Глава 1 — «Место в котором нельзя умереть»

      Говорят, смерть безболезненна. Врут. Нагло и в глаза. Умирать больно, до скрежета зубов, до сорванного горла, до потери сознания. Смерть — это результат агонии, которую приходиться пережить за миг до ее прихода.       Умирать — это знакомо, прожито, обычно. Растекающаяся боль от сердца, горячая, как адское пламя, острая, как осколки стекол, и вечная, как сама тьма.       Смерть показывает твою жизнь. Твои взлеты и падения. Смерть безразлично вырывает тебя из мира и выбрасывает во тьму. После такого остается только жалеть.       Идя к своим целям, не оглядываясь, можно многое упустить. Людей, возможности, саму жизнь. Иногда надо остановиться, подумать, выдохнуть в этом марафоне постоянного движения. Но мы не останавливаемся, бежим куда-то, спешим, что-то пытаемся сделать. А в конце — жалеем.

***

      Резкий вдох, но вместо запахов больницы — только адская боль. Острые иглы пронзают легкие, скручивая их в агонии, не давая сделать еще один вдох, вырывая из глотки хрип. Воздух вокруг тяжелый, вязкий, будто мазут. Он проникает в тело, будто живое существо, дерет глотку, копошиться в легких, проникая под кожу по венам.       Перед глазами мельтешили воспоминания — казалось, чужие, но с каждым кадром они становились все более знакомыми. Она была никем: рождена только для пособия. Жизнь — жестокая сука. Ей все равно на тебя и твои желания, мечты и мольбы. Ты просто часть множества, безликое ничто, чье имя даже никто не вспомнит на могиле.       Но это не значит, что она сдалась. Нет, такого слова она не знала. И даже будучи одной в огромном мире, она не собиралась гнить в подворотнях. Рвя жилы, вгрызаясь зубами, цепляясь мертвой хваткой в жизнь. Она вытянула себя из навозной ямы — оставив прошлое позади. Закрыв все двери и сломав замки, выбросив ключи от прошлого, шагая по миру человеком.       К концу краткой, но слишком насыщенной жизни, она была вполне довольной: хорошая подруга, теплый дом, верный кот. Что ей, родившейся только по прихоти двух преступников, надо? Только вот прошлое, как бы ты не запирался, все равно настигнет тебя.       Скрипнув зубами, заставляя себя дышать мелкими вдохами, девушка сильно зажмурила глаза. Она знала, понимала, что не доживет до старости. Не с ее грехами. Увы, чтобы стать членом общества ей пришлось пройтись по трупам. Жалела ли она? Нисколько. Совесть, страх, жалость и остальные чувства она похоронила за мусорным баком в тот же день, когда убегала от отца-насильника.       Делая очередной вдох, она стонет от жгучей боли в теле, цепляясь за землю под собой, срывая ногти о камень под руками, оставляя кровавые борозды в грязи. Такая знакомая боль, только вот она не чувствует ее.       Голова кружилась от нехватки кислорода, от наплыва очередного видения и от простого понимая: смерть — не конец.       День, когда она открыла глаза в неизвестном мире, был ее новым рождением. Только это было не благословением, не радостным и успокаивающим событием, а чертовой западней. Неизвестный мир, люди, окружение и даже имя. Она не знала, не понимала ничего! Что делать? Как себя вести? Она была один на один с чужим миром и пониманием, что на нее ведут охоту.       Охота, да, это ей знакомо. Постоянно на прицеле, всегда в напряжении, никакого покоя. Это чувство было удивительно успокаивающим, дающим тот клочок опасной, но знакомой территории. А еще ярость, черная и всепоглощающая. Она не прощает врагов, не оставляет за собой незакрытых гештальтов. Цель — месть и после этого она наконец смогла прийти в себя.       Месть — это мороженное. Она любит мороженное, оно сладкое и холодное. Именно потому вливание в новый мир было медленным, но ей и некуда было спешить. Сначала надо было стать своей в среди чужих, не забывая кто она и какова ее цель.       Неспокойные годы прошли быстро, новые знакомства, враги, друзья. Друзья… странное слово, которое отдавалось не менее странным теплом в теле, слегка, совсем чуть-чуть, но все же глуша адскую боль. Делая вдох, тяжелый, хриплый, почти неестественный. Она заставляла себя дышать, потому что она хотела жить. И даже если для этого надо выбраться из ада, что же, не впервой.       Никто, даже смерть не заставить ее сдаться и плыть по течению. Она выгрызла себе путь наверх под палящие лучи солнца. Она стала частью другого мира! Потому и сейчас, чтобы ее не ждало, она продолжит идти вперед, даже если придется терпеть поражение за поражением. Потому что если сдаться, какой был во всем этом смысл вообще?

***

      Сколько времени она провела в болезненной агонии, ей было неведомо. Но в какой-то момент ее накрыла блаженная темнота, в которой больше не ощущалось боли. Ей было так тепло и легко, что не хотелось покидать темноту. Но ей надо проснуться.       Сначала был гул, мерный и тихий, с каждой секундой становящийся тише и тише. Пока к ней не пришло осознание, что это звук ее крови в ушах. Потом был вкус — горький, с легким послевкусием железа. Она знала этот вкус еще с детства, когда от жажды прокусивала собственные щеки. А потом пришло ощущение: тяжелое, с тупой болью в груди. Суставы были как деревянные, тело противилось движению, желая отдохнуть. Но той адской боли больше не было.       Она дала себе время отдохнуть. Не спешила подняться, оглядеться, оценить ситуацию. Если бы кто-то был рядом, он бы уже подал голос. Тешить себя надеждой, что никто просто не понял, что она пришла в себя, было глупо. Во время приступа она кричала, громко, да так, что хочешь не хочешь услышишь. Разве что она была в месте, на которое наложили полог тишины.       Когда тело понемногу начало приходить в норму, а в голове уже не гудело от пережитой боли, девушка медленно открыла глаза. Она была готова увидеть многое: потолок, каменный свод, решетку, даже темноту. Все же с пробитым сердцем долго не живут. Но она точно не была готова увидеть…       «Что это?» — мысли будто проходили сквозь вязкое болото, неохотно ворочаясь в голове.       Осторожно двигаясь, она медленно стала подниматься на локтях. Ее окружал хаос или космос — сложно было определить, на что именно она смотрела.       Вокруг царила истинная тьма, но при этом все вокруг было видно так же хорошо, как при дневном свете. Миллиарды точек, будто драгоценности, рассыпались по плотной тьме вокруг. Она сделала глубокий вдох, не веря в то, что видит.       Поерзав немного и наконец убедившись, что устойчиво сидит, она стала вертеть головой. Она находилась на островке: разбитые каменные плитки, каменная крошка, лежащий кусок колонны, похожей на греческую, клочки жухловатой травы и парочка мелких кустарников.       А самое невероятное, что это был не единственный островок в этом космосе. Над головой проплыл небольшой камень с розой, вдалеке грузной махиной нависал пласт земли с разрушенным сфинксом. Повернув голову, она увидела, как от конца ее плавающего в бесконечности островка отходят куски земли, камней и плит, создавая образ моста. Он вел к островку, на котором она четко видела современную асфальтированную дорогу, вдоль которой нависали лампы, а в центре столкнувшиеся машины.       Сглотнув, пытаясь уложить в голове то, что видит, и хоть как-то определить свои эмоции, она вдруг услышала шорох. Он был тихим, едва различимым, но в то же время столь громким в этой окружающей пустоте, что не услышать его было невозможно. Она затаила дыхание, не двигаясь, но прислушиваясь.       Напряженные минуты стали растягиваться как жвачка тянущаяся от раскаленного асфальта к подошве ботинка, но девушка не двигалась, вслушиваясь в звенящую тишину. И вот шорох повторился: он напоминал взмахи крыльев. Будто птица взлетала, быстро взмахивая крыльями, чтобы набрать высоту. Только если у птицы два крыла, то у того, что она слышала, их было точно больше.       Она вслушивалась в шорох, который, казалось, не приближался и не отдалялся. Звук был будто статичен, находясь на одном месте. Это немного утешило девушку, но она все равно не расслаблялась. Тело невольно напряглось, она сама не понимала почему. Голову кольнуло что-то похожее на воспоминание, но быстро пропало, оставив гулкую пустоту.       Ей было страшно. Ужас поднимался по ее телу, ду́ша комом в горле. Мало того, что оказалась в космосе на летающих островах. Так еще и не одна.       «Не одна».       Краткая мысль прошлась по мозгу и, будто окатив ледяной водой, заставила девушку чуть ли не взлететь на ноги. Пошатнувшись, но сумев удержаться на ногах, она еще несколько секунд чувствовала головокружение, но быстро пришла в себя и стала оглядываться.       «Том! Где этот чертов змей?»       Мысли о том, что она попала в это странное место одна, даже не появились. Они были вместе в момент, когда умирали.       «И умерли они в один день. Как романтично, блядь», — делая первые, не очень твердые шаги, она закатила глаза. — «Надеюсь, Марволо, не вляпался ни во что странное без меня».       Она отвлекала себя мыслями о парне, чтобы хоть как-то отделаться от липкого страха. И нет, она не волновалась за парня, с чего бы?       Ладно, волновалась. Волновалась, потому что они тут из-за нее, и потому, что парень был ей уже как родной. За короткое время они вместе пережили слишком много, чтобы просто отбросить змееныша.       «Когда-то я была совсем другой», — качнула она головой.       И все же, волнение девушки было не в том трепетном романтическом смысле, а как старшей за глупого младшего. Умного, но глупого, как бы парадоксально это ни было. Марволо, как она уже поняла, был из тех, кто держит лицо кирпичом, а зад ледышкой. Но при этом такие личности очень даже вспыльчивые и деятельные. Они просто не могут жить спокойно.       Пока у таких людей работает мозг над сложной задачей, они паиньки. Но стоит только задаче решиться, как берегите своих близких, эти маньяки будут творить добро и вершить справедливость. Слишком уж амбициозные личности.       Когда она поняла, что на ее островке нет никого, кроме нее, девушка напряглась. Искать одного человека в этом… космосе? Мерлин, она, просто смотря на летающие вокруг куски земли, бледнела на глазах. Искать кого-то в этом месте?       — Да куда же нас занесло?       От звучания собственного голоса, хриплого и сдавленного, девушка вздрогнула. Это был не обычный звук, который ты привык слышать, говоря в голос. Это было как будто ты оказался в безэховой комнате: глухо, давяще и так тяжело, что девушка неосознанно вздрогнула. Окружающее ее бесконечное пространство вдруг показалось настолько огромным и нависающим и в то же время маленьким и удушливым, что в горле пересохло. И этот звук крыльев, постоянный, не ритмичный, будто записанный на сломанную пластинку, что проигрывает одно и то же по кругу. Этот звук стал ближе.

***

      Частое дыхание и мельтешащий взгляд выдавали девушку с головой. Ужас вернулся, и он был еще сильнее. Будто волна, накатывающая на берег, слизывающая следы. Так и страх, что в одно мгновение превратил ее спокойствие в комок нервов. Сердце заходилось набатом, отбивая по ребрам зловещую музыку и предвещая что-то страшное. Девушка сглотнула и сорвалась на бег.       Мелкие камни глухо шуршали под ногами, будто аккомпанемент к неумолкающему сердцу. Дыхание сбивалось, несмотря на то, что она старалась дышать медленно, а язык прилип к нёбу. Она, не страшась пустоты под ногами, бежала по раздробленному мостику к машинам. Знакомый пейзаж кое-как успокаивал, но страх все еще лип к ней. Шуршание крыльев стало еще громче, и она задохнулась вдохом, понимая, что то, что было в этом месте, услышало ее и теперь преследует.       Выбежав на дорогу, она старалась не смотреть назад. Что бы там ни было, оно одним своим присутствием вгоняло в звериный ужас. Подбежав к дверцам машины, чтобы осмотреть салон, она тут же замерла. В полусидячем положении, опираясь на холодный черный металл, лежал парень. Тот был в отключке, чему девушка даже позавидовала, но быстро отбросила все мысли.       — Нет времени отлеживаться, Реддл, — пригнувшись и влепив тому хлесткую пощечину, пробормотала она.       Но ожидаемого возвращения в сознание не последовало. Марволо так и лежал, будто кукла, без движений и эмоций. Даже не поморщился, а ведь от удара на его щеке проступила краснота. Девушка не скупилась на силу.       — Какого…       Шуршание стало совсем близко. Паника заполнила все естество девушки, и она развернулась. Врага она встречает лицом к лицу.       Долгие секунды тишины, что будто издевались над нервной системой. И наконец перед ней предстало это. Существо, что будто вышло из страниц Библии. Девушка так и замерла.       Десять крыльев, на сгибе которых горели красно-желтые глаза со змеиными зрачками. Это нечто зависло над землей в пяти метрах от девушки и парня, но от этого было только хуже. Холодный пот прошелся по спине, а дыхание сперло. Одиннадцать глаз существа сошлись на ней, придавливая невидимым весом к земле.       Когда она была молодой, один ее знакомый увлекался религиями, он читал святые писания и иногда рассказывал ей о том, что его сильно впечатлило. Но была вещь, которая его напугала. Настоящий, описанный в Библии облик ангелов. Они не были красивыми младенцами с маленькими белыми крылышками. И вообще не похожи на красивых, даже идеальных, юношей и девушек с нимбами. Многокрылое, многоглазое существо, высокие чины с золотыми обручами, на которых было еще больше глаз.       Вскоре она потеряла связь с этим знакомым. Где он и что делал, она не знала, но этот момент запомнился ей надолго. Ведь кому как не ей знать, что облик добра — страшен.

***

      Сколько прошло времени с момента появления этого… ангела? Минута? Час? Вечность? Девушка так и замерла, не двигаясь и не сводя взгляда с… глаз? Да если бы кто-то сказал ей, что она первоклассная грешница, увидит ангела, рассмеялась бы в лицо этого ублюдка. Ей место в аду, на самом его дне, куда даже Владыка заходит не часто, какой к чертям собачьим ангел?!       — Душа       Голос, прозвучавший в бесконечности, был… безликим. Определить пол по нему было так же невозможно. Да и сделать хоть что-то, если честно, — тоже.       — Здесь не место живым       «Я жива?» — мысль в голове пролетела молнией осознания, но тут же угасла после слов существа.       — Ты не жива       «Оно читает мысли… Черт, это даже не удивительно!» — Она не могла не подумать об этом.       Хотя, на самом деле, она и не старалась. Расцепить губы было невозможно, казалось, они склеились самым крепким клеем. Да она даже дышала через раз, не зная, как себя вести в присутствии этого… этого…       «Дьявол, как меня вообще угораздило-то здесь оказаться?! Стоп, а здесь — это где?»       — Это Лимб       К недоумению девушки, существо никак не реагировало на призывы к нечистому. Признаться, она специально это делала. А что? Терять-то уже нечего.       «Стоп. Не мертва? Какого хуя? Тогда что со мной? Я в коме?»       Можно ли назвать это состояние гневом? Хотя, это больше похоже на яростное отчаяние. Не понимать, что с тобой и что происходит вокруг, было ужасно. Не ужаснее, чем присутствие этого ангела, конечно, но тем не менее.       — Душа       Девушка молча икнула. Что же, похоже, она чуточку перешла границу. Увидев, как красноглазый ангел приближается, она и вовсе забыла, как дышать. Может, и не чуточку.       — Душа, тебе здесь не место. Но в то же время тут ты должна быть. Ты вольна делать, что пожелаешь       Когда ангел встал перед девушкой, его глаза закрылись, ощущение давления начало спадать. Тело от резкого расслабления не выдержало, и она упала, сев там, где и стояла до этого, на одном колене. Поза была похожа на то, будто она молится, только руки были безвольно опущены.       Пара секунд в тишине перед крылатым существом снова показались вечностью. Но все же легкое касание пера привело ее в чувства. И тут же это чувство и забрало.       Девушка провалилась в очередную тьму.

***

      Она стояла в тренировочной комнате и ожидала своего спарринг-партнера. Вот-вот она сможет перейти от обычного патруля к серьезной работе. Никаких тебе пьяных гражданских или неадекватных наркоманов. Она не могла дождаться, когда покинет этот участок и будет заниматься настоящими преступниками.       Когда дверь открылась, она была готова. Но тот, кто предстал перед ней, тут же эту готовность превратил в недоумение.       — Я буду твоим спарринг-партнером.       Одной этой фразы было достаточно, чтобы она учуяла неладное. Нюх на неприятности у нее с детства. Этот навык помогал ей не реже, чем интуиция, и потому она тут же напряглась.       Все было нормально, удары сыпались со всех сторон, стоящий перед ней целил в уязвимости. Собственно, она тоже. Колени, кисти, плечи, солнечное сплетение, уши — они оба желали вывести врага из равновесия и быстро закончить бой. Враг? Что же, да, они были врагами. Он ненавидел ее с момента ее перевода в его участок. Она — после первого же разговора «по душам».       Подножка сработала, и женщина оступилась, но быстро вернула себе равновесие. Только вот этого мгновения было достаточно, чтобы он ударил.       Удар пришелся в грудную клетку, да с такой силой, что весь воздух вырвало из легких. В глазах почти сразу помутнело, а где-то внутри, за ребрами, начала разрастаться острая боль. Перед тем, как в конце концов потерять сознание, она даже лица своего врага не могла разобрать. Только мутное пятно, которое, она была уверена, улыбалось не хуже телевизионного маньяка.

***

      Резко сделав вдох, Оливия Ваттер будто наконец проснулась. Нет, вокруг нее все еще был космос, но теперь он не казался таким чужим. Она уже была здесь, проснулась сразу, как только умерла от остановки сердца. Она уже ощущала ту агонию боли в сердце, только тогда она явно была не такой… адской.       И да, она уже встречала этого ангела. Падший ангел, что покаялся и молил Творца о помиловании. Хранитель Лимба, самозаключенный, который будет вечность исповедовать свой грех.       Поднявшись с асфальта, Лив снова оглянулась. Ангела нигде не было, она и ее невольный спутник были единственными, кто сейчас был на этой дороге.       «Дорога. Как символично».       Она усмехнулась. Ей не надо было искать путь, тропинку или самой его прокладывать. Ведь у нее было только два пути. Тот, откуда она пришла, и тот, откуда ее выкинули.       — Ты же не хочешь тут оставаться, да, Том?       Пригнувшись и закинув руку парня на плечо, девушка обвила его талию хвостом и медленно подняла на ноги. Тело не реагировало на дискомфорт, будто кукла. Но это ничего, вот выберутся — и она будет долго напоминать парню о его нелегком весе.