- II -

      Стоило ли удивляться, что вернувшийся домой после нескольких часов прогулок по узким переулкам Кольцевой аллеи и пары кружек чая с заметно повеселевшим в последние дни Ллериром Морвейном Рингрим не обнаружил диван там, где ему полагалось быть. Да, было немного неприятно от того факта, что свой узкий диванчик, купленный еще в самом начале службы на Сумеречных перекрестках, Рим скорее всего больше не увидит. Хотелось печально вздохнуть, потому что он был первой вещью, приобретенной на новом месте, когда из Бастиона Орда Рингрим ушел (не то, чтобы там настаивали, но внутренняя честность и жажда порядка требовали покинуть гостеприимную крепость). Возможно, Рим мог с тоской вспомнить покрывало из шерсти гуджай-серайской ламы Руби. Белое, со слегка измусоленными кисточками внизу, потому что их любил грызть мелкий Ордик. В общем, можно было впасть в апатию с унынием, но Риму не особенно этого хотелось. Равно как и удивляться вполне очевидной пакости со стороны Шельмы. В отличие от Ордика. Камадан, к слову, не заметив любимой лежанки (пусть и неполноценной из-за отсутствия на ней хозяина), плюхнулся на пятнистый зад и удивленно поглядел на аасимара.       — Я тоже возмущен, — морда у кота на этих словах стала удивительно скептичной, словно намекая, что в возмущение хозяина зверь совсем не верит, да и с чего бы хозяину быть таким спокойным, — но, видимо, он сторонник теории, что на войне все средства хороши.       Теперь на Рима смотрела не пара глаз, а все семь пар. Змеи еще и яростно зашипели, а на кошачьей морде Орда нарисовалось обещание погрызть чьи-то тапки, а после в них от всей кошачьей души нассать.       — Я бы не стал этого делать, — Рим задумчиво обвел взглядом комнату и пожал плечами, — до сумерек еще достаточно времени. Думаю, сейчас мы пообедаем, а после зайдем в “Измученного мангуста”. Надеюсь, у Зоуи есть свободные номера.       Ответом был недоуменный камаданий взгляд. Нет, Орд был достаточно смышленым для животного, прекрасно понимал интонации и отдельные слова, умел даже улавливать тени и оттенки римовых эмоций, но порой ровный голос хозяина ставил в ступор даже его. Рингрим устало потер переносицу, мысленно махнул на все рукой и отправился к охлаждающему ящику за порцией отборнейшего мяса. На меньшее, нежели половина юного, полугодовалого барашка в день, камадан не соглашался. Ордик крутился рядом, порой сбивая с ног, к своему немаленькому размеру кот еще не привык, как не привык и соизмерять силы. Однако даже то, что Рим лишь чудом не поймал пару синяков от всеобъемлющей камадановской любви, не ухудшило его настроения.       Дневная домашняя рутина вернула все в свою колею. Рим не мог объяснить, почему ему лучше думается во время уборки, а самое главное, как именно уборка способствует полному умиротворению. Способствует и способствует. Хорошо же.       К тому моменту, как он домыл пол во всей квартире, рассортировал предметы своей зловещей костяной и заформалиненной коллекции, в голове Рингрима созрел четкий план действий. Нет, спать с Шельмой он не надумал, но вот менять каждый вечер место сна ближайшие несколько дней было вполне реальным, равно как и возвращаться ежедневно домой, чтобы проверить, не вернулся ли на место диван. В конце концов, если Шельма его смог вынести, то точно таким же образом затащит обратно. И помогать ему Рим в этом не станет.       — О! Так у тебя перестановка?       Шельма возник на пороге, стоило о нем только вспомнить. Слишком уж показательно заспанным. Обычно так всклокоченно он не выглядел. Равно как никогда не выглядел настолько не при делах, словно это не он приделал дивану ноги.       — Надумал рассмотреть предложение сменить узкий диванчик на хорошую широкую кроватку? Одобряю. Очень одобряю.       Рингрим промолчал. При всем желании вписать кровать в весьма аскетичный интерьер довольно ограниченного пространства не вышло. Да и сидеть вечерами на кровати ему все равно претило. Кровать — это для сна. А вот диван подходил и для простого вечернего времяпрепровождения, и для сна.       — Нет, не надумал.       — А где тогда диванчик?       Рим моргнул. Посмотрел пытливо на Шельму, все еще пытающегося изобразить божественную невиновность, и равнодушно пожал плечами.       — Задаюсь тем же вопросом с полудня, как вернулся.       — Ну, тогда… — чейнджлинг сладко зевнул, — … предложение спать со мной в силе. Тебе стоит просто открыть балконную дверку из своей квартиры, потом мою дверь и спи, сколько хочешь.       — Пожалуй, отклоню.       На мгновение на моське Шельмы мелькнула досада, тут же, впрочем, скрывшаяся под все той же маской беззаботной сонливости.       — Тебе негде спать, если ты не заметил.       — Заметил. Поправимо. Диван не единственное место, где я мог бы спать.       Ответом было крайне недовольное сопение Шельмы. Не известно, что он себе надумал, но, кажется, сейчас был всерьез оскорблен.       “Измученный мангуст” был весьма уютной таверной, расположенной в Речном районе. Здесь влажный дух земли смешивался с запахом чуть зацветшей воды в каналах, по которым местные передвигаются преимущественно на лодчонках, и готовой еды.       В таверне по вечернему часу было шумно и людно — многие отдыхали тут после работы на фермах. Зоуи, драконорожденная, хлопотала за прилавком, но тут же отвлеклась, стоило Рингриму войти, широко улыбнулась во всю пасть и кивнула. Рим здесь был редким гостем, заходя раньше скорее как один из Десниц, чем как возможный постоялец, но с Зоуи они были относительно неплохо знакомы. Может потому, что в дежурствах Рим не раз помогал разнимать начавшийся здесь дебош. А может потому, что сама драконорожденная была из того типа владельцев таверн, что знают все и обо всех. В любом случае, встретила она его радушно, хоть и не видела года три.       — Давненько тебя не было. У нас порядок, — успела успокоить его Зоуи, — а с недавних пор вообще ничего новенького.       Драконорожденная осмотрела аасимара с головы до ног, и зубастая улыбка стала еще шире, хотя казалось, куда уж больше.       — Смотрю, в религию ударился. Больно?       — Терпимо.       Зоуи фыркнула, что с ее внешностью смотрелось и звучало весьма забавно. Настолько, что Рингрим даже улыбнулся. Едва заметно, но все же.       — Ладно, ладно. Сделай лицо попроще, а то ни дать ни взять визирь какой-то. Чего зашел-то? Если поесть, то у нас сегодня кус-кус с ягнятинкой. Вон, народу нравится.       Аасимар обернулся, проследил взглядом за “народом” и пожал плечами. Нет, то, что уплетали кашу с мясом за обе щеки, он заметил, но желания ужинать, тем более после того, как они с Ордом наелись дома, не возникло.       — Комнату снять хотел, пока на один вечер, а дальше посмотрим.

***

      Понятное дело, что стоило Рингриму с утра шагнуть за порог, Шельма времени даром не терял. Во-первых, он действительно считал, что к разговору они еще вернутся. А там слово за слово, Рима и уломать можно. Во-вторых, считать и уповать на лучшее для Шельмы было бы пустым, он предпочитал действовать. В конце концов, нет ничего невозможного, вон, кто-то очертания континентов меняет, а плодородные долины превращает в пустыни, чем он хуже? В-третьих, был у рыжего план. Ну как план… первый пункт плана. И для этого стоило кое-куда наведаться и кое с кем поговорить…       Путь до лавочки Шрубеля он уже знал с закрытыми глазами. Уж много там хороших вещей было, а иногда и приятных личностей. Чейнджлингов некоторые “эксперты” причисляли к феям, хотя они ими явно не являлись. Сколько Шельма ни пытался, в темноте видеть не получалось, хотя бы в этом было несходство. Но приходилось признавать, когда он общался с некоторыми из них, родство душ вспыхивало, как лесной пожар знойным летом.       Когда же чейнджлинг завернул в лавку, там весьма кстати нашлись знакомые посетители. Вся фейская братия столпилась у одной полочки, на которой висело любопытное изобретение, напоминающее ободок от сортира. Шельма тихо подошел ближе, чтобы послушать.       — Почему не в лошадь? — спросила фея с милыми волчьими ушками и тремя рожками.       — Ну, если немного покрутить магию, думаю, может и в лошадь. Вопрос к производителю, а не ко мне, — отвечал Шрубель.       — Оно немного выглядит как хомут…       — Ты видела когда-либо вообще хомут? — спросил ее спутник.       — Ну… Форма же похожая.       — Для лошадей у нас есть седло, — вклинился владелец. — Цена, правда, немного повыше. Седло очень хорошее.       — Седло как-то не эстетично, — продолжала ломаться феечка.       — Какая разница, главное результат! — вклинился в разговор третий фэйри. — Я говорю берем седушку и исполняем. Смертный что пожелал? Быть самым желанным. Это идеальный вариант. В сортир ходят даже вампиры.       — Призраки не ходят… — упиралась феечка.       — Призраки любят вселяться в них и пугать тех, кто ходит. Отличный вариант, ну.       — Вынужден согласиться с вашим другом, — утвердительно покивал Шрубель. — И это единственный экземпляр, уникальная вещь для уникальных желаний.       — Хм-м-м, ну хорошо, давайте так.       Когда оплата была произведена, покупательница получила свой товар, Шельма так ненавязчиво просочился между ними и заговорщицки сказал:       — А давайте стырим кровати из таверн. Все еще больше возжелают сортиры, ибо спать больше негде будет.       Не заметившая его, пока не заговорил, феечка подскочила на месте. Двое других тоже слегка испугались, но состроили такие мины, словно все так и должно было быть. Только Шрубель знающе улыбнулся. Он не пугался. Он просто ожидал всегда и все.       — Кровати? — спросил один из фэйри.       — Стырим кровати и устроим кроватную вечеринку. Как вы на вашем плане делаете, только здесь, — покивал Шельма. Участвовать в ней он, конечно, не намеревался, но наличие постельки в идеях всегда склоняло фей к ним намного сильнее. Собственно потому он рассчитывал, что эта задумка им понравится. Целью было много постелек.       — Здесь такие вечеринки как-то не особо то. Тут магии нет нормально, — скривилась феечка.       — Так а зачем тебе повторять ровно то, что на Плане Фей, — возразил Шельма. — Считай это тематическая вечеринка. Все в костюмах и не могут их снять. Можно искать новые пути для воплощения фантазий, — он подвигал бровями. — Или что, вам слабо украсть все кровати из таверн? Поэтому носом крутишь? Так бы и сказала, я ведь не заставляю.       Сразу три феи насупились. Шрубель ушел искать артефакты, что могли бы помочь в этом предприятии. Он не сомневался, он четкий сатир.       — С чего это вдруг не можем? — возмутился один фэйри.       — У смертных из домов красть, что… Эм… Очень легко, в общем, — второй скрестил руки на груди.       — Мне сначала надо исполнить желание, но даже так я бы обокрала три таверны за ночь! — явно преувеличила феечка.       — Три таверны это как-то не амбициозно. Лучше будет позвать подмогу, — покачал головой Шельма.       — Эй! Не нужна нам никакая подмога! — вспыхнул фэйри.       — Но если вы никому не расскажете, никто не придет на кроватную вечеринку, — возразил чейнджлинг.       — Мы можем устроить соревнование, — другой фэйри словил волну, на его лице появилась отнюдь не ангельская улыбка.       — Кто украдет больше тавернских кроватей.       — Тот будет королем вечеринки.       — Владыкой Кроватного Двора!       — Хорошо звучит.       — Нужно остальным рассказать.       — Ага, ага, пошли.       — Возвращайтесь за покупками! Акция на оптовые заказы промышленных сумок хранения и жезлы уменьшения! — кинул вдогонку уходящим феям Шрубель. — Ты хорошо это придумал, Шельма, я все никак не мог сбыть эти жезлы. За уменьшением никто не приходит.       — Рад был стараться, — очень довольный собой чейнджлинг коротко поклонился. — Я теперь даже не уверен, что мне самому придется что-то делать.       — И упустить шанс стать Владыкой Кроватного Двора? Негоже, негоже. Купи жезл уменьшения? Десять зарядов, часть восстанавливается на рассвете, гарантированно уменьшает предмет, которого коснется. Сумка не нужна? Смотри, они со смешными заплатками.       Шельма знал, что сейчас ему лучше уйти, если он хочет остаться с имеющимися деньгами. Знал. Но некоторые вещи были выше него. Например, внимание и сосредоточенность. Возможно он встречался с феями до того, как стал сознательным ребенком, и тогда они украли у него эти важные вещи. Но даже если и так, он не особенно на фей обижался.       — Как, кстати, яйца? Хорошо блестели?       — Первоклассно.       Его уже мало заботило, что там говорит Шрубель, чейнджлинг вовсю примерялся к сумкам хранения и жезлам. Были вещи, которые даже феям он не был готов доверить. Например, обнести схроны “Шага”. Дойдет ли до них Рим или сдастся раньше, Шельму интересовало в последнюю очередь. Впереди был массовый кроватный апокалипсис.       В любом случае, к дневной встрече с жрецом, лишь усугубившей подозрения, что тот решит наведаться на постоялые дворы, а не в постель чейнджлинга, Шельма был готов…