Желание

Глава 5.

ЖЕЛАНИЕ

      Спустя 4 часа съёмки были завершены. Все экстрасенсы валились с ног от усталости. Все быстро заскочили в гримёрку, забрали вещи и с невероятной быстротой рванули домой.        — Солнце моё, подождешь меня? Аня позвала на пару минут, обсудить испытание, - обращалась к Владу колдовка.        — Ой, бабонька, извини, очень тороплюсь. Нас и так задержали на полчаса, - ответил чернокнижник, возмущённо размахивая руками.  Обняв Череватого на прощание, Ангелина зашла к продюсерам и спустя 20 минут вернулась в гримёрку.       — Заебали…, пробормотала под нос колдовка.        Зайдя в гримёрку за вещами, она опять осталась в помещении наедине с колдуном. Только теперь колдовка решила, что никуда не будет убегать, не будет прятаться. Хватит показывать слабость, как будто этот человек имел для неё какое-то значение.        Левин стоял возле окна, опиравшись на подоконник и не отрывал взгляда от колдовки, которая быстро и молча собирала свои вещи.       — Ты не думаешь, что нам нужно поговорить? – нарушив тишину, спросил колдун.       — Левин, отъебись. Я тебе уже давно все сказала. Не вижу смысла от другого разговора, - отрезала Изосимова, даже не взглянув в глаза бывшего возлюбленного.       — Ах вот оно как, - выдавил сквозь сжатые губы Максим.        — Да, именно т….       Ангелина не успела договорить. Левин оборвал фразу, резко подойдя к Ангелине, быстро и грубо взяв за волосы, приподнимая голову, заставил посмотреть ему прямо в глаза. Обхватив второй рукой её талию, Максим сократил расстояние между их лицами и практически касаясь губ, произнёс:       — Изосимова, не провоцируй меня! Я что, тебе мальчик какой-то, чтобы ты со мной так разговаривала?        Колдовка стояла как вкопанная, потеряв дар речи. Его глаза, прежде спокойные, теперь горели белым огнём. В них бушевала буря, вихрь ярости, готовый с могучей силой обрушиться на всё окружающее. Зрачки, сузившись до щелей, фокусировались на невидимой мишени, полные жестокой сосредоточенности. Вены на висках пульсировали, подчёркивая напряжение, наполняющее каждую клеточку его существа. Взгляд был пронзительным, не просто злым, а насыщенным такой концентрированной яростью, что казалось, он может прожечь дыру в реальности.       — Что же ты резко замолчала? – с иронией спросил колдун. — Неужели уже возбудилась?       По спине Ангелины пробежала мелкая дрожь. Резко стало не хватать воздуха, как будто ей перекрыли кислород. Её кожа пылала, нежным румянцем, переходящим в жаркое пламя на скулах. Глаза, обычно спокойные и глубокие, как ночное небо, теперь сверкали, словно две зажжённые звезды, полные неудержимой энергии. Губы, едва приоткрытые, дышали быстрым, неравномерным ритмом, словно птица, пытающаяся вырваться из клетки. Однако, она была слишком гордой, чтобы признать это:       — Хах, ты слишком высокого о себе мнения! Этих твоих фокусов недостаточно, чтобы вызвать у меня хоть какую-то эмоцию.       — Пиздишь! – выкрикнул Левин и сильнее сжал талию женщины. — Не хочешь говорить правду, я заставлю тебя это сделать. Резким движением колдун развернул Ангелину, схватившись одной рукой за горло, а вторую расположил прямо в эпицентре вожделения.       Крепко сжимая колдовку в своих цепких объятиях, Максим стал перебирать пальцами горящее лоно, ощущая, как с каждым прикосновением Ангелина Юрьевна становилась всё более влажной. Прижавшись губами к уху женщины, Левин стал специально тяжело вздыхать, дабы пробудить у Ангелины ещё большее желание.        Зрачки Ангелины Юрьевны расширились, а томное место начала неистово ныть и молить Максима не останавливаться. Тело не слушало разум, подчинилось нахлынувшим и таким родным ощущениям. Губы, набухшие и влажные, приоткрыты в безмолвном зове, а кончики пальцев дрожат, как лепестки цветка на ветру. Вся она - живое пламя, готовое разгореться до нестерпимого жара, каждая клеточка тела вибрирует от накатывающей волны чувственности, наполняя её бытие острым и сладостным ожиданием. Дыхание сбивается, становится частым и прерывистым, словно птица, бьющаяся в клетке из рёбер.       — Не лги хотя бы сама себе, - низким бархатистым голосом проговорил на ушко колдовки Левин. — Ты пиздишь мне, что не думаешь обо мне, что тебе всё равно на меня. Однако, ты уже достаточно мокрая внизу, что доказывает обратное. Ты думаешь о нас каждый день. Твоё тело горит и просит, чтобы я снова тебя трахнул, вспоминая каждую проведённую со мной ночь. Разве не так?        — Не неси, ахх, ересть, - Ангелина уже еле держалась на ногах, была готова вот-вот кончить. Как бы она не отрицала, ей хотелось, чтобы они сплелись в страстном и глубоком поцелуе. Она желала снова почувствовать Максима в себе; хотела, чтобы он заставил её кончить и обмякнуть в его объятьях.        — Ха-ха-ха, вы не умеете врать, Ангелина Юрьевна, - оставив небольшой засос на шее, ответил Максим. Я уверяю, что ты будешь умолять меня отыметь тебя прямо здесь: на столе, на полу, на диване. Ты будешь просить трахнуть тебя так, чтобы ты даже сидеть не смогла. Я буду ждать твоей мольбы, подумай хорошенько над этим.       Левин резко освободил бабоньку из крепкого плена, взял свой рюкзак и направился в сторону выхода. Ангелина упала на пол, так и не кончив. В попытке отдышаться и прийти в чувства, колдовка пыталась спокойно и ровно дышать, несмотря на пылающее тело. Она не просто сидела – она растворялась в себе, в своих мыслях.       — Ублюдок! – сказала женщина с нескрываемой злостью. — Еще посмотрим, кто кого просить будет.