Глава 1

— Этот эгоистичный, скользкий, подлый сукин сын… − Рональд! — миссис Уизли начала с угрозой в голосе, неодобрительно нахмурившись. — Это еще мягко сказано, − проворчала Джинни. — Я просто поражена наглостью этого ублюдка. — Он, безусловно, оказался достойным сыном Люциуса Малфоя, − сурово проворчал Артур Уизли. — Успокойтесь, − мягко сказал Римус Люпин. — Хотя Драко, безусловно, допустил некоторые… ошибки… − Ошибки?! — Рон взвизгнул от такого преуменьшения. — Он впустил Пожирателей смерти в школу! — прорычал Билл. — Он чуть не убил Рона! — воскликнула Молли. − И Кэти Белл, − вставила Тонкс. — Не говоря уже об использовании проклятия Империус, − заявил Аластор Грюм. — И он пытался убить Дамблдора! — добавила Джинни. − Верно, пытался, — подчеркнул Римус. − Но, в конце концов, не смог этого сделать. Гарри увидел, как он опустил палочку. Что бы ни говорили о Драко Малфое, он не убийца. Рон фыркнул: − Только потому, что у него не хватило смелости закончить то, что он начал. Он все еще проклятый Пожиратель смерти. Римус вздохнул. — Гарри, почему ты затих? Мальчик-который-выжил казался задумчивым. − Малфой не стал бы убивать Дамблдора, — сказал он. В его голосе звучала спокойная властность, что было нехарактерно для юноши. — А потом, когда он понял, что поступил крайне глупо, он, похоже, был не в восторге от присутствия Пожирателей смерти в школе, — Гарри нахмурился, но его изумрудные глаза сверкали, обещая возмездие. — Дамблдора убил Снейп. И он заплатит за это. Что касается Малфоя… − Поттер глубоко вздохнул, — я думаю, нам следует выслушать то, что он хочет сказать. Он бы не сдался аврорам, не имея козыря в рукаве. Он истинный слизеринец и не станет рисковать своей шкурой, полагаясь на чье-то сочувствие и прощение. Римус глубокомысленно кивнул. — Хорошо сказано, Гарри. — Я хочу утопить этого парня в сыворотке правды, — безапелляционно заявил Грюм, — чтобы этот маленький засранец не смог использовать окклюменцию и безнаказанно лгать нам.

***

Два часа спустя Драко Малфой, напичканный Сывороткой Правды, пристально смотрел в глаза Кингсли Брустверу и выглядел раздражающе высокомерным, как будто это не он был безоружен и привязан к стулу в стане врага. — Я начну с главного, парень, — сказал Бруствер. — Ты расскажешь нам все, что знаешь о Пожирателях смерти: кто их лидер, каковы их планы, численность, укрытия, все остальное. Ты расскажешь нам, в частности, о Снейпе и твоей матери. Если информация покажется нам удовлетворительной, мы рассмотрим возможность обеспечения защиты для тебя и Нарциссы и степень нашего снисхождения по отношению к преступлениям, которые ты совершил. − Во-первых, — медленно протянул Драко, его голос звучал почти устало, — ваши манеры оставляют желать лучшего. С тех пор как умер мой отец, меня зовут лорд Малфой, а не «парень». И я сомневаюсь, что моя мать позволит вам обращаться к ней по имени. Во-вторых, я не скажу ни слова, пока не получу гарантий от Ордена и Министерства, что все преступления, которые я совершил, будут полностью прощены, что моей матери никогда не будут предъявлены обвинения и что Орден обеспечит защиту нам обоим. Вы сделаете это не только потому, что я предоставлю вам информацию о Пожирателях смерти… Я отдам вам крестраж. Все в комнате замерли. Некоторые даже затаили дыхание. После смерти Дамблдора Гарри решил рассказать о существовании крестражей и их важности для Ордена. Рон, Гермиона и он сам поняли, что им понадобится вся возможная помощь, чтобы найти и уничтожить предметы. Драко лениво усмехнулся, увидев реакцию, которую вызвали его слова. − Возможно, мне следует добавить, что без моего содействия вы никогда не доберетесь до крестража… даже если вы получите от меня информацию о его местонахождении, — последнее он произнес несколько презрительным тоном, как будто не верил, что они смогут выдавить из него информацию. − Если ты лжешь, Малфой… — угрожающим тоном начал Рон. − И почему меня не удивляет, что ты не понимаешь, как действует Сыворотка Правды, Уизел? — Драко усмехнулся. — Ты, вероятно, даже не сможешь ею воспользоваться. − Ах ты, наглец! − Хватит, − оборвал его Бруствер. — Объяснись, Малфой. — Волан-де-Морт оказался дураком, − заявил Драко, открыто насмехаясь над разношерстной компанией в комнате, которая вздрогнула при звуке этого имени. — Он не только доверил моему отцу два крестража, но и убил его, не зная, где я нахожусь. В результате он потерял доступ к флакону духов Ровены Когтевран, который теперь находится в невидимом и недоступном месте для всех, в ком не течет кровь Малфоев. — Ты уверен? — спросил Гарри, наконец обретя дар речи. — Я видел это собственными глазами. — Отвечай на вопрос прямо, Малфой. Взглянув на Мальчика-который-дожил-до-пробуждения-зверя в нем, Драко удивленно приподнял бровь: этот идиот сумел распознать возможное уклонение от ответа на слух. − Да, я уверен, Поттер. Ты же не думал, что ты единственный, кто знает о частичках души этого засранца, не так ли? На мгновение Гарри выглядел удивленным. Хотя Драко Малфой часто бывал резким и язвительным, он редко бывал вульгарным, предпочитая официальный тон в общении. На самом деле, единственным ругательством, которое Гарри мог вспомнить, было «грязнокровка». — Нам нужно время, чтобы обдумать твое предложение, − спокойно сказал Бруствер, — и обсудить его с Министерством. Драко закатил глаза и приподнял подбородок в медленном разрешающем жесте, а затем медленно и высокомерно кивнул, как будто давая им разрешение уйти. − Пожалуйста, не торопитесь. Это не срочно. − Следи за своим языком, − огрызнулся Рон. — Или что? — Драко ухмыльнулся. — Я почему-то сомневаюсь, что сторонники Поттера настолько глупы, чтобы отказаться от крестража только потому, что я им не нравлюсь. А теперь… Я бы хотел, чтобы в моем распоряжении были мои конечности и приличный обед, если, конечно, ты справишься с такой простой задачей. Тыквенный сок и лобстер, наверное, подойдут. − Да пошел ты, можешь умереть с голоду, − резко сказал Рон. Джинни одарила пленника мимолетной злобной улыбкой. — По какой-то причине я также сомневаюсь, что ты настолько глуп, чтобы разорвать сделку только потому, ты нам не нравишься. − Мне кажется, малыш Уизли, ты недооцениваешь мою злобность. Но попытка притвориться Грейнджер была неплохой затеей. Если бы у тебя было немного больше мозгов и побольше грязной крови, ты бы все еще мог это сделать. Палочка Рона в мгновение ока вонзилась Драко в горло. Лицо гриффиндорца побагровело, а глаза засверкали нескрываемой ненавистью. — Ты никогда больше не заговоришь о ней, ты понял меня? Ты никогда не был достоин даже дышать с ней одним воздухом, грязный сукин сын. − Рон, успокойся, — сказал Гарри, оттаскивая друга назад и угрожающе глядя на Драко. Драко подозрительно прищурился. Каким бы темпераментным ни был Уизли, такая реакция была чересчур даже для него. — Значит, грязнокровка жива? Рон снова бросился на Малфоя, но Гарри вовремя остановил его. — Все вон, − резко приказал он. — Прямо сейчас. После того, как все один за другим покинули комнату, Гарри оглянулся через плечо на Драко. — Тебе действительно стоит следить за своим языком, Малфой. Мы больше не ходим в школу, и никому не будет дела, если Рон превратит тебя во что-нибудь похуже гигантского слизняка.

***

Драко впервые попал в Хранилище, когда ему было восемь лет. Он был совершенно ошеломлен монотонным голосом своего наставника и нудной лекцией о средневековых чарах. Затем он оглушил ведьму и отправился на поиски приключений. Не желая быть пойманным, он воспользовался проходами для слуг, чтобы спуститься в подземелье. Древнее захоронение, основанное в начале XVI века, всегда привлекало его. Драко попытался открыть позолоченные врата, отделяющие его от ухоженных могил предков, но одно из его любительских заклинаний неожиданно дало обратный эффект и порезало ему ладонь. Немного крови капнуло на мраморную статую его прапрадеда Августа Малфоя, и за его спиной открылся коридор. Драко с трудом сглотнул и уставился на лестницу, ведущую в темноту. Мальчику было очень любопытно, но он не мог не испытывать страха перед незнакомыми помещениями такого опасного поместья. Что это за новости? Он Малфой! И ему хотелось приключений. Драко осветил путь палочкой и соскользнул по ступенькам. В маленькой комнате у подножия лестницы хранилось множество темных артефактов, собранных многими поколениями семьи Малфоев. Драко посмотрел на стену, увешанную потрясающими клинками: кинжал с резной нефритовой рукоятью, коса с выгравированными на ней зловещими древними рунами, катана с рукоятью, похожей на рог единорога. На столе из красного дерева стояло множество диковинок, в том числе стеклянная ваза с человеческими пальцами и ожерелье из зубов вампира. Драко уставился на базальтовую подставку, на которой стоял элегантный флакон благовоний из синего стекла с серебристо-черным распылителем. Он был удивлен, увидев такой невинный и легкомысленный предмет в темной и опасной коллекции. Еще больше его удивило, что его мать не присвоила себе эту прелестную вещицу. Но затем Драко вспомнил слова, которые Люциус вдалбливал ему в голову, когда отец не был занят более важными делами, чем его наследник, такими как деловые встречи и званые обеды: «Драко, вещи и люди не всегда такие, какими кажутся. Ты не можешь полагаться даже на свои собственные чувства, и поэтому ты не должен доверять никому и ничему». Приблизившись к объекту, он почувствовал в нем что-то темное… что-то такое… порабощение. Мальчик не мог отвести взгляда. Эта штука практически… звала его… приказывала подойти, посмотреть на нее, потрогать, погладить и открыть. Драко только сейчас осознал, что его пальцы были на волосок от бутылки, когда по маленькой комнате разнесся громкий голос. − Петрификус Тоталус! Драко замер, а секунду спустя его с силой отбросило назад, он упал плашмя и больно приземлился на спину, увидев над собой разъяренное лицо Люциуса Малфоя. — Ты глупый, тупой мальчишка! — маг-аристократ заметался по комнате и принялся водить палочкой вокруг флакончика с благовониями, стараясь не прикасаться к нему. Он что-то тихо бормотал, и весь его вид выдавал крайнее беспокойство. Затем Люциус повернулся к столу, проделывая те же пассы книгой, похожей на старый дневник. Такое поведение его обычно невозмутимого отца не просто встревожило Драко. Это было ужасно. Наконец, довольный Мерлин знает чем, Люциус повернулся и пригвоздил сына взглядом, который, как знал Драко, означал, что у него неприятности. − Ты хоть понимаешь, как ты можешь навредить себе? — холодно прошипел отец, нависая над маленькой, лежащей на спине, неподвижной фигуркой сына. — Эта комната полна темных артефактов, идиот. Я предупреждал тебя тысячу раз и предупреждаю снова! Эти милые безделушки… − он обвел рукой комнату, — …они могут убить тебя. — Хотя, — отец злобно ухмыльнулся, — это было бы не так страшно по сравнению с тем, чего ты заслуживаешь за свою безграничную глупость. Люциус невербально снял с Драко заклинание и поднял его с пола, сильно дернув за руки, чуть не вывихнув плечи ребенка. − Разве я не говорил тебе никогда не спускаться на нижние уровни без прямого разрешения? Разве я тебе не говорил? − Я же сказал тебе, отец, — выпалил Драко. — Мне жаль. Люциус потащил сына вверх по лестнице. — Я не потерплю непослушания, Драко. Думаю, мне придется преподать тебе урок. Драко хотелось кричать, молить о прощении, умолять не наказывать его, но он знал, что такое поведение только усугубит наказание. — Мне жаль разочаровывать тебя, отец. − Не так сильно, как ты пожалеешь, — холодно пообещал Люциус. Четыре года спустя, после событий, произошедших на втором курсе Хогвартса, Драко набрался смелости спросить отца о дневнике Джинни Уизли, который очень похож на один из предметов в Хранилище. И о флаконе с благовониями, который он вспомнил с ужасающей отчетливостью. Люциус объяснил, что дневник принадлежал Темному Лорду, когда он был еще учеником, а флакон с благовониями когда-то принадлежал Ровене Когтевран. − Это… заколдованные предметы, — объяснил Люциус, — очень важные для Темного лорда. Для меня большая честь, что они были доверены заботам нашей семьи, Драко. Это символ Его благосклонности. Однажды ты тоже станешь одним из его привилегированных слуг.…