Глава XI

— Кальдарий, подъём! — раздался вдруг голос Линдия где-то над головой Эйрента, блаженно пребывавшего в стране снов и наслаждавшегося этим. — Ммм, — сердито отозвался Эйрент, ни за что не желавший просыпаться. — Ну, что за безобразие, — снова проворчал Линдий и потряс своего хозяина за плечо. — Просыпайся же! Мне что, магистра звать? — А? Что такое? — сон с Эйрента слетел, как будто снятый рукой. — Ну, вот опять тебя приходится будить, — снова послышался голос Линдия, и прямо над головой Эйрента возникла голова его слуги. — Давай, вставай, надо одеваться и пойдём. — Куда? — недоумевал Эйрент. — Ты что, забыл? — удивлённо возмутился Линдий. — Ну ты даёшь… Тебе ж на занятия надо идти, в Академию! — О, точно! — охнул Эйрент, вскакивая с постели и направляясь в уборную. Уборная в квартире Морвистов представляла себе небольшое помещение с располагавшейся посередине ёмкостью, напоминавшей широкий низкий кувшин. После удовлетворения известно каких потребностей содержимое этого сосуда исчезало, как будто его и не было. А какой ещё может быть уборная в квартире мага, тем более высокопоставленного! Затем Эйрент вернулся в комнату, где его ждал Линдий с тазиком холодной воды и перекинутым через руку полотенцем. — Давай, умывайся. Дангий только-только воды принёс. Эйрент привычно наклонился над тазиком, зачерпнул воды и воскликнул: — Ничего себе, холодная какая! — А то! Зато как бодрит! — вторил своему молодому хозяину Линдий. — Аж дух захватывает! Оба они умылись, и Линдий пытался помочь своему хозяину одеться. Со стороны последнего это вызывало непременный протест: — Линдий, я и сам… — Нельзя, Кальдарий, — вполголоса, наклонившись к его уху сообщил Линдий. — Вдруг войдёт магистр и увидит, что я тебе не прислуживаю. Я же, как ты помнишь, твой крепостной. — Ладно, — вздохнул Эйрент. — Давай, что ли… — Слушаюсь, господин, — с хитрой, озорной улыбкой сказал Линдий и принялся за дело. Линдий натянул на своего молодого хозяина просторные штаны и тунику ниже колен, подпоясал ремнём со странными петлями книзу, поправил все складки и обул его в сандалии. — А что это за петли? — спросил Эйрент, дёргая за эти странные приспособления на ремне. — А, эти, — сказал Линдий. — К этим петлям можешь привесить всё, что угодно. Например, свитки для занятий. Я видел такие у своих старших братьев.  Чего они только туда не привешивали… — Ясно, — улыбнулся Эйрент. —Кто-то из них где-то учился? — Да, — сказал Линдий. — Самый старший из моих братьев, Синарий, учился в университете. На его поясе всегда висели то чернильница, то кинжал, то ещё что-то. Ты тоже сюда можешь что-либо привесить. — Ага, — отозвался Эйрент. Линдий повесил ему на шею медальон студиара, и Эйрент был полностью одет. Глядя в зеркало, он причесал свои волосы, которые после насильственной при закрепощении стрижки отросли и приобрели прежнюю длину. Причёсываясь, Эйрент попутно разглядывал своё отражение, причём возможность сделать это обстоятельно и не спеша он получил только сейчас. Его верхняя губа за это время тоже покрылась растительностью, и теперь там красовались небольшие усы, как у всех девонов. Да и вообще за время крепостничества его лицо изменилось: на лбу и между бровей залегли первые морщины и складки; взгляд его глаз стал более строгим, глубоким и даже несколько печальным, как у человека, всего лишь за неполный год прошедшим лишения и безумные капризы взбалмошной судьбы. «Так вот ты какой, Кальдарий Дайгмар Морвист!» — мелькнуло в голове Эйрента. Дверь еле слышно отворилась, и на её пороге появился магистр. Линдий, как всегда, отвесил ему низкий поклон. — О, Кальдарий, ты уже готов! — довольно произнёс он, с ног до головы оглядывая «племянника» в одежде студиара. — Завтракать иди. Горисса Ирделия ждёт. — Иду, ваша премагость, — отозвался Эйрент с лёгким поклоном. Эйрент в сопровождении Линдия вышел в столовую и краем глаза обратил внимание, с каким неподдельным интересом, смешанным с известной долей восхищения, на него посмотрели крепостные. Тётушка Риния отвернулась в сторону и промокнула уголки глаз краем рукава своей длинной, как у всех женщин-крепостных, туники. Дирвия умилённо сложила возле щеки сложенные мокрые руки, а Келвия, торопившаяся к хозяйке, нашла время, чтобы улыбнуться. — О, Кальдарий! — неизменно тепло и радушно встретила его «тётушка», горисса Ирделия, полным восхищения взглядом окидывая «племянника» целиком. — Ну, прекрасно выглядишь! Готов к учёбе, чтобы потом встать в один строй с Дайгмарием и Фарисием? — Да, горисса Ирделия, вполне готов. — Тогда садись быстрее и давай завтракать, — сказала она, двигаясь и освобождая ему место. Линдий поставил перед хозяином завтрак. Как всегда, это были яйца крикениса вместе с клубнями феклираса, фаршированными мясом и политыми соусом. Все принялись за еду, Линдий и Келвия приступили к прислуживанию хозяевам, и разговор продолжился. — Первый урок практической магии, Кальдарий, состоится в начале деймалиса, — сообщил «племяннику» Дайгмарий. — Чтобы у вас, то есть у всей вашей группы, к тому времени скопился хоть какой-то минимальный багаж теоретических знаний. Лекции советую читать дома, сразу после занятий, в тот же день. Иначе на практической магии будете плавать. «Интересно, почему он не сказал об этом на вчерашнем собрании», — недоумённо и даже с лёгкой досадой подумал Эйрент, а затем кивнул и вслух сказал: — Хорошо, ваша премагость. — Я пока буду работать в магистрате, — добавил Дайгмарий. — до начала деймалиса. — А Академия? — спросила мужа горисса Ирделия. — Я буду туда приходить только на время занятий со студиарами, — ответил он. — И как часто? — поинтересовалась она. — Два-три раза в неделю. Значит, магистр не каждый день будет в Академии… Понятно… Хотя, наверное, это и к лучшему, потому что опыт Спецлицея подсказывал Эйренту, что без теории в любом деле никуда, думается, что магия не исключение. Значит, между занятиями практической магией работы по освоению теории тоже будет предостаточно. Эйрент чувствовал, что заниматься придётся много. Потом Эйрент торопливо ел и слушал диалог магистра и его жены, которые продолжили разговаривать, только на другие темы. Речь, в частности, шла о Лиргилии: Ирделия рассказала, что мальчик прекрасно устроился в военной школе и что он доволен обстановкой, в которой оказался. Эйрент был рад за новоявленного кузена. Ведь, как ни крути, дети Фарисия Дайгмара Морвиста тоже приходятся ему двоюродными братьями и сёстрами! Вместе с Эйрентом новых родственников, сами пока того не ведая, получили и остальные потомки Корвина Кейринита Гамильтона. Вот ведь как учудила затейница судьба! Слушая их разговор магистра и его жены, сначала Эйрент не тог понять, что именно ему напоминает этот разговор. А потом его осенило, и он понял, что это похоже, на то, как его мать и отец каждый раз вели беседу утром, за завтраком. Мама… папа… братья… сёстры… где вы… Что вы сейчас делаете… И Эйренту вдруг стало грустно. — Кальдарий, ты закончил? — вырвал его из ностальгически-грустных воспоминаний строгий голос магистра. — Да, ваша премагость, — ответил Эйрент, кладя на квадратную тарелку небольшие щипцы, которыми на Кертагорте клали еду в рот. Он заметил полный интереса взгляд Дирвии, собиравшей со стола посуду. Постаравшись не обратить на это внимания, Эйрент проворно выбрался из-за стола и направился в прихожую. Горисса Ирделия двинулась туда тоже, чтобы проводить мужа, в сопровождении Дангия направлявшегося в магистрат, и «племянника», который уходил на занятия в Академию и жутко волновался. По-видимому, супруги Морвист заметили нервозность «племянника». — Все через это проходят, — усмехнулся магистр, беря из специальной стойки посох и знаком подзывая Дангия. — Потом будешь смеяться над этим днём. Дангий, сходи в мой кабинет и возьми тубус, я чуть не забыл о нём. — Слушаюсь, господин, — отозвался Дангий, бросая взгляд на Эйрента и уходя. Через пару минут Дангий вернулся и протянул хозяину предмет, похожий на весьма длинный цилиндр, по боку снабжённый длинным ремнём. Магистр открыл крышку у одного из его концов и вытащил оттуда нечто среднее между рулоном желтоватой бумаги и катушкой ниток. Затем он слегка развернул этот рулон, и Эйрент увидел, что это обычная довольно плотная бумага. Затем магистр засунул свиток обратно в футляр, закрыл его крышкой и вручил его Эйренту. — Это тебе свитки, они остались от Фарисия, когда он сам учился сначала в гимнасиуме, затем в Академии. Здесь будешь записывать лекции. В этом футляре пять таких свитков. Держи. Я пошёл. Успехов! — Спасибо, ваша премагость, — покрываясь пунцовой краской, с поклоном поблагодарил Эйрент Дайгмария Дринга Морвиста, покидавшего квартиру в сопровождении Дангия. Эйрент поневоле живо представил, каким маршрутом они прямо сейчас пойдут. — А писать будешь вот чем, — сказала горисса Ирделия, беря в руки небольшую кожаную продолговатую сумку, с одного бока снабжённую петельками. — В сумке набор унгрисов, а чернила будут стоять на столах в Академии. Эйрент открыл застёжку и действительно обнаружил там лежащие в отдельных гнёздах унгрисы — так на Кертагорте называли принадлежности для письма, одним из которых он не так давно писал письмо домой. — Спасибо, горисса Ирделия, — произнёс он, кланяясь. — Этот футляр можно прицепить к поясу, — добавила горисса Ирделия, собственноручно прикрепляя футляр к петелькам на поясе «племянника», так интересовавшие его часом ранее. — Хорошо, горисса Ирделия. — Ну, всё, иди, — произнесла горисса Морвист. Эйрент вышел за дверь, которую она закрыла за ним. Из домика крепостных вернулся позавтракавший Линдий, и они вместе направились в здание Академии. Крепостной с улыбкой глянул на пояс молодого хозяина и оценил висящий там футляр с унгрисами: — Ну, Кальдарий, теперь ты понял, для чего эти петельки у тебя на поясе? — Понял, — пожал плечами Эйрент. — Ну, и прекрасно, — ответил Линдий. — Идём скорее, а то ты опоздаешь. — Иду, — только и кивнул Эйрент, пообещав себе на днях приструнить крепостного, который слишком много стал себе позволять и буквально командовать своим молодым хозяином. Дальнейший путь ко входу в Академию Эйрент и Линдий проделали молча. Разве что они обменялись приветствиями с Осгием и Тингием, трудившимися в цветниках. Выходя из квартиры магистра, которая, как ни крути, будет его домом на время обучения в Академии, Эйрент повесил на правое плечо тубус со свитками, который ему дал магистр. Идя, он то и дело думал об аттракционе невиданной щедрости, который увидел со стороны магистра и его жены. Как ни крути и как ни называла его горисса Ирделия своим близким родственником, факт оставался фактом, что Эйрент оставался чужим для пожилой четы Морвистов. Вот, Эйрент с Линдием вышли на хорошо знакомую широкую песчаную дорожку от ворот ко входу в здание. В это утро она выглядела совсем иначе, чем вчера: по ней деловито и весьма целеустремлённо, вливались потоки студиаров в одинаковой, такой же, что и на Эйренте, одежде, только с разного цвета медальонами. Часть студиаров сопровождали слуги, но по ним невозможно было понять, крепостные они или нет. Эйрент и Линдий незамедлительно влились в этот поток и зашагали к крыльцу Академии. Когда они вошли в вестибюль, их на мгновение оглушил гомон голосов студиаров, большая часть которых толпилась возле расписания занятий, сиявшего золотыми буквами. Самое интересное — в последнее время Эйрент перестал замечать за собой ломоту в висках, как было всегда, когда вблизи была чужая магия. — Линдий! — раздалось сзади, и друзья увидели подходившего к ним человека в простой тунике и таких же простых деревянных сандалиях, какие носили все крепостные Кертагорта, включая некогда самого Эйрента. Крепостной поклонился Эйренту. — А, это ты, Брангий, — отозвался Линдий. — Ага. Мой хозяин уже ушёл на занятия. Пойдём! Когда Линдий вслед за приятелем ушёл в помещение для крепостных, Эйрент двинулся к расписанию. Первой лекцией у учеников класса Морвиста значилось «Введение в магию» и вслед за ним «Природа магической энергии», которые планировались в классе Тергист. Судя по расписанию, этими обоими предметами студиары бронзовой ступени будут заняты до полудня, а после полудня их ожидали «Магическая география» в классе Крангриста и «История магических учений» в классе Сунтариста. Вдруг сзади кто-то хлопнул Эйрента по плечу, так что он вскрикнул и отскочил в сторону. За ним стояли Вирталий и Лотеллий. Оба улыбались: первый широкой лукавой улыбкой, а второй просто тепло и дружественно; у одного на плечах висел такой же тубус, что и у Эйрента, другой держал в руке что-то вроде рюкзака с лямками. — Привет, Кальдарий! — сказал Вирталий. — Ты давно здесь? — Да не очень, — отозвался Эйрент. — А вы? — Тоже только что подошли, — сообщил Лотеллий. — Ну, где у нас будут сейчас занятия? Эйрент ответил. Затем к ним подошли такие же улыбающиеся Ингигерия и Ситария, а вслед за ними подтянулись и другие студиары их класса. — Ну, что, все в сборе? — спросил Гариний, с высоты своего роста оглядывая всех. — Похоже, что да, — сказал Нараний. — Ну, так пойдём? — нетерпеливо спросила Фиргия. — Пойдём, — подтвердил Орвий, поправляя на плече тубус. Эйрент заметил, что такие же тубусы имелись у большинства студиаров. — Подождите! — к ним подбежала запыхавшаяся Ардалия. — Уф, чуть не опоздала! — Да не уйдём мы без тебя, — подтрунила над ней Ситария. — Где у нас? — спросила Ардалия, постепенно выравнивая дыхание. — В классе Тергист, — сказала Фиргия, — только найти его ещё надо. — Надо снова обратиться к местару дежурному, — решительно произнесла Ингигерия. Они так и сделали. — Вам надо идти вон по той лестнице, затем там будет широкий коридор. А кабинет местар Тервист находится в самом конце этого коридора, прямо под винтовой лестницей, — исчерпывающе объяснил им местар дежурный маг. — Спасибо, — за всех сказал Эйрент, и они все направились туда, куда им сказали. По дороге Эйрент чётко слышал, как сзади шушукались Ингигерия и Ситария. — Вы чего? — повернулся он к ним. — Ситария меня спросила, не брат ли ты мне, — захихикала Ингигерия. — Она сказала, что раз уж мы с тобой, Кальдарий, так похожи… — Нет, я никакой не брат, — строго возразил он. — Ситария, мы с Ингигерией даже происходим из разных стран. И я ясно сказал, что расскажу обо всём потом. — Ну, воот, — притворно обиделась Ситария. Добравшись до места, они действительно заметили в конце коридора, украшенного колоннами, стилизованными под магические посохи, винтовую лестницу, уходящую куда-то вверх. Студиары бронзовой ступени, которых собралось тут множество, как по команде, принялись рассматривать, куда она уходит. Это заметил студиар, на груди которого красовался золотой медальон выпускной ступени. — Что вы там рассматриваете? — громко спросил он. — Куда лестница ведёт, — ответил ему не один голос из толпы студиаров. — На крышу она ведёт, успокойтесь! — со смехом объяснил он. — А зачем? — На этой крыше тоже будете практиковаться в магии, — уже серьёзно продолжал студиар, уходя прочь. Студиары замолкли и почти потеряли интерес к лестнице. «Всему своё время», — подумал Эйрент. Вот, собравшиеся здесь студиары, всё ещё, однако, рассматривавшие загадочную лестницу, услышали за спиной громкий хлопок. Обернувшись, они увидели типичную вспышку, из которой появилась невысокого роста приземистая и даже несколько полноватая магиня, на вид лет пятидесяти; навершие её посоха словно плыло над её головой. — Студиары бронзовой ступени? — громко проговорила она высоким, словно щебечущим, голосом, и Эйрент вдруг вспомнил свою школьную учительницу госпожу Хорстон, которую до боли напомнила эта магиня. Негромкий ропот студиаров утвердительно ответил на её вопрос. Она направила посох на массивную дверь под лестницей, покрытую рельефом из странных узоров, и негромко произнесла: — Манта, даракка, паринта. То-уроро! Дверь послушно с едва слышным мелодичным скрежетом распахнулась двумя створками, каждая из которых была толщиной с туловище обычного взрослого человека. По приглашению магини студиары зашли внутрь и очутились в обширном, полукруглом зале, пол которого состоял словно из широких ступенек, на каждой из которых полукругом стояли столы и за ними стулья. Зал был под стать Главному залу Академии: светло-серые, почти белые колонны, на потолке плавно вливавшиеся в балки, свет Айкариса, врывавшийся сквозь обширные аркообразные окна. Преподавательское место — длинный, широкий, полукругом изогнутый стол — украшали статуэтки, горшечные цветы, а за ним возвышалось два дерева, искусно изваянных из камня. Между деревьями с потолка до пола свисала светло-серая занавесь. По приглашению магини притихшие студиары тихонько расселись за партами; на каждой из них действительно имелось по массивной серебристой чернильнице и по паре странных, довольно длинных железных скобок, одна у переднего края парты, другая у противоположного. Эйрент очутился за одной партой с Вирталием; парту через проход от них заняли Ингигерия и Ардалия. По другую сторону от Эйрента и Вирталия за одной партой сидели Лотеллий и Фиргия. Пока все рассаживались, Эйрент осмотрел зал. Как оказалось, все слушатели сегодняшней лекции представляли из себя весьма пёструю многонациональную толпу. Помимо кертов, лоргов и ранталов, среди них виднелись чёрные лица и гортанов с пирвами. Все, наконец, расселись, и около полутора сотен пар глаз уставились на магиню. — Итак, — произнесла она, обводя взглядом аудиторию. — Меня зовут Понгия Нарв Тергист, я прочитаю у вас два курса. Сначала – «Введение в магию», потом – «Природа магической энергии». Всё это продлится два месяца, и перед Вознесением вы сдадите мне экзамен по природе магической энергии. Обращаться ко мне надо – местар Тергист. Итак, начнём. Эйрент последовал примеру товарищей и достал один из своих свитков. Больше всего на свете он боялся опростоволоситься и делал так же, как они. Оказалось, загадочные скобки на партах предназначались для крепления свитков. Он развернул свиток и укрепил оба его конца в скобках, так что полотно свитка прочно лежало на поверхности парты. Затем он достал футляр с унгрисами, а Вирталий открыл чернильницу. — Магия, — начала местар Тергист свою лекцию, а Эйрент, Вирталий, его товарищи и остальные студиары принялись быстро записывать лекцию. — это искусство, которое подвластно лишь нам, избранным. Магия позволяет нам, магам и магиням, влиять на живую и неживую природу и изменять её пространственную структуру, а также количественные и качественные его признаки. Всё, что мы видим вокруг себя, собственно, и мы с вами, состоит из частиц. И магия, которой владеем мы, маги и магини, а по окончании Академии будете владеть и вы, влияет на эти частицы. Посредством магии мы можем раздвинуть частицы в стороны или, наоборот, сузить расстояние между ними. Также мы можем изменить сами частицы так, что то, что из них состоит, станет совершенно другим предметом. Ещё мы можем при помощи одних частиц как бы обнять предметы из других частиц и повлиять на эти предметы. Вот, например, камень, который вы видите у меня на столе. Камень как камень, скажете вы. Таких камней валяется много на дорогах. А теперь я сделаю с ним следующее, — тут местар Тергист взяла посох, направила его на камень со словами. — Картат пергило натарат. То-уроро! Камень взлетел в воздух, прямо под потолок аудитории, и студиары, как один, задрали головы.. Последовала новая фраза местар Тергист: «Картат лентило петират. То-уроро!», и камень превратился в самую настоящую птицу, даже с перьями, которая к тому же пела, как живая! Студиары охнули от еле сдержанного восхищения. У Эйрента возник вопрос, и он приподнял руку. Сначала он пожалел, что сделал это, но местар Тергист всё-таки заметила его жест. — У вас вопрос? — Да, м.. местар Тергист… — Спрашивайте. — Скажите, пожалуйста, местар Тергист, мы ведь подобными иллюзиями занимались в гимнасиуме… — И в Академии будете, только то, что вы сейчас увидели, — это никакая не иллюзия, это самая настоящая трансформация предмета. При помощи одних лишь рук, как вы делали в гимнасиуме, трансформация не получится, её можно произвести только при помощи посоха. В гимнасиуме вы делали иллюзии, а это, в отличие от трансформации, вещь нестойкая, и она, независимо от наложившего её, со временем растворяется сама собой. Учиться владеть посохом и производить трансформацию вы будете уже совсем скоро, под руководством ваших преподавателей практической магии и получите свои временные, учебные посохи, — в ответ на эту фразу в аудитории раздалось восхищённое «ого!», но местар Тергист невозмутимо продолжила лекцию, — Трансформацией одной магическое искусство не ограничивается. Неотъемлемыми его частями являются, как я уже сказала, владение посохом и перстнем. Это и есть артефакты, которыми владеют маги. Вижу в глазах вопрос… Ага… Ну, ладно, поясню. Вот, на моей руке перстень. Он неразрывно связан с посохом, а вместе они — со своим владельцем. Посох концентрирует магическую энергию, а перстень – собирает её после прохождения по телу мага и направляет в посох. А ещё при помощи перстня маги могут связаться друг с другом. Кроме того, как части магического искусства вы освоите теорию заклинаний вместе с творением заклятий, прикладную магию, то есть ту, которая используется в быту, магическую медицину, а также транспортацию. И снова вопрос в глазах… Вижу, тема для вас злободневная, — местар Тергист засмеялась; вслед за ней заулыбались и студиары. — Но придётся вас огорчить — транспортацию вы будете осваивать лишь на золотой ступени Академии. И, наконец, вы познакомитесь с элементами боевой магии. Ну, это как у кого пойдёт. Поясню: все маги и магини делятся на так называемых мирных магов и боевых магов. Те, у кого, как говорится, срастётся с боевой магией, тот и станет боевым магом. — А чем они отличаются? — спросил кто-то с задних рядов с акцентом, заставившим Эйрента вздрогнуть: все обернулись и увидели, что спрашивавший был гортаном. Эйрент поёжился: гортаны вызывали у него не самые приятные воспоминания. — Тем, что мирные маги более успешны, скажем, в магической медицине, прикладной магии мирного порядка, а боевые… ну, этим всё сказано. Будете вы по окончании Академии магом мирным или боевым, будет решать специальная комиссия. Раз уж мы затронули на лекции эту тему, поясню насчёт дальнейшей классификации магов. Мирные маги и боевые маги — два больших класса, на которые подразделяется всё магическое сообщество Кертагорта. А каждый класс внутри делится на разряды — от четвёртого разряда, низшего, до первого — высшего, — местар Тергист подняла посох и принялась чертить в воздухе какие-то знаки, которые тут же наливались висящими в воздухе ярко-зелёными буквами. — Мирные маги имеют титулы, назову от низшего разряда к высшему: баринис, маркарис, каунтрис, герцинис. Боевые же маги от низшего к высшему разряду имеют чины, такие, как лайтенис, каптинис, поликарис, гойнерис. Некоторые герцинисы и гойнерисы входят в так называемую Коллегию Ордена, которая выбирает нового магистра, в том числе нашего Ордена Белых Звёзд. Например, я являюсь каунтрисом Ордена Белых Звёзд. Дальше местар Тергист рассказывала о том, в каких областях жизни нужны маги, и Эйрент с удовольствием слушал, что, помимо помощи касторианским священникам, это и правоохранительная деятельность, и медицина, и многое другое. — Этим мы и закончим нашу лекцию по введению в магию, — сказала местар Тергист, когда все услышали ознаменовавший перерыв между занятиями длинный мелодичный свист, казалось, пронизавший всё здание. — Сейчас устроим небольшой перерыв, а затем начнём новый курс — «Природа магической энергии». Решив немного размяться, Эйрент и остальные студиары, кроме Ингигерии, Ардалии и ряда других, вышли в коридор. Сначала все молчали и переваривали услышанное, попутно рассматривая других студиаров из слушателей курсов местар Тергист. Эйрент правильно подметил, что студиары были родом со всех концов Кертагорта. Спиной к ним, поодаль, стоял и смотрел в окно коридора студиар, привлёкший Эйрента и его товарищей высоким ростом, широкими плечами и длинными волосами, завязанными серебристой ленточкой. Казалось, он почувствовал на себе их взгляды и подошёл к ним. Это был самый настоящий гортан, Эйренту расхотелось с ним разговаривать, его сердце сильно забилось от похожего на страх чувства, и он отошёл в сторону, а затем и вовсе пошёл в аудиторию. По пути он чувствовал, как у него на спине заныли шрамы от плетей, и он пообещал себе попросить магистра, чтобы тот избавил его от них. — Ты чего слинял, Кальдарий? — усаживаясь рядом с Фиргией, спросил его Лотеллий, когда все вернулись на лекцию. — И когда ты увидел этого гортана, у тебя лицо сделалось такое, как будто ты мертвеца увидел! — добавил Наран, когда они вместе с Ситарой пробирались на своё место над ними. — Ты чего, испугался гортана? — усмехнувшись, неподдельно изумился Вирталий. — Ну, ты даёшь! — Есть такое, — нехотя признался Эйрент. — А из-за чего? — допытывалась Фиргия. — Отличным парнем оказался этот гортан! — Ребят, я потом вам обо всём расскажу! — смущённо улыбнувшись, пообещал всем Эйрент. — Не сейчас, пожалуйста! Вторично просить не пришлось, и все расселись обратно: начиналась новая лекция. — Итак, продолжим, — объявила местар Тергист, и студиары снова взялись за унгрисы. — Точнее, начнём новый предмет, называется он — «Природа магической энергии». Как я уже вам говорила, всё вокруг нас состоит из частиц, и мы можем при помощи магии влиять на эти частицы. А чем мы можем повлиять на эти частицы? Правильно, при помощи магической энергии, которая тоже состоит из частиц, только иных качеств и свойств. А теперь записываем определение. Магическая энергия — это поток слившихся воедино частиц, которые посредством своих специальных свойств и качеств влияют на объекты и явления живой и неживой природы. А теперь начните с новой строчки и напишите заголовок — «Свойства магической энергии». Их несколько. Во-первых, магическая энергия, хоть и состоит из частиц, неделима, она действует в целостном виде. Во-вторых, магическая энергия зависит от живого носителя — активной она может быть в теле носителя магического Дара, то есть нас с вами. В-третьих, локальность её расположения в окружающем мире… А теперь я задам вам вопрос, заодно проверю, помните ли вы это из курса гимнасиума. Где располагается магическая энергия? Молчите? Тогда я вызову кого-то из вас, — тут местар Тервист обвела взглядом аудиторию, и её глаза остановились на Эйренте. — Вот вы, ответьте на мой вопрос. — Магическая энергия располагается в магических векторах и магических ареалах, — ответил Эйрент, поднявшись со своего места. — Совершенно верно, — сказала местар Тергист, когда Эйрент сел. — Как ваше имя? — Кальдарий Дайгмар Морвист, — ответил Эйрент, и ему показалось, что на него уставилась чуть ли не половина аудитории. — Прекрасно, студиар Морвист, просто превосходно, — одобрительно улыбнулась местар Тергист и повернула голову в другую сторону; казалось, эта известная в Ордене Белых Звёзд, да что там — среди всех магов Кертагорта фамилия не вызвала у неё никакого интереса. — У вас возник вопрос? Задавайте. С места поднялась Ингигерия: — Скажите, пожалуйста, местар Тергист, почему магические ареалы и магические вектора встречаются не везде? — А это зависит от конкретной местности, — ответила преподаватель. — А об этом вы узнаете у местара Кирангиста в курсе магической географии. Как вас зовут? — Ингигерия Викар Менгартист, — ответила Ингигерия. — Прекрасно. Вижу, иномирцы тоже прекрасно учатся в гимнасиумах. Продолжим лекцию. Лекция продолжалась. Под самый её конец Эйренту стало казаться, что он вконец заблудился в этом множестве терминов теории магии. Даже на уроках физики в Спецлицее он не встречался с таким количеством мудрёных терминов. Рука его уже зверски устала и с трудом удерживала унгрис, и Эйрент записывал текст за преподавателем уже на автомате. Рассматривая написанный в свитке текст, он решил разобраться в нём позже. Тут он глянул на Ингигерию, сидевшую через проход от него: луч Айкариса, скользнувший в аудиторию, упал на её лицо и осветил тонкий прямой нос и остальные черты её поистине аристократического лица. Эйрент залюбовался девушкой и снова задумался, где он видел её раньше. Его размышления прервал свисток конца занятия и последовавшая за ним фраза местар Тергист: — Итак, студиары бронзовой ступени, на этом наша с вами первая лекция закончилась. До встречи в конце недели. На дом повторить обе лекции, в особенности всё, что касается магической энергии. Тут местар Тергист повела посохом, вызвала облачко серого дыма, в котором она исчезла буквально за секунду; облачко тоже рассосалось за считанные мгновения. — Ну, куда сейчас? — спросил Орвий, когда они вышли из аудитории, дверь которой с тихим щелчком захлопнулась сама, как только через неё прошёл последний студиар. — По-моему, сейчас магическая география, — сказал Эйрент. — Да, точно, — вспомнил Орвий. — А где она будет? — раздался вопрос Вирталия. — Нам нужен кабинет Кирангиста, — решительно сказал Лотеллий. — А где он? — спросил Наран. — Надо узнать, — произнёс Гариний, когда они покинули этот коридор с лестницей. Навстречу им шла оживлённо переговаривавшаяся группа студиаров серебряной ступени. Эйрент спросил одного из них, лорга со шрамом на щеке: — Скажите, пожалуйста, где нам найти кабинет Кирангиста? — Выйдите в вестибюль, — объяснил им лорг, — оттуда пройдите по коридору первого этажа, потом подниметесь по первой лестнице на второй этаж и попадёте в короткий широкий коридор, там единственная дверь, это и будет кабинет Кирангиста. — Большое спасибо, — ответил Эйрент и обратился к товарищам. — Пойдём. Лестница, по которой они поднимались, была настолько высокой, что, казалось, Эйрент и его товарищи, в конце концов, поднялись не на второй этаж, а как минимум, на пятый. — Ничего, когда будем на золотой ступени, будет одна транспортация и никаких лестниц! — решительно заявила Ардалия, очутившись наверху и вытирая пот. — Это точно, — согласился Гариний. Как оказалось, их группа попала в этот широкий, но довольно короткий коридор, последняя. Они увидели, что их группа будет присутствовать на лекции совсем с другими студиарами, чем с теми, с которыми они были у местар Тергист. Коридор этот был без колонн, но украшен многочисленными барельефами в каком-то этническом стиле. Нужная им дверь также была покрыта этими барельефами, так что они с трудом её различали на фоне стен коридора. Они подёргали за ручку двери, в виде выдававшейся вперёд руки одного из персонажей барельефа: она даже не шелохнулась, причём с учётом недюжинной силы Гариния. — Что же делать? — подумал вслух Лотеллий. — Занятие вот-вот должно начаться. — Это точно, — отозвался Наран. Вдруг с лёгким шорохом между дверью и стеной появилась щель, медленно, но, верно превратившаяся в дверной проём. Потом в этом проёме возникла фигура мага, висящего в воздухе: это был высокий худощавый мужчина; его волосы были связаны сзади в пучок. Студиары, как один, дружно раскрыли рты и уставились на него. Маг опустил посох и спросил студиаров: — Вы на лекцию? — Да, местар, — вежливо сказал Эйрент снизу вверх. — У нас должна быть сейчас лекция по магической географии. — Ну, заходите, если так, — произнёс маг, — и рассаживайтесь. Студиары зашли в аудиторию: она была точно такой же, как и кабинет местар Тергист, только часть её, противоположная входу, была похожа на обширный эркер, весь занятый стрельчатыми окнами, даже, скорее, витражами, где в светло-серых и серебристых тонах была изображена карта Кертагорта. Она была очень похожа на ту, которую для Эйрента рисовал тогда на песке возле домика крепостных Линдий. В этом эркере располагался обширный стол преподавателя, уставленный миниатюрными растениями в столь же миниатюрных горшочках; Эйрент посмотрел на них и обнаружил, что растения прямо-таки напичканы магической энергией, делая их самыми настоящими магическими артефактами, а вот какими именно — предстояло узнать Эйренту и его товарищам. Над столом преподавателя, так же, как и под потолком остальной аудитории, на невидимых нитях висели стеклянные, подсвеченные изнутри, шары, представлявшие из себя самые настоящие маленькие глобусы Кертагорта. Вперемешку с глобусами висели светящиеся продолговатые многогранники. «Оригинальные светильники», — подумал Эйрент. Хотя эти светильники прилично так освещали стол преподавателя и парты студиаров, стены аудитории в это же время тонули в полумраке, где вдоль стен угадывались шкафы с массивными фолиантами и какими-то поблёскивавшими сосудами. Эйрент и его товарищи расселись так же, как они сидели на лекциях местар Тергист. Эйрент снова взглянул на Ингигерию — девушка сосредоточенно готовилась к занятию; её длинные чёрные волнистые волосы, блестевшие в лучах Айкариса, наполовину скрывали лицо, и Эйренту внезапно захотелось отодвинуть эти локоны и снова взглянуть на изящный профиль девушки. — Кальдарий, ты чего застыл? — спросил его Вирталий. — Лекция началась! — Ах, да! — проговорил Эйрент, встрепенувшись и поспешно вытаскивая на парту свиток и футляр с унгрисами. Шорох, шёпот и шум, которые издавали, устраиваясь на местах, студиары, постепенно стихли, и в аудитории воцарилась тишина. Преподаватель уселся за столом, внимательным взглядом обвёл слушателей, которые, едва дыша, разглядывали его, и приступил к изложению своего предмета. Студиары взялись за унгрисы и принялись записывать всё, что он говорил. А рассказывал он о многих очень интересных для будущих магов вещах, например, о таких.