Часть 1. Medicus medico amicus est

      За окном мелодично стучали по крыльцу падающие с карниза капли тающих сосулек. Солнце уже неделю не переставало ласково пригревать попадавших под его лучи и слепить ярким светом незадачливых прохожих, решивших зачем-то взглянуть наверх. Всё вокруг было насыщено весенним воздухом, приближающимися совсем теплыми деньками и ощущением необъяснимой легкости. Но вне зависимости от сезона, люди не перестают падать, заражаться гриппом, или есть слишком много всякой гадости, а потому больничный коридор как всегда был полон пациентов. Проходя мимо ворчащих на кого-то старушек и загипсованных по колено любителей экстрима, Жан Иванович как раз думал о том, как хорошо, наверное, сейчас в родном Провансе, но следом подмечал, что смоленская весна, бесспорно, имеет своё особое очарование. В руках вампир сжимал медицинскую карточку одного из своих подопечных, которого перенаправил к стоматологу. В стоматологическое отделение мужчина как раз и спешил. Решив немного насладиться хорошей погодой, Жан не стал дожидаться кого-нибудь из медсестёр и сам отправился до другого корпуса, даже задержался на несколько минут на крыльце, вдыхая полной грудью тёплый воздух. Но лишь на несколько минут, ведь пациенты не ждали, и потому уже вскоре француз стоял в коридоре, наполненном одними из самых неприятных для человека звуками — визжанием и жужжанием бормашин. Элегантный стук, и дверь в один из кабинетов открылась от легкого толчка. Жан неспеша прошел вовнутрь, приветливо заговорил: — Сергей Петрович, добрый день. Я тут вам своего пациентика принес, — оглядываясь по сторонам, мужчина положил стопку скрепленных бумаг на стол и улыбнулся, — Тут больше по вашей части, я думаю. — Целиком принесли или только челюсть? — ответил из-за стоматологической установки на удивление незнакомый голос.       Дешам в изумлении поднял брови и только теперь обратил внимание на того, к кому обращается. Вместо усатого дядьки в старом изношенном халате, из-за кресла вынырнула юная девушка лет двадцати трёх на вид, в новеньком хирургическом костюме темно-синего цвета. — Сергей Петрович на больничном уже неделю, — незнакомка слегка улыбнулась, стягивая с рук перчатки, и протянула мужчине ладонь, — Майя Владленовна. — Жан Иванович, — проговорил вампир, слегка сжав женские пальцы и с любопытством оглядывая хорошенькую коллегу, — Значит, вы наша новая стоматологиня? — Можно и так сказать, — девушка глянула на положенную ранее карточку пациента, — Я тут временно.       Сейчас Жан стал вспоминать: при разговоре с глав врачом проскальзывали фразы про нового стоматолога, о котором ну уж очень хорошо отзываются пациенты. И глядя на симпатичную фигурку перед собой, Дешам даже понимал, почему. Вежливо улыбнувшись, мужчина с притворным удивлением заговорил: — Временно? О, эта обитель пломб и коронок лишится единственного положительного момента во всей своей деятельности, — Жан бархатисто засмеялся, краем глаза внимательно наблюдая за девушкой. — Я думаю, они справятся, — с усмешкой произнесла Майя и вдруг стрельнула взглядом своих темно-зеленых глаз в Дешама, — С этой рухлядью, которую почему-то называют бормашиной, невозможно работать. Она древняя, как сама больница. И толку мало.       На так быстро вспылившую девушку Жан смотрел со снисхождением, как смотрят на щенков, гоняющихся за своим хвостом — молодые барышни всегда забавляли вампира своей неопытностью и слишком острым восприятием своих мимолетных проблем в этом древнем, очень древнем мире. Аккуратно коснувшись пальцами предплечья коллеги, Дешам вновь заговорил: — Ну-ну, дорогая Майя Владленовна, не стоит горячиться, — мужчина медленно провел большим пальцем по ладони девушки, — Я, конечно, тоже в каком-то роде рухлядь, даже более древняя, чем ваша установка. Но от меня толку, поверьте, гораздо больше, — дурманящий голос Жана словно музыка обволакивал слух, переносил разум на самые мягкие облака. Медсестры порой были готовы раздеться перед Дешамом после одного только «доброго утра», сказанного вскользь этим хирургом, спешащим куда-то по плохо освещенному коридору. Француз тихо откашлялся и продолжил говорить, заискивающе заглядывая в глаза Майи, — Если нужно, пришлю вам мастера, который попробует устранить ваши проблемы с бормашиной. А если будут проблемы с пациентом, то я в четыреста двадцать первом кабинете, пошлете за мной кого-нибудь.       Девушка не сводила с Жана внимательного взгляда и, казалось, впитывала всеми фибрами каждое промолвленное коллегой слово. Но стоило Дешаму замолчать, как рука Майи выскользнула из пальцев коллеги и медленно опустилась на стол вместе с карточкой пациента. — Это очень любезно, но я уже всё починила, — с усмешкой бросила Майя, потянулась к ящику с другими бумагами и крикнула громко, обращаясь к людям за дверью, — Следующий, заходите!       В кабинете буквально за одну секунду появилась женщина, от которой в мгновенье повеяло парфюмом, не смотря на значительное расстояние между врачами и зашедшей. Майя Владленовна протянула Жану ручку и лист, который когда-то был неправильно заполненным бланком, и пробормотала, провожая свою новую пациентку на место: — А насчет остальной помощи. Напишите свой номер. Так будет проще связаться.       Дешам и сам не понял, как начал писать цифры своего мобильного, и только удивлялся про себя непоколебимости этой «новой стоматологини» к своим излюбленным приёмам. Но подобное очаровывало не меньше. Был в этом какой-то азарт, свой особый шарм. Дописав к номеру всё-таки еще и очередность своего кабинета, вместе с указанием корпуса, Жан не спеша направился к выходу. Уже стоя на пороге, мужчина ещё раз посмотрел на свою коллегу и встретился с той взглядом: — Если что, заглядывайте, — Майя приятно улыбнулась, натягивая на лицо маску и присаживаясь в низкое кресло на колёсиках, — Могу вам осмотр в свободное время провести. — Я это учту, — едва ли не промурлыкал Жан, медленно делая шаг за пределы кабинета. Прежде, чем уйти, Дешам ещё раз бросил взгляд на предмет своего новоприобретенного знакомства, который словно ласточка в этот солнечный весенний день принесла с собой какую-то особую нотку предстоящих приятных деньков. Уже закрывая за собой дверь, вампир со смешком пробормотал, — Плодотворной работы, Майя Владленовна.

***

      Пациент, которого Жан отдал Майе, чувствовал себя хуже — беспокоили сильные головные боли, тошнота, потеря координации. После оказанной бедняге стоматологической помощи, симптомы облегчились, но лишь на время. Ни рентген, ни другие исследования не давали понять, что происходит с больным. По такому случаю в кабинете Дешама поздним вечером собирались врачи из разных отделений больницы, проводили консилиум, изучали все медицинские данные пациента, которые были известны. Шёл четвертый час очередного собрания, и коллеги вокруг казались Жану всё аппетитнее. Особенно женщины. Ещё немного, и как в тех мультфильмах, на которые натыкался Дешам по телевизору, вместо врачей за столом будут сидеть огромные пакеты с кровью и булькать своим алым содержимым. Уже полчаса настаивал на каком-то новом исследовании рентгенолог, с которым был не согласен заведующий какого-то хирургического отделения, но спорили так вяло, что, казалось, что консилиум потом придется собирать и по их душу. Все устали, и толку после тяжелого рабочего дня было уже мало. Только Жан хотел подняться и предложить всем пойти отдыхать, как послышался знакомый голос откуда-то из угла: — Что значит «ошибка лечащего врача»? — возмущенно спросила Майя, наклоняясь ближе, к центру стола, — Вы намекаете на то, что это из-за меня мы сейчас все тут гадаем практически на кофейной гуще?       Рентгенолог — тучный мужчина лет пятидесяти, который и проронил фразу про лечащего врача — пожевал свои губы и медленно пробубнил, исподлобья глядя на девушку: — Я ведь вас не обвиняю, деточка. Предполагаю только, — врач пожал плечами, — Вы у нас молоденькая, мало ли, что вы там ему поудаляли. — Вы сами видели на снимке, что по моей части всё хорошо, — Майя напряженно обвела взглядом остальных коллег, — Да, десна была повреждена, но она была повреждена еще до моего вмешательства. Проблема даже не нашего профиля оказалась, пациент как чувствовал себя плохо до меня, так и всё ещё чувствует. Жан Иванович, — девушка взывающе обратилась к французу, сидящему от нее по диагонали на другом конце стола, — Вы ведь курируете нашего Волкова, подтвердите, что я тут не причем.       За этой короткой перепалкой Дешам следил внимательно, скрестив руки на груди и не спуская цепкого взгляда со своей юной коллеги, а потому ответил почти сразу после обращения к себе: — Это правда, — вампир слегка улыбнулся рентгенологу, кивнул на Майю, — Наша стоматологиня выполнила всё очень аккуратно, даже не хуже Сергея Петровича, — Жан медленно поднялся из-за стола, — Но об этом мы поговорим завтра. Предлагаю всем отправиться отдыхать, набираться сил.       Никто даже не стал спорить — то-ли все были согласны, то-ли были не в состоянии сказать что-то против. Но, к удивлению, покинуть кабинет врачи смогли довольно быстро, даже слишком энергично для тех, кто отправился набираться сил. Когда кабинет Дешама опустел, сам Дешам никуда не собрался. Из большой кожаной сумки Жан достал термос с ранее перелитой туда кровью, собрал все снимки и бумаги в одну стопку и, под тихое насвистывание какой-то забытой всеми французской песни принялся заново изучать известные сведения, прогонять в голове то, что обсуждали сегодня, записывая какие-то мысли в толстую тетрадь.       На небо уже давно поднялась полная луна, своим таинственным светом обрамляющая голые деревья, проходящих мимо больницы незнакомцев и всё, что встречалось на пути её лучам. Кабинет Жана, казалось, был единственным местом во всей больнице, где никто не спал. Сам Дешам тоже так думал. Методично перекладывая очередной прочитанный вдоль и поперек документ к другим подобным бумагам, вампир попивал налитую в стакан темно-красную кровь, словно крепко-сваренный кофе приносящую бодрость и невероятный прилив энергии. В какой-то момент Жан как бы невзначай решил глянуть за пределы своего отражения в стекле деревянной оконной рамы, и был весьма удивлён — в соседнем корпусе в чьём-то кабинете был включен свет. И что-то подсказывало, что Жану прекрасно известно, ктó бодрствует в столь поздний или, можно сказать, уже ранний час (циферблат на блекло-зелёной стене уже отмерил пять часов утра). Вот, показался в лучах желтой лампы стройный женский силуэт, но на удивление не чарующий, а скорее пугающий: совсем близко к окну, с прижатыми вдоль тела руками. Дешам не видел лица новой коллеги, но слишком хорошо чувствовал — пристальный взгляд Майи направлен ровно на него. Вампир отвернулся обратно в своим бумагам и словно пьяный неловко махнул рукой — в один миг кровь из задетого термоса расплескалась по столу, пропитывая справки и карточки многострадального Волкова и заставляя Жана гневно прошипеть что-то не совсем цензурное на языке Наполеона. Но не успел он отложить в сторону хотя бы одну бумагу, как распахнулась старая деревянная дверь в кабинет. На пороге стояла уже знакомая французу «стоматологиня», перед глазами которой предстала натюрморт из окровавленного стола и покрасневших справок. Майя резко отшатнулась в сторону и закрыла трясущимися ладонями рот, словно в испуге и отвращении. Поджав губы, Жан замер — одно неловкое движение или неправильно сказанное слово, и его юная стоматологиня убежит и неизвестно, что сделает. Коллеги сверлили друг друга взглядами, и каждый не в силах, не в состоянии был отпрянуть первым — оба боялись, что прерванный контакт заставит стоящего напротив сделать что-то безрассудное. Но Жан Иванович будто бы решил действовать на опережение: не сводя своих глаз с девушки, он медленно потянулся к луже крови на столе и окунул в неё указательный палец. Майя сильнее прижала руки ко рту, будто бы готовая прямо сейчас от отвращения вернуть весь съеденный завтрак обратно. Театрально медленно Дешамов поднес испачканный в алой жидкости палец к своим губам и вдруг облизнул. Всего мгновенье понадобилось, чтобы от столь приятного вампиру вкуса наружу появились совсем нечеловеческие зубы, измазанные в испробованной секунду назад крови. «Либо это полный провал, либо…», — только начал вести в своей голове мысль Жан, как вдруг был прерван.       Послышался тяжелый вздох — коллега француза с облегчением опустила напряженные плечи, и вместе с ними и ладони, медленно сползсшие от рта вниз по синему хирургическому костюму. Всё это время Жан не переставал внимательно следить за реакцией Майи, и не зря — девушка неловко улыбнулась, выставив наружу и без того выпирающие из-под пухлых губ острые, поблескивающие в мигающем свете старых ламп, клыки.