Сладкие воспоминания

Глава 4.

СЛАДКИЕ ВОСПОМИНАНИЯ

      В ту ночь воздух был насыщен ожиданием, как будто всё вокруг затаило дыхание. Лунный свет пробивался через занавески, создавая на полу таинственные узоры, которые завораживали своим волшебством. В комнате царила атмосфера близости, чувствовалась электрическая энергия, пронизывающая пространство между ними.       Они встретились взглядами — в них читались все невысказанные желания и тайные мечты. Словно по невидимому сигналу, оба приблизились друг к другу, и их губы слились в поцелуе, который был полон страсти и нежности. Это был не просто поцелуй, это был взрыв эмоций, который пронзил их сердца.       Руки искали друг друга, касания становились всё более настойчивыми и жадными. Ткань одежды поддавалась, словно не в силах противостоять этому аккорду страсти. Они забыли о времени и пространстве, погружаясь в мир, где существовали только они и их чувства.       С каждым движением их тела создавался новый ритм, который усиливал волнение и дарил наслаждение. Они изучали друг друга, как художник, который с каждым штрихом раскрывает суть своего произведения. Дыхание становилось всё тяжелее, сердца колотились в унисон, каждая клеточка тела наполнялась жаром. Ночь наполнилась шёпотом и стонами, которые создавали симфонию близости. Они забыли о всём, кроме мгновения, которое казалось вечным. И когда наступил пик, они ощутили, как мир вокруг растворяется, словно по волшебству, оставляя лишь двоих, связанный невидимой нитью страсти и любви.       Это была ночь, когда все преграды исчезли, когда их сердца бились в унисон, создавая незабываемую мелодию, запечатлённую в памяти на долгие года.       Прижавшись к холодной каменной стене, Максим стоял с закрытыми глазами и прокручивал у себя в голове их последнюю ночь, такую страстную и желанную. Это была последняя ночь, когда они были честны друг перед другом. Левин резко вспомнил, какова Изосимова на вкус. Он понял, что ни с кем ему не было так хорошо, как с ней. Он подошёл к раковине и стал умываться ледяной водой, пытаясь привести себя в чувства. Посмотрев в зеркало, к Максиму пришла разумная, но очень горькая мысль: «Ну и какого хуя ты по ней убиваешься? Ей на тебя плевать, она тебя не переносит. Хватит себя терзать, всё ушло и ничего уже не вернуть. Нужно взять себя в руки и стать таким же равнодушным и холодным.»       Постояв ещё пару минут в туалетной комнате, колдун направился в гримёрку. Зайдя вы комнату, он поздоровался со всеми экстрасенсами. Ангелина же сидела в кресле с закрытыми глазами – ей уже наносили грим.        — Здравствуй, - обратился к колдовке мужчина. Ангелина лишь подняла руку в знак приветствия. «Значит будем в молчанку играть, хорошо», - мысленно произнёс мужчина.       Экстрасенсы и съёмочная группа были в полной готовности. Начались съёмки готзала. Все экстрасенсы выстроились в колонну и по одному заходили в хорошо освещённое помещение. Каждый из экстрасенсов хотел показать свой характер и сущность в проходке.  Наступила очередь Максима. Он шёл, словно высеченный из гранита, каждый шаг – взвешенный, полный скрытой мощи. Плечи – широкие, как скалы, несли невидимый груз прошлого и готовность к будущему. Руки – свободные, но готовые в любой момент сжаться в кулаки. Его походка не знала суеты, она была медленной, неотразимой, как движение ледника. Земля под его ногами вздрагивала от его тяжелого шага, воздух гудел от неявной угрозы, которая скрывалась за кажущейся спокойствием его движения. Это была походка воина, прошедшего огонь и воду, походка человека, которого нельзя сломать. Он шёл не просто вперед, он шёл сквозь время, сквозь жизнь, оставляя за собой след нерушимой силы.        По «счастливой случайности» после Левина сразу шла Изосимова. Он не смог оторвать глаз. Ее походка — это воплощенная элегантность. Не быстрый шаг, а плавное скольжение, как у чёрной пантеры в зарослях. Каждое движение выверено, точно отточенное лезвие. Слегка приподнятая голова, держащая гордо высоко поднятый подбородок, подчёркивает изысканную линию шеи. Руки движутся плавно, как лебединые крылья, мягко балансируя её идеальную позу. В её походке нет ни капли неуверенности, только внутренняя сила и царственное достоинство. Она не идёт, а плывёт, оставляя за собой шлейф неотразимой красоты и незыблемой уверенности в себе. Её строгость — это не жесткость, а выражение чётко определённых границ, за которыми не решается переступать никто. Она — сама грация и власть, в каждом своём движении.        Максим проводил её глазами до конечной точки и в голове пробежала мысль: «Твою мать, как же она хороша, особенно, когда знаешь, что скрывается под этим тоненьким платьем». Хоть он и хотел оставаться хладнокровным, его сердце стучало в бешеном ритме только при мысли о ней.  Скорее всего стать равнодушным не получится.       «Ну вот какого хера он на меня смотрит таким пронизывающим взглядом? », - проскочила мысль в голове у колдовки во время проходки. В этот момент она мысленно дала себе пощечину: «ТАК СТОП! Изосимова, угомонись! Зачем ты о нем думаешь? Человек тебе отвратителен, по-другому и быть не может!»       Ангелина понимала, что говорит полную бессмыслицу. Ей было тяжело принять факт того, что Макс ей все еще не безразличен. К сожалению она не могла отрицать, что Максим – это воплощение сексуальности. Он стоял, овеянный неспешным покоем, фигура словно выточена из темного мрамора. Чёрная футболка обтягивала подкаченное тело, подчёркивая каждую линию работы над собой. В каждой линии его лица, в каждом изгибе его тела чувствовалась сила, спокойствие и скрытая внутренняя энергия, тихо тлеющая, но готовая в любой момент вспыхнуть. Он не был молод, но в нём была та притягательная сила, которая есть только у мужчин, которые знают, кто они такие, и твердо стоят на своих ногах.