- I -

      Утро не сильно отличалось от всех тех, что ему довелось пережить: все так же с мурлыканьем его разбудил Орд, как и прежде, стоило подняться, за окном раскаркались вороны, собравшие последние новости по происшествиям в Анк’Хареле за ночь, как и всегда хотелось кофе. Разница же этого утра от всех прочих заключалась в одном (пусть и сомнительно приятном) — Рингриму дали недельный отпуск. Не то, чтобы он полагался жрецам… просто Херисешета, в очередной раз глянув на аасимара накануне крайне обеспокоенным взглядом, не терпящим возражений тоном отправила его отсыпаться. Рим (что стало для него неожиданностью) отпираться не стал и побрел после смены домой с четкой установкой с утра не возвращаться.       Шел выбил балконную дверь с ноги, когда Рим уже заполнил джезву водой для последующей варки кофе. Вид у рыжего был донельзя плутоватый и довольный, словно он уже успел к довольно раннему утреннему часу напакостить фейскими игрушками Морвейну, обнести Бег Удачи и поймать парочку максимально крамольных сплетен, которые после пустит в работу.       Лучась энтузиазмом и тошнотно-чрезмерной радостью, Шельма с порога выпалил:       — Каждому мужчине вот прям жизненно необходимо спать с тем, кого он считает близким другом.       Рингрим приподнял одну бровь. Обычно от чейнджлинга все же следовало при первой за день встрече пожелание доброго утра, но сегодня рыжий явно решил начать с чего-то сенсационного.       Аасимар промолчал. Вытащил и отложил в миску взятые из охлаждающего ящика яйца, активировал огненную руну на варочной панели и водрузил на плиту сковородку. Шельма ждал, лишь переминаясь с ноги на ногу. Вид его — Рим затылком это чувствовал — оставался все еще слишком восторженным для пяти утра. Аасимар бросил на друга короткий взгляд, перевязал отросшие за прошедшее время волосы тянущейся лентой и принялся готовить завтрак.       — У меня диван узкий, — вылитое на раскаленную сковородку яйцо зашипело и уютно зашкворчало, возвращая утро в привычный ритм, — а на мне спит пока ещё Орд.       По-хорошему, кота следовало отучить от привычки заваливаться спать на хозяина, но шерстяная скотина всякий раз делала такие жалобные глаза, что Рим, как истинный кошатник, не мог даже начать воспитательную беседу с камаданом.       — У меня хорошая кровать, перебирайся!       Голос Шельмы неприкрыто сочился радостью оттого, что он смог подобное предложить. Аасимар даже отложил в сторону лопаточку и обернулся на чейнджлинга.       — Это твоя кровать.       — Станет общей, — безапелляционно заявил рыжий.       — Это настораживает.       Рим нахмурился и отвернулся обратно к плите, тут же принявшись колдовать над кофе. Ждать его дальнейших пояснений, чем именно напрягает и почему, рыжий не стал. Он по-хозяйски прошел вглубь комнаты, со шумом отодвинул стул и глухо на него шлепнулся.       — Нет, ты подумай над моим предложением, — Шельма развернул газетку и пошуршал ею в попытке привлечь внимание Рима. — Во-первых, это помогает избежать депрессии и снизить уровень стресса, во-вторых, сон от этого только здоровее. А в-третьих… а в-третьих, спать с тобой — заботиться о здоровье в общем. Ну и со мной спать тоже полезно.       — Напомню, в прошлый раз, когда ты на мне заснул, ты чуть не проломил мне грудину поутру, а сам я проснулся и минуты две-три пытался размять шею.       — Ага, а потом, когда я на тебе заснул, ты использовал меня вместо письменного стола, так что мы — квиты. И вообще, — чейнджлинг сделал оскорбленное лицо, Рим почувствовал, — ты не веришь эмонским ученым? Не доверяешь Алебастровому лицею? Ты еще скажи, что не веришь в науку!       — Я верю в науку, Вил. Просто не так давно те же ученые, но уже из сингорнского университета, доказали, что мужчина, делящий постель с кем бы то ни было, спит, наоборот, беспокойнее, его активность снижается и вообще влияние на его сон и здоровье от кого-то еще в постели скорее пагубное, нежели положительное. Шельма фыркнул. Потом еще раз, но уже более оскорбленно. На пол грохнулся стул, когда рыжий вскочил с него, и Рингрим мысленно послал молитву Королеве Воронов, потому что стул вполне мог и не пережить падения, а после его, переворачивающего на соседней сковородке гренки, обняли со спины шельмячьи лапки.       — Ну папочка-а… я не буду приставать, честное слово. Просто давай спать вместе! И вообще, не спи я один, разве был бы я таким? Врут все твои сингорнские ученые. Ну Ри-им…       У аасимара дернулось веко. И еще раз, когда Шельма решил по-кошачьи пару раз царапнуть слегка римов живот. С веком теперь уже с дрогнула рука, сжимавшая лопаточку. Рингрим зажмурился, сжал челюсти и покачал головой.       — Отпусти.       Шельма не отпустил, только стиснул крепче и для верности эффекта потерся носом о лопатку.       — Шельма, я не буду с тобой спать. На тебя это может не влиять, потому что ты по своему желанию можешь быть как мужчиной, так и женщиной. А вот за собственную активность я не ручаюсь. И проверять ничего не хочу.       — Так бы и сказал, что я тебя волную, — фыркнул чейнджлинг, но отпустил наконец, отвалив куда-то в сторону валяющегося на полу стула и давая Рингриму возможность продышаться и спокойно доделать яичницу.       Завтракали они молча, хотя рыжий нет-нет, а косился хитро на аасимара. Наконец, когда с едой было покончено, а Рим отставил в сторону чашку с допитым кофе, жрец вернулся к разговору:       — Не волнуешь.       — Зануда, — Шельма показал язык.       — Но даже не смотря на это, нет. Можешь вернуть газетку туда, где ты ее спер.       Шельма оскорбился:       — Во-первых не спер, а честно купил. А во-вторых…       Рим приподнял вопросительно бровь.       — А во-вторых, мы еще вернемся к этому разговору!