Часть 5. Fraus meretur fraudem

— Моя яхонтовая, ну какие у тебя руки! Дай обниму тебя! — Ну, что вы, бабушка, не нужно…       Невысокая сутулая старушка стояла на пороге стоматологического кабинета и не переставала сжимать ладони Майи в своих. Смущаясь, Горчакова только и делала, что медленно подталкивала пациентку к выходу и даже не пыталась освободить свои едва ли не синеющие от крепкой хватки пальцы, только бормотала что-то про пациентов, которые ждут свою очередь и про незнакомые пенсионерке тайминги. После очередной порции благодарности в адрес стоматологини, дверь в больничный кабинет распахнулась, и на пороге появился никто иной, как Жан Иванович. — Девочки, извините, что отвлекаю, — Дешам обворожительно улыбнулся, глядя на старушку, которая в один момент забыла о Майе и едва ли не отбросила руки своей «спасительницы» в сторону, — Но нам с моей коллегой надо пошептаться. — Ох, шепчитесь, сколько вам нужно! Мне уже на автобус надо бежать! — подняв с пола несколько сумок с банками и какими-то продуктами, до того неказистая старушка весьма быстро и бодро выскочила в коридор.       На какое-то время в кабинете Майи повисла неловкая тишина. Вампиры не общались около двух дней с момента их общего нахождения в снимаемой Горчаковой сталинке — у Жана были сложные загруженные дни из-за последствий ливня, подпортившего статистику здоровых смолян, но даже в свободные минуты, когда француз отдавал своей подопечной кровь, разговор как-то не клеился (даже в лабораторию Дешам сходил один, и ничего, кроме опровержения теории о подмененных анализах Волкова не рассказал). Майя не решалась говорить первой, исчерчивая взглядом стены, потолок, всё, что угодно, лишь бы не встретиться с глазами стоящего напротив Дешама. Но тот и сам не очень торопился, с нескрываемым удовольствием разглядывая чёрточки на лице вампирши, всматриваясь в изящные изгибы губ и ровные линии скул. Словно напитываясь раз за разом женским обаянием, Жан чувствовал прилив сил, особых, непередаваемых на словах и невосполняемых нигде более. Тяжело вздохнув, вампир одёрнул себя, вспоминая о первостепенной причине своего появления, и начал говорить: — Моя прелестная и многоуважаемая Майя Владленовна, у нас с вами большие проблемы, — не смотря на спокойствие и ровность голоса, в словах Дешама почувствовалось искреннее беспокойство. — У нáс? — повторила за французом Майя и впервые за долгое время строго заглянула собеседнику в глаза, — Продолжайте. — Видите ли, недавний ливень очень сильно подпортил нам с вами карты, — вновь начав говорить, Жан взял свою коллегу под руку и отвёл подальше от двери, — Кровехранилище стало подтапливать, а потому теперь нашим пациентикам будут доставлять кровь из другой больницы, связей в которой у меня нет.       Тёмные брови Майи свелись к переносице. Сжав на груди руки, девушка обернулась к вампиру, оказавшемуся к ней слишком близко. Пытаясь сделать шаг назад, Горчакова уткнулась в стену, а потому вынужденно, но невероятно гордо подняла вверх подбородок, теперь прямо смотря на своего собеседника, с которым ее разделяло не так много сантиметров. — Придется охотиться? — мрачно заключила вампирша, — Долго? — Не спешите, — горделивость девушки заметно преободрила Дешама вместе с их положением по отношению друг к другу, — Суть немного в ином. Сегодня я ещё успел взять на нас и моих сородичей немного пропитания, но потом… В общем, я попытаюсь договориться, но, возможно, нам придется просить помощи у хранителей, и я мог бы сразу отправиться к ним, но… — врач чуть нагнулся, заискивающе заглядывая собеседнице в глаза, — Знают ли они, что нас стало на одного больше? Вы ведь здесь не так давно. — Хранители? — брови Майи высоко поднялись, затрепетало обычно ровное дыхание. Не сдвигаясь с места, теперь Жан был слишком близко и словно нависал над душой вампирши, заставляя ту трепыхаться, словно пойманную за крыло птицу. Пытаясь собраться с мыслями, стоматологиня тихо вздохнула, — Я… Не успела им… Отметиться. Где у вас… Хранилище?       Жан отступил от собеседницы на несколько шагов и осмотрел с ног головы, будто впервые увидел. Такое странное поведение у своей стоматологини вампир раньше не видел, но ответ на заданный в собственных мыслях вопрос Дешаму пришел в мгновение: — Вы не знаете о хранителях.       Отпираться не было смысла. Глубокий вздох и медленно опустившаяся голова Майи стала знаком согласия с доводами француза, на что тот напряженно потёр пальцами переносицу. Как такая с виду расчетливая и весьма собранная женщина может создавать не менее собранному мужчине столько абсолютно неожиданных проблем? Решение о том, что о Майе хранителям говорить не стоит, возникло мгновенно — из ниоткуда взявшаяся вампирша могла пошатнуть положение не только своё, но и всех «родственников» француза (к слову, о первом Дешам тоже весьма беспокоился, успокаивая себя тем, что всего лишь не хочет, чтобы его труды пропадали зря). Ещё один тяжелый вздох, и на устах Жана появилась усталая улыбка: — Обещайте мне, что мы вернемся к разговору о хранителях, мадмуазель Горчакова, — проговорил в полголоса маркиз, ласково поглаживая свою коллегу по ладони, которую следом медленно отпустил, — Но позже, — опережая вопросительный взгляд Майи, вампир пояснил, — К вам там в коридоре старичок очень хочет попасть. Не откажете?       И вновь, прежде чем Горчакова успела хоть что-то сказать, Жан направился к двери, которую любезно открыл для появившегося на пороге Святослава Вернидубовича. — Здравствуйте, Майюшка Владленовна! — сминая в руках заношенную шапку, Кривич поправил чёлку смоченными слюной пальцами, — Примите, пожалуйста. Я без записи, но уже мóчи нет терпеть…       Глядя на этого престарелого актера, Дешам в сотый за это утро раз спрашивал себя, каким образом он смог согласиться на подобный спектакль, и в сотый раз переносился в прошедший намедни вечер… — …я даже понять не могу, обманывает она меня, или это я слишком недоверчив!       Голос Дешама разнёсся по резиденции Святослава Вернидубовича и завибрировал в старых вазах и стёклах серванта. Сам старик сидел напротив своего подопечного, эмоционально расхаживающего из стороны в сторону и рассказывающего обо всём, что случилось с ним и его стоматологиней за эти несколько дней, и внимательно слушал. После появления Майи в больнице Кривич ненавязчиво просил Жана рассказывать о вампирше, когда у того самого было на это настроение (на иные условия маркиз не согласился бы), но, на удивление, Дешам и сам был не против, хоть и явно утаивал многие моменты. — Ну, не может такого быть, чтобы её никуда не записали при обращении, чтобы она ни разу не поменяла своё имя, — проговорил француз, грубо стягивая с себя пиджак и расстёгивая несколько пуговиц на рубашке. — Эй, эй, Казанова, на меня твои трюки не действуют, прикройся! — Кривич выставил свои когтистые руки вперед и притворно сморщился, — Или тебя так разговоры о стоматологичке возбуждают? — Её зовут Майя Владленовна, — настойчиво подметил Дешам, но, заметив удивленно приподнявшиеся брови дедушки, поспешил объясниться, — Она всё-таки женщина. Невежливо. — Ну, конечно-конечно, я так и подумал, — хмыкнул Святослав Вернидубович, — Мы ведь всегда про незнакомых вампиров, которые что-то здесь вынюхивают, только с вежливостью и книксенами…       От слов своего «сородича» Жан медленно закатил свои светлые глаза и уже открыл рот, чтобы что-то сказать, эмоционально махнув рукой, подобно итальянцам, но замер в этом положении, когда дедушка жестом ладони попросил (или приказал) маркиза остановиться — погрузился в раздумья. Старинные часы разбавляли безмолвную тишину, в которую погрузилась вампирская берлога. Аннушка была на выезде, а потому потревожить Кривича больше никто не мог, кроме самого маркиза, старавшегося не шевелиться, чтобы не сбить дедушку с нужного пути. — А на фотографии, говоришь, прям она? — спросил Святослав Вернидубович спустя продолжительное время, медленно поднимаясь со своего места. — Достаточно похожа, — недоверчиво ответил Жан. Руки врача медленно скрестились на груди. — А ты, значит, предполагаешь, что не может вампир её возраста так долго существовать без хранителей? — Только предполагаю, — Дешам нахмурился и после недолгого молчания вновь заговорил, — К чему ты клонишь? — К тому, что дедушка сам пойдет и посмотрит на твою Майю Владленовну. Уж я-то смогу всё разузнать, — старик поднялся со своего места и сделал несколько шагов в сторону коридора, но остановился и обернулся к французу, указывая на него когтистым пальцем, — А ты навести свою графиню и узнай, не обращала ли она никаких хорошеньких врачих.  — Дедуль, подожди, я не понимаю, — сделав несколько шагов к Святославу пробормотал Жан, — На фотографии она. И эти советские привычки… И Ольга уж точно не стала бы никого обращать, — после недолгой паузы француз добавил, — Я её знаю. — А ты, тинейджер, о фотошопе никогда не слышал? — Кривич вновь продолжил идти к коридору, и когда почти скрылся за стеной, добродушно добавил, — Не дрейфь, Жанчик. Может, нет тут никаких заговоров, но проверить надо. И раньше, чем Хранители проверить решат, — уже скрываясь за углом, вампир пробормотал чуть тише, но эхо донесло голос старика до Дешама, — А то дерьмецо Ольга положит, а Святослав Вернидубович потом веничком всё убирай.       Закончив свою тираду грубоватой фразой про графиню, Кривич оставил своего подопечного наедине с перегревающимся французским разумом. Ольга… Нет, она бы не стала поступать столь благородно. В мыслях Дешама никак не укладывалось, что несносная графиня могла обратить кого-то просто так. А если из выгоды? Нет такой выгоды, ради которой эта женщина стала бы делиться своей кровью, тем более ради другой женщины. Заговор? Какие-то враждебные вампиры подослали шпионку? Бред. Кому нужна совсем не приметная община из трех тихих упырей, практически не охотящихся и не общающихся с другими «себе подобными»? Скорее всего, дедушка только проверяет самые опасные варианты, чтобы отмести их и не беспокоиться более?.. Наверняка… Но вновь обманывать и пытаться выведывать что-то у Майи, пусть даже и не самостоятельно, становилось всё труднее. Гложило и волновало то, чему Дешам пока не мог или не хотел давать объяснения… — Болит, говорите? — знакомый женский голос, ярко окрашенный беспокойством вытянул француза из собственных мыслей. Немного подойдя к старику ближе и беря под руку, Горчакова поспешила проводить своего внезапного пациента до кресла, — Сейчас посмотрим, что вы там терпеть не можете, — мягко усадив Кривича в нужное положение, вампирша пробормотала, натягивая на лицо маску, — Хотя, вообще, это бы вам к терапевту сначала. Но тот на больничном, так что я тут и за себя, и за того парня.       Жан тихо усмехнулся — уровень многопрофильности врачей в их больнице каждый раз удивлял (что уж говорить о нем самом, воплощающем в себе сразу несколько разных специальностей). Хитрый взгляд Кривича, до того внимательно осматривающего отвернувшуюся за перчатками Майю, переместился на маркиза и ещё больше сощурился, а когтистая ладонь сжалась в кулак с поднятым вверх большим пальцем. Устало вздохнув, француз поспешил выйти из стоматологического кабинета, и только бросил вполголоса: — Майя Владленовна, когда закончите с пациентом, позвоните мне. Хотел с вами ещё кое-что обсудить.       Выбеленная дверь медленно скрипнула, готовая закрыться, но была остановлена сильной рукой всё того же Дешама, услышевшего своё имя: — Жан Иванович, — Горчакова заправила под медицинский колпак тонкий локон, подходя к креслу, но неизменно смотря на дверь, — Хорошего вам дня. — И вам, mon amie, — невольно расплывшись в теплой улыбке проговорил Жан.       Вместо хлопка — тихий щелчок дверной ручки, оставивший стоматологиню наедине с старейшим из смоленских вампиров. Осмотр шел медленно, ведь Майя, на удивление, очень тщательно осматривала каждый зуб своего незванного пациента, который, в свою очередь, не пропускал мимо себя ни одного действия девушки напротив, не забывая симулировать острую боль. В те моменты, когда старик жмурился от «неприятных ощущений» особенно правдоподобно, Горчакова словно невзначай касалась оголенными участками руки то его шеи, то его лица. Насмотревшись на Аннушку за почти семьдесят лет, Кривич прекрасно понимал, чтó делает девушка. Снять боль у страдающего пациента с помощью способности? Достойно, по меньшей мере. Доводы Жана об умениях Майи нужно было подтвердить, а потому, при каждом таком касании Святослав Вернидубович почти со всех своих нечеловеческих сил щипал себя за ногу, вцеплялся ногтями, и, о невероятное! Ни на какой дискомфорт не было и намека. Не перепутал ничего маркиз, и вампирша не соврала… По крайней мере в этом. Чтобы выяснить остальное, Кривич поспешил применить то, в чем ему среди упырей не было равных — старческую болтовню: — Хахаль твой, а? — кивнул на порог кабинета дедушка и слегка улыбнулся.       На несколько секунд стоматологиня задумалась, а затем тихо рассмеялась, словно шелестящая на ветру трава: — Жан Иваныч? Что вы, — отодвигая зеркальцем верхнюю губу пациента, девушка спокойнее добавила, — Так, приятель. — А-а ы-е ха, — решил продолжить Кривич, но открытый настежь рот помешал сделать это, пока стоматологический инструмент не был убран в сторону, — Тьфу! А ты мне скажи, ты откуда здесь? Я тебя раньше тут не видел. — На замену пришла, а теперь всё уйти не могу, — в который раз за день стягивая с себя перчатки, Майя тихо хмыкнула, — Главврач не отпускает, мол, пациентам нравлюсь, — слегка нахмурившись, девушка сняла зацепившуюся за локоны маску, — И потому что трудиться тут кому-то надо, замещать всех, кто отдыхает, на больничном лежит или уволился. — Ну, это уж сейчас проблема такая… — задумчиво забормотал старик, — А я, знаешь, подумал, что ты с… — хватаясь за свою седую голову, Кривич ошарашенно взглянул на Горчакову, — Совсем забыл… Как его? Ну… Медный всадник там ещё!       Внимательно проследив за вампиром, весьма активно севшим на край кресла, Майя чуть прищурилась и неспеша ответила: — Ленинград, дедушка. — Точно, Ленинград! Но это раньше было, да? — Ну… Раньше, конечно раньше… — скомфуженно ответила стоматологиня.       Воцарившаяся тишина лишь ненадолго заполнила собой пространство больничного кабинета. Скользя шариковой ручкой по смотровому листу, Майя старалась отогнать от себя мысли о том, насколько глупо было совсем молодой девушке обозначить популярный нынче «Питер» таким советским, пахнущим порохом, совсем не актуальным названием. Затем, быстро набрав пароль на своём ноутбуке, стоматологиня принялась записывать и помечать что-то в текстовом документе. Кривич же, заметно приободрившийся, прошелся вперед-назад и вновь заговорил: — А в Смоленске давно ты?              — Недавно переехала, — с усталой улыбкой проговорила Майя и прижала к груди дедушки карточку, — Святослав Вернидубович, у вас ведь не болит ничего,— тихо вздохнув, Горчакова понимающе спросила, — Так, поговорить пришли?       Опешив от такой мысли, вампир даже не сразу нашел, что сказать. Простояв в одном положении несколько секунд, мужчина открыл рот и вдруг был прерван — на всю больницу зазвучал сигнал, означавший эвакуацию всех в Смоленской больнице. В один миг Майя подхватила своего временного престарелого подопечного под плечо и принялась тащить в сторону, приговаривая: — Давай, давай, дедушка, идем, родной…       Нечеловеческой силой Горчакова весьма быстро вывела Кривича в коридор, где царил настоящий хаос в лице бегущих по коридору пациентов, медиков, катящих на специальных креслах неспособных идти, посетителей и просто врачей. Среди этой толпы заблудиться было несложно, и только мигающий над выходом зеленый указатель направлял на нужный путь. Прикрывавшая старика от давки, Майя оглядывалась по сторонам настороженным, полудиким взглядом. Видимо, о нем говорил Жан. Развить нечеловеческую скорость не позволяло слишком большое количество народа кругом, и потому спускать Святослава Вернидубовича по лестнице было весьма муторно. За это время поток людей сменился не раз, огибая вампиров бурным течением, но одно в этом всём Горчакову настораживало — ни разу за это время среди толпы не появился Жан Иваныч. С одной стороны — что может случиться с многовековым бессмертным? С другой — это и пугало. Шаг за шагом оказываясь всё ближе к двери, Майя всё чаще оглядывалась по сторонам, но своего коллегу так и не находила, а потому вынужденно вышла за пределы больницы.       Смоленская улица встретила стоматологиню ослепительным светом, отражающимся от ткани белых халатов. Весь персонал вместе с пациентами ждал распоряжений от главврача, беспокойно переговаривался, создавая неразличимый гул, кто-то от скуки бродил из стороны в сторону, истаптывая старый пожухлый газон. Глядя на эту картину, Святослав Вернидубович тихо пробормотал: — Да… Много вас. А говорят, у нас в медицину не идут. — Не идут, — резко ответила Майя, переводя взгляд с одного своего коллеги на другого, — А если идут, то очень многие, совсем не за медициной. За деньгами, за статусом, но не для помощи людям, — девушка поджала губы и посмотрела на старика слишком серьезно, слишком по-взрослому, что совсем не сочеталось с её юным обличьем, — Вы на них посмотрите. Все чуть вас младше, кроме медсестер. В Советское время такого не было. Отношение другое совсем было. — Знаю, знаю, Майя Владленовна… — закивал Кривич, не отнимая своего взгляда от вампирши, — А я, знаешь, думал, что такие как ты только ругать Союз могут, — старик по-свойски погладил стоматологиню по руке и вдруг тепло улыбнулся, — Не сердись. И среди нынешних хорошие врачи есть. Люди, они ведь… — Святослав осекся, — Мы ведь… Разные все. И добрые, и злые… Всё вокруг меняется, а люди нет, — нагнувшись чуть ниже, дедушка исподлобья посмотрел собеседнице в глаза, зазвучав уверенно, но не настойчиво, донося свою мысль в самую глубь, — Слишком нас много, чтобы одинаковыми быть.       Майя тяжело вздохнула. Что-то в словах вампира явно врезалось стоматологине в мысли, а может, и куда дальше. Взгляд девушки затуманился одной ей понятными соображениями, но внезапный многоголосый вопль быстро вернул Горчакову в привычную колею. Причиной воплей стал доктор Дешам собственной персоной, с различимой только вампирами притворной натугой тащащего на себе огромного по всем параметрам тучного мужчину в одних только штанах. При виде первого медсестры обступили своего дорогого Жана Ивановича, кто-то причитал, а кто-то говорил о невероятном героизме врача, едва ли не сочиняя серенады в его честь. Попросив своих спутниц помочь оголенному крупному незнакомцу, француз изящно выскользнул из круга облепивших его медицинских сотрудниц и уверенным шагом направился прямиком к Майе. — А где ваш пациент? — Жан остановился в нескольких сантиметрах от своей коллеги, размял уставшие плечи потягиванием. Выглядел маркиз несколько неясно, нервно.       Горчакова обернулась в одну, в другую сторону и поняла, что Святослав Вернидубович просто исчез, как наваждение, как галлюцинация. Мотнула неспеша темноволосой головой, даже ущипнула себя за руку, а затем произнесла растерянно: — Ушёл, наверное… — и вновь взгляд девушки прояснился, а тонкая ладонь весьма уверенно потянулась к лицу маркиза. Тот даже не стал отворачиваться, только сощурился — решил посмотреть, что будет. Легким взмахивающим движением стоматологиня убрала с одного из висков своего коллеги что-то похожее на пепел и удивленно пробормотала, — Пыль, что-ли… — Вы в порядке? — чуть скомфуженно спросил Дешам. Длинные пальцы пригладили взъерошенные чуть завивающиеся от влаги волосы, привели в порядок сбившийся воротник.       Наблюдая за своим коллегой с легким прищуром и едва проглядывающейся улыбкой на губах, девушка выдержала длинную паузу, прежде чем лукаво ответить: — Что со мной может быть, Жан Иванович? — Горчакова неспеша окинула взглядом не ушедших далеко медсестер и тише добавила, — А вот за вас, смотрите, сколько человек волновались. Вы бы их утешили. — Фи, Майя Владленовна, что за намеки? — француз наклонился к своей собеседнице ближе, проговорил тише, — Тем более, я устал, — совсем переходя на едва различимый шепот, маркиз нагнулся к самому уху стоматологини и с искренним весельем в своём голосе признался, прежде чем вновь отстраниться, — При всей нечеловеческой силе, поверьте, тащить этого негодяя было весьма нелёгким испытанием.       Всего мгновение, и тихий смех двух вампиров смешался с порывом ветра, подхватившим несколько сухих прошлогодних листьев с проглядывающейся из-под земли свежей весенней травы, хоть и вышел у маркиза менее естественным, чем у его коллеги. Люди в белых халатах стали постепенно разбредаться после объявления о том, что никакой опасности нет, развозить и разводить пациентов и ворчать о том, что их могли бы и предупредить сразу, вся тревога была ненастоящей. Майе с Жаном тоже пришлось разойтись — помогать остальным.

***

— …так что можешь не волноваться. С чем, с чем, а с возрастом твоя молодуха не врет.       Кабинет Дешама, выходящий на солнечную сторону, наполнялся теплыми лучами, переливающимися в пробирках и стеклах микроскопа. Сидя напротив маркиза, Святослав Вернидубович делился подробностями вчерашнего разговора и не скрывал своего приятного удивления: — Я словно с Петровной разговаривал. Тоже ругает нынешнюю медицину и тоже говорит, что в Союзе ей нравилось больше, — старик пожевал свои губы и добавил, — Но слишком уж она недоверчивая для шестидесяти лет. — И что тут хорошего? — Жан прикоснулся к своему виску, потер его слегка и устало вздохнул, — А что недоверчивая, так я догадался, — вампир медленно поднялся и отвернулся от Кривича, вглядываясь в улицу через мутное стекло деревянного окна, — Ты слушай, что я узнал…       Откуда и что мог узнать француз? Понимая, что самостоятельно Майя Владленовна вряд-ли что расскажет, вампирам пришлось прибегнуть к тому плану, что придумал старейший из них. Заговорив Горчакову своими вопросами, чтобы переключить внимание стоматологини полностью на себя, Святослав Вернидубович заставил забыть о невыключенном ноутбуке в момент прозвучавшей сирены. После того, когда вампирша поспешно вывела «дедушку» из своего кабинета, в нем в мгновение появился Дешам, который и вызвал тревогу с помощью подожженной бумаги.       Папки с уже знакомыми маркизу названиями вновь мелькали перед его глазами с невероятной скоростью. Жан просматривал каждую из них и сразу закрывал, чтобы не оставить после себя следов. Волков, пациенты, несколько старых фотографий, всё не то, не то… Было не тем, пока уже знакомое название «ЖИД» не появилось перед светлыми глазами француза. Нажатие на папку заставило на экране отобразиться уведомлению, требующему пароль. Пароль… Какой набор цифр могла придумать эта девушка? Девушка, которая пробыла на этой земле ни один год… Год? Какой год может быть важен для вампира? Тот, в который он перестал быть человеком. Несмелым, судорожным и резким движением пальцев Жан ввел на клавиатуре число: «1-9-8-0». Синее колёсико несколько томительных секунд, больше похожих на часы, крутилось на экране, и вдруг… Папка «ЖИД» открылась, предоставив своё содержимое из трех файлов — три текстовых и одного фото. Компьютерная мышь кликнула на первый из текстов, заставивших маркиза медленно прижать к своему рту ладонь в немом неприятном удивлении от того, во что складывались буквы на мониторе: Имя: Жан-Клод Дешам (граф Деньи, товарищ Дешамов), Жан Иванович Дешам (сейчас) Возраст: 236 (?) Сородичи: минимум двое(?) Опасность — отсутствует Хранители — ??? Способность — ? Обращал ли кого-то — ? Кто обратил — ? Отношение к спецслужбам — вряд-ли Француз, аккуратный, воспитанный, элегантный. Бабник. Вывод: Не он       Внизу под «досье» были прикреплены несколько фотографий, на каждой из которых был Жан: одна из века так девятнадцатого, когда маркиз еще носил усы, другая — из советского времени, вырезка со всесоюзного врачебного собрания. Ещё одна — относительно современная, всего двухлетней давности, когда Дешама попросили сфотографироваться на сайт больницы.       Глядя на эту картину, Жан чувствовал, что начинает закипать от напряжения. Понимая, что времени мало, француз нехотя закрыл одну и открыл другую вкладку. Словно, чтобы добить маркиза, в файле ярко бросились в глаза слова: «Невыявляемые отравления ядами». Пробежавшись взглядом по тексту вновь, Дешам понял, что предыдущий был не таким пугающим: десять страниц с подробными описаниями ядов, способов их применения, дозировками, побочными эффектами, временем действия и фотографиями растений, из которых их можно было извлечь. Туман застилал вампиру глаза, участилось дыхание, будто застучало быстрее нечеловечное сердце. Обманывала… Шпионила, вынюхивала… Эти яды, зачем, зачем? Была ли хоть капля искренности в этом всём? Это лишь предстояло узнать… И для этого придется надеть свою привычную маску. Сыграть с ней в это притворство, лишь бы не потерять связь. Узнать, что ей нужно… В больничном коридоре почти стих шум — большинство персонала уже вышло с пациентами на улицу. Нехотя поднимаясь со своего места, Жан закрыл все просмотренные им вкладки, оставил ноутбук Майи включенным и поспешил прочь. Уже спускаясь по лестнице и пытаясь успокоить себя, француз увидел неспеша идущего ему навстречу полного, весьма упитанного пациента: — Ой, Жан Иваныч! А вы тоже сразу поняли, что они зря бегут? Вот и я тоже торопиться не стал.       Дешам нахмурился, но через мгновение морщинки на лице маркиза расправились, и он с улыбкой заговорил: — Игорь Сергеевич, могу я попросить вас об одной услуге? Мне бы девушек впечатлить…       От рассказа своего сородича Кривич всё сильнее хмурился и всё крепче сжимал край стола. Стоило французу замолчать, и в этот миг послышался стук, а из коридора раздался знакомый голос: — Жан Иванович, можно?       Совсем не подумав о том, насколько уместно будет присутствие Святослава Вернидубовича в своём кабинете, врач рефлекторно ответил: — Заходите!       В ответ на свою реплику Дешам получил удивленный взгляд от старейшего вампира и какое-то беззвучное ругательство одними губами. Майя Владленовна появилась в кабинете своего коллеги моментально — лучезарная, с легкой улыбкой, подобная весенним лучам, пробивающимся через окно. Увидев вчерашнего старичка, поднявшегося со своего места и поспешившего к выходу, девушка бодро проговорила: — Ой, снова вы! Как себя чувствуете? — Не жалуюсь, — буркнул Кривич, доковылял до коридора и громко хлопнул дверью.       Горчакова даже испуганно вздрогнула от такого внезапного ухода вампира и медленно обернулась к Дешаму: — И к вам этот мужчина прицепился?       Француз ответил не сразу, пытаясь слишком тщательно подобрать слова, слишком сильно стараясь контролировать себя, чтобы не устроить своей собеседнице допрос сию минуту. Сжав и раздав несколько раз напряженные пальцы, Жан медленно поднялся и подошел к Майе вплотную: — Можно и так сказать.       Уловив негативные нотки в настроении маркиза, стоматологиня приняла более серьезный вид. — Вы его не гоните, отправляйте ко мне, если что… — Горчакова неспеша подняла свою голову, всмотрелась в сосредоточенное лицо Дешама, — Одинокий, видно. Поговорить не с кем. — Майя Владленовна, о вашем благородстве может петь серенады, — саркастично проговорил её собеседник и выдавил из себя улыбку, похожую на искреннюю. — Только не под окнами. Соседи не поймут, — рассмеялась стоматологиня.       На эти слова Дешам даже не ответил. В больничном кабинете повисла неловкая тишина. Явно смущенная необычным поведением своего «напарника», Майя едва не забыла, зачем пришла, но, взглянув на флешку в своей руке, вдруг вновь просияла и громко сказала, заставив свои слова отразиться от кафельных стен: — Я знаю, что с Волковым.