Часть 9

Деймон с трудом сдержал улыбку, настолько широкую, что она могла бы расколоть его лицо пополам, наблюдая как его жена с восторгом изучает витрины оживлённого рынка Пентоса. Летящее шёлковое платье василькового оттенка, шелестящее под тёплым ветерком, мягко подчеркнуло соблазнительные формы Рейниры, становившиеся с каждым новым днём более притягательными и округлыми, пока их ребёнок твёрдо укоренился и рос в её утробе. Тончайший ажурный пояс из золота подчеркнул талию и начавший округляться животик, серебристые волосы отливали золотом на полуденном солнце и мягкими волнами стекали по спине его принцессы. Она улыбалась ярко, свободная от тревоги и грусти, её смех звенел подобно мягкому звону нежных колокольчиков, и принц был счастлив, что Рейнира дала согласие отправиться с ним в поездку, прежде чем посетить свадьбу Веларионов. Изначально принц планировал короткую поездку в Пентос в качестве очередного свадебного подарка для Рейниры, всегда мечтающей посетить Вольные города, но потом стало известно о её беременности и Деймон сначала опасался за её здоровье, и особенно за психическое состояние жены, но теперь Рейнира чувствовала себя гораздо лучше и оставалось достаточно времени до рождения малыша, после чего их жизнь не будет прежней. Потому Деймон решил, что это лучшее время для небольшого путешествия! Раз уж они в Пентосе, Деймон планировал пригласить на Драконий камень ещё нескольких опытных повитух и доктора, которого Герардис ранее описал как крайне квалифицированного, особенно в области женского здоровья. Если верить их мейстеру (а Герардис никогда не давал повода в нём усомниться), этот лекарь не только потерял минимальное количество пациенток за более чем двадцать лет работы, но и помогал женщинам, которые уже потеряли надежду зачать ребёнка. Более того, по континенту ходили слухи про ещё одного гениального врачевателя, который якобы умеет извлечь младенца из утробы матери, сохранив при этом жизни женщины и ребёнка, и по тем же слухам, сделал подобную операцию собственной жене, после чего женщина не только осталась жива, но и родила своему мужу ещё пятерых детей. Откровенно говоря, принц считал, что это сказки глупых людей и не стоит тратить напрасно время на этого шарлатана, но Рейнира, к великому удивлению, неожиданно заинтересовалась рассказом Герардиса, несмотря на то, как сильно она боялась подобной участи. Конечно, как она позже объяснила, принцесса не собиралась пользоваться услугами этого конкретного лекаря, не после того, что произошло с её матерью, но у Рейниры была идея собрать под их крышей учёных людей, которые смогут бросить вызов мастерству мейстеров. Пока его верные люди занимались поисками, Деймон рад был показать Рейнире все интересующие её места, о которых его принцесса ранее только читала в книгах и знала из его рассказов, что она воспринимала с небывалым энтузиазмом. Его несколько беспокоило, что до сих пор никаких новостей из Вестероса от его шпионов, но слуги знали цену его недовольства, как знали и о том, что обязаны молчать если их поймают. Он предположил, что они могли просто не решиться отправить вести в Вольные города, опасаясь перехвата ворона, потому решил вместо этого сделать то, ради чего они и прибыли сюда в первую очередь, а именно уделить всё своё внимание и время благополучию жены. Ради того, чтобы посетить все интересующие их места и спектакли, они даже пропустили начало торжеств у Веларионов, решили прибыть ближе к бракосочетанию вместо приветственного пира. Деймон догадывался, что торжества кузина устроила на высшем уровне, но их там не особенно любили, а принц Пентоса устроил им отнюдь не худший приём, причём всё восхищение доставалось именно его благоверной, а не Лейне Веларион. Деймон даже удивлялся сначала насколько довольна вниманием и неприхотлива была Рейнира, когда дело доходило до совместного времяпрепровождения. Она была довольна как тихими прогулками по рынку и порту, где были выставлены различные диковинки и драгоценные товары, древние книги и тропические птицы, так и полётами на их драконах на более длительные расстояния. В частности, принц и принцесса уже посетили Бархатные холмы и идущие от Пентоса в Гойан Дроэ валирийские дороги, словно не тронутые временем даже спустя столетие после Гибели Валирии, храм Р'глора и небезызвестный дворец на холме. Принц Пентоса — его давний приятель — принял их с распростёртыми объятиями и каждый вечер устраивал в честь их приезда праздники и маскарады, что было очень по душе Рейнире, несмотря на то, что она быстрее уставала из-за беременности. Супруги посещали галереи, вечера музыки и поэзии, театральные постановки, подолгу кружились в танцах, а по ночам любили друг друга со всей отдачей, дико, необузданно, нежно, страстно,— в зависимости от настроения, хотя он старался быть нежным, деликатное положение Рейниры обязывало, о чём напоминал ему растущий живот принцессы. Давно уже Деймон не видел её такой свободной и жизнерадостной, беззаботной,— а все его дни с момента их свадьбы были посвящены тому, чтобы её порадовать и разделить её тревоги,— и наблюдать, как она снова расцветает, было высшим наслаждением. Пусть и медленно, но его Рейнира снова становилась Радостью Королевства, сначала настороженно принимая восхищение окружающих, их бесконечные комплименты и подарки, столь непривычным казалось принцессе подобное отношение людей, после того как при дворе в Вестеросе она стала почти изгоем под влиянием Хайтауэров. Она снова заразительно улыбалась, её смех звенел на каждом шагу, пока она купалась в более чем заслуженном восхищении. До чего безумно и несправедливо, что в последние годы она почти забыла, кем она является, что начала считать странным, что ей могут посвящать стихи и поэмы, поражаться её красотой и изяществом, что люди считают её особенной и жаждут её общества! Рейнира действительно была особенной, потрясающе красивой, забавной и проницательной, с добрым сердцем и острым умом, пусть порой и была скорой на гнев. Последнее качество чаще проявлялось, когда она всерьез о чём-то беспокоилась, но опять же, она имела право на небольшие капризы после всего, что ей пришлось пережить при дворе. — Деймон, посмотри на это!— в восторге восклицает Рейнира, на что он быстро реагирует, приближаясь к жене.— Торговец говорит, что его привезли из Валирии, и он был изготовлен повелительницей драконов тех времён! Девушка нежно удерживает в руках красочный гобелен с валирийскими мотивами, судя по всему мотив из какой-то старинной сказки: в центре девушка с серебристыми волосами играет на арфе, у её ног дремлет дракон, ещё несколько драконов парят вокруг, а на коленях перед ней склонилось трое юношей. Гобелен действительно выглядит очень старым, и Деймон видит как загораются глаза торговца, когда тот вероятно подсчитывает сколько они могут отдать за это творение. Принц приобнимает жену за талию, как всегда наслаждаясь тем, насколько идеально она смотрится в его объятиях. — Работа и впрямь старинная, но явно не тех времён,— кивает Деймон, изучая холст,— хотя техника сохранилась, скорее всего гобелен изготовлен кем-то из сбежавших из Валирии рабов, судя по качеству ниток... В древней Валирии повелители драконов выбирали нити определённо качества, текстуры, были также предпочтительные цвета, но об этом, безусловно знали только избранные, я не удивлён, что торговец этого не знает,— с деланным пренебрежением фыркает принц, его ладонь чертит круги на нежной коже супруги, ничуть не смущаясь их сопровождения.— Хотя гобелен выглядит неплохо, я готов отдать за него пятую часть предлагаемой цены... Торговец начал было спорить, казалось, его так и разрывает изнутри возмущение, однако привязанная к бедру Деймона Тёмная сестра и целый отряд стражи позади принца и принцессы отговорили его от слишком уж громких возмущений. Тем не менее, стоило отметить его смелость, несмотря на то, что пот стекал по его лбу, и он то и дело нервно заикался после каждой резкой ухмылки принца, торговец всё же продолжал доказывать историческую ценность своего товара, в итоге уступив его всего за половину цены. При этом торговец явно считал, что переиграл самого принца и излучал едва скрываемое самодовольство. Рейнира между тем удивлённо подглядывала на достаточно довольного на первый взгляд мужа, в итоге не удержавшись от вопроса, когда они отошли в сторону: — Я удивлена твоей сговорчивостью, муж... Я не помню, когда в последний раз ты так легко уступал кому-то...— она задумчиво нахмурилась.— Хм, такое вообще когда-нибудь было? — Никогда?— усмехнулся Деймон, легко щёлкая её по носу, на что она слегка фыркнула.— Мне кажется, я достаточно часто тебе уступаю в последнее время, дракончик... — Ты знаешь, что я не это имею в виду,— отмахнулась Рейнира.— По твоей вине меня тошнит и я медленно превращаюсь в воздушный шар, ты должен мне немного снисхождения... — Ах, так это случилось по моей вине, принцесса?— слегка её дразнит Деймон.— А мне почему-то казалось, жена моя, что тебе наши занятия тоже пришлись по вкусу, но мне, видимо, показалось, понимаешь ли, твои крики и стоны ввели меня в дикое заблуждение... — Дурак,— хмыкает Рейнира, шлёпая его по груди.— Кажется, через несколько месяцев я буду иметь дело не с одним, а с двумя младенцами. Ведёшь себя как ребёнок! Деймон прикусил язык, чтобы глупо не пошутить, что акушерки до сих пор не уверены, не носит ли она двойню,— Рейнира подобный юмор отнюдь не оценит, она только-только начала немного говорить о ребёнка, с тех пор как он начал шевелиться в её утробе. Правда, он до сих пор эти движения не может почувствовать, но достаточно, что это убеждает Рейниру, что младенец внутри неё жив и полон энергии. Это не значит, что кошмары о родах полностью исчезли, потому он всячески пытается её отвлекать от посторонних мыслей. Но удалось ли ему? Рейнира всё ещё засыпала акушерок вопросами о всех вероятных осложнений, которые могут возникнуть во время родов, недоверчиво смотрела всякий раз, когда они убеждали, что она вполне здорова и беременность у неё отнюдь не самая трудная. Он потерял счёт сколько раз обещал никогда не поступать с ней как Визерис поступил с Эйммой, но чувствовал, что она до сих пор не уверена. — Если я и ребёнок, так очень выгодный, любовь моя,— снова усмехается Деймон,— ведь я убедил этого дурака продать бесценный гобелен по цене отреза шёлка низкого качества, не говоря уже о книгах, которые он продает как ветошь! — Боги, Деймон!— выражение лица Рейниры колеблется между весельем и неодобрением, но когда мужчина самодовольно усмехается, она всё же смеётся.— Всё-таки, ты просто негодяй! — Во плоти, дракончик,— ничуть не смущается он, притягивая Рейниру для нового поцелуя. Ему нравится видеть румянец на щеках его молодой жены, когда он целует её на виду любопытных зевак, что так и стекаются к местам, где можно встретить повелителей драконов. — Я бы хотела остаться здесь навсегда...— едва слышно признаётся Рейнира, вцепившись в дублет мужа.— Без нависшей над нашими головами угрозы, без осуждения лордов и даже моего отца... Это всегда была моя мечта, Деймон. Чтобы мы поженились и уехали подальше от Вестероса, чтобы ты любил меня, как и я всегда любила тебя... Не золото, не дорогие подарки, а ты мне нужен был в первую очередь для счастья. Я надеялась, что меня будет достаточно для тебя, что я подарю тебе валирийских детей, о которых ты всегда мечтал, что мы будем жить как повелители драконов прошлого... — Тебя достаточно для меня, Рейнира,— мужчина поднял её подбородок, чтобы заглянуть в пронзительные фиолетовые глаза.— Моя жена, племянница, моя королева... И я всегда тебя любил, сначала как племянницу, а теперь как свою жену, я бы не променял тебя ни на одну женщину в мире, сколько бы Визерис не твердил, что мне нужна только его корона. Я просил о нашей помолвке ещё когда все считали наследником меня, но мне всегда отказывали и отсылали. Не скрою, что не очень скучаю по заблуждениям твоего отца. Жить вдали от Визериса и его любимых пиявок было бы идеально, лучше и не придумать, но... — Но мы не можем этого сделать, не так ли?— прошептала в отчаянии Рейнира.— Если бы мать и Бейлон оба остались в живых, я не задумываясь бросила бы Вестерос со всеми его предрассудками и ожиданиями. С тех пор как их не стало каждое событие прм дворе напоминало мне пир стервятников, готовых броситься на меня в одночасье и обглодать до костей, особенно после того как меня назвали наследницей. Было время, когда я верила, что и ты отвернулся от меня, Деймон. Меня воспринимали только как разменную монету и утробу, ожидая когда же меня отстранят. Со мной никого не было, даже так называемые наставники не верили, что мне нужно настоящее образование, ведь отец так ничего и не сделал, чтобы все поверили, что я его избранный приемник. Я видела насмешки в глазах лордов, пока наливала им вино и получала критику за каждое своё замечание, мне снова и снова напоминали, что мне среди них не место, а когда Алисента родила сына, стало ещё хуже... Все ждали, когда меня отстранят, даже я не верила, что это не произойдёт. Алисента всё ещё вела себя будто мы друзья, но ограничила мои расходы на слуг и одежду, требовала отчёта за каждую монету, говорила снисходительно, что мне нужно учиться не быть расточительной ради блага Королевств... Я чувствовала себя чужой в месте, которое раньше было моим домом. Не сосчитать сколько раз я мечтала улететь и не возвращаться обратно, но тогда жертва моей матери была бы напрасной, а её имя забыто! — Этого не случится,— уверенно ответил принц,— потому что именно от твоей матери, от тебя продолжится род королей и королев Таргариенов, а Алисента Хайтауэр и её выблядки задохнутся в собственной желчи. Все наши враги падут, жена, и это мы станцуем на их костях. Визерис может сколько ему угодно играть в семью вместе с Хайтауэрами, но мы с тобой знаем где истинная кровь Валирии. — Дядя, дети Алисенты всего лишь малыши, мне не хотелось бы начинать против них войну...— попыталась вмешаться Рейнира.— Я никогда не причиню вред своим братьям и сестре. — И будут ли они столь же добры, племянница?— Деймон говорил без насмешки и без превосходства, всего лишь констатировал факт.— Эти дети будут воспитаны зверями, готовыми уничтожить нас и всё, что мы пытаемся построить, Рейнира. Твоя бывшая подруга воспитает их такими и первая пойдёт против тебя, сколько бы ни притворялась праведной. — Неужели войны не избежать, дядя?—явное отчаяние сквозило в голосе принцессы.— Так ли будет начинаться моё правление? С проклятой войны между родственниками, с боли и лишений народа? Они будут говорить, что были бы в большей безопасности, выбери король в качестве преемника своего сына...— Деймон ненавидел видеть как плечи его жены опускались почти в поражении, как грусть сменила радость в её глазах. Рейнира говорила тихо, с отчаянием.— Мы не сможем этого предотвратить, да? Это неизбежное будущее... — Почему же?— пожал плечами Деймон.— Мы можем избежать этого, если заранее уничтожим тех, кто готовится восстать против нас, задушим их планы в зародыше. Но не беспокойся об этом сейчас, Рейнира,— он нежно погладил её по лицу,— твой муж обо всём позаботится для тебя когда придёт время, любовь моя. Позволь себе сиять и пусть люди стекаются к твоему свету, а я тем временем буду мечом для тебя и наших детей. Ты должна беречь свою репутацию как будущая королева, но никто не удивится если я снесу головы предателей. В конце концов, твой отец всегда так и делал: много разговоров о моей жестокости, но как только ему требовалась защита, он без колебаний пользовался моей жаждой крови. И не то чтобы он совсем ошибается, я никогда не скрывал, что у меня мало милосердия к предателям. — Надеюсь, ты не собираешься пронзать острием Темной сестры каждого, кто косо на меня посмотрит, вероятно, тебе пришлось бы истребить половину мужчин Вестероса, и даже тогда мне может вонзить кинжал в спину одна из дам в услужении или простой лакей, которому не по душе идея женщины на троне,— фыркнула Рейнира.— Не хочу больше говорить об этом. Вероятно, нам предстоит последняя ночь веселья вне Вестероса, и неизвестно покину ли я ещё когда-нибудь королевство, так что давай сделаем её запоминающейся? — Как я могу возражать против настолько заманчивой идеи, жена моя? Ночные улицы могут предложить много развлечений, и пожалуй, я могу показать некоторые из них. Только для начала нам нужно вернуться во дворец и переодеться. — Опять маскировка, дядя?— смешинки искрились в аметистовых глазах принцессы. — Ты же не хочешь чтобы нас узнали?— подмигнул он. — Кажется, однажды ты уже это говорил...— Рейнира сделала вид, что задумалась.— Впрочем, почему бы и нет? Очень скоро меня будет не так уж легко замаскировать, если твой ребёнок продолжит расти такими темпами...— Деймон посчитал обнадёживающим, что в её голосе не было привычного отчаяния. Он надеялся, что роды пройдут хорошо, что боги не для того дали ему эти безумные сны, чтобы отнять у него Рейниру столь жестоким образом. Сам Деймон определённо заслужил Их жестокости, но Рейнира — ни в коем случае. И если ему нужно было молиться, даже столь неверующий человек как Деймон Таргариен смиренно склонил чело перед силой природы.