметь значения, поэтому какой смысл. — Более настырно вытаскивал из себя же слова Эдгар, впервые имеющий возможность и желание немного объясниться перед посторонними людьми.       — Главное — чтоб это было не всегда. Так или иначе, нужен кто-то, кто мог бы понять тебя и для кого ты мог бы сделать то же в ответ. И в целом стоит уметь уверенно держаться в компаниях. — поучала Шелли.       — Я над этим работаю.       — Это хорошо. Но, кстати… ты был один-одинёшенек не прям всегда. Мне казалось, что ты дружил с Биби. Нет?       После этих слов на лице Эдгара нарисовалось смятение. Кольт и Шелли вряд-ли, но Колетт, уже насколько-то узнавшая парня и с упоением наблюдавашая за его раскрепощением, заметила эту перемену в его лице.       — Нет. Мы никогда не были друзьями. Даже знакомы не были. — твёрдо ответил он.       — А-а, ну ясно. Просто мне казалось, что она…       — Нет, просто она пару раз высказывала мнение о том, как я отыгрывал на поле боя. В не самом приятном ключе.       — Понятно. Зато теперь ты навёрстываешь упущенное! Так держать! — Шелли толкнула его в плечо в знак одобрения. Эдгар по инерции чуть пошатнулся.       — Воу, спасибо.       В этот момент Колетт и Эдгар поняли, что им хорошо бы уже близиться к Пайпер.       — Что ж, думаю, нам уже пора! — прервав неловкий момент, задорно произнесла Колетт, делая шаги назад.       — Что ж, не вправе вас задерживать! — беззаботно сказала Шелли, поднимая перед собой руки, повёрнутые ладонями к ребятам, как бы подтверждая то, что она их «не держит». — До вечера! Приходите на мероприятие! Ну а мы будем мучится с тобой, Кольт. Щас покажу, как правильно держать в руке шуруповёрт и обращаться со стремянкой.       — Я тебя терпеть не могу. — с измученностью в голосе отвечал мужчина.       — Спокойно. Хотя бы занавес и гирлянды уже позади.       Эдгар и Колетт удалялись от двух занятых бойцов, направляясь к Пайпер.       — У этого дуэта интересная динамика. — сказала вдруг Колетт.       — Каждый день собачатся. Зачастую в шутку, конечно. Но не всегда. То один начнёт, то вторая, то вместе.       — Странно, я представляла их отношения более спокойными. И читала, что они знакомы почти с самого момента открытия Парка и крепко дружат с тех пор.       — Да, это так. Просто они очень разные, но при этом оба довольно яркие и легко воспламеняющиеся. Кажется, что это мешает им в общении друг с другом, но, может, на самом деле лишь разжигает огонь дружбы? Хотя в последнее время им будто всё тяжелее ладить.       — Не хотелось бы, чтоб они перестали дружить.       — Думаю, разпад дружбы, как и её создание — естественный процесс. Люди меняются, и эти изменения могут мешать им общаться также, как раньше.       — Я понимаю, но всё-же… это грустно. Мне, вот, было бы очень тяжко после прекращения общения с кем-то близким.       — Они разберутся. Уже сколько раз эти ребята конфликтовали, но их дружеская связь крепче всяких невсгод.       Вскоре друзья разошлись — каждый пошёл по своей дороге. Колетт направилась в сторону места, указанного Пайпер, Эдгар же в ином направлении.       В это время на скамейке у одной дорожки Старр Парка сидела девушка азиатской внешности. Она темноволоса, одета в тёмно-фиолетовою куртку поверх розового топа. Её взгляд всё цеплялся за порой мелькавших рабочих и бойцов, но наибольший интерес для неё представляли ранее разошедшиеся в другом месте Эдгар и Колетт.       — Значит, это действительно так… — почти шёпотом пробормотала она. — Эта девочка из магазина… как там её… — Всё неразборчивее говорила девушка, глядя себе под ноги, как вдруг к ней по плитке поползла чья-то голубоватая тень.       — Добрый день! Извините за вторжение.— неловко говорил звонкий девичий голос. Биби мгновенно подняла свой взгляд на особу, стоящую пред ней. — Я могу обратиться?       — А? Что такое? — чуть всполошённо спросила та, думая: «Она что, заметила?!»       — Вы ведь Биби? Бравлерша? — Спрашивала улыбчивая девушка с белоснежными волосами и… округлёнными глазами, в которых восторженно мерцали искры. Биби, настороженно глядя прямо ей в глаза, медленно покачала головой в ответ на заданный вопрос. — Меня зовут Колетт. Я хотела бы попросить у вас автограф, можно ли? Я собираю подписи у всех бойцов для своего рода «коллекции».       — А… вот что. Ну да, я Биби. И я бы помогла, но у меня нет с собой ручки. — чуть более спокойно, даже безразлично, отвечала она, ведь к ней подошли не с ожидаем неудобным вопросом, а с такой мелкой, даже глупой просьбой. «Так значит, Колетт.» — мысленно сказала Биби сама себе, дабы было легче запомнить её имя.       — У меня есть! — Колетт протянула бравлерше свою ручку с ярко-золотистой шестиконечной звездой на кончике, а сразу затем и свой дневник, открытыв нужный его разворот и невзначай показав предыдущие странички. — Вот тут, пожалуйста! — указывала она пальцем.       Биби написала своё имя обычным, но чуть более размашистым почерком и вручила книгу и ручку обратно владелице.       — Вау! Спасибо! — радостно благодарила Колетт девушку. — Я так рада, что, наконец, встретила Вас! Прежде мне этого не удавалось.       — А… да без б.       — Надеюсь, как-нибудь ещё свидимся! А сейчас мне пора. Удачи! — Колетт уже собиралась уйти, как вдруг…       — Погоди-ка! — услышала вслед уходящая и тут же остановилась и повернулась лицом к Биби.       — Да? — Спросила она тут же.       — А ты… ты ведь работаешь в том сувенирном магазине? — Биби мелким движением руки указала примерно в ту сторону, где располагается лавка сувениров.       — Да-а… именно там. — более сосредоточенно отвечала Колетт.       — Как давно? — спокойным, но несколько строгим тоном продолжала Биби, рассматривая собеседницу с ног до головы.       — Несколько недель. Ну, вроде, менее месяца, хе-хе. — по всей видимости, кассирша уже сама потеряла счёт времени, работая там. — Вы тоже можете заглянуть, если пожелаете. — Колетт удивительно тяжело давалось каждое слово. Так неловко она, пожалуй, не ощущала себя уже как минимум год, то есть с того момента, как её социальность выросла до более продвинутого уровня. Но видимых обоснований для этой неловкости не было.       — Понятно. Тогда «sayonara». — Отвечала Биби, теперь будто более задумчиво, и почти сразу уставилась в телефон.       — До свидания.       Колетт побрела в своём направлении. Биби же пока оставалась на месте.       «Странная. — Думала она, вспоминая образ Колетт и слова, сказанные ею. — Видимо, довольно навязчивая и общительная, но дружелюбно настроенная. Или эта дружелюбность корыстна и рождена лишь из желания собрать побольше информации о всех? Интересно, вся ли её книга посвящена парку? Предыдущие страницы, как я видела, тоже были с рисунками и подписями личностей отсюда. Значит, очередная фанатка, устроившаяся в место своей мечты. Вероятно, это ненадолго. — продолжала бравлерша. — Она не выглядит непосредственной, или отверженной, или разочарованной в жизни и в людях. Что же ты в ней нашёл? Как ты подступилась к этой крепости, Колетт?»       Биби шла по дороге, пиная попадавшиеся на пути камушки. Что-то не состыковывалось в мыслях, не давало ей покоя. Вероятно, некое чувство обиды из-за того, что другому человеку легко удалось сделать то, чего она не могла добиться месяцам, отчасти по своей же глупости.       Злость на себя за то, что она была так слепа, жестока и надменна, неуклонно росла. Она несправедливо поступала, обращаясь с интересным для неё человеком, как с последним идиотом. Как с кем-то, кого можно было безнаказанно задирать без какого-либо веского повода и, в общем-то, без смысла. Как с врагом. Закрадывалось подозрение, что сейчас о Колетт у неё сложилось нехорошее впечатление по тому же шаблону. Горечь сожаления и зависти теперь заполняет её душу, не позволяя испытать ни одного другого вкуса жизни. Подумать только, она, такая чувствительная и умная, совершала столь аморальные, низкие поступки, раня чужие чувства. И, что самое страшное, продолжает их совершать. И размышляет о совершении одного такого в скором будущем. Непрерываемый порочный круг.       Она всё искала себе оправдания. За прошлые проступки и за будущие. В голове пульсировала, словно беспокойная артерия, моральная дилемма: оставить попытки что-то исправить или решиться на новый отчаянный шаг, что повлечёт за собой улучшения, но совершив который она переступит через мораль и даже закон? «У меня нет другого варианта. — вновь размышляла Биби. — Это — последний шанс всё исправить. Разве цена, которую я собираюсь заплатить, не оправдана счастьем? Нашим общим счастьем. Мы оставим в прошлом все претензии, конфликты и потасовки, всю грязную ложь, горькую зависть и боль. Выбросим весь старый хлам, всю эту блажь, мешавшую нам быть счастливыми. И тогда однажды, глядя в чёрное звёздное небо, мы поймём, что всё это было не зря. И что мы рады. Мы счастливы…»       — Честны и счастливы… — продолжила Биби теперь в голос, чуть вздронув от того, что он прозвучал неожиданно и громко, как гром среди ясного неба. Словно то, что она всеми силами пыталась подавить или скрыть, безустанно рвалось наружу, нарушая покой бедной девушки. Она не хотела, чтобы её мысли стали чем-то реальным за гранью фантазий, пусть даже путём простого их произношения. Бравлерша раздражённо пнула очередной камешек так сильно, что он подлетел над землёй и со звоном врезался в урну у скамейки на краю тропы. Этот быстрый звук будто вернул девушку в чуства; Биби вспомнила, что уж самое время собираться репертировать перед концертом. И боже, сколько раз она уже поругала себя за то, что согласилась участвовать.       Ей удалось убедить ребят из своей небольшой компании — Булла и Ворона — принять участие в конкурсе по случаю Дня открытия Старр Парка. Ничего глобального эта банда в мир музыки не привносила: просто ребята изредка играли и пели свои глупые песни в максимально скромных гаражных условиях. Булл был за барабанной установкой, Ворон — со своей дешёвой электрогитарой, а Биби занимала роль вокалистки. Ни то со скуки, ни то пытаясь отвлечься от своих переживаний путём поиска новой временной отдушины, девушка почти впервые изъявила желание поучаствовать в мероприятии парка… от чего теперь хотела, но не могла отказаться. Бросив свои размышления, она пошла в другом направлении на репетицию, параллельно с тем названивая своим приятелям, дабы те тоже не забыли прибыть на место.       А тем временем Колетт, которая уже успела найти Пайпер, вместе с ней зашла в небольшую студию, в комнатах которой во всю кипела жизнь и звучала музыка. Она находилась совсем рядом с площадью и сценой. Как оказалось, там все и должны были готовиться к концерту.       Длинный светлый коридор, двери из тёмной древесины с табличками, на которых написаны имена бравлеров. «Шелли, Кольт, Амбер и Поко, Биби, Булл и Ворон… Неужели все они тоже участвуют?» — задавалась вопросом Колетт, заведомо зная ответ на него. Удивительно, что со всеми ними ей придётся потягаться. И вот, Пайпер остановилась у одной из дверей. Колетт сразу сделала тоже самое. На ней висела табличка уже с именем новой участницы. Так своевременно!       — Ну вот, пришли. Это твоя комната для репетиций. Здесь мы будем творить чудо!       Они вместе зашли внутрь. Колетт закрыла дверь. Перед ней открылся вид на помещение небольшой площади, у правой стены которого находилось фортепиано, а на левой же висели две гитары. У третей стены — напротив входа — стояли две стойки для микрофонов и колонки. Довольно типично для такого рода комнат, но выглядит приятно. Навевает мысли о предстоящем выходе на сцену.       — Итак, — начала бравлерша. — Для начала ты должна спеть мне свою песню, ну а я — послушать тебя и сделать выводы. — Она быстро подключала колонку и микрофон к пульту, с которого можно было бы управлять оборудованием. Спустя пару минут Колетт получила свой микрофон, и сказала какую песню хотела бы спеть. Наконец, всё было готово к демонстрации.       Колетт встала у стойки, но продолжила держать микрофон в руке, а потому отодвинула её в сторону. Наконец, Пайпер, умевшая ещё и управляться с такого рода техникой, включила музыку. Прозвучало вступление. Затем Колетт начала петь.       Бравлерша, как заворожённая, слушала свою подругу, чей голос был действительно прекрасен. Хоть, с её же слов, она давно не пела вот так официально, песня звучала восхитительно. Каждая нотка была легка и воздушна, но при этом голос поющей звучал сильно и почти профессионально. Сколько же лет она занималась прежде?       Вскоре Колетт пропела последнюю строчку своей песни, и затем музыка затихла. Спустя пару секунд раздались хлопки ладонями со стороны Пайпер.       — Великолепно! Колетт, это было здорово! Ты прямо талант! — восторгалась снайперша, не переставая хлопать.       — Ох, спасибо! М-да, я на удивление хорошо помню текст и мелодию. Не зря переслушивала накануне.       — Смею заявить, что у тебя хорошие шансы на победу! Но расслабляться не стоит, ведь тебе найдётся, над чем поработать. В каком-то одном месте ты чуть зывысила. И в конце стоит чуть дольше тянуть эту ноту, постепенно затихая.       — Верно. Я уже поняла это и исправлю. Ты сможешь послушать ещё разок или слишком торопишься?       — Я готова побыть с тобой ещё около получаса. Хорошо, что не одна я занимаюсь с участниками.       — А как же твои слова ведущей?       — Я их выучила и довела до совершенства ещё неделю назад. Всё, что мне будет нужно — это повторить их. В третий раз за день.       — Ва-ау, ты такая ответственная! — восхищалась Колетт, сложив ладони и поднеся их к лицу.       — Иначе никак. Мне очень важны порядок и своевременность. Так, а мы должны прекратить беседовать и продолжить заниматься.       — Всегда готова!

***

      Так прошёл целый день. Колетт и другие бравлеры репетировали аж до девяти вечера, после чего, уставшие и поникшие, разошлись по домам. Для Колетт всё это не было таким уж тяжким, но она опасалась того, что может случиться с ней во время выступления. Идя по привычной дороге под тёмным хмурым небом, она всё больше близилась к дому. Уже светили фонари, а количество окон, за которыми всё ещё горел свет, постепенно сокращалось. Город погружался в дрёму, ожидая нового рассвета следующего дня.       Подъезд, лифт, пятый этаж. Она открыла дверь и вошла в квартиру.       — Приве-ет! — поздоровалась Колетт, заперая дверь. Она повесила ключ на один из крючков ключницы, стала снимать обувь.       — Привет. — В коридоре возник тёмный силуэт Эдгара, вышедший из своей комнаты. — Как прошла репетиция?       — Сносно! Я очень давно не пела так долго и хорошо! Нужно было быстро доводить всё до идеала, чтобы не сплоховать завтра… если бы я только узнала о конкурсе раньше!       — Это не твоя вина. — подметил парень, подойдя ещё ближе к Колетт. — Удивительно, что ты вообще согласилась, хоть на то был ряд причин… и доводов, которые привёл я, за что, надеюсь, ты не обижаешься. К таким концертам готовятся заранее, всё-таки.       — Вообще не парься. Конечный выбор был за мной — и я его сделала. А говоря о подготовке… мне на руку сыграло то, что я ещё давно знаю эту песню. Разбуди меня среди ночи — я смогу исполнить её в точности! Ну, не без погрешностей, конечно… в общем, всё схвачено!       — Это хорошо.       Спустя несколько минут Эдгар и Колетт оказались в зале, по совместительству являющемся и комнатой Эдгара. Оба сидели на диване по разным его сторонам, уткнувшись в смартфоны. Девушка листала ленту социальной сети в поисках новостей о парке и параллельно с этим просматривая всё остальное, что попадётся, а Эдгар читал какую-то электронную книгу. Тут внезапно он задался вопросом и как бы невзначай решил задать его:       — Если не секрет, — начал парень. — какую песню ты будешь исполнять?       Колетт отвлеклась от своего занятия и повернула голову в сторону Эдгара. Она посмотрела прямо ему в глаза.       — Ура! — радостно воскликнула она. — Я ждала, когда ты спросишь! — быстро вскочив с места, девушка рванула к двери. — Но я лучше продемонстрирую сама, чем просто скажу название.       — Воу, заинтриговала.       Колетт повела Эдгара в свою комнату. Не успел он осмотреться, как вдруг неугомонная девица пыталась достать что-то, что лежало на двухметровом белом шкафу. Что-то довольно большое.       — Блин. Не поможешь? — только спросила она, как Эдгар тут же всё понял и с помощью шарфа достал то, что было нужно. Этот большой предмет оказался гитарой в чехле.       — Твой час настал. — сказала Колетт, сдувая пыль с чехла и доставая из него музыкальный инструмент. Не прошло и мгновения, как вдруг она уже начала настраивать его, дёргая поочерёдно каждую из шести струн и подкручивая соответствующие им колки.       — Вот это поворот. Ты ещё и гитаристка? Есть хоть что-то, что ты не умеешь делать? — удивлённо спросил Эдгар.       — Хи, на самом деле таких вещей много, но за свою жизнь я хочу успеть научиться всему! — В шутку отвечала Колетт, завершив настройку своей чёрной акустической гитары. — Ох, вспомнить бы, как играть. Подожди-ка пару минут.       Сидя на полу, она начала неуверенно щипать струны перебором, вспоминая положения пальцев левой руки на грифе. Вскоре она была готова сыграть и спеть свою песенку.       С первых слов и нот мотив стал казаться знакомым для Эдгара, и тот вскоре начал вспоминать слова песни. Точно, ведь он её учил когда-то! Также играл её на гитаре! Сколько лет назад это было уже даже бесполезно вспоминать, но память человека наделена удивительным свойствами. Потому и может случиться так, что вследствии каких-либо событий пробудятся воспоминания о давно минувших событиях. Будь то ощущение запаха, улавливание взглядом визуального образа, напоминающего о чём-то, оставшемся давно позади, или, как сейчас, прослушивание потерянной в памяти песни. Парень даже не заметил, как стал подпевать, чему Колетт несказанно удивилась и сразу стала играть и петь громче, как бы подначивая друга поступить также, избавившись от остатков сковывающей скромности.       Оба растянули финальные ноты на несколько тактов, постепенно снижая громкость голоса. Колетт лёгким движением руки заглушила струны, отчего в комнате на пару секунд воцарилась многозначительная тишина. Но в очередной раз она была прервана, на сей раз вопросом Колетт:       — Так ты что, тоже знаешь эту песню? Надо же! — радостно удивлялась она.       — Я играл её когда-то. Она мне нравилась, хоть, наверное, по мне не сказать, что я слушаю и такое. Опережая вопросы: я немного имел дело с музыкой, но вряд-ли также, как ты. И ещё: теперь я точно знаю, почему тебя позвали на этот конкурс. Твой вокал замечателен.       — Спасибо, хе-хе… — Колетт теперь выглядела очень смущённой от этих слов. — ты тоже не перестаёшь удивлять! И как ты мог прятать такой замечательный голос?       — Да ну тебя. — не менее смущённо сдавленно отвечал Эдгар.       — Правда-правда! Тебе есть, чем гордиться и что можно показать людям. Цени это.       — Не всё сразу. Сперва я хочу научиться просто общаться с окружающими, а затем замахнусь на что-то более крупное, вроде публичного позора с гитарой.       — Ты драматизируешь.       Колетт уже было хотела убрать гитару, как парень спросил:       — Погоди! А можно и мне попробовать поиграть? Если не сейчас, так потом.       — Разумеется! — незамедлительно последовал ему ответ. — Бери, когда угодно. Только сейчас нам следует быть тише, время позднее, а стены дома тонкие.       — Да, я знаю. И спасибо.       Через время Эдгар, сидя на полу у кровати в комнате подруги, дёргал струны, иногда что-то мыча себе под нос. Колетт же расположившись на своём ложе, распласталась на спине и смотрела в потолок, едва удерживаясь от падения в глубокую и тёмную пропасть сна. В этом ей как раз отлично помогали музыкальные потуги паренька, находящегося рядом.       — Эта песня… — начала Колетт, чем моментально привлекла внимание Эдгара. Он дал ей это понять, чуть мотнув головой в её сторону, но продолжил наигрывание незамысловатой мелодии, пусть и еле слышно. — Именно с ней я когда-то потерпела крах на сцене. После неудачного её исполнения я не могла даже сунуться на вокал, а в школе находиться было чуть труднее, чем прежде.       Переливы гитарных струн совсем затихли, их звук медленно растворился в воздухе комнатки, словно сахар в кипятке.       — И ты решила выбрать именно её? Почему? — захотел узнать озадаченный Эдгар.       — Не знаю точно. Сделать то, что я не смогла тогда? Доказать кому-то, пусть даже только себе, что я изменилась, стала сильнее? Может, она просто очень нравится мне? Здесь нет конкретики. Только мои чувства. И острое ощущение вызова, который я должна бросить себе же. Наверное, порой наступает момент, когда, имея страх огня, ты решаешься на самосожжение, чтоб затем возродиться из пепла.       — Интересные и очень запутанные мысли. Как и всегда у нас с тобой, ха-ха.       Бравлер поднялся с пола, взял гитару и положил её обратно в чехол. Но он решил не класть её обратно на шкаф, а приставил к нему рядом.       — Я уверен, ты займёшь призовые место. Не исключено, что первое. — подметил парень, присев на кровать рядом с Колетт, приподнявшейся на ней.       — Там много других участников. И Амбер, и Шелли, и Кольт, и Биби с её ребятами. Сомневаюсь.       — Ты ещё вспомнишь мои слова.       — Кстати, я сегодня после того, как мы с тобой разошлись, видела Биби на одной скамейке. Странно, что она не встречалась мне в парке прежде. Но мне очень повезло на сей раз — я наконец смогла взять её автограф! Жаль только, что она не захотела пообщаться. — сказала Колетт, обратя пристольное внимание на реакцию друга на упоминание данной особы. Она была очень схожа с той, что уже произошла ранее в парке во время разговора с Шелли и Кольтом.       — Биби? Да уж, это в её стиле. Странно, что она на автограф-то согласилась. — хмуро ответил Эдгар.       — Да? Я слышала, что она имеет довольно сложный характер, но ты будто знаешь чуть больше. Я подумала об этом ещё тогда, когда Шелли спросила тебя напрямую. У вас что, был какой-то конфликт?       — Просто рабочие неурядицы. Не более. — отрезал боец, сильнее сжав сложенные перед грудью руки. — Ты знаешь, нам бы идти спать уже. Время позднее.       — Согласна, сейчас вырублюсь без памяти. Так что спокойной ночи тебе. — пожелала Колетт и вяло обняла друга со спины.       — И тебе того же, Колетт. — любезно ответил Эдгар, ощутив, как после этого что-то внутри судорожно сжалось, а вскоре после этого он, уже не помня себя ни то от накатившей волны непонятной тревоги, ни то от усталости, оказался у себя — лежащий и любующийся на синеющий в темени потолок.       Эта ночь была очень тёмной, но холодные звёзды, будто небесные маяки, своим светом указывали путь заблудшим душам в царство снов. Колетт, засыпая, одновременно и предвкушала, и страшилась наступающего дня, а Эдгар же чувствовал, как в него врезаются холодные порывы ветра перемен, неизвестно, что грозящие привнести в его, вроде как, налаживающуюся жизнь. Неужели эта "ходячая проблема" с битой наперевес, а вслед за ней и вся её компашка, вероломно ворвутся в его или, что ещё хуже, в жизнь Колетт? Неужели спустя месяцы этот кошмар возобновится и будет влиять на парня с той же силой? А что насчёт его новой подруги? Вдруг эта темноволосая бестия действительно настигнет и её тоже, только-только окрепшую и вставшую на ноги, переступив порог новой жизни.       — Я тебе не позволю, Биби. — твёрдо и грозно прошептал Эдгар, а сразу после его слова впитались в густую темноту комнаты.       Он встал и подошёл к приоткрывшейся от ветра двери на балкон; лёгкий длинный тюль вздымался на свежих порывах, а снаружи где-то внизу горели уличные фонари, изредко проезжали автомобили. Всё здесь сейчас так спокойно, будто бы ничего и не происходит вовсе, хотя на самом деле жизнь меняется изо дня в день, даже не думая о снижении темпов этих изменений. Эдгар, было, порывался закрыть дверь, вернуться и продолжить пытаться уснуть, но что-то внутри не позволило ему сделать это. Вместо он вышел наружу и облокотился на ограду, начав разглядывать клочок ночного города, открывшийся его взору. Невольно в памяти всплыл момент, когда он находился здесь же с определённой целью, готовясь к совершению отчаянного шага. Теперь это казалось таким далёким, нереалистичным и странным, будто происходило не с ним вовсе, а с кем-то другим. Или всё случившееся было страшным сном, жутким ночным кошмаром, из которого его вырвала она — добрая девушка, теперь мирно спавшая в своей комнате прямо за стеной. Эдгар сейчас, в очередной раз подумав о Колетт и ясно представив её нежный, но яркий образ, поражался тому, насколько она добра, великодушна и милосердна, раз мало того, что дала ему кров, так ещё и подарила надежду — то, что парень потерял ещё очень давно и больше не надеялся отыскать. А самое главное — спасла ему жизнь. Разве может быть на свете что-то, чем можно было бы отплатить ей за всё? В тот момент она подумала о нём и, бросив всё, рванула его вытаскивать из лап смерти. Но, что очень жутко и крайне эгоистично с стороны Эдгара, в тот страшный момент он не подумал о ней. Что испытала бы она, вернувшаяся домой и вышедшая на балкон, если бы посмотрела вниз и увидела на асфальте то, что осталось от человека, ещё недавно жившего с ней под одной крышей ис кем она пыталась подружиться? Задав себе этот вопрос, парень повергся в ужас от осознания того, что могло случиться, приди Колетт домой на пару минут позже. Невольно дрогнули мышцы на лице; мир вокруг тихонько покачнулся.       Стало очевидно: сейчас настал его черёд протягивать ей руку помощи, что он охотно делал и в обычной жизни, и на работе, но этого было явно недостаточно. «Так что я ещё могу сделать для неё?» — будто бы спрашивал он у темноты, но ответа не получал. И тогда Эдгар сам стал активно размышлять об этом.