Часть 4. Miscere utile dulci

      Рассвет подступил незаметно. Плотной стеной дождь с самого утра загораживал от жителей Смоленска долгожданное весеннее солнце, которое всю прошедшую неделю ласкало каждого, кто попадал под его всеобъемлющие лучи. Ко всему прочему, неистово сильный ветер заставлял особо непокорных людей всё-таки не бродить по тротуарам, превратившимся в миниатюрные копии Невы, и всё-таки остаться у себя или хотя бы прибавить шаг по пути в какое-нибудь помещение, но в несколько раз возросшие цены на такси всё-таки подталкивали особо верных своему труду смолян хотя бы попытаться пройтись пешком. Не исключением стала и Майя. Перепрыгивая то один, то другой ручей (к слову, делая это очень умело в высоких массивных ботильонах), словно средневековая графиня, придерживая длинные штанины широких брюк, с идеально выглаженными стрелками, и крепко прижимая к себе зонт, вампирша уже была близка к своему больничному корпусу, но не учла одного —удивительного свойства жидкости, позволяющего заполнять любые, даже самые обширные сосуды, как например глубокую яму в асфальте, так умело скрывшую свою глубину под толщей грязной ливневой воды. Именно в это озерцо Горчакова и окунула свой ботинок, в один момент заполнившийся до краёв. Подхватываемый порывом ветра, из ослабленных от неожиданности пальцев вампирши вырвался зон и скрылся где-то на крыше смоленской больницы. Если бы не шумный дождь, из уст девушки можно было бы услышать весьма простое, но точно описывающее ситуацию ругательство, а так, глядящий на всю эту ситуацию через окно на первом этаже Жан Иванович, мог увидеть только красноречиво сложившиеся в короткой фразе изящные губы. Хлюпая промокшей насквозь обувью, из которой наспех была вылита вода, Майя медленно вошла в корпус. — А я как раз к вам, — послышался на удивление бодрый голос Дешама. Оглядев свою коллегу с ног до головы, мужчина едва сдержал усмешку, чтобы не прослыть невежливым и неучтивым джентельменом, а потому поспешил заботливо добавить, — Бежал вас спасать, а вы уже сами.       Вместо ответа Майя устало рухнула на диван и принялась лениво натягивать поверх обуви синие бахилы, шуршащие на весь коридор и с трудом держащиеся на глянцевом каблуке. С длинных почти чёрных волос, спадающих вниз и загораживающих обзор, стекали крупные капли и падали на больничную плитку, образовывая лужу. Именно в эту лужу девушка и наступила, сделав только что с трудом надетый чистый бахил абсолютно бесполезным. Тонкие губы Горчаковой приоткрылись, позволяя тяжелому, по истине страдальческому возгласу вырваться наружу, и Майя болезненно пробормотала, продолжая смотреть на злосчастную лужу: — Жан Иванович, отдайте сегодня моих пациентов кому-нибудь другому. Я буду сидеть здесь и ждать, когда этот отвратительный день закончится.       От вида своей коллеги Дешам всё-таки позволил себе усмехнуться — для поддержания положительного настроя — и медленно опустился на корточки, прямо перед девушкой. Мокрой, уставшей, словно брошенная кошка. Такими женщины перед Дешамом быть не должны. Элегантным движением стянул с женского ботинка грязный кусок синего целлофана и в несколько мгновений надел другой, а затем за руку потянул вампиршу к себе, помогая подняться на ноги. От этих действий бледные скулы Майи покрылись румянцем, а мысли будто замедлились, подобно зажёванной кассетной плёнке. Отгоняя от себя возникшее наваждение, девушка тряхнула головой и тихо вздохнула: — Спасибо… А вы почему сегодня такой… — Горчакова сверкнула глазами то в одну, то в другую сторону, подбирая слова, — Позитивный? — Я? — Жан бархатисто рассмеялся, — У меня снесло крышу, — видя непонимающий взгляд своей коллеги, вампир поспешил добавить, — В моем кабинете. Теперь там вода и наши доблестные ремонтники. Поэтому у меня сегодня выходной, — Дешам оглянулся на задремавшего в углу больничного охранника, нагнулся к Майе чуть ниже и вполголоса проговорил, — Я только передам вам еду и сразу побегу к себе.       Майя понимающе улыбнулась, ведь сама была бы не прочь немного отдохнуть. Но после встречи с этим солнцеподобным мужчиной в столь дождливый день настроение стоматологини заметно поднялось, даже бросить профессию и уехать на юга больше не хотелось. Жестом указав своему коллеге на коридор, который вел к лестнице на нужный этаж, девушка неспеша направилась мимо поста охраны, но стуком своих каблуков, эхом отражавшимся от холодных стен, потревожила чуткий сон доблестного блюстителя больничного порядка — тучного мужчину в истертой на локтях рубашке. Пожевав губы, мужчина посмотрел вслед покачивающейся фигурке и неспеша проговорил: — Майя Владленовна, а вы куда? — В своё отделение, как и всегда, —Горчакова остановилась, развернулась в пол-оборота и настойчиво спросила, — А что? — Так… — охранник снова пожевал свои губы, потёр потные ладони и ткнул в замызганную тетрадь с расчерченными полосками в виде таблицы, — Не ваша смена ведь сегодня. Дмитрий Сергеевич уже пришел.       Лицо Майи, полное негодования, замешательства и недоумения в момент сказанных мужчиной слов не передал бы ни один даже самых опытный писатель. Безмолвно, тихо, только поцокивая каблуками в обратном направлении, вампирша неспеша подошла к Дешаму, который успел сдвинуться только на пару шагов вперед, и устало пробормотала: — Жан Иванович, поедем ко мне? С вас такси.       Теперь уже сам француз был обескуражен, и в подтверждение своего состояния изумленно приподнял брови, а языком зачем-то провёл по гладким, ещё человеческим клыкам. Обгоняя все фразы, которые мог произнести остроумный коллега в следующее мгновенье, стоматологиня прищурила глаза в легкой улыбке и продолжила: — Есть возможность обсудить Волкова в менее формальной обстановке.       Не дожидаясь ответа Дешама, вампирша направилась к дивану, на котором принялась стягивать со своих ботинок надоедливые бахилы. Жан только с какой-то странной усмешкой проводил Майю взглядом, удивляясь, как у этой лисицы сквозь одежду не прорывается пушистый рыжий хвост, и принялся элегантными жестами натягивать на свои плечи пальто, которое всё это время сжимал в руках.

***

      Такси быстро доставило пару смоленских докторов до старенькой сталинской трехэтажки, на самом верхнем уровне которой располагалась просторная советская квартирка. С порога на вампиров опустилось облако витающего в воздухе вероятно дорогостоящего многогранного парфюма с ярко выраженными нотками чистоты и цветущих роз. Вдохнув аромат полной грудью, Жан расплылся в удовлетворенной улыбке, ведь такие духи были среди медсестёр подобно русалкам или единорогом — загадочным мифом, практически недостижимым, но вместе с тем прекрасным. — О, какая прелесть, — голос Дешама разлился по заполненному шифоньерами коридору извытыми веселенним ручейком, — Значит, не только в моей обители открыт портал в прошлое?       Слова француза как нельзя более точно описали обстановку в квартире Майи, которая своим убранством напоминала музей, посвященный будням весьма обеспеченной советской ячейки общества: ковры в каждой комнате не только на полу, но и на стене, над узорчатым диваном с кучей подушек; светильники с цветными абажурами и стеклянная люстра с множеством так называемых «висюлек», чуть покачивающихся от сквозняка; неизменный лакированный чехословацкий гарнитур, сверху донизу уставленный всевозможными рюмками, тарелками, супницами и фужерами и его величество старое трюмо, однако, заполненное современной, ко всему прочему, весьма недешевое косметикой (о стоимости которой благодаря своим женщинам Дешам знал не понаслышке). — Ностальгируете по невозвратным советским временам? — Жан лукаво стрельнул глазами в свою собеседницу, проходя вглубь сталинки и оглядываясь, — Ой, а я-то думаю, откуда так дует!       Причиной активных колебаний люстры и в целом всего подвешенного в старенькой однушке оказались настежь распахнутые ставни гостиного окна. Сделав несколько шагов к источнику сквозняка вампир с улыбкой обернулся на свою стоматологиню: — Я закрою? Или вам нравится, когда немного штормит?       Но улыбка сползла с лица вампира так плавно, как скользит по разогретой сковороде кусочек масла, ведь вид напротив совсем не располагал к веселью. Оцепенев в застывшем на лице немом страхе, на пороге гостиной стояла Майя. От каждого взмаха вздымающихся на ветру портьер девушка всё крепче стискивала челюсти, поджимала губы, смазывая с них плотный слой помады, как в тех чёрно-белых плёночных триллерах. Словно поверженная Горгоной и заточенная в камень, вампирша не излучала и толики тех лучезарных настроений, что витали в в воздухе несколько мгновений назад. Неизвестно, сколько длилось бы это наваждение, но проводить эксперимент Жан не имел никакого желания, а потому, не спрашивая разрешения, в одночасье захлопнул ставни, для надёржности закрыв шторами. Едва ли не в прыжке Дешам оказался за спиной своей коллеги, которую поспешил усадить на диван, но не учел одного — оцепенение не предполагает собой точность и контроль движений, особенно в ногах, а потому толстый высокий каблук не снятых в растерянности ботинок строительным катком прошелся по защищенной лишь тканью носка ноге Жана. От боли вампир зашипел, словно раздавленная змея, и наверняка ещё долго бы изображал пресмыкающееся, если бы не Майя, схватившая Дешама за руки. Боль от этого действия ушла в мгновенье. Затуманенный неприятными ощущениями разум француза быстро пришел в привычное состояние, а потому слова из уст вампира вылетели тоже весьма спешно: — Избавляете людей от боли? Это ваша способность?              Пытаясь отойти от столь бурного нахождения в гостиной, Майя ответила не так быстро, и не так точно, зато по всем клише голливудских фильмов: — А вы догадливый…       Дешам усмехнулся — слишком много событий на несколько квадратных метров. Эти странные хватания за руки сразу въелись вампиру в мысли — вспомнилась Аннушка, которая подобным образом проявляла свои умения. Сопоставить резкое исчезновение боли с касаниями для опытного вампира и врача, ко всему прочему, не составило большого труда. Лёгким движением Жан опустился на диван и пригласительным жестом изящной ладони предложил и своей собеседнице опуститься рядом. Майя уже начала неловко присаживаться рядом со своим коллегой, но вдруг выпрямилась и поспешила сказать: — Мне нужно переодеться, — взгляд вампирши упал на ноги в промокших насквозь ботильонах, — И переобуться для начала.       Дешам только хмыкнул, глядя удаляющейся фигурке вслед и тряхнул рукой, сбрасывая накопившееся напряжение. Вместе с напряжением на пол сбросилась компьютерная мышь, которую вампир случайно задел, не заметив гаджет брошенный на диване гаджет. От движения мыши засветился экран не выключенного впопыхах ноутбука, оставленного на потертом журнальном столике, и как любой уважающий себя любопытный человек, Жан не мог не бросить взгляд на то, что теперь было доступно его взору на мониторе. Многочисленные файлы были хаотично разбросаны по разным сторонам экрана — одни подписанные непонятным набором букв, другие, видимо, более важные, кратко охарактеризованы. Между документами «Волков кровь повторная» и «Волков МРТ Андрей Леонидович описание» особо выделялось изображение папки с замком и странной аббревиатурой «ЖИД». Несколько раз перечитав название папки, Дешам не смог сдержать усмешку и даже стал размышлять, что бы мог значить этот набор букв. Кроме бредовых идей никакие иные прийти не успели, ведь Майя не заставила себя долго ждать, и уже вскоре вернулась в гостиную, поправляя пояс шелковых костюмных брюк. — Соскучились? — игриво спросила стоматологиня, подсаживаясь к вампиру и подтягивая к себе ноутбук. На мгновение, когда блеснул уже включенный экран, Горчакова нахмурилась, но вскоре морщинки разгладились, и девушка принялась обыденно рыться в своей «картотеке».       Странно было видеть, что ни в одной черточке на лице Майи не отпечаталась сцена с распахнутым окно. Ни нотки беспокойства, ни капли растерянности, даже банальной неловкости в движении. Будто бы этого всего не было. Долго размышлять об этом у Дешама не вышло — погрузившись в процесс, француз стал вместе со своей коллегой вновь пересматривать какие-то медицинские исследования многострадального Волкова. Из вампиров получилась весьма слаженная команда, и мозговая деятельность кипела вовсю. Записывая данные в таблицы, связывая вместе тонкие ниточки, медленно, но верно они к чему-то шли. Вопрос только был: к чему? Это им предстояло выяснить. Под стук клавиш и тиканье часов смоленские врачи не заметили, как за закрытыми занавесками окрасилось в оранжевый принявшееся медленно опускаться к горизонту солнце. После перелистывания с очередной интернет-страницы на другую, Горчакова вдруг подала голос: — Вот, видите? Анализы чистые, а симптомы отравления все на лицо, — легкий разворот корпуса, и Майя заискивающе всмотрелась Дешаму в лицо. Притворно-ласковый голос, как у учительницы, пытающейся добиться от ученика правильного ответа, негромко спросил, — И что это значит?       Жан медленно сглотнул — эта женщина в шелковой рубашке с очаровательным декольте была совсем рядом и целый день играла с ним в эти странные кошки-мышки. Загнанный взгляд был сегодня слишком мягким, подозрительно мягким. В чем состояла причина столь резких изменений в коллеге Дешам ещё не знал, но не сыграть в эту увлекательную игру было не в его принципах. Ко всему прочему, не смотря на погоду, у самого вампира настроение тоже было весьма приподнятое. — Очевидно, за этим кто-то стоит, — бархатисто ответил француз, не сводя с собеседницы внимательный взгляд из-под полуприкрытых в прищуре век. Незаметным толчком вперед Жан придвинулся к Майе ближе и промурчал, подобно коту, греющемуся под солнцем, — Предполагаю, вы знаете, кто? — Вы действительно очень догадливый, — в тон своему коллеге ответила Горчакова, и не подумывая сдвинуться в сторону, — Много вас таких?       Вампир приоткрыл губы, чтобы ответить, что их с дедушкой и Аннушкой всего трое, и что, бесспорно, об этом догадаться было ещё легче, чем о способностях стоматологини, но нехорошая нотка, неясный привкус этого вопроса заставили Жана осечься. С ним точно пытаются играть и выведать какую-то информацию. — Я такой один, — приятно улыбнулся Дешам и откинулся на спинку дивана, вальяжно закинув ногу на ногу, а краем глаза не забывая посматривать за реакцией своей коллеги.       Едва заметно Майя поджала губы в негодовании, но быстро поменялась в лице, вернувшись к весьма приятному выражению, и, глядя в монитор, в текст на котором стала вчитываться, не оставляла попыток узнать что-то от Дешама: — А ваши родственники-вампиры тоже где-то в медицине? — следом за этим вопросом Горчакова поспешила уточнить, — Может, кто-то из них может нам помочь. — Я думаю, мы наведаемся с вами завтра в лабораторию и сами всё узнаем, ma renarde rusée , — нараспев проговорил Жан, едва скрывая напряжение в своем голосе, растущее изнутри с геометрической прогрессией.       На какое-то время Майя вновь погрузилась в компьютер, уже с меньшим энтузиазмом принявшись искать и сопоставлять какие-то показатели крови злосчастного Волкова и словно специально оставляя для француза возможность поразмыслить о её собственном поведении. Странная, непонятная вампирша, свалившаяся на голову Дешама и заставляющая нервничать, сидеть как на иглах в этой уютной советской комнатке. Некий загадочный сородич, обративший Горчакову на Олимпиаде, несменяемая легенда. Это было непонятно. Скользя взглядом по пальцам стоматологини, прытко перебирающихся с одной клавиши на другую, француз не мог не отметить, что ничего не выдавало в девушке ее советское прошлое: современная одежда без нотки старомодности, как у него самого, Аннушки или Святослава Вернидубовича, самая актуальная косметика, умелое использование гаджетов… Разве что эти стереотипные рукопожатия, которым не хватало только слова «товарищ» и пионерского приветствия? Непонятно. Неясно. Взгляд вампира упал на монитор и замер — слишком четко в одной из вкладок Жан увидел слово «яды». — Стойте, что это у вас там? — рука Дешама бесцеремонно потянулась к компьютерной мыши, даже несмотря на в момент появившиеся сопротивление со стороны стоматологини. Девушка настойчиво пыталась отодвинуть своего коллегу в сторону, но тот физически явно превосходил собеседницу, а потому продолжить своё занятие для француза не составило никакого труда. Всего несколько кликов, и вот, казалось, разоблачительная страница с ядами будет прямо перед вампирами, а там быстрый допрос и разоблачение всех замыслов Майи Владленовны не за горами… Экран компьютера мигнул, загружая информацию, посветлел, и Жан вперил взгляд в то, что проявилось. Перед вампирами предстала чёрно-белая фотография: четыре парня в строгих костюмах и пять девушек — в светлых длинных платьях. Юные, невероятно веселые, незнакомцы стояли на крыльце какой-то по виду приличной школы, держались под руки и во все зубы улыбались кому-то за кадром, щуря глаза от яркого летнего солнца. Под фотографией была надпись — пост на чьей-то странице в соцсетях: «Мой выпускной! Как это было давно! Мы с Борей Юрьевым, Артёмом Ткачёвым, Ваней Абдуловым, Галей Валежниковой, Майкой Горчаковой и Валькой Семёновой на пороге нашей родной школы!». После знакомой фамилии глаза Дешама принялись скользить по лицам людей на фотографии и остановились на яркой брюнетке с пышной прической (подобную носила Жаклин Кеннеди) в простеньком, но элегантном платье с открытыми плечами. Полупрозрачные светлые перчатки очерчивали изящные руки будущей стоматологини, богатым по тем меркам аксессуаром в лице жемчужных бус была украшена тонкая шея. Изучая вдоль и поперек фотографию, Жан не заметил, как его коллега аккуратно кликнула на крестик рядом с узкой вкладкой вверху экрана с надписью «Яды: классификация, при…». Хлопок. Мерцающее секунду назад изображение исчезло за закрытой крышкой ноутбука под тяжестью тонкой ладони. Горчакова отодвинула гаджет в сторону. — Если мы хотим достичь какой-то гармонии в наших с вами взаимоотношениях, стоит начать доверять. Хотя бы чуть-чуть, — Майя отстраненно взглянула в сторону, царапающим жестом провела пальцами по оголенным ключицам, оставляя на светлой коже четыре красных следа. Чувствуя на себе прожигающий взгляд француза, девушка поспешила добавить, — Жан Иванович, я устала, давайте попробуем ещё раз завтра?       После этих слов Дешам обычно разочарованно застегивал ширинку, целовал утомившуюся медсестру в затылок и уходил в свой кабинет с легким привкусом разочарования на губах. В этот раз разочарование вновь охватило вампира, но вместе с тем, что-то странное, неприятное и сдавливающее засело у француза где-то в горле. Медленно поднявшись со своего места, Жан испуганно вздрогнул — окно, угнетаемое порывами ветра, вновь распахнулось с резким скрипом. Взглядом вампир сразу нашел свою стоматологиню, напряженно глядящую в сторону открытых створок, хоть уже и без безмолвного ступора, и вдруг… Тихо засмеялся. Подумать только: сильнейшие существа, верх пищевой цепи… Вздрагивают от громких звуков, как мыши. Быстрым движением Дешам вновь устранил источник их подпоченных нервных клеток и без приглашения поспешил на порог, одними только глазами увлекая хозяйку сталинки за собой. Сухо обменявшись вежливыми словами, вампиры разошлись. Рой мыслей гудел в голове Жана подобно дрели за тонкой стеной, мешал сосредоточиться. Выйдя на крыльцо старенькой трехэтажки, врач без труда нашел окна Майи и несколько минут задумчиво разглядывал колышущиеся за стеклом занавески, сквозь которые едва различимо из стороны в сторону двигался элегантный силуэт. Доверять… Как сложно доверять человеку, о котором не знаешь ничего, но который так сильно старается узнать о тебе всё.       Закатное солнце медленно приближалось к горизонту, падали с крыш капли взявшего паузу дождя. Шаркая по асфальту кожаными ботинками, Дешам не торопясь шел в свою обитель. Смоленские улочки он знал наизусть и прекрасно понимал, что сейчас ему предстоит завернуть за угол. Прежде чем совершить это простое движение, вампир остановился, медленно обернулся к уже знакомой сталинке, которой предстояло скрыться за поворотом. Вновь без труда были найдены ставни с выцветшими занавесками, силуэт за которыми был уже, конечно, не виден. Губы Дешама приоткрылись, и едва слышно француз нараспев произнес слова одной известной песни: — «Я вижу, ты боишься открытых окон и верхних этажей…»

Nautilus Pompilius — «Крылья»