Глава 21. Кредо пламени

Восход. Превозмогание наступающего над уходящим. Мой восход обещает перемены. Под бессонным оком пламенного самурая, чей господин – священный долг... Я уже полтора часа нахожусь в полном безмолвие. Впрочем, какая разница?..

...

— Капитан, у меня вопрос! — резко взметнула руку в воздух Волкова. Четверо подчиненных сидели в позе “сэйдза” перед своим командиром, что стоял у письменной доски на стене. Местом их планерки был просторный тренировочный зал в японском стиле. Подле двери, облокотившись на стену, выделялся на фоне остальных замком. Лицо выражало легкое раздражение. — Слушаю, Волкова! — оживленно ответил Казимир, резко переводя взор с доски на нее. — Почему вы доверяете это дело... Ему? Брюнетка указывала на старика, что развалился в ближайшем углу. Растрепанные волосы, густая щетина, общая неопрятность формы, фляга в руках и сигарета в зубах – все делало его предельно выбивающимся из общего стиля. — А детсад колыхать не должно, — прохрипел он, снова прикладываясь к фляжке. От такого ответа Волкова готова была вскочить на ноги и запротестовать, но смогла удержать себя в руках. Лишь мимика, обращенная на капитана, кричала: “почему?”. — Господин Кочетков – ветеран и такое можно поручить лишь ему, — наконец пояснил Рыжков. Слегка рыгнув от выпивки, старик глумливо фыркнул с названия себя “господином”, что лишь подкрепило его образ в глазах брюнетки. Она уж хотела искать помощи у подруги и товарищей рядом, но командир опередил ее: — Сбор окончен! Всем спасибо! С этими словами он благодарно поклонился. От подобного блондинистый замком даже закатил глаза, но на него никто не обратил внимания. Поднявшись на ноги, парни собрались отбывать, остановившись у капитана лишь для уточнений, но их опередила вторая девушка отряда. — Капита-ан, хотите печенюшечку? Светловолосая коротышка протягивала командиру любимое печенье в форме лисий морды, попутно сильно краснея и переминаясь с ноги на ногу. Рыжков же, совершенно не улавливая подтекста, принял сладость и сунул ее в карман. — Конечно, Александра! Благодарю! С этими словами он наконец отошел от подчиненных и обратил свой взор к противоположному краю зала. Его юный ученик, носитель бело-красных волос и алых глаз, разминался по заданию наставника. Лицом он был отрешен и безразличен. Удар за ударом, сверху вниз и так по кругу. Катана сверкала в руках, но энергии в ней совершенно не чувствовалось.

...

Труд. Долг. Кредо. Семь дней я шел по пути жизни бок о бок с этим необычайным человеком. Казимир Сергеевич Рыжков, капитан отряда ликвидации, стал моим учителем, подписал все необходимые бумажки и официально сделался наставником на период зимней практики. — Киров, в путь! — встречал он меня каждый день одной и той же фразой, — долг зовет нас! И я с радостью шел за ним. Увидев, как он спасает меня, никчемного и жалкого от мастера проклятий с катаной в руках и улыбкой на лице, я загорелся искренним желанием стать его кохаем и верой служить. И сенсей не подвел меня. Каждый день мы выполняли задание за заданием. Капитан отряда оказался настоящим безумцем самоотдачи. Поспевать за ним было нелегко, но я старался изо всех сил. Он поселил меня на базе отряда, познакомил со своими подчиненными и относился со всей добротой. Первые трое суток мои глаза горели ярким пламенем стремления и надежды. Катаны, что наконец вернулись ко мне после перерождения в мастерской Кузнецовых, работали без устали. Но... С четвертого дня, сделавшись рядовым участником рейдов отряда, в мое сердце закрались сомнения. И вот на седьмой день энтузиазм и жаркий огонь надежды, почти угасли. “Пламенный самурай”, “дьявол карающего пламени” ... Не учил меня. Ни одного урока, наставления или мудрости я так и не услышал из его уст. Конечно, он великий человек, спаситель страны, но... Мне снова хочется провалиться сквозь землю. — Киров! — внезапно прервал мои размышления капитан. Мы вдвоем шли по коридору в направлении кабинета комиссара магической обороны. Увидев его в первый раз несколько дней назад, я испытал невероятный прилив гордости и уверенности, но сейчас очередной визит не вызывал никаких эмоций. — Будешь булочку? Сенсей протягивал мне небольшую ватрушку в пакете. Капитан был известен своим бойким и странноватым характером, но такое со мной случалось впервые. Еще и улыбка на его лице лишний раз добавляла странности ситуации. Но, несколько мгновений помешкав, я осторожно взял подарок. От такого наставник ухмыльнулся еще сильнее и поднял палец, как бы говоря: “минутку”. И оставив меня в таком положение, учитель быстро зашагал к кабинету комиссара. Мне только и оставалось, что стоять с теплой ватрушкой в руках, совершенно ничего не понимания. — Киров! — громко воскликнул он с другого конца коридора пару минут спустя, — мы отправляемся на Алтай.

...

Четырнадцать часов пути и два воина, связанных духом пламени прибыли к подножью горы. Стремления их сходились и различались также, как берега бегущей реки, что никогда не объединятся, но навечно связаны течением. — Добро пожаловать в Светлояр! — воскликнул капитан, упирая руки в бока и смело смотря на раскинувшуюся перед ними деревню. Взор его полнился уверенностью и целеустремленностью, чего нельзя было сказать о его ученике. Акира выглядел тускло, будто суть покинула его. Ледяной ветер конца ноября, что здесь вздымал снег, обдувал многовековые срубы, заборы и каменную церковь, чей крест давно утратил веру людей. Поселение на пол сотни домов выглядело и ощущалось безжизненным, но что-то таилось даже внутри него. Уверенным шагом, пробиваясь сквозь мерзлую траву и снег, Казимир повел своего ученика в деревню. Пусть спину юноши, следовавшего за наставником, ничто мирское не отягощало, бремя тянуло вниз. И вот, они вышли в центр селения, где когда-то располагалась центральная площадь с деревянным наделом для выступлений, что давно не чувствовал на себе людских ног. Ветер слегка стих. Но внутри Акиры что-то начало сжиматься. Внезапно, командир отряда велел кохаю остановиться, а сам отошел на десяток шагов. Резко, аке истина, пронзающая глупца, пламенный самурай вонзил свой клинок в мерзлую землю. Еще несколько шагов, и он развернулся к своему ученику. — Нападай! Бывалые, несмотря на возраст, руки в черных перчатках были заведены за спину, тело покойно, а лицо выражало умиротворение в легкой ухмылке. По спине бело-красного юноши тут же пробежал холодок, и дело было совсем не в морозе. За семь дней упорного труда под началом капитана ему ни разу не доводилось сражаться с ним. Непонимание. Страх.  Но слегка дрожащие руки потянулись к катанам на спине. Миг до призвания проклятой энергии – тяжелейший из всех. Нужно решить, воспротивиться, смириться или дать бой? Но выбора нет. Дух слаб, и буря внутри сопротивляется, но приказ есть приказ. — Восход: солнце востока... — выдохнул он, наконец призывая бесовскую силу. Тело понеслось вперед, руки налились скверной, но твердости в них не было. Лишь облик дьявола карающего пламени, сильнейшего истребителя и... Самурая, низводил любую веру юного воина. Но напитанные клинки обрушились на противника. Полные сияющей алым энергии, они должны были разрубить противника, но того там уже не было. Тут же Акира обернулся, лишь краем взора завидев наставника. Новый удар устремился рассечь цель по горизонту, но и сейчас капитан лишь сделал пару ловких шагов назад. Руки так и оставались за спиной, а тело даже не источало скверны. — Не бойся тяжелой дороги! Бойся дороги, по которой следуешь без цели! — самозабвенно внушал он. Вновь серия ударов, но результата так и не было. Юный шаман выкрикивал одну технику за другой, но внутренний голос нашептывал ему неизбежное. Воля с каждым новым выпадом все сильнее сходила на нет. Учитель продолжал разбрасываться уверенными наставлениями с ухмылкой на лице. И вот очередной выкрик, рывок с обеими катанами, устремлёнными в одну точку и... Сенсей оказался за его спиной, лишь слегка толкнув юношу. Низвержение на мерзлую землю произошло так ожидаемо, что Акира будто только этого и ждал. — Уверенность приходит не до дела. Она приходит после сотни попыток, — изрек самурай последний свой урок, подавая падшему ученику руку. Лицо выражало полную уверенность в пути и неимоверную лучезарность. Но, взглянув в эти янтарные, полные пламени жизни глаза, Акира лишь поник. На слова мастера, принимая руку, он согласно промычал. Но весь его облик, потухший и утраченный, кричал об обратном. — Не мой... — еле слышно прошептал он, вставляя катаны обратно в саи, — путь... Ветер. Неотвратимость. Тлен. В этот миг улыбка пламенного самурая поникла. Кулаки невольно сжались. И тут же, будто внутри его безумного сознания засеял рассвет, он возвратил свой облик. — Ямэ, кохай! Впереди еще одно испытание. И с этими словами он указал на гору, что застилала своим величием половину горизонта. И тут же капитан уверенно зашагал туда. Солнце близилось к закату, но воины поднимались в гору. Юноша, аке призрак себя самого, волочился за сенсеем, совершенно не способный сейчас принимать решения. Разум его полнился стенаниями и болью. Капитан же старался развеселить своего подопечного, рассказывал истории и травил байки: — А потом его оглушило айсбергом, и он продрейфовал остаток боя в отключке. Тогда-то мы и прозвали замкома адмиралом. Но его душевный смех не оказывал никакого воздействия на затуманенного юношу. Ученик оставался холодным и отрешенным. И остаток пути они проделали молча. Солнце вскоре село. На небольшой поляне спонтанный лагерь стал их пристанищем. — Жизнь – это пламя, — вымолвил сенсей, разводя костер хлопком ладоней. Дрова принялись похрустывать. Даровав тепло, наставник сел напротив ученика. Теперь лишь языки пламени разделяли их.

...

«Жизнь человека определяется тем, что он считает истинным и правильным. Это и формирует нашу реальность...». Уже который час мне приходили эти слова из любимого тайтла. И по всем канонам пред глазами стояла лишь моя ладонь. — Вот только — что такое истина?.. — еле слышно пролепетал я. Не полная цитата, но плевать. Мысли только и заполнялись этим. Мне больше ничего не хотелось, кроме как вспоминать слова персонажей. Но учитель с его испытанием в этом чертовом лесу не позволит. Он хочет снова затащить меня в свою безумную службу, везде таскать за собой, ловить отступников, но он... Гений, пламенный самурай с вечной радостной улыбкой как в аниме, а я... В таком состоянии мы и улеглись спать. Теплые плащи, жар костра и крепость тел помогали нам спать, по сути, под открытым небом. Капитан быстро уснул, но в моем случае дрема никак не желала наступать. «Я даже заснуть не могу...». После пары часов безуспешных верчений с бока на бок ноги подняли меня. Хотелось что-то сделать, совершить, и в руках оказались катаны. Мои дорогие клинки, пережившие смерть и возращенные с того света, напитались проклятой энергией. Несколько выпадов и ничего. Никаких ощущений, лишь пустота. Снова удар за ударом, отточенные движения, но четно. Техника не желала сплетаться воедино с ударами. То, что получалось раньше, теперь было недоступно. — Да какого?.. Вновь удар, рывок вперед, но в молоко. От подступающего раздражения руки слегка задрожали. Дабы унять их я вновь дернулся вперед к деревьям. Замахнувшись обоими клинками, мой разум всеми силами воззвал к технике. — Затмение буревестника! — с силой процедил я сквозь зубы. Миг, и клинки ударились о дерево. Но со звоном металл отлетел в сторону, не способный даже вонзиться в кору. К горлу подступил ком. Хотелось закричать от гнева, швырнуть мечи на землю, но... Этого не произошло. Я лишь отрешенно вставил катаны в саи, и обреченно опустил руки. Жалкая попытка потренироваться обернулась лишь никчемным пшиком. Восход. Превозмогание наступающего над уходящим. Появление света над долиной тьмы и забвенья. Так и мой восход обещает перемены. Под бессонным оком пламенного самурая, чей господин – священный долг... Я уже полтора часа нахожусь в полном безмолвие. Впрочем, какая разница?.. Вечная ухмылка, несгибаемый характер и воля, все, что мне недоступно... — Артем... — внезапно раздался странно знакомый голос. По имени? Сквозь треск дров и свет пламени я перестал смотреть на учителя, но сейчас взор вновь прояснился. Правда, сенсей был сам не свой. Улыбка сошла с уст, взгляд сделался тяжелым, а взор устремлялся прямо мне в душу. Даже аура переменилась. Я нервно сглотнул. Глядеть в глаза, что мгновение назад были совершенно иными, знакомыми, а теперь стали другими, чуждыми, очень тревожно. — Я понимаю, что ты чувствуешь. Всю неделю учитель из меня был никакой, это правда. Манера речи, интонации – все изменилось. Но даже в таком голосе чувствовался отголосок прежнего. Неужели, это истинный облик сенсея?.. — Но дело ведь не только в этом? — продолжил он, поднимаясь на ноги. Даже движения сделались плавнее и более теперь напоминали человеческие. Встав, он сделал несколько шагов и отвернулся от костра. Лицо его скрылось от меня. В словах я чувствовал отклик, но не хотел признавать... — Выходит правда. Чтобы понять, сможем ли мы идти одним путем далее, я должен это сделать. С этими словами он вновь повернулся ко мне и взглянул с легкой ухмылкой. Странность происходящего зашкаливала, и мне хотелось вскочить, начать вопрошать, но я не успел. Ударил резкий порыв ветра, поднявший снежную взвесь, быстро обратившуюся странным туманом. Миг, и сенсей испарился в его клубах. «Нет!..» — пронзило мои мысли. Рванув вперед, я принялся метаться из стороны в сторону, чуть ли не на ощупь ища наставника, но все было четно. Сердце застучало, страх подкатил, но... — Не бросайте... Меня, — только и смог вымолвить я, падая на колени. Тело будто парализовало. Беспомощность накатила так внезапно. Однако, вместе с отступлением тумана пришло и кое-что совершенно неожиданное. До меня донеслась проклятая аура. И она была не одна. Десятки, если не сотни присутствий. Со всех сторон на меня понеслась опасность. Чутье, слаборазвитое и никчемное, кричало от ужаса. Сражаться? Катаны висели на спине, но... Смогу ли я? И вот докатилось ощущение неимоверной близости смертельной угрозы. «Он не придет...». Бежать! Резко, что есть мочи ноги понесли меня в чащу леса прочь с горы. Прочь, прочь! Даже оборачиваться не нужно было. Прямо из деревьев повсюду вылезали жуткие лесные твари, сверкая алыми глазами. «Быстрей, быстрей!..». Они мчались за мной. Тело не желало нормально усиливаться и скорость выходила не стабильной. Снег, грязь, кусты и прочие препятствия мешали мне, но вскоре удалось чуть оторваться. Чудом получилось выкроить мгновение на передышку. Уперев руки в колени, я тяжело задышал. Сердце безумно стучало. Но страх давил еще сильнее. — Бежать можно вечность, — раздался откуда-то сверху голос, — но от себя не убежишь. Задрав глаза вверх, я разглядел учителя. Он стоял на толстой ветви дерева в идеальном балансе, скрестив руки на груди. — Сенсей, они повсюду! Их там сотни, сотни проклятий! Крик ужаса рвался из глубин души, и всеми ее фибрами я молил о помощи. Но учитель... Лишь покачал головой. — Сомнения в силах остаются с воином на всю жизнь, но лишь обуздание их отличает его от ученика, — воскликнул он, вновь исчезая в порывах ветра. Обдумывать сказанное не было времени. Мольба лишила меня последней его крупицы. И тут за спиной раздалось множество горловых рокотаний, сливающихся с гулом сотен ударов лап о землю. Обернуться я не успел, и быстрейшая тварь повалила меня на землю. — Клич буревестника! — заорал я что есть мочи, стараясь вскочить на ноги. С криком должен был идти кувырок с выставленными клинками, рубящий врагов как кухонный комбайн, но техника снова не сработала. Клинкам удалось пронзить противника, но проходя сквозь него, я ощутил странное чувство. Привычной проклятой плоти, взрывающейся фиолетовой кровью, не было. Лишь вязкое и мерзкое ощущение, будто ткнул катаной в болото. Но от такого дух все же отпрянул. Чудом мне удалось встать на ноги и принять стойку. Однако, на меня уже несся еще десяток. — Подохните! — заорал я, беспорядочно рубя все вокруг. Странные создания показались мне человекообразными, но сейчас они перемещались как четвероногие звери, будто подстраивая свою призрачную плоть под ситуацию. Впрочем, напитанные скверной клинки чудом справлялись с ними. Я и близко не дотягивал в фехтование до Клима-семпая и долго держаться точно бы не смог. Клинки сверкали, разрубая одного за другим, завязая в каждом на миг, будто втыкаясь в бочку дегтя. Но меньше их не становилось. В один миг, разрубив сразу тройку, мне показалось, что конец близится, но тут же выскочил сразу десяток новых. Силы были на исходе. Пылающие глаза, когти и жажда убивать. «Это... Конец?..». Впрочем, для меня, простого второстепенного перса, это логичный конец. “Когда, по-твоему, человек умирает?.. Когда о нём забывают...”. И снова мне приходят цитаты... Окруженный полчищем врагов, я уже ощутил, как руки опускаются от безысходности. Но несмотря на все падение духа и дизмораль, тело не готово было умирать. Резко ковырнувшись назад в смертоносном танце клинков, мне удалось пробиться в маленький, совсем крошечный коридор меж толп противников и рвануть по спуску с горы. Но пару ранений я все же заработал. Больно... — Боль – лишь предтече роста, — внезапно раздался голос сенсея. На ходу, со всех ног убегая, я и не заметил, как из тумана рядом вновь явился учитель. Он бежал, стремительно перебирая ногами, зажав левой рукой исток ножен катаны. Поравнявшись со мной, он продолжил: — Закалка необходима каждому воину! И в этот миг клинок со свистом выпорхнул из сая, устремляясь... Прямо в меня. Торможение. Блок. Пропуск. Все происходило столь быстро, что на каст техники у меня не было и шанса. Лишь каким-то чудом мне удалось остановиться и отразить его неимоверно быстрый выпад, но мощь была настолько велика, что меня тут же отбросило назад. Снег лежал тонким слоем, а потому падение пришлось на твердую, мерзлую землю, перемежавшуюся корнями и ветвями деревьев. Дыхание перехватило от тяжелой боли, пронзившей все тело. — И вновь падение... — молвил мой сенсей, плавно проводя ното. В ушах слегка звенело, но я все равно слышал его. Правда, это было не важно, ведь взгляд, мрачный и такой чуждый, говорил за все. — Как циклична жизнь... Вот и ты лежишь там же. С этими словами он окончил вставлять катану обратно в саи и сурово воззрился на меня. — Вставай! Враг уже близко. Слышать подобные речи от мастера было так странно. Почему? Неужто его привычное поведение настолько отличается? Впрочем, все равно. Мне действительно нужно было подниматься. И только поднявшись, я снова хотел кинуть на него взгляд, спросить, но... Пламенного самурая вновь не стало. — Да чтоб его!.. Встряхнув руками, я помчал дальше. Не было у меня времени на вопросы. «Но что он имел в виду, говоря: “Вот и ты” ?..». Никогда не поверю, что такой шаман, воин, самурай, валялся падшим на земле, как ничтожество, подобное мне. С этими мыслями я выбежал на новую опушку. Из-за жутко раздражающего тумана я потерял наш с сенсеем путь и забрёл в незнакомые земли. Впрочем, топота проклятых лап уже не доносилось. «Наконец-то передышка...». Тяжело дыша, чувствуя покалывания в боку, я все равно продолжал думать о том же. Угроза жизни почему-то не волновала, и лишь слова наставника занимали мысли. — Вот и ты лежишь на земле... — еле слышно пролепетал я. Зачем вы мне это сказали, сенсей? Принизить? Поглумиться?.. Я ведь все равно не пойму, не даровала жизнь ума! — Не судьба мне... — Падение это ведь лишь повод вновь подняться! — эхом донеслись до меня звонкие слова. В клубах тумана опять вырисовывался силуэт, но он быстро перемещался. Мне с большим трудом, но удавалось отслеживать его. «На двенадцать часов... Девять, нет уже шесть!..» — судорожно всматривался я, вертя головой. И тут сзади-слева резко вспыхнула аура, и я всеми силами устремил клинки туда. — Не стоит бояться упасть! Пылающее лезвие устремилось в меня, озаряя сумрачную пелену, но катаны-близнецы не были готовы. Каким-то невероятным стечением удачи край рукояти одной из них смог поймать выпад, но меня снова отбросило на несколько метров ударом проклятой энергии. Однако, на ногах удалось удержаться. Резко подняв взор, я устремился к нападавшему, но... Он снова исчез. Ни намека на проклятую ауру больше не было. Сердце безумно стучало, а мысли суматошно носились в голове. «Почему? Почему? Почему?!..». Он хочет покончить со мной? Убить, бросить на съедение? Зачем все эти игры, сенсей? — Окончите все... Одним ударом... Руки опускались. Мне больше не хотелось сражаться. Зачем? Судьба ведь все давно решила за меня... — Окончить?.. — тихо прозвучал голос сенсея, вновь являя силуэт в пелене, — Шесть лет назад я просил о том же... «Чего?..». Сенсей... Сдавался? Пламенный самурай, дьявол... Молил о смерти?.. Быть этого не может! Даже представить себе сильнейшего истребителя, мага, которого боится весь магический преступный мир слабым, было невозможно. Короткий миг сомнения окончился. Клинки, только было задумавшиеся о возврате к бою, вновь опустились. — Но вы ведь... — Сильнейший особист? Маг первого уровня? — прервал он меня, окончательно являя мне лицо. Взгляд мрачный и суровый. И намека на прежнюю добродушную ухмылку больше не было. А в руках снова обнаженная катана. Но на это я лишь вновь хотел воспротивиться, принять участь. И сенсею это не понравилось. Он тяжело вздохнул и зашагал ко мне. — Не засияет яшма, пока ее не сточат... Катана вспыхнула и быстро взметнулась в воздух. Мгновение, и все будет кончено. Руки окончательно опустились, а я пал на колени. Похоже учитель наконец решил прекратить мою жалкую жизнь... «Наму Амида Бу...». Но закончить последнюю молитву мне не удалось. Не дойдя всего сантиметра до моей шеи, пылающий рыжим пламенем клинок, испарился. Туман обволок все, и присутствия учителя не стало также быстро. — Сенсей... Но как бы я ни водил взором, лишь проклятый сумрак окружал меня. Повисла гробовая тишина. Несколько мгновений я только и видел, что собственные слегка подрагивающие кисти. Мозоли от бесконечно бесцельного повторения этого проклятого движения выделялись на фоне остальной кожи и лишний раз напоминали обо всем... — Смотри... Глубже... — внезапно разнеслось, аке порывом ветра эхо голоса учителя. Он был еле слышен, но повторился еще пару разу, будто я стоял в глубокой пещере. Впрочем, пучину отчаянья легко можно было сравнить с темной пещерой. Я погружался туда все глубже и глубже. От мерзлой земли колени постепенно коченели, но в голове только и крутилось: «Глубже...». Что он имеет в виду? Что за цитату сенсей произнес перед замахом? Несколько мгновений я напряженно думал, перебирая варианты, но в глубине сознания и сам понимал, что это лишь иллюзия усилий. — Кого я обманываю?.. Мне никогда не удастся понять таких воинов, как сенсей, Курчатова-саму и Клим-сана. Все три месяца я только и делал, что подводил, вынуждал спасать меня.  В битве с проклятьями, серебренным клинком меня всегда выручал Клим-сан. Он такой хороший, сильный, уверенный и... Талантливый, а я... Пустое место. — Это он главный герой... Мне только и доступно, что кричать глупые фразы, размахивать катанами и бесконечно проигрывать... «Не засияет яшма, пока ее... Не сточат...» — никак не оставляла меня фраза сенсея. Она настолько въелась в мою голову, что я никак не мог успокоиться. Конечно, он бы не прикончил меня, но зачем продолжает все это? Тут же и холод в ногах забеспокоил, а руки возжелали сжаться в кулаки. Резко поднявшись, я схватил выпавшие катаны и с размаха возвратил их в саи на спине. Но мои движения породили и кое-что еще. От сильных взмахов туманная взвесь пришла в движение. Но она не ограничилась легким колебанием. Вновь поднялся ветер. Сумрак начал отступать, и я смог увидеть очертания местности: просторная поляна, окруженная деревьями, хранила на себе множество здоровенных камней. Через центр бежал небольшой ручей. Почему-то это зрелище манило, и я подошел ближе. «Смотри глубже...». Приблизившись вплотную к одному из здоровенных почти в человеческий рост камней, я увидел странные насечки на его поверхности. Многие из них глубоки, а другие почти незаметны. И такими были и остальные камни. — Похоже на... Удары клинка... Поначалу мне лишь показалось, но прикоснувшись к этим выбоинам, я ощутил мимолетный, совсем уже уходящий след проклятой энергии. Будто годы назад камни эти прорезались проклятым оружием. Сомнений быть не могло. — Эта земля была полем для тренировки. И стоило мне это произнести, как мощный порыв ветра ударил по поляне. Мои волосы затрепало, а глаза пришлось прищурить. От такого проклятый туман почти полностью отступил. И моему взору предстала главная часть рельефа. — Это же... Я подбежал ближе, перепрыгивая быстробегущий ручей. Предо мной был камень практически в два метра высотой, но... Рассеченный надвое. Сразу по чутью било куда более сильное присутствие энергии здесь. Неужели кто-то смог рассечь такую махину?.. И в этот миг мой взор прошелся по всей веренице камней. Все они были повреждены ударами, но с каждым новым эти порезы становились глубже. В другой же стороне камни и места ударов уже поросли многолетним мхом. Картинка в голове собиралась. И тут перед глазами, что бегали по всей округе, предстали... Мои собственные руки. «Еще, еще! Этот удар направит тебя на путь, будь уверен!..» — тут же зазвучали в голове слова сенсея. Я будто снова ощутил в кистях своих деревянную тренировочную катану, что то и дело оставляла занозы. Кулаки сжались. К горлу подступил ком. — И засияет яшма! — раздался громкий возглас за моей спиной. Внезапно в долину ударило солнце. Вспыхнул, будто пламя порыв теплого ветра. И туман начал стремительно отступать. Я почувствовал, как на меня со всей мочи несется аура сенсея. «Верхний выпад... Отоси...». С левого плеча рука молниеносно, будто все зная сама, чувствуя нутром, выхватила катану. И лишь сейчас я развернулся, увидев своего мастера. Мгновение до столкновения и... Звон клинков пронзил долину. Удар был настолько мощным, что ветер поднялся от схлестнувшихся катан. Не жалкий блок, позорная попытка отбиться, а... Достойная встреча, атака... Тем самым ударом. Но... Не это было главное. В руке в миг столкновения я ощутил... Прилив врожденной техники. — Быть не может... — еле слышно выдохнул я. Чувство это ни с чем нельзя было перепутать. И в этот миг, чувствуя возвращение света в свою душу, давно забытой энергии, я увидел, что сенсей улыбается до ушей. Пламя в глазах вновь вспыхнуло и стало прежним. — Наконец ты понял, мой кохай! — радостно выпалил он, ловко возвращая катану в саи. Я все еще тяжело дышал, когда он положил руку мне на плечо. Теплота, нет, пламя, разливавшаяся по телу, грело лучше всего на свете. Тут же я увидел, что туман, гнетущий и такой удручающий, наконец сгинул, и восходящее солнце, заря, во всю освещает красивый осенний лес.

...

— Не засияет яшма, пока ее не сточат... — одними губами бормотал я, перебивая улыбку. Мы вместе спускались с горы, обдуваемые ветром. Пламенный самурай, мой сенсей, вновь ухмылялся по-прежнему. — Теперь-то ты понял? Смысл цитаты, что так и не сходила с моих уст, мне теперь был понятен, как ясный день. — Да, сенсей! И на пару мгновений мы вновь замолчали. Но проходя сквозь заброшенные дома деревни, мне на ум пришло кое-что еще. — Капитан, а что это за место? Что за... Духи на нас напали и те камни?.. В ответ он довольно рассмеялся, явно радуясь, что вновь может свободно говорить со мной. — Светлояр – пристанище падших и обездоленных, древняя столица волховского просвещения, — бойко ответил он, вновь кладя мне руку на плечо, — когда-то здесь и я проходил боевое крещение с мастером Суворовым. Откровение вызвало у меня бурную реакцию, и я продолжил завалить сенсея вопросами, но он с удовольствием на них отвечал. — Древоглисы – духи и аномалия этого древнего леса, что нападают лишь на утративших путь шаманов. А те камни... Служили испытанием для многих поколений мечников. — Это ведь... Вы разрубили тот здоровенный булыжник? — оживленно продолжил я забрасывать вопросами. Мои глаза, видимо, настолько светились желание познания, что сенсей от всей души расхохотался. Слышать его теплый и такой родной смех, было музыкой для моих ушей. Сейчас я как будто вновь стал слышать мир вокруг... — Запомни, юный Киров, — положил он обе руки мне на плечи и воззрился прямо в глаза, — яшма не становится сосудом сама по себе. Человек не находит путь только потому, что родился с даром. Пусть тут же он выпустил меня и уверенно улыбаясь зашагал дальше, я знал, что эти слова отпечатаются в моей душе навсегда...