Глава 19. Эпилог

Сначала она подумала, что это северное сияние. Малиновые дуги и спирали переплетались с нефритовыми, бирюзовыми и белыми огнями, танцующими под черным бархатом ночного неба. Затем Гермиона поняла, что это было. Холодный снег, испачканный кровью, пропитал ее одежду и волосы снизу. Крики Пожирателей смерти и членов Ордена слышны повсюду вокруг ее распростертого тела. Отвратительный запах смерти. Гермиона перевернулась и присела на корточки как раз вовремя, чтобы увернуться от зеленого луча, направленного в нее… О нет, только не этот ублюдок. Антонин Долохов злобно ухмыльнулся ей. Он был без маски, и кровь на его щеке и злоба в темных глазах были отчетливо видны в отблесках заклинаний. — Замечательно, — тихо сказал он. Когда она поднялась на ноги, то почувствовала, как по коже поползли мурашки. — Мне нравится, когда мои жертвы сопротивляются… даже если ты не заслуживаешь того, чтобы держать эту палочку в своих руках, грязнокровка. Разве я не обещал тебе, что закончу дело, которое начал два года назад? Мерлин, этим маньякам нравилось слушать самих себя. А еще люди называли ее болтушкой. Гермиона ничего не ответила, только почти случайно заблокировала заклинание, которое Долохов бросил в нее. Он прищелкнул языком. — Ты выучила невербальные заклинания? Хорошо. Может быть, ты хотя бы сможешь сопротивляться. И все началось по-настоящему. Гермиона увернулась от Авады Кедавра, бросив на ходу Сектумсемпру и Ступефай. Она отразила костедробящее заклинание и ответила жгучим сглазом в ответ на рану, появившуюся на ее левой руке после того, как Диффиндо обжег ее, как кнутом. Она была так сосредоточена на поединке, на том, чтобы выжить, что почти не чувствовала жжения на шее. Ее ожерелье посылало Гарри сигнал: он сражался с Волан-де-Мортом, и им с Роном нужно было добраться до него. Прямо сейчас. Гермиона бросилась на землю, смертельное заклинание едва не задело ее… и почувствовала, как у нее с помощью заклинания вырывают палочку. Черт. Она подняла глаза и увидела злорадно ухмыляющегося Долохова… и тут кто-то сбил его с ног. — Держи, Гермиона. Она выхватила палочку из протянутой руки Луны. — Спасибо. Может, нам вырубить этого ублюдка? Луна широко улыбнулась, и они подняли свои волшебные палочки. Прошло два года после битвы в Отделе тайн, и они обе прошли подготовку как новые члены Ордена. Кроме того, они больше не были неопытными школьницами. Они двигались в боевом порядке, швыряя в русского Пожирателя смерти заклинание за заклинанием, пока заклинание Гермионы не превратило его в камень. Они мгновенно обезоружили Долохова и связали его веревкой, которая была у Луны. — Я должна бежать к Гарри. Спасибо — и будь осторожна. И она побежала искать своего лучшего друга.

***

Гермиона, вздрогнув, проснулась, обернулась и увидела, что Драко наблюдает за ней, слегка приподняв брови. В руке у него была чашка черного кофе. Гермиона спустила ноги с больничной койки и взяла у него чашку. — Спасибо. Бывший слизеринский принц левитировал дешевый, но бодрящий напиток из кафетерия Святого Мунго для остальных, сидевших в зале ожидания. Рон и Сьюзен почти слились в одно целое перед тем местом, где в изнеможении лежала Гермиона. Джинни сидела рядом с ним, нервно покусывая ногти. Множество других Уизли ходили взад-вперед по комнате, суетясь и плача. — Спасибо, Малфой, — ошеломленно пробормотал Рон и сделал большой глоток, не обращая внимания на то, что кофе обжигает. На мгновение на лице Драко появилось крайне удивленное выражение. Он сел рядом с Гермионой. Джордж стоял, прислонившись к окну, и наблюдал за репортерами внизу, которые ждали новостей о Мальчике, победившем Темного лорда. Внезапно он отпрянул. — Простите… Я не могу… Скажите мне, когда что-нибудь узнаете. Он вышел. Джинни закрыла глаза. Слеза скатилась по ее щеке, когда она подумала о брате, которого они потеряли. Фред погиб в схватке с Мальсибером, которого затем убил Джордж. Опустошенный, он винил себя в том, что в тот момент его не было рядом с братом. — Останься здесь, — прошептал Артур рыдающей жене и успокаивающе сжал ее плечи. — Я пойду с ним. Гермиона прикусила губу, стараясь не расплакаться из-за того, что произошло за последние сорок восемь часов. Смерть Фреда была не первой и не последней потерей с их стороны. Все еще оставались люди, о которых ничего не было известно — Гарри, Римус, Лаванда… Гермиона разжала зубы и вдруг почувствовала, как Драко накрыл ее руку своей. Он смотрел прямо перед собой, его лицо ничего не выражало, но он переплел свои пальцы с пальцами Гермионы. Гермиона отметила, что это был незаметный жест, который немного смутил Драко. Но когда она добавила к этому тот факт, что он сидел с ней в комнате, заполненной семьей Уизли, которым он принес кофе, и ждал новостей о здоровье своего бывшего школьного соперника, Гермиона не могла не подумать о том, как он изменился по сравнению с тем Малфоем, которого она знала. Теперь он был для нее Драко. Гермиона слегка прижалась к нему, вынуждая Драко отпустить ее руку и обнять ее за плечи. Она закрыла глаза, чувствуя спокойствие в его объятиях. Было так хорошо, безопасно… и по-домашнему уютно. Целитель вышел из комнаты Гарри и улыбнулся устало, но ободряюще: — С ним все будет в порядке. Нагайна, последний крестраж, встретила свой конец с ужасающим криком, вырвавшимся из палочки Северуса Снейпа. Это стало сигналом для Гарри, что пришло время встретиться лицом к лицу с Волан-де-Мортом, который снова стал смертным. — Предатель! Снейп посмотрел на человека, который прошипел это, с надменной усмешкой. — Забавно слышать это от тебя, Петтигрю, — он насмешливо поклонился пятерым Пожирателям смерти, которые уставились на него, разъяренные его предательством. — Начнем? Снейп сражался сразу с пятью Пожирателями смерти, метнув кровососущее проклятие в Питера Петтигрю, когда тот трусливо попытался сбежать в облике крысы. Невилл, не обращая внимания на мучительную боль, причиняемую двумя сломанными ребрами, поразил Родольфуса Лестрейнджа убийственным заклинанием. Это был первый раз, когда он использовал это заклинание, и он ни на секунду не пожалел об этом. Один из монстров, пытавших его родителей, был мертв. Невилл вспомнил, что младший брат Лестрейнджа погиб несколько часов назад в схватке с Грозным Глазом Грюмом, который вскоре пал, убив Кэрроу и Трэверса. — Ты грязный любитель магглов! Невилл закричал от боли, когда вдова Лестрейнджа применила к нему мощный Круциатус. Над ним нависло обезумевшее лицо Беллатрисы, и она ударила его в живот, отчего сломанные ребра пронзили легкие. — У гриффиндорца проблемы с дыханием? — пела она перед тем, как ее Сектумсемпра разорвала кожу на его теле в клочья. — Посмотри, какие красивые цвета. Сочетание малинового и слоновой кости. Ты так прекрасен в своей чистоте, Долгопупс, даже несмотря на то, что ты предал эту чистоту! Тебе стало легче от того, что ты убил моего мужа, малыш? Несмотря на боль, Невилл горько рассмеялся. — Да, потому что никто не вернет тебе твоего мужа-ублюдка, грязная шлюха. Беллатриса убила Невилла с нечеловеческим криком. Она огляделась в поисках следующей жертвы. Да, Поттер. Идеальный выход для гнева из-за убийства ее дорогого Родольфуса. Темный Лорд был бы так горд за нее, если бы она привела к нему корчащегося от боли Поттера, как того заслуживал грязнокровка. С безумной улыбкой она направила на молодого волшебника свое любимое заклинание, но он отразил красный луч света. — Беллатриса, — прорычал Гарри, вкладывая в это все отвращение, которое он испытывал к этому сумасшедшему, убившему его крестного. — Гарри Поттер. Сегодня ты присоединишься к моему кузену-предателю и своим мерзким родителям! Но прежде чем она успела поднять палочку, чтобы прикончить этого щенка, заклинание ударило ее в плечо. — Малфой… — предупредил Гарри, не отнимая свою палочку от Беллатрисы. — Поттер, тебе нужно добраться до Волан-де-Морта, — отрезал Драко, не сводя глаз со своей тети. — Я разберусь с этим делом.

***

Драко открыл глаза и нахмурился. Что на него нашло, он, как дурак, предался воспоминаниям? Он посмотрел на простое гранитное надгробие, на котором было выгравировано только: «Северус Снейп, 1958-1998». Ни слова о том, на какие жертвы он пошел — волшебник, спасший Драко, который в результате помог спасти волшебный мир. Волшебник, которого Драко никогда не понимал. Драко мрачно подумал, что ему также нужно похоронить Люциуса в семейном склепе в подземелье Малфой-мэнора. Люциус так и не удосужился написать свой портрет. Даже находясь в Азкабане, он самонадеянно верил, что проживет долгую жизнь, всегда оставаясь могущественным и уважаемым волшебником. Возможно, в конце концов, это было к лучшему, признался себе Драко. Несмотря на то, что он все еще отчасти заботился о своем отце и скорбел о его смерти, у него не было желания снова стать свидетелем его жестокости и слепой преданности своему делу. Вздохнув, он перевел взгляд с могилы своего бывшего наставника на ближайший холм, возле которого собралась небольшая толпа. Невилл Долгопупс, посмертно награжденный орденом Мерлина, был похоронен. Драко нашел Гермиону в толпе по волосам. Она стояла между Уизли и Поттером. Последний, хотя и постепенно приходил в себя, все еще выглядел бледным и изможденным. Гермиона успокаивающе похлопала Поттера по плечу, и Драко тут же вспомнил их короткий отдых в больнице Святого Мунго. Несмотря на то, что ее лучший друг боролся за свою жизнь, Гермиона нашла время навестить Драко, пока тот лечился от незначительных травм. Последствия Круциатуса все еще причиняли ему боль, поэтому она намазала его спину целебной мазью. Он был один, полуголый, и все это привело к жарким объятиям прямо на больничной койке. Их прервала Нарцисса — Драко не хотелось думать об этом — и, кроме того, какая наглость! — их позабавило его смущение и то, что он отвлек внимание Гермионы от него, потому что они обсуждали какую-то девушку по имени Сильвия Плат, а потом они еще и осудили его за то, что он ни во что не вкладывает поэзию. В этот момент его любопытная мать вытирала глаза шелковым платочком с черной вышивкой. — Мне нужно было принести цветы. Сеньора Фиоре не оказала мне услугу, вы можете себе это представить? — Ты действительно думаешь, что Северус хотел бы, чтобы мы украсили место его последнего упокоения цветами? — сухо спросил Драко. Нарцисса слабо рассмеялась. — Он стал бы преследовать нас в ночных кошмарах, если бы мы осмелились сделать его могилу похожей на кабинет Долорес Амбридж. Драко фыркнул, глядя на декоративную кружевную салфетку, выгравированную на гранитной плите. Розовую салфетку. Грустная улыбка Нарциссы погасла, и ее бледно-голубые глаза стали задумчивыми. — Я подозревала, что у Северуса есть чувства ко мне. Она не заметила испуганного взгляда сына. — Хотя никто из нас не отличался особой храбростью. Было… социальное давление… это мешало любым отношениям между такими людьми, как мы. Я была обещана Люциусу… Северус был полукровкой… даже разница в возрасте между нами… — она покачала головой и бросила многозначительный взгляд на Драко. — У нас не хватило смелости рискнуть и наплевать на мнение окружающих.

***

Беллатриса разразилась истерическим смехом. — Ты сказал, что позаботишься обо мне, дорогой племянник? Насколько я могу судить, ты высокомерный дурак, и даже больший, чем Люциус. И такой же слабый и вероломный, как моя сестра-шлюха. Она с легкостью и насмешкой отразила его смертельное заклинание. — Значит, ты знаешь, как его применять? Ты не смог убить этого глупого старого маггловского любителя, но пытаешься убить свою тетю? Круцио! Драко вступил в ожесточенную схватку со своей тетей, насылая заклинание за заклинанием, каждое из которых было все опаснее. Он напомнил себе, что эта… эта жестокая пародия на колдунью с удовольствием помучила бы и его самого, и его мать, его кровь и плоть. Не говоря уже о том, что она с удовольствием сделала бы с Гермионой. Вспоминая видения, которые Волан-де-Морт показывал Гермионе — психологические пытки, которым он подвергал ее, обещая изнасиловать, подвергнуть пыткам и другим вещам, которые так любила Беллатриса — Драко боролся за то, чтобы убить ее. Если кто и заслуживал смерти, так это она. — Ты такой же, как эти жалкие ублюдки Андромеда и Сириус, — закричала Беллатриса, когда ее режущее кожу заклинание полоснуло Драко по плечу, заставив его закричать от боли, и она жестоко улыбнулась. — Ты знаешь, что я сделала с этими предателями крови, малыш Драко? Я наложила на Анну заклятие, которое никогда больше не позволит ей родить еще одного грязнокровного ублюдка… и ее первенец достался на десерт Сивому, который сейчас заботится о ней. Она отразила Сектумсемпру и выпустила в него струю пламени, которую Драко мгновенно погасил волшебной водой. — И ты, конечно, слышал о Сириусе. Но не волнуйся, племянничек, твоя смерть не будет такой быстрой. Ты будешь страдать, страдать и еще раз страдать! Грязный… Ее речь была прервана заклинанием Драко, которое прорвалось сквозь ее защиту. Заклинание, которое делало даже малейшее движение невероятно болезненным. Беллатриса взвыла от боли, но все же попыталась направить свою палочку на Драко, разъяренная тем, что в ее семье появился предатель. — Хотел бы я сгнить в аду, тетя Белла, — проворчал Драко и произнес два слова, которые не смог произнести несколько месяцев назад. Тело Беллатрисы Блэк-Лестрейндж только коснулось земли, когда в Драко сбоку был брошен Круциатус. Красивое лицо Блейза Забини на мгновение склонилось над распростертым Драко, прежде чем перед его глазами заплясали черные точки, а тело забилось в агонии. — Так, так, так, — пробормотал Забини мягко, вежливо, как будто они играли в магические шахматы, а не в серию совершенно недружелюбных пыток. — До меня доходили слухи о тебе, Драко, но я удивлен. Ты всегда был трусом, заботившимся только о своих интересах… Я никогда не думал, что ты начнешь вести себя как гриффиндорец. Я думаю, это твоя роковая ошибка, — старый друг направил палочку ему в лоб. Драко был настолько поглощен мучительной болью, что не заметил, как Ханна Эббот напала на Забини. Не более часа назад он убил ее парня Эрни, и Ханна отомстила ему. Если бы Забини был жив, он стал бы одним из самых молодых заключенных в Азкабане.

***

Гермиона беспокойно притопывала ногой, нервно теребя пальцами край юбки. Она оставила письменную часть экзамена по математике на 10 минут раньше, которую отложили, чтобы ее могли сдать студенты, пострадавшие от войны. Чем дольше она ждала, тем больше волновалась. Когда Драко вышел из класса, она вздохнула с огромным облегчением. — Пожалуйста, скажи мне, что ты получил логарифм 97,3 по арифмантике 38, — спросила она. Драко закатил глаза. — В отличие от твоих друзей-идиотов, Грейнджер, я не стану потакать твоему безумию. Если ты начнешь волноваться из-за того, к чему, вероятно, была готова еще на пятом курсе, я тебя отшлепаю. — Ты бы не посмел. — Два месяца назад мы сражались на войне, но Мерлин знает, что даже после этого сдача экзаменов не кажется такой уж легкой задачей. Гермиона закатила глаза. — Ты слишком саркастичен. А ты знал, что у нас самый малочисленный состав студентов в истории — чуть меньше половины курса. Даже во время первого восстания Волан-де-Морта все было не так плохо. У выпускников 1980 года этот показатель составлял 72%. — Тео! — С облегчением воскликнул Драко, когда его старый друг вышел из аудитории, где проходил экзамен. Драко не терпелось прервать непрерывный рассказ Гермионы об истории Хогвартса. Падма Патил вышла вслед за Тео, и Гермиона сразу же заговорила с ней. — Итак… — задумчиво пробормотал Тео, переводя взгляд с Драко на Гермиону и обратно. — Грейнджер, верно? Глаза Драко резко сузились. Вряд ли Тео намекал на то, на что, как ему казалось, он намекал, поскольку Поттер и Уизли все еще отказывались признать их дружбу с Гермионой, несмотря на то, что на прошлой неделе их застукали за «учебой». Поэтому Драко сразу заподозрил, что его бывший одноклассник интересуется Гермионой. Что было просто неприемлемо. Какими бы дружескими ни были их отношения, Драко никогда ничем не делился. И, друг он или нет, если Тео посмеет что-то сделать с Гермионой, это серьезно навредит ему. — Что насчет Грейнджер? — огрызнулся Драко. Тео пожал плечами, но его темно-зеленые глаза загорелись весельем. — Ничего. Просто… основано на слухах, которые я слышал, и на том, как Грейнджер смотрит на тебя… Милли должна мне десять галлеонов. Драко удавалось держать челюсть на месте только благодаря печально известной малфоевской сдержанности. О, и еще благодаря его личному правилу всегда выглядеть прилично. В Слизерине постоянно делались ставки на различные темы, включая предположения о том, с кем в итоге окажется Гермиона (идиот Гойл даже поставил на Долгопупса): бросят ли ее Поттер и Уизли, чтобы быть вместе (Пенни, которая все еще извращенка, призналась, что представляла это), после того как Поттер и Уизли уйдут от нее, чтобы быть вместе. Расстается со своей девственностью и тому подобное… Драко ничего не знал о пари между ним и Гермионой. Хотя, как он понимал, никто из его одноклассников не осмелился бы даже намекнуть на это, а Тео всегда утверждал, что Грейнджер не стала бы встречаться ни с Поттером, ни с Уизли. Чертовски умный парень. Через несколько десятилетий Тео, возможно, будет похож на Дамблдора. Если бы Тео подмигнул ему сейчас, Драко ударил бы его. — Как только узнаешь результаты, приходи ко мне, — сказал Драко с той же интонацией человека, который раньше ожидал от других беспрекословного подчинения. — Компания Малфоев нуждается в тщательной проверке, включая кого-то, кто знает, что делать с деньгами. — Другими словами, поддерживать общественный имидж и приток галеонов, исключая при этом всякого рода… сомнительные связи? — Другими словами, быть настоящим слизеринцем, — поправил Драко. — Привет, Малфой! Драко выгнул бровь, глядя на Поттера, который, улыбаясь, приближался к нему. Тео, оправившись от шока, расхохотался. — Ты говоришь, настоящий слизеринец? Я не буду мешать тебе и Золотому мальчику Гриффиндора общаться. Ну давай. — Самодовольный ублюдок, — пробормотал Драко ему вслед и погрузился в вежливую беседу с Поттером. Должно быть, в этот момент в лесу кто-то умер.

***

— Нет! — Гарри закричал, когда его бывший профессор Трансфигурации наложил на Волан-де-Морта смертельное проклятие, которое предназначалось ему. Было невыносимо больно видеть, как еще один учитель, наставник и ни в чем не повинный волшебник падает от зеленой вспышки. И все из-за него. — Давай покончим с этим, Гарри, — мрачно произнес Рон слева. — Пора, — сказала Гермиона справа. — Действительно, пора, — тихо согласился Волан-де-Морт. Его змееподобное лицо исказилось от злобного нетерпения. — Пришло время вам всем умереть. И все началось. В руку Рона попало костедробящее заклинание, после чего, как они позже узнали, полностью исцелить ее было невозможно. Гермиона отразила Империус Волан-де-Морта, отметив, что его заклинание воли сделало ее разум сильнее. Волан-де-Морт больше не мог проникнуть в ее разум с помощью легиллименции. Схватка продолжалась. Внезапно Волан-де-Морт издал радостный возглас, когда одно из его смертельных заклинаний наконец попало в ногу Гарри, пытавшегося откатиться в сторону. — Гарри! — Рон взвыл и набросился на Волан-де-Морта с еще большей яростью. Гарри ахнул, но не упал. Он вдруг увидел себя откуда-то сверху — он застыл, стоя на коленях, а его лучшие друзья сражались, как опытные дуэлянты. Гарри наблюдал за всем этим как в замедленной съемке. — Привет, Гарри, — перед ним возник плавающий, нечеткий и слегка светящийся силуэт Фреда Уизли. — Фред… Ты не…? — Мертв? Боюсь, что да, друг мой. — Но смерть — это не конец, — произнес другой голос рядом с ним. — Это только начало чего-то другого. Гарри обернулся и увидел знакомые, обнадеживающие черты Дамблдора. Он почувствовал, как защипало глаза. — Директор. Дамблдор мудро улыбнулся, его глаза были добрыми. — Гарри, не вини себя в нашей смерти. Это на совести волшебника, который пытается уничтожить тебя, пока мы разговариваем. Гарри нахмурился. — Значит, я не умер? Но он поразил меня… — Мы знаем, что это смертельное заклинание. — Сириус! Его крестный улыбнулся. Гарри никогда не видел его таким молодым и счастливым. — Это будет второй раз, когда ты выживешь, Гарри. И у людей еще хватает наглости говорить, что я выпендривался. Когда Седрик Диггори появился рядом с Сириусом, горе и чувство вины стали невыносимыми. — Седрик… Сириус… Простите меня. — Дамблдор, как всегда, прав, — сказал Седрик с ободряющей улыбкой. — Это не твоя вина. — Сынок, пришло время закончить все так, как ты задумал. Гарри в изумлении уставился на своих родителей, перед которыми все расступались. — Ты нужен своим друзьям прямо сейчас, — тихо сказала мама. — Ты можешь победить Волан-де-Морта. Мы все любим тебя… и друзей, которые сражаются бок о бок с тобой… и Джинни. Любовь. Гарри внезапно все понял. Древняя магия создала узы, которые нынешняя магия не может разорвать, даже заклинание смерти столетней давности. Эта магия была стара как мир, она связывала спасенных и их спасителей, родственные души и родителей с детьми. Это была жертвенная магия, противоположная той, что использовалась для создания крестражей. Вместо того, чтобы убить Лили, Поттер решил отдать ее жизнь, чтобы спасти другого человека. Вот почему Гарри выжил. Чтобы положить всему этому конец. Поэтому, вместо того, чтобы сопротивляться смертельному заклинанию, Гарри принял его. Он впустил. Он был готов умереть, чтобы спасти жизни других. И заклинание не убило его, оно уничтожило его шрам. Гарри вернулся в свое тело и почувствовал острую боль во лбу. Он закричал от боли и услышал отчаянный вопль Волан-де-Морта. Связь между ними, которая не позволяла одному из них умереть, пока другой был жив, была разорвана. Гарри покачал головой и решительно посмотрел на Темного лорда, который все еще не оправился от шока и нагло уворачивался от заклинаний Рона и Гермионы. Гарри посмотрел на палочку в своей руке и вложил всю свою энергию, всю свою любовь в один мощный всплеск магии, который должен был навсегда уничтожить Волан-де-Морта: — Авада Кедавра.

***

Рон скривился от отвращения. — Гарри, хватит! Я не хочу смотреть, как моя сестра целуется с кем-то. Гарри покраснел и отстранился от своей девушки, а Джинни отсалютовала брату двумя пальцами: — Рональд, отвали. Мы с Гарри не увидимся до Рождества! — Я уверен, что смогу получить отпуск на курсах подготовки авроров и специальное разрешение на встречу со старостой девочек Хогвартса, — ухмыльнулся Гарри. — В конце концов, я же Гарри Поттер. Джинни закатила глаза и продолжила целовать его. Рон застонал и повернулся к Сьюзен, ожидая сочувствия и пытаясь отвлечься. — Он стал более добродушным, — мечтательно заметила Луна. — У него как будто выросли крылья… Гермиона и Рон обменялись удивленными взглядами, прежде чем Рон пожелал Луне и Джинни удачного последнего учебного года в Хогвартсе. Школа была вновь открыта, Гораций Слизнорт стал директором, Римус Люпин — профессором Защиты от темных искусств и деканом Гриффиндора. Его невеста Тонкс, которая была вынуждена уйти со своей должности аврора из-за боевого ранения, стала новым профессором Трансфигурации. Нарцисса стала деканом Слизерина и профессором зелий — ее уговорили старый профессор зелий и ее собственный сын, которые хотели выделить средства на Хогвартс и в то же время избавиться от материнской опеки. Прозвучал гудок поезда. Девушкам пора было садиться. — Удачи тебе на собеседовании, Рон, — крикнула ему Джинни. — Ты обязательно получишь это, — заверила его Луна и села в поезд вслед за Джинни. — Тебе платят за то, что ты смотришь квиддич? Есть работа получше. Гермиона закатила глаза и посмотрела на Сьюзен. — Мальчики, что я могу сказать? — Я знаю, — рассмеялся бывший ученик Пуффендуя. — Все помешаны на спорте. — Кстати, поздравляю с поступлением на программу подготовки целителей. — Спасибо. И, как сказал мне Рон, вас нанял Отдел тайн. — Почему некоторые люди стремятся зарабатывать на жизнь научными исследованиями? Это выше моего понимания, — пробормотал Рон. — Для этого есть много причин, — саркастически заметила Гермиона. — Просто у кого-то эмоциональный диапазон не больше чайной ложки, — Гарри кашлянул в ладонь. Рон покачал головой. — Малфой ужасно влияет на вас обоих. Если кто-нибудь из вас начнет насмехаться, я расскажу маме, и мы вмешаемся. После того как Хогвартс-экспресс помчался в Шотландию, Гермиона попрощалась со своими друзьями в «Дырявом котле» и отправилась в свою новую квартиру рядом с министерством. Куда, как она с удивлением обнаружила, Драко заявился один. Она пообещала побить его, если заметит рядом со своим ящиком с нижним бельем, но это лишь вызвало массу намеков на ее роль любовницы в их отношениях, от которых она каждый раз краснела. А этот ублюдок явно не испытывал ни малейшего смущения. И Гермиона все еще понятия не имела, какие отношения сложились у них за последние несколько месяцев. Во всяком случае, Драко этого тоже не понимал. Они прекрасно проводили время, то целуясь, то пререкаясь. У них было несколько стычек с шокированными гриффиндорцами. Они страстно целовались — это было потрясающе. Во время войны им пришлось принимать гораздо более серьезные решения, чем могли вынести молодые люди их возраста. У них обоих никогда раньше ни с кем не было романтических отношений. Драко встречался с Пэнси, но это было скорее из-за игры гормонов и родословной, чем из-за реальной совместимости или привязанности. Кроме этого, у Драко было еще несколько краткосрочных романов, ничего серьезного. Гермиона всего лишь «встречалась» с Виктором Крамом. Эти отношения были недолгими и односторонними: Виктор сходил с ума от страсти, а Гермиона была просто польщена его вниманием. Он ей нравился, но дальше нескольких свиданий и поцелуев дело не зашло. В конце концов, их отношения постепенно сошли на нет вскоре после того, как они начали переписываться после отъезда Виктора. Честно говоря, никто из них на самом деле не знал, что делать. И из-за этой неуверенности они оба чувствовали себя неуютно. Гермиону не зря называли всезнайкой — она терпеть не могла, когда чего-то не знала, когда что-то ее смущало или она в чем-то не была уверена. Драко также предпочитал точно знать, где он находится сейчас, особенно учитывая, что нынешняя ситуация радикально отличалась от той, в которой он был два года, год и даже несколько месяцев назад. Он давно собирался поговорить с Гермионой об их отношениях. Но его бывший школьный соперник опередил его. — Малфой, — сердито сказала Гермиона. Она всегда так к нему обращалась, когда была чем-то недовольна. — Я же говорила тебе, что если ты так сделаешь, то испортишь запись. Тебе нужно сделать это вот так. Драко нахмурился и скрестил руки на груди. Он посмотрел на маггловское изобретение, с которым Гермиона насильно познакомила его несколько недель назад. — Что такого особенного в этом чертовом видеомагнитофоне? — И могу я напомнить тебе, что это ты стоял с открытым ртом, когда я включила «Парк Юрского периода» по телевизору? — Ты же не думала, что я опущусь до того, чтобы разбираться в маггловских технологиях, не так ли? И потом, что значит «открыть рот от удивления»? — Это то, что я слышал, Малфой. А еще ты сказал, что легко можешь делать то, что под силу обычному магглу. — Тогда дай это мне, Грейнджер, и я тебе докажу. Драко выхватил у нее продолговатый черный предмет и вставил его в прорезь видеомагнитофона. Когда экран телевизора засветился и начался фильм, он торжествующе улыбнулся. — Видишь? Держу пари, именно этому учат магглов в школе. Гермиона подавила усмешку. Не стоит еще больше повышать его самооценку. Удивительно то, что раньше, когда она видела это выражение на лице Драко, ей хотелось ударить его, но теперь ей просто хотелось поцеловать его. В большинстве случаев. — Этот фильм — классика. Он называется «Касабланка» и рассказывает о влюбленных, которые впервые увидели друг друга в… — Подожди минутку. Я не собираюсь смотреть какую-то девчачью мелодраму. Поттер предупредил его об одном из ужасов маггловского мира под названием «девчачьи фильмы», когда Гермиона начала свою кампанию по знакомству Драко с маггловским миром. Драко все еще ждал подходящего момента, чтобы сказать ей, что ее друзья шепчутся о «Обществе дополнительного образования ботаников» за ее спиной. Желательно говорить ей об этом, когда вам нужно отвлечь ее внимание от себя, когда она не в настроении или когда ему становится так скучно, что единственный способ поднять себе настроение — наблюдать, как Гермиона мучает Уизли. — Но Драко… — Зачем смотреть, как какие-то идиоты целуются в твоем дурацком ящике, когда мы можем сделать это сами? — лениво перебил он и с тоской посмотрел на нее. Гермиона вздохнула и взяла предмет, похожий на палку, чтобы заглушить звуки, доносящиеся из телевизора. Драко выглядел серьезным. — Драко, что мы делаем? — спросила Гермиона в своей типично прямолинейной гриффиндорской манере. — Я имею в виду… мы просто друзья, которые время от времени целуются или… мы…? — Мы встречаемся? — подсказал он. — Хм. — Ну, мы спорим так же часто, как и обычно, и в некоторые моменты ты почти не похожа на гарпию и вполне способна поддерживать вежливую беседу.… — Малфой! — Не перебивай, Грейнджер, это очень невежливо. Как ты упомянула, мы время от времени целуемся. Мне пришлось провести неприлично много времени в компании гриффиндорцев. На мне тестируют маггловские устройства, и я не помню, чтобы меня еще таскали по стольким книжным магазинам. Неужели ты думаешь, что я стал бы терпеть всю эту чушь ради «подруги»? — Терпеть меня? — сердито спросила Гермиона, но в ее голосе не было настоящего раздражения. — Если уж на то пошло, я тебя терплю. — Еще бы. В конце концов, у тебя есть чертовски красивый, невероятно умный, неприлично сексуальный, сказочно богатый волшебник, у которого нет ничего, кроме матери, которая тебя обожает. С твоей стороны, мы видим целую армию любопытных, подозрительных гриффиндорцев, которые всегда пытаются защитить тебя от кого-то. — Ты слишком несправедлив к моим друзьям, Драко. Гарри и Уизли уже начинают… испытывать к тебе симпатию. Драко застонал. — Не напоминай мне. Мне кажется, что один — гей. Гермиона рассмеялась. — Возможно, но, по-моему, Чарли больше нравится Оливер Вуд. — Я всегда знал, что у Уизли ужасный вкус. — Ты жалеешь? — Боже упаси! А ты дерзкая девчонка. Гермиона покраснела и прикусила губу. — Так вот оно что получается… Мы теперь вместе? — Да, да. Через мгновение резкость Драко сменилась загадочным взглядом. — Итак… Какие преимущества дает мне это заявление? Гермиона похлопала его по руке. — Возможность быть со мной, свин. — О да, конечно, — ухмыльнулся Драко, — потому что целовать тебя — самый простой и приятный способ разозлить мальчика со шрамом и рыжеволосого. — Ты невыносимый придурок! Гермиона пришла в ярость. — Я не знаю, как я… Драко заставил ее замолчать самым простым и приятным способом.