Глава 2 — «Квартира»

       Открывая глаза, Оливия Ваттер ощущала, как все ее тело болит. Это ни с чем не сравнимое ощущение она уже знала. Истощение. Но в этот раз повезло: она лежала на чем-то мягком.       «Где я, блядь?»       Мысли девушки были далеки от цензурных. Хотя это и неудивительно — она пиздец как долго шла, таща на себе полудохлого парня. В Лимбе магия не работала, потому никаких облегчающих и левитирующих чар она применить не могла.       Простонав от натуги, она приподнялась на локтях. Перед глазами все плыло, и взгляд никак не желал фокусироваться. От этого закружилась голова, добавляя приступ тошноты. Ощущая себя как на чертовой карусели для космонавтов, ее мотало и придавливало, кружило и бросало в стороны. И пусть тело только немного качалось, в голове она почувствовала все прелести центрифуги.       Вдруг в комнате раздался знакомый до скрежета зубов, до нервного тика звук. Тот самый, который ненавидят все люди по утрам, моля бездушную вещь о пяти лишних минутах. Будильник.       Мир в голове еще не прекратил кружиться и беситься. Но чисто рефлекторно она потянулась к звуку. Под пальцами оказалась гладкая поверхность экрана, по которому она провела вверх. Звук адской машины стих, а девушка так и замерла. Мир понемногу вставал на свое место, тошнота отступала, оставляя гадкое послевкусие желчи. Хотелось почистить зубы и сплюнуть, а после выпить какого-нибудь сладкого сока или чая.       Когда взгляд наконец окончательно сфокусировался, Оливия увидела перед собой до боли знакомый комод, а на нем — небольшую настольную лампу, под которой лежал черный прямоугольник.       «Телефон».       Эта мысль была столь знакомой и столь невероятной, что она просто рассмеялась.       Громкий, надрывный смех прозвучал в комнате чуждо. Он отбивался от стен, большого шкафа и стульев, заваленных одеждой и книгами. Это место было столь же знакомым, сколь и чужим. Она прожила в этой квартире несколько лет, но, несмотря на это, всего за пять с лишним лет многое забыла. Хотя те годы, что она здесь не появлялась, были переполнены столькими событиями, что времени думать об этом просто не было.       Потянувшись дрожащей рукой — не зная, от волнения или страха, — она взяла мобильный и, нажав на кнопку блокировки, включила экран.       Перед ней появилась картинка черепов в красных розах, поверх которых высветилось время — десять утра. Проведя по экрану, она увидела точки: надо было ввести графический пароль. Замерев на этом моменте, девушка усиленно вспоминала, какой пароль у нее был. Но ни минута, ни десять не дали результата — она не помнила своего пароля, слишком много времени прошло. А открыть с помощью отпечатка не получится, так как с последнего ввода прошло хрен знает сколько времени. Да и отпечатки у нее уже не те. Выдохнув, девушке оставалось только смириться и довольствоваться временем, датой и раздражающими кругляшками, что были непринятыми сообщениями.       Проведя рукой по лицу и отставив телефон, Ваттер так и замерла. За последнее время у нее не было ни мгновения спокойствия. Она так чертовски устала, что чувствовала: вот-вот у нее случится нервный срыв. От ощущения усталости и свалившегося на нее груза — какого именно, она и сама не могла понять — ей хотелось просто по-человечески расплакаться.       «Я чертовски устала от этого дерьма».       Открыв глаза и посмотрев на шкаф, она решила для начала переодеться. Запекшаяся кровь и грязь раздражали кожу, отчего она ощутила неприятный зуд. Уперев руки по сторонам от себя, она наткнулась на что-то прохладное. Отдернувшись от неожиданности и повернув голову, Оливия увидела самую сюрреалистическую картину, какая только возможна.       На кровати рядом с ней лежал Том Марволо Реддл. Глаза его были закрыты, но лицо хмурилось — что ему снилось, девушка даже не могла представить. Одет он был так же, как и она, — в потрепанные лохмотья, в которых и умер. Черные брюки и рубашка, пальто на нем не было, он снял его еще тогда, в пирамиде. Дыра от пронзенного сердца на рубашке приковала ее взгляд, и на несколько секунд она просто пялилась на обнаженный участок груди парня.       В месте, где точно была рана — о чем свидетельствовала кровь на ткани, — было пусто. Рана просто исчезла, оставив после себя шрам, которому на вид было не меньше года. Неосознанно она прикоснулась к своему шраму. Да, у нее тоже не было ни намека на рану. В Лимбе она как-то не задумывалась об этом: сначала хотела понять, где оказалась, потом хранитель-ангел ее просто размазал морально, а на десерт — бесконечное скитание с полутрупом на горбу. Как-то не было времени подумать о смертельной ране.       Встрепенувшись и наконец отлипнув взглядом от парня, она опустила взгляд туда, где наткнулась на что-то прохладное. Между ней и Реддлом лежали их палочки — черная из сгоревшей вишни и белая, костяная.       Было странно смотреть на свою напарницу, которая мирно лежала на кровати. Да и в голове вдруг всплыли ассоциации добра и зла, которым приписывают соответствующие цвета — белый и черный.       Ни Лив, ни Том не были добрыми, хотя и откровенного зла не творили. Она не считала злом убийство всяких уродов и самозащиту. В ее голове убийство никогда не было категоричным злом.       Взяв палочку, она осторожно проверила ее на повреждения. К счастью, та была абсолютно целой: ни сколов, ни трещин. От этого она ощутила прилив облегчения и, взмахнув черной красавицей, применила к себе и Реддлу очищающие чары.       И только когда заклинание сработало, она в ступоре замерла. Перед применением чар Оливия как-то не задумывалась о том, что, вообще-то, находится в другом мире. Опять.       — Какого… что?.. — посмотрев на палочку в своих руках, Ваттер судорожно пыталась осознать простую истину: «Магия работает в моем мире…»       Пару секунд Лив просто тупо смотрела в пустоту, пытаясь осознать, принять и обработать поступившую информацию.       — Аргх! Да к черту! — выпалила она хрипловатым голосом, нервно вскинув руками и проведя пятерней по волосам, откидывая выбившиеся волоски из хвоста.       Поднявшись с кровати, Лив подошла к шкафу и, пару секунд подумав, вытащила черную рубашку, трусики с цветочком в самом интересном месте и джинсовые шорты. Оглянувшись на все еще лежащего на кровати парня, она подумала немного и, вернув взгляд к шкафу, стала в нем рыться.       У ее горячо любимой подруги был очень специфический юмор. Иногда она могла шутить как ребенок, а иногда — как самая настоящая извращенка. Но это не мешало ей быть верной подругой, готовой на многое ради их дружбы.       Вытянув из недр шкафа мужские джинсы и футболку, она также опустилась на колени и стала искать «тот самый» подарок, о котором Лив даже спустя столько лет не забудет. Как в голову ее подруги пришла идея подарить набор мужских трусов, Ваттер просто не понимала. Ни тогда, ни сейчас. Если насчет верхней одежды еще были отговорки вроде: «Твой будущий парень должен знать, что он не единственный такой удачливый. Пусть знает, что заменим», — то вот насчет нижнего…       «К черту, постичь ум женщины, даже другой женщине, не всегда дано». — Вытащив наконец на свет полный комплект для Реддла, она отставила его в сторону.       Переодевать змееныша она, конечно, не собиралась. Много чести, проснется и сам как-нибудь. Потому с чистой совестью она забрала палочку парня и вышла в коридор. Не хватало еще, чтобы тот начал швыряться заклинаниями в доме. Вот когда она вернется и убедится, что парень в порядке, вот тогда и подумает. А пока…       «Прости, Том, но это для моего душевного спокойствия».

***

      Лив стояла в хорошо знакомом коридоре: светлый паркетный пол, стены окрашены в ненавязчивый светло-голубой оттенок. У входной двери, что была справа, лежал коврик с надписью «Проваливайте». Лив усмехнулась. Она нашла этот коврик в одном неприметном магазинчике, когда кто-то вызвал наряд к наркоманам, создававшим проблемы. Разобравшись с теми и отправив нарушителей в вытрезвитель вместе с напарником, она осталась, чтобы заполнить протокол с вызвавшим наряд продавцом. Она уже не вспомнит детали, но как сейчас помнит, что после окончания рутины тут же указала на коврик и сказала, что покупает.       «Любовь с первого взгляда», — перевела она взгляд с коврика на стены.       Она не любит фотографироваться, но куда же без этого в обществе ее подруги. Та умела уговаривать. Ну, или подкупать, как посмотреть. Пройдя к рамкам, она увидела себя прошлую. На одном фото она была с бутылкой пива за уличным столиком у небольшого бара. На втором — уже с подругой в клубе: та обнимала ее и, приставив пальцы в виде пистолета к ее виску, улыбалась. Она тогда делала вид, будто взяла ее в заложники и привела туда. Ваттер усмехнулась шире. Дальше она перевела взгляд на вешалку: на той висели ее пальто и кожаная куртка. На полу лежали кроссовки и кеды, среди которых стояла пара почти новых каблуков черного цвета. Она крайне редко их надевала, так как предпочитала всегда быть готовой к погоне.       Отвернувшись от входа, она глянула на коридор так, как когда-то смотрела, приходя с работы. Это было так… необычно.       — Я и правда вернулась.       На глазах вдруг проступили слезы, но она быстро их вытерла. Момент сентиментальности был слишком резким, из-за чего она даже не сразу поняла, что улыбается как дура. Какой бы дерьмовой ее жизнь ни была, она была ее. Жизнь, какая ей нравилась. Ей нравилась работа, квартира, подруга, тихие выходные, когда она оставалась одна, и дни, когда подруга выводила ее на какой-нибудь движ. Ей, блядь, нравилось жить в мире, в котором она достигла всего сама, вырвав из лап блядской судьбы свою свободу! И не важно, что произошло в прошлом, не важно, что к моменту смерти она больше на психопатку была похожа и всего этого не осознавала.       Сжав губы, она сделала шаг и, расправив плечи, отправилась в душ. Все потом: и мысли, и разговоры, и планы, и чертов мир! Сейчас — душ.       Закончив с водными процедурами, она ощущала себя как новенькая. Она скучала по местной одежде: короткие шорты выше колен, рубашка, кеды. Ей было так комфортно, что она не могла не улыбаться. Поэтому, когда Ваттер вошла в комнату и увидела обескураженно сидящего на кровати парня, просто рассмеялась в голос.       — Какого драккла? Кто т… Ваттер? — парень в недоумении посмотрел на девушку, не сразу узнав.       Конечно, сейчас она одета ну совсем не так, как надо. Отсмеявшись и подойдя к ранее заготовленной одежде, попутно оценивая состояние парня, Лив взяла нужное и подошла уже к Реддлу. Тот все так же недоуменно оглядывался, пытаясь то ли понять, то ли принять происходящее.       — Вставай, соня, — улыбаясь, она протянула одежду, — и переодевайся.       Пара секунд молчания и сверления взглядом одежды — и Марволо, резко подскочив, начал обшаривать карманы и осматривать кровать.       — Палочка у меня, — сразу поняла беспокойство змея она. — Но ты пока не получишь ее, — твердо и холодно прервала она попытку возмутиться.       Помассировав переносицу, уже без улыбки она вздохнула:       — Здесь безопасно, — начала она медленно, — и нам надо поговорить. Я бы не хотела, чтобы ты устроил тут погром. Так что давай для начала переоденься.       — Где мы? — почти шипя, спросил Реддл.       — В моем доме, — спокойно сказала Оливия и, развернувшись, направилась к выходу. — Даю тебе полчаса на сборы, иначе не обессудь — сама переодену, — махнув хвостом, она закрыла за собой дверь.       Какой бы беспардонной она себя ни считала, время на то, чтобы парень успокоился и хоть немного акклиматизировался, она ему все же выделила.

***

      Когда дверь за хвостатой закрылась, Том тут же схватился за голову. Сжав волосы и немного оттянув их, он ощутил легкую боль, которая немного привела его в чувство. Но даже это не помогло ощутить реальность всего происходящего.       «Так, что последнее я помню? — Реддл решил начать с начала. — Пирамида, аборигены. Так, они нас преследовали, и мы укрылись от них в пирамиде».       Вспоминать добровольное заключение с элементами исследований было даже интересно. Он вспомнил, как Ваттер нашла подсказку на фресках, и они стали усиленно изучать предоставленную информацию. Иногда они отвлекались на еду.       «На нас напали, — вспомнил он, делая первый круг около кровати. — Мы отбивались от каких-то теней, но нам было не выбраться. Мы оказались в ловушке, в которую сами же себя и загнали».       Марволо провел по лицу ладонью, пытаясь оформить следующую мысль. И эта мысль была самой ужасной, которую только он мог допустить в свою голову.       «Нас убили». — Только подумав об этом, он почувствовал, как у него задрожали руки.       Он сжал ладони в кулаки, ощутив озноб. Поджав губы и неосознанно задержав дыхание, осторожно поднес правую руку к груди. Сжав зубы, чувствуя, как внутри поднимается паника, закрыл глаза. Том не знал, что хочет ощутить: рану, бинты, пустоту? Но, сделав последний рывок, он все же прикоснулся к месту, где, как он помнил, была дыра.       — Ху-у-у…       Казалось, что из легких вышел затхлый, старый воздух. В голове гудело, а пальцы не понимали, что ощущают. Все пространство сузилось до одной точки на кончиках пальцев, которые прикасались к грудной клетке.       Прошло бесконечно много и до смешного мало времени, пока он ощутил, как под кожей, прямо за целыми ребрами, стучит его сердце. От неверия он резко открыл глаза и опустил голову. Ткань водолазки была разорвана, а края темнели от крови. Но на месте, где точно была дыра, сейчас темнел только шрам.       — Как это возможно…       Тому не верилось. Если честно, он даже не знал, существует ли в мире зелье или магия, способная заживить такие раны.       Когда его пронзила тень, он ощутил агонию длиною в вечность. Он помнил и будет помнить ту боль всегда. Вечная темнота, холод, агония… Его тело корчилось, выкручивало, ломало все время, пока он находился в темноте. Реддлу казалось, что это и есть ад, о котором говорили в приюте.       А потом боль начала утихать. Далеко не сразу он понял, что может связывать мысли, что начал дышать. Или имитировать дыхание — все же с пробитым сердцем не подышишь. Он так думал. А потом он открыл глаза. Незнакомое место сначала показалось раем, в который так хотят попасть все маглы.       Мотнув головой, Том откинул глупые мысли, стараясь оценить уже окружение. На самом деле ничего невероятного в комнате не было. Не считая странных деталей, назначение которых было неизвестно. Но он решил, что на этот счет сможет поговорить с Ваттер.       «Она сказала, что это ее дом», — оглядев кучи книг и одежду, парень хмыкнул.       Ему слабо верилось в это, но все же утверждать, что та лжет, он не мог. Ваттер ничего не говорила о поселении Хульдр, в которых провела некоторое время для учебы. Сделав несколько глубоких вдохов, Марволо посмотрел на кровать. На той лежала одежда, которую ему оставила девушка перед уходом.       «Для начала переоденусь».       Он стал снимать испорченную одежду, отметив, что та была очищена. Не полностью, но все же достаточно, чтобы можно было назвать себя чистым. Об отсутствии палочки и о том, что та находится в руках наглой хвостатой заразы, Реддл решил просто не думать. Если бы Ваттер хотела его убить, она бы уже сделала это.       Непривычная ткань и фасон одежды заставили Тома нахмуриться. Жесткие брюки — он знал, что их называют джинсами, — никогда не надевал такого. Да и в мире магии подобного вовсе не встретишь, ведь это одежда маглов.       А еще его поразила футболка с рисунком ворона на фоне луны. Ткань была мягкой и приятной на ощупь, не сравнить с приютскими лохмотьями цвета грязи, даже несмотря на то, что те были постиранными.       Но что окончательно заставило его зависнуть, так это трусы. Том серьезно хотел спросить, откуда у Ваттер мужское нижнее белье, но, представив ехидную улыбку наглой девчонки, тут же передумал, мотнув головой. Интуиция подсказывала ему, что этот вопрос выйдет ему боком.       Закончив с переодеванием и аккуратно уложив волосы, он направился к выходу из комнаты. Но в момент, когда Марволо уже хотел прикоснуться к ручке, дверь резко открылась. От встречи его носа с дверью его спасли только рефлексы, благодаря которым он успел сделать шаг назад.       — Вы только посмотрите на это, — улыбаясь, проговорила девушка, оперевшись на косяк двери.       Будучи на взводе, Том не придал значения тому, как именно была одета Хульдра. Но теперь, когда он немного успокоился и начал трезво мыслить, вид девушки вызвал у него шок.       — Оденься, — резко отвернувшись, грубо буркнул он.       — О времена, о нравы, — возведя очи к потолку, процитировала Лив, усмехаясь упрекающему косому взгляду. — Ты бы привыкал побыстрее, в этом месте почти все девушки так ходят.       Том не успел высказаться, как Лив уже подошла и стала обходить его, оценивая взглядом.       — Я похож на музейный экспонат? — фыркнул Марволо, все еще не глядя на девушку прямым взглядом.       Ну где? Где это видано, чтобы девушки одевались так открыто? Видно было не просто лодыжки, а колени!       — Ты вообще в своем уме так одеваться?       Оливия замерла, оглядела себя и, подняв бровь, в недоумении глянула на парня, что стоял ровно, будто по струнке, с отвернутой головой в сторону шкафа.       — Том, это верхняя одежда, — медленно, как для глупого ребенка, начала она. — В этом… — она запнулась, будто не уверенная, как продолжить, — …мире стиль одежды далек от того, откуда мы прибыли.       Пара секунд молчания и обработки сказанного — и Реддл резко повернул голову к собеседнице, пристально уставившись ей в глаза. Та не моргая выдержала испытующий взгляд темных глаз, в которых на пару секунд мелькнули красные искры.       «Это будет тяжелый разговор», — мысленно вздохнула она. — Пошли, я сделаю кофе, и мы поговорим.

***

      Молча выйдя из спальни и пройдя по коридору, девушка и парень оказались на кухне-гостиной.       Комната была светлой. Большое окно с балконной дверью, зашторенное белым тюлем, находилось напротив входа. Чуть левее был обустроен кухонный уголок, отделявшийся от гостиной зоны барной стойкой, на которой стояла ваза с декоративными веточками какого-то растения. И два черных барных стула.       В зоне отдыха стоял большой диван цвета кофе с подушками и небрежно оставленным темным пледом. Около него уместился стеклянный кофейный столик с нижней полочкой, на которой лежали книги. На полу был расстелен мягкий ковер бежевого цвета, а напротив, на стене, висел телевизор, под которым стоял комод с гарнитурой и одиноким вазоном алоэ в светло-розовом горшке.       Лив смотрела на комнату с ностальгией. Ее подруга часто оставалась на ночь, и они устраивали вечер кино. Обычно они смотрели ужасы и детективы, но иногда бывали даже комедии и мультфильмы.       «Вика постоянно приносила какие-то сладости, но всегда съедала мои снеки», — улыбнувшись этой мысли, девушка прошла к кухне.       — Где мы? — раздался позади Лив недовольный голос, а ее плечо сильно сжали.       — Тц, — цокнула языком Ваттер.       Отбросив руку парня и развернувшись к нему, она замерла. Парень нависал над ней, но больше не прикасался. Темные глаза смотрели на нее с максимальной угрозой, но при этом без обещания смерти, плечи были напряжены, а пальцы он то сжимал, то разжимал.       «Черт, я же не отдала ему палочку», — вдруг осознала она причину такого напряжения парня.       Но несмотря на то, что она поняла причину злости Реддла, Ваттер не спешила возвращать тому опасное оружие. А потому для начала ей нужно было сбавить градус напряжения.       — Нетерпеливый какой, — улыбнулась она и, подняв руку, потрепала ошарашенного ее действиями парня по голове. — Давай для начала сядем, я все расскажу.       Показав в сторону дивана, она первой пошла к нему и села, после чего похлопала по месту рядом. Пара секунд молчания нарушилась громким выдохом и шипением со стороны Марволо. Но тот подчинился и сел на диван, только не рядом, а чуть в стороне.       «Чувствую, если буду слишком близко, просто придушу эту хвостатую дрянь», — фыркал он в голове.       Хотя на самом деле, как бы его ни злило спокойствие Хульдры, он ощущал и некое облегчение. Девушка была умной, а ее чутье — достаточно острым, чтобы уловить опасность заранее.       «И раз она ощущает себя в безопасности, значит, здесь нет угрозы».       Немного успокоившись, он откинулся на спинку дивана, закинув ногу на ногу и скрестив руки. Внешне он все еще выглядел недовольно, особенно когда поджал губы, увидев довольную улыбку собеседницы.       — Что же, начнем с того, что мы оказались в другом мире.