Часть 1

Почему ему так всё легко даётся?! Самый мучающий вопрос! Ну да… Потому что он сильнейший богатырь Белогорья! Финист Ясный Сокол! Что-то бурчал себе под нос Иван, идя по улочкам города, под насмешки и тыканья пальцами от жителей. На фоне Ясна Сокола он всегда становился посмешищем… Сильный, статный, горделивый, самовлюблённый… А он? С ноткой юмора да стеба всего лишь… — Ясный Страус… — прошептал от злости Ваня, засунув руки в карманы. Вдохнул полной грудью и поднял голову кверху. Ком застрял в горле, когда Муромец вспомнил сегодняшний случай на утреннем дозоре… — Ну, подумаешь, меч выронил! — выругался Иван и топнул ногой. Губы плотно сжались, принимая прямоугольную форму, обнажая стиснутые от злобы и стыда зубы; лицо покраснело — парень зашёл к себе в избу, сел на диван и спрятал лицо в коленях. Так больно внутри стало. Больно морально. Ведь на смех сына самого Ильи Муромца подняли, стоило дружине в ворота города войти. Тук-тук. В дверь постучали. Иван поднялся, отворачиваясь к окну, в глазах предательски выступили слёзы. — Да-да? — ответил парень, разрешив зайти, делая вид бурной деятельности: копания в шкафу. — Вань? — голос прорезал пространство и добрался до парня. Иван не оборачивался, достал расчёску и стал приводить себя в порядок. Потрогал одежду — вся грязная, местами порванная от дружелюбного оружия богатырей. Покрутился у зеркала, счёл, что пора бы в ванне полежать. А лучше в джакузи. Чтоб наверняка. Вань? Голос повторился. Но в этот раз настойчивый. Да такой, от которого ещё больше под землю провалиться захотелось… — Привет, Вась. — Иван натянул улыбку, взяв себя в руки. — Ты чего здесь? Что-то случилось? В зеркале Ваня видел её недовольное лицо и скрещённые руки на груди. Легкими шагами она быстро миновала расстояние между ними и обняла его со спины. — Ты прекрасно знаешь, почему я здесь… — отозвалась девушка, заставляя Ивана всё-таки повернуться к ней. Муромец смотрел на Василису, будто сквозь, а в глазах читались: усталость, суматоха, злость, недовольство и самое главное грусть. Она была самой выделяющейся. Голубые глаза были покрыты пеленой этой самой грусти. — Вась, скажи мне честно, я… — парень замолчал. — Я действительно такой неудачник…? Во всем хуже Финиста? — обратился к ней Иван, а губы его задрожали. Ваня сел за стол и слегка похлопал себя по лицу. — Вань… — выдохнула девушка тяжело, садясь напротив и беря того за руку. Они молчали, а со стороны слышались приглушённые постукивания часов, которые Иван притащил из Москвы. — Ваня, ты не хуже. Ты просто не привык ещё к нашим обычаям… У тебя на уме одно твоё ка… — она кашлянула, пытаясь выговорить. — Капурнино?.. У Муромца на лице мелькнула светлость. Он перестал быть бледным и злым на пару минут. — Капучино. — усмехнулся и дернул девушку за нос, забавляясь. — Да, именно оно. Они поговорили ещё немного на отвлеченные темы, стараясь не задевать дозоры, но… Иван улыбался через силу, но во взоре серьёзность и тьма. Он вдруг стукнул кулаком о стол и встал. — Гхр… Ты мне скажи, Вась — почему Финисту всё так легко даётся?! — он резко встал, сжал кулаки. — Как я мог перед ним так опозориться? Как я мог меч выпустить из рук, закричать да и сбежать, когда на нас оборотни со всех сторон надвигались! Испугаться! Показаться трусом перед всеми! — Ваня, всякое бывает. — старалась сгладить девушка чувства Муромца, сама прекрасно понимала, что это бесполезно. — Финист — богатырь бывалый… Удали его любой позавидует. Да и подвигам, которые он совершил тоже. Подвигам смелым его счету нет… — Однако от Варвары он укрыться не смог. — протиснул сквозь зубы парень. — И мне пришлось всех спасать. — гордость за это грела душу Ивана, но обида была сильнее. Обида за то, что этот Петух всем раскричал то, что ни силы нет у Муромца младшего, ни как такового статуса, ни желания участвовать в делах государственных. Что за спинами витязей остальных прячется, сбегает с поля брани, что не идет на врага, как положено. И отец расстроен, видеть его не хочет. То било наотмашь… — Батя… — Иван заговорил с расстановкой. — Батя мной недоволен… — в глазах вновь пробились слёзы; Ваня оперся на стену и встал статуей недвижимой. — Знаешь… Мне плевать на других, мне главное, папу не расстраивать, а я что сделал? Я как всегда подвёл его… И всё из-за Финиста! Он мог бы и промолчать, так нет, задеть надо, за самое больное! Молчание слишком затянулось. У Ивана рой мыслей, груз на сердце да какая-то пустота внутри. Смотрит вдаль — думает. А чем ему помочь? — Неужели у него нет слабостей?— произнес Иван, врезаясь глазами в озадаченную его резкими словами Василису. Девушка и сама не раз задавала себе этот вопрос, когда видела Ясна Сокола. И каждый раз не получала на него ответ. Самодовольный, отважный, силы преисполненный, не то, что Иван худенький-хиленький и очень болезненный, особенно в зимнюю пору. — Пойдем-ка пройдёмся. Чего мы будем в четырёх стенах сидеть? — предложила она, пытаясь успокоить и взбодрить Ивана.

***

Предложение хорошее было бы, если б они через рынок не пошли и на Ивана не направились косые взгляды. Все вдруг, в один момент, начали сомневаться в нём и перешёптываться меж собой. Хотели было что-то купить, так за прилавком вдруг выдали: «Труслывым богатырям не продаём, подвиг сдюжишь совершить, тогда и подумаем.» — глянули на него с высока. У парня от злости аж лицо покраснело. Он схватился за корзины с яблоками, огурцами, помидорами и остальным, чем торговали да и выбросил с прилавка. На то услышал только ругань со стороны купца да и то не разобрал. — Ты что ж делаешь, Ванька Муромец? Али силушки твоей хватает, только для того, чтобы корзины поднимать да выбрасывать? Да к тому и портить всё? Этот голос, именно тот, который сейчас слышать не хотелось. Он, как яд проникал глубже, в самые жилы и мучал, мучал, мучал. Да так, что волком выть хотелось. Финист… Иван повернулся и впился глазами в довольное лицо богатыря. Его надменный взор, ухмылка, понимание того, что смог до такой степени принизить Муромца, что Иван даже пикнуть в ответ ему ничего не может. Казалось, что самого Илью Муромца супротив сына настроил. Но с этим парень сам разберётся. Финист стоит в своей манере, пусть даже и без лат, доспеха, шлема, но в рубахе белой, красным узором вышитой, кушаком таким же подпоясанным. Золотые кудри на солнце блестят, что девицы засматриваются. А на поясе в ножнах кинжал торчит. — Чего тебе надо, Страус? — у Ивана вновь ком в горле встал, он вдруг вспомнил издевательства в детдоме, насмешки и запирание в шкафу. Снова он как белая ворона средь всех. Люди столпились вокруг них, ожидая чего-то, чего-то такого… Зрелища что ли? — Да я мимо проходил, Ванька. — опять та же улыбка и острый взгляд глаз прошили Ваню. — Вот копье подтачивал, то, которое оборотня сгубило, помнишь? — несколько секунд молчания. — Ах да! — он посмеялся. — Ты же сбежал, трусишка… Позади послышался шёпот и смех. Волна смеха. Нет, целое цунами. Ваню как водой ледяной окатили. — Вообразите себе — сын князя бежит от опасности! И это тот, кто спас Белогорье наше. — Финист слегка сощурился, подходя ближе. — А ты ли спас нас? — давил богатырь, как по ране кровоточащей, делая ещё больней. Иван вдруг понял, что издевки у него кончились — ответить нечем. За руку его взяла Василиса, на Сокола косясь в немой просьбе — прекрати. Гул голосов пробил Ивана: народ сомневался в нём, требовал объяснений, находил с разных сторон, тыкал пальцем. Василиса выступила, чуть вперёд, загораживая собой Муромца и говоря о том, что нужно успокоиться каждому здесь, говоря о том, что ошибки бывают у всех и, что по одной ошибке, совершенной случайно — нельзя судить о человеке. Иван понял, что нашли его слабость — мнение окружающих. Ведь всю жизнь он бегал за хорошим мнением людей, а если пусть и нехорошее, то он старался повлиять на изменение всеми способами. Ведь изначально люди думали, что он сильный, храбрый, умелый, всё ж сын Ильи Муромца! А оказался прытким, хитрым, коварным и изворотливым. Нет! Сила в нём есть! Смекалка — самая нужная вещь в мире. Ваня сморогнул и улыбнулся Василисе, давая понять, что всё хорошо. Сокол подуспокоился, продолжая упиваться своей победой над младшим Муромцем и вдруг сказал: — Ежели ты не трус, быть может ты нам это докажешь на играх богатырских? И покажешь, что ты не ведаешь слабости? Да… Богатырские игры — абсурд чистой воды. И зачем они вообще нужны? Спрашивал однажды у отца, так Илья и сказал: «На потеху да проверку удали богатырской». Правда, Финисту удали не занимать… — Я ведь совсем забыл про эти «Весёлые старты»… — процедил парень и глянул на Сокола, зацепившись за слова последние. — А ведь… Неужели у тебя нет слабостей, Страус? — повторил мучающий вопрос Иван, но теперь уже на прямую. — Я слабости не ведаю! — был ответ. Да такой, что люд белогорский ахнул. Ну, конечно… Что ж ещё от этого хвастуна ожидать? Ну ведь не может быть такого, что у человека нет ни одной слабости?.. — Ладно… — Иван не собрался продолжать и развивать этот цирк, потому посчитал нужным прямо сейчас, так сказать откланиться, уйти да как можно дальше. Обернулся раз — встретил взглядом с Соколом, второй — снова. Финист не сводил с него насмешливых глаз до тех пор, пока Иван не скрылся из виду за поворотом вместе с Василисой.

***

Несколько дней прошло с того дня. И до сих пор — Илья Иванович недоволен, сына видеть не желает, со всех сторон на Ивана льются обвинения да придирки, все будто забыли кто их спас от гнета Добрыни? Смешно… А ведь правильно говорят: Сто раз помоги — забудут, один раз откажи — запомнят… Хотя, к чему здесь эта цитата… Ваня ходил кругами по дому, надев наушники. Музыка забиралась в самые вены, он закрыл глаза и ходил взад-вперёд с сжатыми кулаками. Решил включить на полную громкость, чтобы никого и ничего не слышать. По правде сказать — помогло… Он всегда делал так, когда был в безвыходной ситуации. Казалось, что музыка его вытащила из многих переделок, можно было погрузиться в мысли и обдумать действия и решения. Сейчас именно такой случай. В дозоры он больше не ходил, почти на улицах не появлялся, в нём загорелось желание сбежать в свой мир. А почему нет? Он всё равно здесь, кажется, чужой… Но, однако, эту идею отвергла Василиса, как поняла, что хочет сделать Ваня. Чуть ли с дракой на него не полезла. Иван крайне запутался, его будто скрутили верёвки, те, что невозможно порвать. Как с себя эту грязь смыть?.. Вот же Сокол! Ненавижу! — Финист, Финист, думаешь, что я настолько слаб? Нет… Между нами начинается война! — рявкнул парень. — Ты ещё посмотришь, чего я стою! Ты ко мне на коленях приползёшь… — тьма разъедала внутри, подавая лютые решения и намерения. Идти на кардинальные меры. Иван стукнул о кровать. И открыл глаза, решив переключить песню на более весёлую и спокойную одновременно. — Ну долго я буду здесь стоять, шаврик тупоголовый?! Глядеть на то, как ты себя сжираешь изнутри? — по затылку Ивану прилетел нежданный удар метлой. Иван шарахнулся. Ведь он был один. Обернулся и увидел позади себя Ягу. Посмотрел на неё, сморгнул разок и немой вопрос застрял в горле. Парень тут же отбросил наушники в сторону и выключил музыку. Колдунья лесная стояла посередине комнаты и впивалась в парня глазами. — Ишь ты, законы иномирские. Даже гостей, лабодырок, как следует встретить не может! Тьфу! — прокряхтела старуха, оглядывая оснащённую избу Ивана, но не нашла ни одного стула, одни, прости Господи, генераторы… — Да, бабусь… — схватился за голову парень. — Ты вообще-то так-то без приглашения… — Иван подошёл быстро и усадил Ягу на диван. — Ой, окаянный… — вздохнула тяжко бабушка, поудобнее садясь на «мягкую перину», как сама высказалась. — А ты давно здесь? — вдруг поинтересовался Ваня, считывая, сколько уже Яга слышать могла… — С той поры, когда ты Ясна Сокола проклятьями осыпать стал. — ухмыльнулась старуха, метлу свою откладывая. Иван глаза отвёл, краснея, как спелый томат. — Слыхала я уж о твоей трусости давиче на дозоре. — Бабусь… — Ваня помрачнел пуще прежнего. — Ну пожалуйста, хоть ты мне… — Помолчи, остолбень, покуда с тобой старшие говорят. — Яга вновь ударила парня. Стало нисколько больно, сколько обидно. Тут со всех сторон бьют и ломают, то морально, то физически. Иван насупился, стараясь подавить эмоции в который раз, но под пристальным взглядом Яги, он сдался. — Вот что, Муромец. Я ж не просто так пришла. — начала колдунья и положила руку на плечо Ванино. — Зачем ты здесь? — Подсобить тебе хочу… Супротив Финиста средство найти. Надоел и он мне своей повадкой, хочется его наконец об землю-то ударить, крылья-то пообрубать… Иван вдруг загорелся весь. Пылко подскочил и глазами, надежды полными посмотрел на Ягу. — Я весь во внимании! — выкрикнул парень и прижался к бабусе. Что бы она там не предлагала, он на всё готов! Лишь бы Сокола на место поставить да и своё имя отмыть. — Ишь ты, ишь ты, Ванька! Угомонись! Быть может, и откажешься ещё. — Не откажу, бабусь! Чтобы ты не предложила — на всё согласен! — уверил точно-точно. — Слыхивала я от Василисушки, что слабости его ты отыскать хочешь? — вдруг вопрошала старуха. — А ежели их нет? Не думал? — У каждого человека есть слабости. И у меня, и у других. Не видел я человека ещё без слабости. Они должны быть. По-любому! — А ежели он не человек? Иван неожиданно впал в ступор. — Это как так? Нет. — парень посмеялся. — Ты чего это? Он — не человек? Не чуди, бабуль. — Да так, уточняю. Сдюжишь ли ты… — Так что ты предлагаешь-то? — не унимался Ваня. Яга кивнула, расценивая готовность, поглядела на Ивана ещё немного и кивнула. — Так уж и быть… Готовила я зелье недавно, опасное… — она глянула на Ваню, он даже не дрогнул. — Не опробовала я его ещё. В прошлое человека оно путь проводит, да так, что все страхи узнать можно. — Ты мне предлагаешь стать тем, кто испытует его? — уточнил Иван, собравшись в мыслями. Правильно ли он понял? — Как крыса на экспериментах что ли… — досадно заключил парень. — Понял ты всё правильно. — ехидно улыбнулась Яга. — Ежели согласен, я дам тебе его, чтоб ты всё об Финисте узнал и прижал, как следует… Мысли спутались. Гул голосов прошёлся по нему. Но надо было решать. Если Яга предложила — откажешь, всё кончено. Потом не убедишь её обратно. Она один шанс даёт. — Покумекай перед сном. — Яга поднялась и двинулась к выходу из избы. Иван стоял, как молнией поражённый. Не думал он, что она ему, вечно вляпывающимуся в какие-то передряги, даст такой выбор. — Бабуль, подожди. — он перехватил её мозолистую руку. — Я согласен. Да! Если уж такой шанс даётся ему — нельзя отказываться. Он сможет изнутри, в самом тылу узнать все слабости Финиста и там же его добить. Морально, конечно. Также как и его Финист убивал. Для него это огромное преимущество, он не может не воспользоваться. — Я найду слабости Сокола, бабуль! Я не боюсь!