Глава 20: Потому что

      Драко ходил кругами по их кабинету, нервно поправляя волосы и молясь всем богам, о которых он когда-либо слышал, чтобы Грейнджер пришла на работу.       Дверь распахнулась.       Когда она вошла, он еле сдержался, чтобы не схватить её и не сбежать с ней на край света. Он вцепился в спинку своего стула, стараясь оставаться на месте. Он осмотрел всё её тело в поисках знака, что он снова ей навредил. Его тошнило от одной мысли об этих мерзких руках рыжего на ней.       Если ей и было больно, то она хорошо это скрывала. Она держала в руках кофе и сумочку, как и каждое утро до этого. Будто ничего не изменилось.       — Грейнджер, — ему было сложно сказать даже это.       — Доброе утро, Малфой, — она улыбнулась ему, отпивая кофе и пролистывая пачки пергаментов на её столе.       — Ты... — он прервался, боясь услышать ответ. — Всё в порядке?       — Конечно. Что может быть не в порядке?       Она не смотрела на него. Она врала.       — Нет, — он покачал головой, подходя к ней. — Мы не будем делать вид, что ничего не случилось.       Её лицо напряглось, когда она подняла на него глаза и сказала, понизив голос:       — Именно это мы и сделаем.       Он не мог поверить, что она хотела заставить его сидеть и ничего не делать, пока она была в опасности. Он не сможет забыть то, что видел пару ночей назад.       — Я видел то, что видел. Тебе нужно...       — Хватит, Малфой, пожалуйста, — она прервала его, выразительно посмотрев на него. Умоляюще.       Он сглотнул, сдерживая все свои инстинкты, кричавшие ему обнять её и никогда не выпускать из поля зрения.       — Я не могу. Я не буду сидеть и ждать, пока ты...       — Я справлюсь с этим сама.       — Я верю в это. Я хочу, чтобы в это верила ты.       Она громко захлопнула книгу, которую держала в руках.       — И что ты хочешь этим сказать?       — Я слышал, что ты тогда сказала. Ты сказала, что это твоя вина, но это не так. Почему ты всё ещё с ним?       — Он мой муж, и я люблю его.       Её слова были лживыми. Механическими, будто она повторяла их годами. Но он видел правду. Видел боль на её лице, видел, как каждая мышца её тела напряглась, пытаясь сохранить маску. Видел, как она возводит стены окклюменции, пряча все эмоции.       — Любовь не слепа, Гермиона. И она не должна быть такой болезненной. Пожалуйста... Открой глаза и увидь это. Уходи от него.       Её ноздри затрепетали, а челюсть сжалась:       — Он был пьян. Мне не стоило его провоцировать.       — Это просто бред, и ты знаешь это! — он взмахнул руками, мечтая разбудить её, заставить её понять, что она заслуживает большего.       — Ты не имеешь никакого права, Малфой! — закричала она, игнорируя злые слёзы, собирающиеся в уголках глаз. — Это не твоё дело.       Его лицо смягчилось. Он сделал шаг к ней.       — Он не может продолжать вредить тебе.       — Какая тебе разница? — прошептала она. — Почему ты беспокоишься?       — Потому что я...       Потому что я беспокоюсь за тебя.       Потому что я ненавижу видеть твою боль.       Потому что я думаю, что люблю тебя.       Но он ничего из этого не сказал.       — Потому что это неправильно.       Она фыркнула и начала складывать её вещи обратно в сумку, почти роняя кофе со стола:       — Я не твоя благотворительность. Я не твой новый эксперимент. Я справляюсь, и это не твоё дело. Так что, держись подальше.       — Куда ты идёшь? Не уходи...       — Сегодня я поработаю из дома. Поговорю с Кингсли по пути домой.       — Грейнджер...       Она вышла, захлопнув дверь.       Он снова начал ходить по кабинету, пока не взял со своего стола кружку и не кинул её через всю комнату, беспомощно смотря, как она разбивается. Его дыхание потяжелело, он схватился за книжную полку и опустил голову, пытаясь мыслить здраво.       Он растерян. Он не может пойти к аврорам. Поттер никогда ему не поверит. Никто не поверит бывшему Пожирателю Смерти, который почти всю жизнь открыто ненавидел рыжеволосое недоразумение. Все решат, что он выдумывает, и Грейнджер будет в ещё большей опасности.       Даже если ему поверят, они не смогут помочь Грейнджер, если она не захочет.       Почему она защищает его?       Он должен был сделать хоть что-то. Чёрт возьми, он ведь был магическим юристом.       Он быстро вышел из кабинета, отправляясь на другой этаж. Нервно постукивая ногой по полу, он ждал, пока лифт привезёт его в нужный отдел. Прозвенел колокольчик, и он почти выбежал из кабинки, подлетая к первому попавшемуся столу.       За ним сидела Кэти Белл, её тёмные волосы были заправлены за уши.       — Белл, — буркнул он, отвлекая ту от работы.       — Малфой, какого чёрта ты здесь забыл?       — Мне нужно каждое дело о домашнем насилии за последние пять лет. ДМП ведь хранит подобные случаи в архиве?       — Ну, да, — она медленно поднялась с места и пошла в сторону коридора. — Зачем они тебе?       — Это что, ваш новый протокол, ставить каждое действие адвоката под вопрос?       — Насколько я знаю, ты больше не адвокат.       — Насколько я знаю, это не твоё дело.       — Вижу, что-то никогда не меняется.       — Слушай, — он перебил её. — Я работаю над делом моего друга, и мне нужны эти дела для исследования. Ты можешь мне помочь или нет?       Она тяжело вздохнула:       — Оставь заявление у секретаря, и мы отправим тебе копии дел в кабинет. Что-нибудь ещё?       — Нет. Спасибо, — он повернулся на каблуках, возвращаясь к лифту.       Он что-нибудь придумает.

***

      После множества бессонных ночей, Драко показалось, что он готов. Он основательно подготовил дело, которое поможет Грейнджер засунуть рыжего урода в Азкабан на всю жизнь.       Он получил сотни дел из ДМП, и это только за последние несколько лет. Ему было плохо от одной мысли о том, сколько ведьм и волшебников прошли через те же страдания, что и Грейнджер.       Каждое дело, дошедшее до Визенгамота, закончилось Азкабаном. Единственной проблемой было количество заявлений, отозванных жертвами.       Грейнджер должна быть согласна. Закон защитит её, только если она предоставит воспоминания в качестве доказательств.       Практически в каждом деле адвокаты указали, что жертвам было некомфортно поделиться воспоминаниями с публикой. Они говорили, что показывать это в комнате, полной незнакомцев, было едва ли менее травматично, чем проживать эти события.       Одна только мысль о том, что худшие моменты жизни Грейнджер станут достоянием общественности вроде какого-то магловского фильма делала его до криков злым.       Она ведь была Гермионой Грейнджер, спасительницей магического мира. Она могла подать прошение о закрытом судебном заседании.       Камин в его квартире внезапно ожил, впуская Тео с пакетом из их любимого тайского ресторанчика. Драко быстро наложил Чары Гламура на документы по делу Грейнджер, чтобы они выглядели как исследования по проекту.       — Ты уже ел? Я умираю от голода, так что я взял кое-что с собой, — сказал Тео, садясь рядом с Драко на диван, сразу же открывая еду.       Драко наблюдал за ним со смесью удивления и любопытства. Казалось, что из друга выкачали энергию. Мешки под глазами и лицо, почти лишённое эмоций.       Он не видел его таким с тех пор, как...             — Ты в порядке? — наконец спросил он, протягивая руку к коробке с едой.       — Ага, — пробормотал Тео с наполненным ртом, не поднимая глаз.       — Уверен?       — Просто плохо сплю. Работа, стресс, всё такое. И сам знаешь.       Драко посмотрел на кучи пергаментов, окружающих их.       — Так и есть, — решив не давить на друга.       — Говорил с Гермионой?       Его челюсть сжалась. Он агрессивно воткнул вилку в еду:       — Нет. Ты?       Плечи Тео опустились.       — Нет.       Они какое-то время сидели в тишине, пока Тео не спросил:       — Что ты будешь делать?       Драко отставил еду и откинулся на диван.       — А что бы ты сделал? Если бы это был Блейз, и он был бы с кем-то другим? С кем-то, кто его не достоин. С кем-то, кто не способен любить его так, как любил бы ты, если бы он тебе позволил...       — Но это не Блейз..       — Но если бы, Тео. Если бы это был Блейз, что бы ты сделал? Я знаю, что ты любишь его. Что бы ты сделал?       Тео вздохнул.       — Я правда люблю его. И если бы я подумал, что его не достаточно ценят, я бы сказал ему. Я бы сделал всё, чтобы он был счастлив и здоров, чтобы он был безгранично любим... — он прервался. — Даже... Даже если не со мной. Я бы сделал это потому что люблю его.       Драко понимающе кивнул.       — Но это не Блейз. Это Гермиона. Так что, что ты будешь делать, Драко?       Он отвернулся к окну и посмотрел на дождливые улицы Лондона, подумав, что он может сделать. Всё было не так просто, как думал Тео.       — Я люблю её, — прошептал он, не уверенный, признавался ли он в этом когда-либо.       Он знал об этом... какое-то время. И он готов на всё, чтобы она была в безопасности.       Даже если это разрушит его.       — У тебя случайно нет под рукой одного из твоих аппарационных камней?       Тео устало усмехнулся:       — Я знал, что они пригодятся.

***

      Запечатанное дело прожигало дыру в сумке. Он поджидал идеального момента, чтобы показать его ей, и миллионы сомнений роились в его голове.       Что, если всё впустую? Что, если она не захочет его слушать? Она избегала его уже несколько дней. Почему он решил, что она выслушает его сейчас? Что, если она плюнет ему в лицо и скажет, что она больше никогда не захочет его видеть?       Он покачал головой, отбрасывая сомнения. Он должен попробовать.       Уже несколько дней они сидели в кабинете молча. Она избегала его взгляда, никогда не поднимала головы от пергаментов. Они говорили только по делу. Притворяться, будто он никогда не видел её синяков, было пыткой. Будто он не видел, как она рыдала из-за мужчины, который должен о ней заботиться.       Часы пробили конец очередного рабочего дня.       Она снова не посмотрела на него, когда он подошёл. Даже когда он положил папку поверх стопок документов.       — Малфой, что ты...       — Ты спрашивала, почему я беспокоюсь. Ответ очень простой: ты заслуживаешь лучшего. Ты заслуживаешь кого-то, кто будет за тебя бороться.       Она нахмурилась, и он продолжил:       — Прочитай это. Здесь все доказательства, Грейнджер.       Понимание и раздражение сменили удивление в её глазах:       — Я сказала, что это не твоё дело.       — Я знаю, — согласился он. — Но, я думал, что моё беспокойство за тебя очевидно.       Её глаза увеличились после его признания.       — Просто прочитай, ладно? — он снова попросил её, призвал свою сумку и вышел из кабинета.       Он надеялся, что этого будет достаточно.