Глава 2

— Есть одно условие, — сказал Гарри. Зеленые глаза оценивающе уставились на Драко, который сидел по другую сторону стола в комнате для допросов. После паузы он продолжил: — Ты легилимент, не так ли? Драко прищурился. Хотя вопрос казался неуместным, он знал, что на самом деле это не так. На минуту слизеринец был склонен солгать или уклониться от ответа, но, скорее всего, в этом случае ему не удалось бы выбраться отсюда. — Да, — осторожно ответил он. — Хороший? Мерлин, как бы он хотел прямо сейчас схватить Поттера за тощую шею и сжимать ее до тех пор, пока его лицо, включая этот чертов шрам, полностью не покраснеет. Вместо ответа Драко молча приподнял бровь. К его удивлению и ужасу, Поттер, казалось, был лишь слегка удивлен: — Я думаю, это был глупый вопрос. Ты признаешь, что ни в чем не совершенен? — Только если я действительно в чем-то несовершенен, — парировал Драко. Гарри не ответил. Вместо этого он обменялся многозначительным взглядом с присутствующими в комнате двумя младшими отпрысками семейства Уизли, которые раздражали Драко больше всего. Слизеринцу показалось, что Поттер на самом деле не собирался произносить последние слова. Гриффиндорцы выглядели напряженными и какими-то… отчаявшимися. И в то же время полными надежды. Наконец, Поттер повернулся к нему и спокойно спросил: — Ты ведь не знаешь, что случилось с Гермионой, не так ли? Драко равнодушно пожал плечами. Но, будучи по натуре очень любопытным, он был невероятно заинтригован тем фактом, что, запертый в штаб-квартире в компании почти четверти членов Ордена Феникса, никогда не замечал лохматой головы Грейнджер. Ее отсутствие заинтересовало его еще больше после того, как он заметил странную реакцию членов Ордена на упоминание имени грязнокровки. Он был уверен, что она жива. Но что с ней случилось? Она ранена? Попала в плен? Как бы сильно Драко ни ненавидел девушку, он искренне надеялся, что его последнее предположение не оправдается. Он слышал о том, что Пожиратели смерти делали со своими пленниками. Они были особенно жестоки к грязнокровкам, и Драко никому бы такого не пожелал. Гарри глубоко вздохнул: — Это случилось около шести недель назад. Не знаю, в курсе ли ты, что у нас была довольно неприятная встреча с Пожирателями смерти… — когда Драко кивнул, подтверждая, что он в курсе, Гарри продолжил: — Мы до сих пор не знаем, что там произошло на самом деле, но Гермиона была в плену у Волан-де-Морта одна… очень долгое время. Прошло слишком много времени. Мы думаем, что он спланировал это заранее. В любом случае… он долго пытал ее Круцио, так что ему удалось сломить ее… ему удалось применить к ней легиллименцию. Он смог завладеть ее разумом. Когда мы нашли Гермиону, она кричала и держалась за голову. Мы доставили ее в безопасное место. Ее физическое состояние было почти нормальным, но психическое… — Гарри печально покачал головой: — Она сошла с ума. Она не двигается, не разговаривает, ни на что не реагирует… Хотя иногда она кричит во сне. Но это всего лишь бессвязные фразы. Теперь, когда Орден потерял Дамблдора и… Снейпа, самый опытный легилимент в нашем распоряжении — Люпин. Он несколько раз пытался достучаться до ее сознания… и теперь мы знаем, что Гермиона все еще здесь… все еще жива, но ее разум где-то далеко, это все, что может сказать Римус. Мы не знаем точно, что сделал Волан-де-Морт, но он значительно… — гриффиндорец тяжело сглотнул, — …повредил ее рассудок. Она серьезно ранена, и, похоже, ее мозг больше не работает. Он посмотрел Драко в глаза: — Мы хотим, чтобы ты попытался найти ее. Помоги ей… верни ее, если сможешь. Драко несколько секунд в изумлении смотрел на гриффиндорца. — Ты же не серьезно, — наконец произнес он, но на этот раз в его голосе не было насмешки, только явное недоверие. — Разве ты не слышал, что я говорил о нехватке квалифицированных легилиментов? Римус проделал хорошую работу, но он не мастер, он говорит, что ему не хватает природных способностей и интуиции, которые необходимы в таких случаях. Темные маги славятся своим мастерством в окклюменции и легиллименции. Я знаю, что твоя тетя когда-то учила тебя. Ты сам признался, что изучал последнее, — лицо гриффиндорца было свирепым. — Я не хотел просить тебя, но ты единственный, кто может помочь нам прямо сейчас. — Это одна из самых нелепых идей, которые я когда-либо слышал от вас, кретинов, — сказал Драко. — И прежде чем ты перестанешь контролировать себя, Уизли, я объясню. И я постараюсь использовать самые простые слова, чтобы хоть что-то из моего объяснения дошло до вас. Если Волан-де-Морт проник в разум Грейнджер, он, скорее всего, очень сильно его повредил, и вряд ли что-то можно сделать. Мне все равно, что тебе сказал оборотень. Если все, что Волан-де-Морт сделал с ней, можно исправить, то для этого потребуется гораздо более опытный легилимент, чем я. Я всегда работал только с волшебниками, которые были в здравом уме… или, по крайней мере, относительно здоровы. Я очень мало знаю о легиллименции, так что отвалите от меня со своими безумными идеями. И даже если бы у меня были какие-то идеи на этот счет, я все равно не подошел бы для этого. Я слышал, ты ни черта не смыслишь в окклюменции, Поттер. Итак, я могу сказать, что одной из причин этого является Снейп. Ты ненавидел его, а он ненавидел тебя, и поэтому ваши умы отвергли друг друга. Точно так же разум Грейнджер не будет взаимодействовать с моим. Мое вторжение только еще больше травмирует, если это вообще возможно. И, наконец, главная причина моего отказа в том, что у меня просто нет желания пытаться это делать. Я не Пожиратель смерти, но почему, во имя Салазара, я должен пытаться помочь грязнокровке? Драко едва успел договорить, как разъяренный Рон Уизли схватил его и прижал к стене. Черт! Он даже не заметил, как гриффиндорец сократил расстояние между ними. — Ты сукин сын! — с ненавистью закричал Уизли. — Я знал это! Я знал, что ты совсем не изменился! Ты все тот же грязный лицемер. Ты не Пожиратель смерти, нет? Ха! Только потому, что ты слишком труслив… Драко грубо оттолкнул гриффиндорца. Будучи слизеринцем, он счел глупым пытаться драться, когда он был безоружен и один во вражеском лагере. И все же его гордость была настолько оскорблена, что он не смог этого вынести. Джинни бросилась к брату, пытаясь помешать ему снова наброситься на Малфоя: — Рон, хватит, — она умоляюще посмотрела на него. — Поверь мне, я хочу проклясть этого слизняка так же сильно, как и ты, но он единственный, кто может помочь Гермионе. Поттер не сделал ни шага в их сторону. Он посмотрел на слизеринца и встретился с ним взглядом. Гарри обратился к Драко спокойным, деловым тоном: — Если ты откажешься помочь Гермионе, я лично помогу тебе ответить за все твои преступления. В любое другое время эта угроза заставила бы Драко рассмеяться или оскалиться, но сейчас предостерегающие интонации в голосе Поттера сильно встревожили его. Это был уже не тот подросток, которого он видел каждый день в течение шести лет. Нынешний Гарри Поттер был старше, мудрее и суровее. Драко сумел скрыть свое замешательство от осознания этого: привычка вести себя высокомерно была выработана у него с детства, и поэтому ему нетрудно было напрячься: — Прибереги свои угрозы для тех, кого они могут напугать, Поттер. Ты можешь упустить шанс найти крестраж, поскольку я не собираюсь помогать твоей зануде. Безразличная улыбка скользнула по губам Поттера, на мгновение сделав его очень похожим на Люциуса. Не самое приятное сходство, мелькнуло в голове слизеринца. — Твои извинения уместны только за то, что ты натворил на шестом курсе, — сказал гриффиндорец. — Я уверен, что тебе еще за многое придется заплатить. Драко вызывающе посмотрел на него, обдумывая только что полученную информацию. Он не сомневался, что Шрамоголовый выполнит свою угрозу и позаботится о том, чтобы ему причинили боль, если он не сделает то, о чем его «просили». Драко мог что-нибудь сказать в ответ, а затем, скорее всего, ввязаться в дуэль с гриффиндорцем. Но время матчей по квиддичу и дуэлей в коридорах Хогвартса прошло. Шла война, и он не мог позволить себе играть в бессмысленные игры с Гарри, черт бы его побрал, Поттером. Если Волан-де-Морт победит, он и его мать умрут. Если победит Светлая сторона, то его судьба будет зависеть от того, насколько хорошо он сможет сотрудничать с Орденом. Драко не собирался разрушать свое будущее из-за Гермионы Грейнджер. Более того, в конце концов, он решил, что проникнуть в мысли гриффиндорской всезнайки может быть даже интересно. Если бы Драко был честен с самим собой, он, вероятно, нашел бы Грейнджер довольно привлекательной. Раздражающей, но в то же время привлекательной. Драко принял решение. Он будет играть с Грейнджер, как кошка с мышкой: дразнить и подвергать грязнокровку различным испытаниям, пытаясь понять, как функционирует ее разум. Сейчас ему предоставляется такая возможность. Это будет достойным испытанием для его интеллекта и проверкой его способностей в легилименции. Что ж, в конце концов, это будет еще одно предательство Волан-де-Морта. — Я постараюсь, — наконец недовольно ответил он. — Только не обольщайтесь. Для меня это значит не больше, чем задачка по арифмантике… О, подождите, я не помню, чтобы у кого-то из вас хватило ума записаться на этот предмет… У меня нет никаких гарантий, что я найду решение. Возможно, в этой ситуации вообще нет никакого решения. — Но ты ведь будешь стараться изо всех сил, правда? — подсказала Джинни. — Да. — Это все, о чем мы хотели тебя спросить, — сказал Гарри.

***

Спальня, где находилась Грейнджер, была завалена всевозможным хламом. Плакаты членов гриффиндорской команды по квиддичу, старые эссе, невероятное количество книг, фотографий, что-то похожее на сувениры из Франции и Болгарии, арифметические карты… Однако любая из этих вещей, дорогих Грейнджер, могла бы вернуть ее к жизни. Драко позволил себе осмотреть комнату более тщательно. Сочинение по древним рунам, получившее отличную оценку. Магловская фотография Грейнджер, стоящей с двумя пожилыми людьми, скорее всего, ее родителями, на фоне Эйфелевой башни. Потрепанная книга Джорджа Оруэлла «1984». — Хм, у нее хороший вкус. Заметил фотографию, сделанную в середине четвертого курса на Рождественском балу. Даже Драко не мог отрицать, что в тот день Грейнджер была чрезвычайно привлекательна. Толстый рыжий кот со спутанной шерстью развалился на стуле, лениво разглядывая слизеринца. Наконец Драко перевел взгляд на хрупкую фигурку, неподвижно лежащую на широкой кровати с балдахином. Ее глаза были открыты. Это было первое, что он заметил. В голове вдруг мелькнула нелепая мысль, что это не глаза Грейнджер, хотя, конечно, они были того же невзрачного оттенка. Однако Драко был совершенно уверен, что в них чего-то не хватает. Грейнджер тупо уставилась в потолок широко раскрытыми остекленевшими глазами. Драко, наконец, уловил разницу. Несмотря на то, что глаза Грейнджер были самого обычного цвета, их никогда нельзя было назвать тусклыми. Они всегда горели решимостью, или радостью, или гневом, или… чем-то еще. Смотреть на них и ничего в них не видеть было очень… тревожно. В остальном она выглядела относительно здоровой. Правда, ее лицо было бледным, и она, казалось, немного похудела с тех пор, как он видел ее в последний раз, но волосы все еще были непослушными, и она выглядела бы как обычно, если бы не застывшие зрачки и полная неподвижность. Она действительно выглядела как человек, сошедший с ума. Остановившись у изголовья кровати, Драко коснулся ее век. Ничего. Ни малейшего движения, ни единой искорки в пустых глазах. — Она ни на что не реагирует, — пробормотал он, пораженный. — Как видишь, — тихо ответила Джинни. — Если мы положим ее в кровать и поставим перед ней поднос с едой, через некоторое время она начнет есть. Она принимает душ самостоятельно, без чьей-либо помощи. Но это все, что она может сделать. — Мне нужно поговорить с Люпином. Девушка нахмурилась, раздраженная требовательным тоном его голоса, но ничего не сказала, вспомнив, что ей придется терпеть выходки слизеринца, пока есть хоть один шанс, что он сможет помочь Гермионе. — Хорошо, но он сейчас занят. Ты не можешь начать без него? — Конечно, могу, — презрительно сказал он. — Если я согласился попробовать, значит, я постараюсь сделать все, что в моих силах. Я хочу знать всю информацию о том, что произошло. Но… Я не думаю, что ей станет еще хуже, если я начну без этого. Он многозначительно посмотрел на гриффиндорку. — Ты хочешь побыть один? — спросила Джинни. — Великий Мерлин, я думал, Уизел самый тупой в вашей семье. Это займет у меня полчаса или чуть больше. Поттер должен быть здесь, когда я закончу. Я все сказал, а теперь убирайся отсюда. — Нет, теперь тебе придется выслушать меня, ублюдок, — прошипела Джинни. — Если ты и дальше будешь выводить меня из себя, мне придется наложить на тебя несколько очень неприятных заклятий… — И собственными руками разрушишь надежду своей подруги на выздоровление, — с усмешкой закончил Драко. — Ну что ж. Прибереги свои угрозы для своего друга Уизли. Могу я, наконец, начать? — спросил он с преувеличенной вежливостью. Джинни, бормоча проклятия себе под нос, вышла из комнаты, хлопнув дверью. Драко с легкой усмешкой повернулся к девушке, лежавшей перед ним. Он подтащил стул к кровати и, опустившись на него, помахал рукой перед лицом гриффиндорки. Реакции не последовало. Что ж… этот метод, вероятно, не поможет, но все же… — Грейнджер! — прошипел он ей на ухо. — Эй, Грейнджер! Вставай, глупая девчонка! Ты опоздаешь на урок! И снова никакой реакции. — Поттеру и Уизли срочно нужна твоя помощь! Реакции не последовало. — Грейнджер, ты провалишь все свои экзамены, если прямо сейчас не встанешь! Ничего. Вздохнув, Драко решил применить другую тактику. Орденцы, скорее всего, опробовали на ней все методы, которые он только что пытался применить, и не только их. Зная гриффиндорцев, Драко мог предположить, что они плакали, умоляли ее выздороветь, напоминали о счастливых моментах в ее жизни и, возможно, как чрезвычайно чувствительные пуффендуйцы, пели или читали ей вслух. Никто из них, как ему показалось, не пытался вывести ее из себя. — Грейнджер, ты, непричесанная зануда с лошадиными зубами, быстро вытаскивай свою жирную задницу из постели! — рявкнул он ей в ухо, надеясь, что его тон прозвучал достаточно оскорбительно. И по-прежнему никакой реакции. — Ты даже не представляешь, насколько ты сейчас уязвима, Грейнджер. Я мог бы перегрызть тебе горло… или проклясть тебя так, что ты сойдешь с ума… или лишить тебя девственности… Черт. Ни малейшей реакции. — Ну давай же, грязная развратница, послушай, что тебе говорит твой хозяин, вставай уже, наконец. Ты мне надоела. Может, мне стоит пойти и разобраться с твоими друзьями, пока ты спишь. Звучит здорово! Я, наверное, начну с Круцио для Поттера. Что ты об этом думаешь, а? Я сделаю его таким же сумасшедшим, как Долгопупсы, а потом убью его. Для мелкой Уизли подойдет обычная Авада Кедавра — она не стоит таких усилий, не так ли? Или, может быть, мне все-таки стоит отвести ее к Пожирателям смерти, чтобы она стала их шлюхой? Уизел… А его я, скорее всего, забью до смерти голыми руками. Такое плебейское насилие как раз для него, тебе не кажется? А тебя, грязнокровка, подвергнут жесточайшим пыткам… за то, что ты оскверняешь воздух вокруг меня своим присутствием… за то, что ты оскверняешь своим существованием школу, которую ты даже не заслуживаешь убирать… Может быть, я заберу всю магию, на которую ты никогда не имела права, и сделаю тебя своим личным рабом. Это единственное, для чего нужны грязнокровки… И по-прежнему ничего. После того, как один из приемов, которым он владел в совершенстве — оскорбление — не принес никаких результатов, Драко решил перейти к легиллименции. Мысленно подготовившись, он еще раз оглядел комнату. Его взгляд упал на одну из книг, еще одну маггловскую, которую он прочитал, несмотря на строгий запрет отца. «Алиса в стране чудес». Читая ее, он также подумал, что автор либо сумасшедший, либо под кайфом от какого-то маггловского наркотика. В конце концов, он посмотрел в глаза Грейнджер и начал произносить заклинание. Его последней мыслью было: «И я лечу в кроличью нору».