- IV -

      Квартира Шельмы… Ну, тут было видно, что кто-то прибирал. Пыли не было. Следов крови тоже. Вещи не были разбросаны, но руки все равно чесались, чтобы организовать их лучше. Ордику было лучше, никто не мог запретить ему исследовать новую местность и толкать лапой вещи. Сам же Шельма мягко подпрыгивал, пока ходил. Даже когда стоял, то перекатывался с носков на пятки и обратно. Широкая улыбка не покидала его лица, пока он проводил небольшую экскурсию.       — Вот тут чай, тут кофе. Ключи лежат тут, если нужно открыть балконную дверь, а скорее всего будет нужно. Вот здесь еда, тут запас сухариков. Можешь залазить на веревки, они крепко вмонтированны в стену, о безопасности беспокоиться не стоит. О, смотри, вот тут гамак, очень удобный. Но-о-о-о, самое главное… Та-да! Видишь, какая большая кровать? Мы легко поместимся и не будем друг другу мешать, — Вил покивал с таким видом, словно действительно не думал обвиться вокруг Рима при первой же возможности. — Если тебе что-либо будет надо, обращайся, разумеется. Пока не найдешь свой диван, рад буду видеть тебя у себя, — закончив эту речь, он снял с себя верхнюю одежду, а вместе с этим и облик Вильгельма, теперь уже представ в своем изначальном. Потянулся, а потом попрыгал наливать чай.       — Рим! Рим! Рим! — кипяток не успел покинуть чайник, как Вилу в голову стрельнула очередная идея. — У нас же как дружественная ночёвка, да? Мы можем столько вещей сделать! У меня есть доска Луиджи для общения с призраками! О, о, о, ещё есть несколько плохих книжек, мы можем почитать их вместе! — потом чейнджлинг нахмурился. — Или это более женские занятия и тебе будет не интересно? Граница всегда ощущалась мне очень размытой. Но если так, то мы можем посоревноваться, кто дольше простоит на руках! Ещё у меня где-то было поле для мини-минигольфа. Как хорошо ты метаешь ножи? У меня есть три маленьких топорика! Четвертый потерялся. Уо-о-о, битва на подушках, точно! Ты когда-нибудь в детстве оставался с кем-нибудь на такие ночёвки?       Рингрим отстраненно наблюдал, как Шельма скачет по собственной комнате, хватаясь за все, что угодно, но до конца ничего так и не доводя. Скакал, фонтанировал идеями и… немного утомлял мельтешением.       “Интересно, а я вообще найду свой диван? Насколько это “пока не найдешь”? День? Три? Купить новый?”       — Ты собирался спать. Если нет, я пойду пока по своим делам и вернусь позже.       Врать Риму не хотелось, но радости от перспективы вызова призраков или каких-либо духов, чтения не пойми чего, а тем более битвы подушками, жрец не ощущал. Равно как и не разу не оставался ни у кого на дружеские ночевки. Самым приближенным к тому, что описывал Шельма, были разве что некоторые ночи в “заведении” Охеанты, но и там очарованные девушки скорее обсуждали косметику с макияжем, клиентов, а если Рингриму не удавалось выйти из под контроля фэйри и устроить бунт, то девушки вдобавок красили и причесывали его. Охеанте это нравилось. Ей вообще приходились по вкусу сомнительные вещи.       Шельма тем временем насупился. Такой ответ ему явно чем-то не понравился. Взгляд его забегал по комнате, чейнджлинг пытался что-то придумать, но плодов эти попытки не приносили. В итоге он вздохнул, почесал руку и сказал:       — Ладно. Если тебе куда-то надо, иди. Я буду тут. Если вдруг понадоблюсь. Мало ли.       После этого он еще раз вздохнул, взял со стола книгу, у которой закладкой служили перья для стрел, залез на натянутые под потолком веревки и углубился в чтение. Или притворился, что углубился.       — Соберешься спать, можешь маякнуть через камень сообщения.       — А ты придешь? — уже без энтузиазма спросил Вил.       — Я обещал, что лягу спать с тобой, — Рим задумчиво почесал переносицу. — Кажется, я выразился недостаточно понятно. Но да. Я приду.       Шельма посмотрел на него, промычал что-то себе под нос и уставился обратно в книгу.       Рингрим не слукавил. Ему было чем себя занять, пока Шельма хоть каким-нибудь образом выплеснет свой энтузиазм. Например, можно было помыть Ордика. Нет, камадан был сам по себе чистый, но после нескольких его купаний в каналах все же стоило привести шерсть питомца в порядок, пока не подцепил чего. В бадью камадан лез неохотно, смотрел на Рингрима огромными глазищами и сдавленно шипел всеми змеиными головами разом.       — А ты чего хотел? В канале и зараза плавать может, а ты у меня домашний.       Орд не оценил. Плюхнулся на задничку, расплескивая воду, и недовольно заворчал. Наверняка в его кошачьей тираде проскальзывали выражения о том, что нельзя так обращаться с его царственной тушкой, что это кощунство, нарушение прав животных, и вообще, он сам себя хорошо моет, спасибо, пожалуйста. Увы, без заклинания сказать наверняка было невозможно, но тон мяуканья сменялся довольно часто, иногда выходя на повышенные ноты.       — Не ворчи. Потом еще раз сам себя помоешь, вернешься к родному запаху, — Рингрим принялся деликатно натирать камаданью шерстку мыльным корнем, — и честное слово, до следующего Начала Осени я тебя не трону.       Тратить заряд амулета Риму не хотелось, так что приходилось говорить не просто спокойно, но и очень ласково, чтобы хотя бы интонациями донести до Ордика, что сейчас все делают лишь ему во благо.       — И вообще, высохнешь, шерстка будет невероятно мягкая, все болотницы на тебя оглядываться будут.       Ор стал потише, но не прекратился совершенно. И, разумеется, смотрели на Рингрима косо все восемь пар глаз. Аасимар мимоходом погладил ближайшую змеиную голову. Змея не отказала себе в удовольствии прихватить Римов палец, но тоже без особых энтузиазма с агрессией.       — Видишь. Ты молодец, Ордик. Сейчас смоем тебя, и процедура будет закончена.       Камадан принялся высовывать язык, показывая что он думает о мыльном корне и обо всей этой экзекуции. Рим хмыкнул и чмокнул кота в розовый нос. Тот чихнул.       — Терпи.       Пришлось самому отплевываться от мыла, так что неприязнь камадана к происходящему вполне можно было понять. Впрочем, смыть с себя всю пену кот дал без особых препятствия со своей стороны. Дождался, пока аасимар оботрет его со всех сторон полотенцем, чихнул еще раз и, вихляя задом, отправился искать место, где можно уединиться для вечернего умывания. Мешать ему Рим не стал. Ополоснулся сам, смывая налипшие шерстинки, привел себя в порядок, словно собрался отходить ко сну, и, задумавшись на секунду, не рано ли, все же прошел проверять Шельму.       Дверь на балкон он не закрывал на ключ, поэтому, когда она не поддалась с первого раза, слегка удивился. Пару секунд спустя понял, что ее нужно немного приподнять, чтобы она открылась. Внутри квартиры было темно и как-то… Пусто. Волосы на загривке поднялись, слушая внутренний голос, который говорил, что что-то не так. Рим тут же посмотрел под потолок, где Шельма устроился, когда он уходил. Заприметил книжку, но не самого чейнджлинга. Осторожно сделал шаг вперед. Не было же никаких звуков, верно? Ничего не могло произойти так тихо…       — А, Рим, это ты, — прозвучало сзади и сверху.       Рингрим обернулся только чтобы найти Шельму с очками темного зрения на голове, кинжалом в руке и сидящим на шкафчике, стоящем у балконной двери.       — Удобно?       — Не очень, — Шельма зевнул, стянул с себя очки, кинжал оставил на шкафу, сам спрыгнул с тяжелым “бдух”. — Я не успел достаточно проснуться, чтобы вспомнить, что существовала возможность, что ты зайдешь. Прости за такое приветвие-а-а, — слово превратилось в очередной зевок. Благо хоть рот прикрывал.       — Не хотел будить. Ты ложишься, или из-за меня у тебя начнется новая активная фаза?       Шельма как-то долго смотрел на лицо Рима. Потом его взгляд переместился ниже. На грудь, виднеющуюся из разреза халата. Все еще слегка блестящую после воды. Потом ниже… И чейнджлинг закрыл глаза и помотал головой. Приложил запястье к глазу, выдохнул.       — Нет, ну если ты попросишь, то активную фазу можем изобразить, конечно, я только за.       На счастье Шельмы, на нем больше не было очков ночного зрения, так что разглядеть скептически приподнятую бровь и некоторое сожаление во взгляде аасимара он не сумел. Тем не менее, ровно на секунду       Рим позволил себе посмотреть на рыжего, как на немножко отсталого.       — Спрошу еще раз, вдруг ты здраво оценишь свое состояние в данный момент. Ты ложишься?       Шельма почесал макушку. Взор его уже прояснился, мысли явно сновали по голове. На счастье вместе с ними включился и фильтр, а потому выдал он следующее:       — Ложусь.       Рим терпеливо ждал. Осматривал заодно пол, чтобы точно ни на что не наступить и ни обо что не споткнуться, но, кажется, Шельма действительно немного прибрался.       — О, да, эм… Пошли?.. — Вил указал в сторону спальни.       Аасимар двинулся в указанном направлении. По ногам мазанул влажной шерстью проскользнувший перед ним с чейнджлингом Ордик, тут же лапой поддевший дверь и распахнувший ее на всю ширину, чтобы ничего не помешало его королевскому вхождению.       — Э, мокрым котярам на постель нельзя, — крикнул вдогонку Вил, закрывая дверь на балкон на ключ. Но Ордик не удостоил его даже шипением, прошлепал к кровати и свернулся на полу у одной из сторон.       — Во молодежь пошла, совсем старших не слушают. Рим, детей воспитывать нужно лучше, — покачал головой.       — Правда? — вместо того, чтобы отругать камадана, аасимар покосился на Вила. — Не особенно уверен, что способен воспитать детей. А кот, как видишь, в постель не лез. Он правила знает.       — Правда? — Вил наконец заглянул в спальню. — О, молодец Ордик, принесу тебе что-нибудь вкусное однажды. Ты ложись, я сейчас. Переоденусь в пижаму, что ли, — чейнджлинг схватил одежду и укрылся в ванной комнате.       Рингрим пока расположился с той же стороны, что и Орд. Присел на край постели и почесал камадана за ухом, заставив прогуляться по комнате довольное урчание. Кот прекрасно понял, что его назвали хорошим мальчиком. Лизнул мимоходом жрецу ладонь и свернулся в более тугой калачик. Аасимар чуть нахмурился, взбил ближайшую к себе подушку, поискал взглядом, куда можно повесить халат, но не обнаружил ничего лучше приоткрытой дверцы шкафа. И, наконец оставшись только в нательном белье, скользнул под одеяло.       Вил возвращаться не спешил. Сначала Риму казалось, что особо темная тень в углу смотрит на него. Потом чувство пропало. Зато появился Шельма уже прямо в кровати, хаотично закутывающийся в одеяло. Он предусмотрительно положил два, явно осознавая, что не способен делить с кем-то одно, да и что Риму не будет комфортно. После закручивания в шаверму все это не помешало ему тут же прижаться к боку аасимара. Тот предпочел сделать вид, что не заметил, или просто не стал заострять на этом внимание. Некоторое время он просто лежал. Потом, когда Рим начал подозревать, что чейнджлинг просто быстро уснул, заерзал. Подлез еще ближе, так что аасимар мог видеть его лицо и белесые глаза, уперевшиеся в него. Вил шевелил губами, явно желая что-то сказать, но не находя подходяших слов. В итоге он выдохнул и... Куснул Рима за мочку уха.       Аасимар отметил, что у Ордика явно выходит больнее, но отметил про себя. Покосился на чейнджлинга и вздохнул. В принципе, сам дал в свое время добро на это.       — Доволен?       Вил слегка лизнул ухо, отпуская его, потом уткнулся носом в шею Рима и выдохнул тихое:       — Да. Можно еще покусать?       Рим закрыл глаза, внутренне смиряясь, отозвался со всей апатичностью, на которую сейчас был способен:       — Давай, если очень хочется.       Мелькнула мысль, что запрети он, Шельма точно не успокоится и продолжит ерзать и нервничать.       — Хочется, — признался. — Но я оставлю на следующий раз. Помни, если я тебе надоедаю слишком сильно, ты имеешь полное право меня стукнуть. Потому что иначе… Я не уверен, что всегда смогу остановиться, — тон его заметно сменился с ребяческого на более серьезный, а дыхание щекотало кожу. Рим чуть повернул голову в сторону чейнджлинга.       — Спи уже.       — Слушаюсь.