Часть 1

Ходят легенды о доброй Богине, чьи ласковые нежные руки были подобны плодородным ручьям, даровавшим людям возможность возводить города у своих русел, кормивших и поивших смертных. Богиня была добра к людям как родитель добр к ребенку. Ее голос звучал в журчании вод, ее пение поднимало могучие волны, а шепот ее отбивал глухими дождевыми каплями по земле. Ходят легенды о злой Богине, чьи тяжелые уверенные руки, закаленные в ожесточенных боях, приносили смерть и страдания своим врагам. Один взор этой Богини обращал полчища соперников в бегство, крик ее был подобен звону горна, призывающего армию к нападению, а шепот ее разверзал небеса. Легенды об Эгерии слагали предки предков, передавали из уста в усты, да с такой точностью, что даже в наши дни никто не смел менять и одного слова в содержании легенд. Но люди больше не поют оды Эгерии. Не называют ее матерью океана. Не молят о снисхождении безжалостную Богиню. Ныне многим людям Эгерия известна лишь благодаря мифам и сказаниям. А участь ее незавидна - навеки заперта в подводной тюрьме Драконом Сциллой! Драконы. Сейчас это слово вселяет уважение. Драконы явились в этот мир из глубин своих стихий, отобрали у Богов их независимость, поставив их на колени! Драконы заняли их престолы и сами начали вершить человеческие судьбы. А сверженные Боги стали безвольными марионетками в руках Драконов. И даже великая и непобедимая Эгерия не сможет спеть свою песнь Океану без разрешения Гидро Дракона...

Записки Сциллы. Том I. Глава III.

Фурина знала этот увлекательный сборник религиозных сказок наизусть - Сцилла писал всю эту  каноничную церковную ересь под ее диктовку, пока они с Фокалорс распивали высокоградусный напиток Богов. Правда, вином эту жидкость было сложно назвать, но эффект от пойла был поистине божественный. Священное писание, набросанное Гидро Драконом буквально на коленках, лежало на вкрученном в стену деревянном столике. Рядом с наиценнейшим трактатом всех времен мерно постукивала серебряная ложка о граненный стеклянный стакан. Тоненький звон едва ли разбивал мрачное молчание в помещении, но в голове Фурины этот чистый звук отплясывал мигренью сразу в двух висках. - Значит, месье Фу Рин оказался мадемуазель Фу Риной? Или к вам обращаться на мадам? Вкрадчивый, тихий, бархатный голос дурманил и без того хмельной - чересчур хмельной - рассудок. Фурина, проигнорировав желание опустошить содержимое желудка сию же секунду исключительно из желания не потерять лицо окончательно, бегло огляделась. Она находилась в большой повозке, устланной красным бархатом. Судя по мерным покачиваниям помещения, в котором она… лежала?... помещение это передвигалось на многочисленных металлических колесах. Перестук, который издавал этот механизм, звонкими колоколами и болью в висках гудел в голове на пару со стучащей о стакан ложкой. Как они это называют? Разум еще не до конца воспринимал реальность. Где-то на периферии сознания все еще яркими красками плескалось видение, которое снилось ей в пьяном бреду. Точнее, воспоминание. Вся ее жизнь - сплошной кошмар, из которого она выбраться не в силах. Взгляд снова упал на «Записки Сциллы»... нет...Записки почти нетрезвого Дракона - если выражаться корректнее. И какой идиот умудрился приписать эту чепуху к догматам церкви? Кажется, ее последний бред был связан с третьей главой. Точно. Ей же снился Фонтейн. Или Натлан? Она же последние... она очень долго пробыла под крылышком Пиро Архонта, чтобы внятно рассуждать. Ох... Она же прикидывалась торговцем из Ли Юэ... Или Инадзумы? Фу Рин? Она сама себя так назвала? Вполне вероятно, что ее осознанность была затуманена литрами горячительного, но Фурина быстро выбросила из головы эту абсолютно точно неверную догадку. Она клялась не возвращаться в Фонтейн даже мысленно. Почему же на ее попытки здраво рассуждать так таращится фонтейнец? Он явно из Фонтейна: благородное бледное лицо, черная копна волос с поблескивающем на солнце локоном седины. Серьезный взгляд светлых глаз благородного небесного оттенка и - разумеется - фонтейнское наречье. С виду мужчина был богат настолько, что владел всей этой качающейся повозкой. Поезд. мысленно щелкнула пальцами она, понимая, что, сделай это она в реальности - шлепнула бы себя или кого-нибудь по лицу. Осознав, что она, оказывается, сидит и делает это почти прямо, Фурина попыталась придать лицу серьезное выражение. Водка Снежной - чудо, кивнула она своим мыслям.Царица явно упускает из виду потенциальное капитальное… вложение. Надо ей будет… О чем это я? Она еще раз осмотрелась, хмурясь, чтобы придать себе уже грозный задумчивый вид, надеясь, что тот статный, видный мужчина напротив нее не поймет, что она в хлам. Первой - за последние три года - здравой мыслью было:Как меня нашли? Второй уже было удивление:Я их не прирезала на месте. Понимание, что она не убила ни этого голубоглазого красавчика, ни его попутчиков, потому что перевозить ее один человек физически не смог бы, заставило насторожиться. Что бы ей, будучи божественно опьяненной, не предложили - она явно снова согласилась на какую-то сомнительную авантюру. - Водички? - предложил незнакомец. - Водочки. - не раздумывая, ответила она. Мужчина хмыкнул, слегка приподняв уголок губы. На скромный взгляд Фурины, как раз водички не хватало именно этому молодому человеку - чересчур сухие губы были у этого загадочного, от слова гадость, незнакомца. Весь его внешний вид, будь то самодовольное выражение лица, то дорогие одежды главы палаты Жардинаж и - ну надо же - жетон начальника Меропида, говорили о том, что Фурину нашли те, кого она десятилетиями избегала. Значит, церемониться с ним можно будет ровно до того момента, пока ее не отвезут домой. В Фонтейн. Я слишком безрассудна, лучше бы добили меня по пьяни. Я весь ваш двор покромсаю! Мнимое чувство победы длилось несколько секунд, пока поезд не качнулся слишком сильно, а безмерно пьяная Фурина не завалилась на бок. Распластавшись на сидении, она кокетливо улыбнулась мужчине и тут же уселась на место. - Полагаю, - вальяжно протянула она, - палата Жардинаж настолько обнищала хорошими воинами, что прислали самого… - Ризли. - учтиво представился он. - Герцог Ризли? Надо же! Какая судьбоносная встреча! - Вашими стараниями. - с хищным прищуром рассмеялся Ризли. - Если бы вы не вырезали всю мою семью, я бы унаследовал и пост главы палаты, и пост начальника Меропида в более зрелом возрасте. - Ну-у, - отмахнулась Фурина. - не я ваших родителей нашинковала и прожарила… - С вашего распоряжения. - вежливым тоном подкинул он. Фурина снова осмотрела его с ног до головы, припоминая ту ночь, когда устроила кровавую баню прямо посреди ночного аристократического района Кур-де-Фонтейна. - Сколько лет прошло? Двадцать… - Тридцать три года. - напомнил Ризли. Фурина задорно рассмеялась, щелкнула пальцами, вспоминая свои последние три декады. - Так вам уже под сорок… А так и не скажешь, хорошо сохранились. Вы выросли очень… статным. Для обычного смертного Ризли казался весьма… бесчеловечным. То ли его ближайшее окружение, явно состоящее из настоящих скотов и их хозяев, на него так повлияло, то ли сама Фурина нанесла ему незаживающую рану в ту самую ночь, лишив пятилетнего мальчика шанса на жизнь в полноценной семье. В глубине светлых глаз плескался буйный океан, способный поглотить и растворить в себе любого, кто смотрел в них. Фурина, прикрыв сконфуженность зевком, перевела взгляд на окно, прикидывая, как далеко ее успели увезти. Один из спящих, давно покинутых людьми, вулканов Натлана служил ей домом все эти годы. Там она предавалась разным… утехам… Да и идти ей было особо некуда. Почти все Боги отвергли ее… нет… она сама отвернулась от них, а среди смертных ей нет места. Только Пиро Архонт, увидев отчаяние Фурины, согласилась забыть обиды и выделить ей одну скромную крошечную пещеру на отшибе страны Войны. Никто не знал, где Фурина скрывалась, хотя ее... приключения... всегда заканчивались тем, что она оказывалась практически у всех на виду. Чудо, что ее не поймали раньше. Дня, когда за ней придут, она ждала. Драконы были ее природными врагами, неудивительно, что они спустя столько веков разногласий решили отправить кого-то за ней. - Значит, - она деловито поправила полы потемневшего от времени, копоти, следов от сна на различных горных породах, тонкого платья, уперев взгляд в герцога, - правящая в Фонтейне диаспора Драконов послала вас за мной в надежде, что я не прибью дитя, которому когда-то по доброй воле оставила жизнь? Боюсь вас расстроить, но вы взываете к совести не того человека. - На вас охотились столетиями. - ответил нарочито побежденным тоном он. - Чтобы заковать вас в кандалы и привезти в Мермоний потребуется многотысячная армия… - Многомиллионная. - поправила Фурина. - Хорошо. - хрипло рассмеялся Ризли. - Но вы ведь не на цепях здесь. Вы добровольно пошли за мной, сами выбрали этот вагон, заняли свое место… Фурина натянуто улыбнулась, пряча стыд за саму себя куда подальше, лишь бы не дать слабину. Она только сейчас начала отходить, а вспомнить события, которые происходили с ней буквально полчаса назад она была не в силах. - Поняла-поняла. - елейно протянула она. - Но, к моему сожалению - или к вашему счастью - вы неправы. -сказал он. - Я разыскивал вас три десятилетия не для того, чтобы отдать под суд. Да и Драконы давно покинули Фонтейн. Фурина удивленно изогнула бровь, яро показывая собеседнику недоверие: - Чтобы Властители элементов, да и оставили такой большой клок земли без присмотра... - Это так. - кивнул герцог. - После того, как вы за одну ночь вырезали всю семью Гидро Драконов, многие именитые представители различных семей элементальных Драконов приезжали в Фонтейн, но они так и не смогли достойно управиться с регионом, поэтому сейчас всем заправляют аристократы. - Аристократия. - скривила нос Фурина. - Как такое произошло? Не то чтобы это не была ее вина. Ее. Но, когда Фурина своими руками убивала Сциллу и его семью, она была уверена, что регион отойдет либо Крио Дракону, либо Пиро Дракону. На крайний случай, те отдадут бразды правления своим официальным представителям - Архонтам. - В том и дело, - резко севшим голосом ответил Ризли, - это никому неизвестно. Тридцать три года назад одна семья, состоящая из простых смертных, возвысилась настолько сильно, что стала фактической правящей династией Фонтейна. Никто из Драконов до сих пор не предъявил права на наши земли, так что весь регион находится во власти обычных смертных. Шестеренки в голове Фурины застыли, затем начали крутиться в обратную сторону, возвращая ее в прошлое, туда, откуда она не могла выбраться, но, после услышанного, ей казалось, что прошлого этого и не было вовсе. Как и ее в нем никогда не существовало. Быть не может... - На что вы намекаете? Ризли выждал паузу, дав Фурине самой догадаться. Но та наотрез отказывалась произносить подобное вслух. - Вы убили всю семью Гидро Драконов, заявив, что они погубили вашу сестру, но доказательства тому были сфальсифицированы аристократами. Сердце пропустило пару сотен ударов. В голове дифирамбами отстукивал сбившийся пульс, а в глазах заплясали мошки. - Вздор! - рыкнула она. - Я лично видела, что эта сволочь сделала с моей сестрой! - Вы видели только тело Фокалорс. - напомнил Ризли. - Но не процесс убийства. Герцог и среагировать не успел - его голова оказалась с силой вжата в деревянный стол. - Закрой свой рот, пока этого не сделала я! - Прошу вас дать мне договорить... - Долбанные последователи Сциллы. - ядовито плюнула она. - Семейка Гидро Драконов несла только вред, но их до сих пор приравнивают к мученикам! Что сделали для вас Драконы? Пытались отнять у вас священное право на жизнь! Сношались с вами и рожали уродов! Мы с Фокалорс веками сражались, чтобы даровать вам свободу, а вы предаете своих Богинь! Вы предаете Эгерию! - Никто не предавал. - беззлобно шикнул от боли герцог. - Церковь Эгерии признала значимость Драконов в истории Фонтейна. «Записки Сциллы» сейчас включены в список священных писаний, священнослужители исключили все непристойные фразы и мысли из книги и пропагандируют в свет только речи, восхваляющие Фокалорс. Хватка Фурины ослабла. Она с интересом смотрела на Ризли, ожидая продолжения. - Вы признаны персоной нон гранта, в ваши залы в церкви почти никто не ходит. Даже служитель в них только один, но Фокалорс до сих пор восхваляют. Ее залы круглосуточно полны, молитвы не стихают в них. Так завещал Сцилла. - Он убил ее. - Он любил ее. - на выдохе парировал герцог. - Вы ведь это знали.

***

- И все же... - неловко прокашлялся Ризли, наблюдая за тем, как Фурина с ошеломленным видом осматривала кофемашину, которую герцог расположил на тумбе прямо у рабочего стола в своем офисе. - Хотелось бы узнать вашу версию полностью. Начать с истоков, если угодна такая формулировка. - Нет, вы мне врете. - замотала головой Фурина. - Эта машина сама не сможет сделать кофе. Я вас уверяю, механизмы на такое не способны. Герцог спрятал смешок, прочистив горло. Он потянулся к единственной чашке в кабинете и поставил ее под паровой кран, надавив на несколько рычагов. Сразу же раздалось громкое шипение заработавшей кофемашины. - Вам ведь простой горький кофе? - Откуда вы знаете? - недоверчиво уставилась на него Фурина. - Вы выглядите как человек, который не умеет наслаждаться сладким. - Отнюдь, - запротестовала Фурина, - против сладких пирожных я ничего не имею против. Она уселась на кресло на колесиках и проехалась по кабинету, осматривая картины, фотографии и трофеи: - А жизнь у вас интересная... Столько народу спасли, стольким помогли... Никогда бы не подумала, что кто-то из вашей семьи когда-нибудь вырастет достойным человеком... Впрочем, вас интересует история убийства ваших родителей и семьи Гидро Драконов, а не мое скромное мнение... - Я бы хотел узнать всю историю. - перебил ее мужчина. - Потому что, выслушав вашуот идо, я смогу найти для себя подтверждение своей теории. Я искал вас только для одного - найти справедливость. Меня не интересует моральная составляющая вашей личности, мы с вами итак знаем, что вы далеки от морали. Меня интересует то же, что и вас - Фонтейн и его наследие. Фурина бросила на него нечитаемый взгляд. Они провели все дни пути в тактичном молчании - Ризли дал ей достаточно времени обдумать его слова - несносный бред то есть - и прийти в себя после жуткого похмелья. Но как бы Фурина не пыталась понять его мотивы - дойти до истины самой ей не удавалось. Герцог Ризли не выглядел человеком, желавшим отомстить за убийство своей семьи, Фурина знала причину, но говорить о таком даже она, Богиня, не смела. Ибо это дело было клеймом позора на ней. Она не досмотрела. - Вы не хотите обелить Сциллу. Общественность ему поклоняется, а мое мнение на этот счет не имеет для вас значения, сколько бы я не журила его. - хитро ухмыльнулась она. - Вы убеждены, что в смерти Фокалорс виноваты те, кто имел выгоду со смерти Гидро Архонта и целой семьи Гидро Драконов. - Вы правы. - кивнул тот. - Я уже много лет веду расследование против правящей династии. - Хотите сказать, что обычные смертные аристократы, чудом занявшие престол Фонтейна, каким-то невообразимым способом смогли убить мою сестру, наложить на нее метку Сциллы и сделать все это на алтаре в моем храме, зная, что я непременно отомщу, вырезав всю семью Гидро Драконов, решив, что это совершили они? - Фокалорс была мечена?! - вскочил с места герцог. Фурина кивнула. Она скривила губы, потому что перед глазами пронеслось самое ужасное воспоминание из всех, что она имела. День, когда она нашла Фокалорс истерзанной, бездыханной, холодной, такой, какой она никогда бы не хотела ее видеть. Она лежала на жертвеннике, куда издавна люди складывали туши животных для Фурины. Пускай, время сгладило способы поклонения ей, никто больше не обращался к ней, как к мстительному смертоносному божеству, но алтари для жертвоприношений до сих пор присутствовали во всех ее храмах. И этот ублюдок плюнул ей в лицо, положив тело ее сестры на этот алтарь! Даже спустя тридцать лет, которые Фурина провела на дне бутылок с высокоградусным пойлом, она помнила орнамент, которым наградил Фокалорс Сцилла - мерзкий синий витиеватый узор, похожий на каплю. Подобные метки могут ставить только Драконы - как знак бесконечного уважения и гарантию защиты. Ставятся метки укусом, у Драконов принято выражать эмоции укусами - будь то желание растерзать или желание обладать. Для Драконов такие метки, по сути, особо ничего не значат, но их обладатели становятся физически и духовно связанными с Драконами. Почти все Архонты носили такие метки в знак доверия к Драконам, но Фурина и Фокалорс отказались от меток, когда заключили перемирие с Драконами. - Была. - глухо отозвалась Фурина. -  За что и поплатилась. - Никто не видел тела Богини Фокалорс, кроме вас, мы даже не знали о метке... Фурина спрятала сестру в бескрайних холодных белых полях Снежной, куда не могла добраться ни одна живая душа, где время не смело хоть как-то менять тело Фокалорс. - Но о метке знал убийца. - тут же продолжил рассуждать Ризли. - Ведь силы Богини Фокалорс тоже исчезли. Они должны были передаться... - Мне. - елейным голосом протянула Фурина. - Верно, но Сцилла отнял их, за что я его убила. Точнее, поместила элементаль - который хранился в теле Фокалорс, который Фурина в последствии вырезала из грудины Сциллы - в сосуд и... Впрочем, неважно, где эти силы сейчас, ведь Фурина никогда не хотела ими обладать. Ризли посмотрел на нее с сожалением. Ему не нужно было даже вслух озвучивать очевидное: стал бы Гидро Дракон убивать ту, кого бесконечно восхвалял в своих трактатах, кого наградил своей меткой, кого он... - Но у вас нет сил Фокалорс, иначе Драконы и Боги об этом уже знали бы... - задумчиво произнес он. - Какой резон? - не скрыла любопытства Фурина. - У вас есть все, о чем можно мечтать. Высокое положение, власть над жандармами и осужденными, огромное наследие... Если ваш план по свержению нынешних правителей Фонтейна провалится - вы лишитесь не только этой чудесной кофемашины, но и головы. Ризли ощутимо расслабился. Лицо его смягчилось, несмотря на то, что взгляд голубых глаз опасно резанул по Фурине. Он знал, на что шел. Он был готов ко всему. Даже, если бы у него не вышло законным путем сместить аристократов - он бы совершил преступление. Фурина чувствовала его жажду их смерти, хотя не понимала, почему герцог так обозлен. - Я хочу, чтобы регионом правил законный представитель элемента Гидро. Под ложечкой засосало. В памяти промелькнули давно забытые обрывки, от которых обоняние на пустом месте сразу почуяло кровь и вонь загрязненных сточных вод в доках за стенами города. - Я... - запнулась она. - Я единственная, кто может занять престол Фонтейна. Но люди не захотят видеть убийцу на троне. А Драконы элементов не станут терпеть соседства со мной. - Если мы посадим на трон настоящего наследника Гидро, то сможем обелить вашу репутацию. Архонты теперь занимают руководящие должности, они поддержат вас, вы же Боги. Уверен, разногласия с другими Драконами элементов утихнут. Вы же провели три десятка лет в Натлане, полагаю, Пиро Дракон и Архонт благоволят вам. А, если мы доберемся до истины и огласим ее, вас признают невиновной, надо будет - соврем общественности. Вы сможете вернуться в Фонтейн Богом, которого почитают... - Это не отменяет моего нежелания править. - фыркнула она. - Это лишит настоящих убийц вашей сестры трона. Фурина вперила в него тяжелый взгляд, но Ризли был не из тех, кого можно сломать строгим взором. По его кабинету медленно распространялся горький запах свежеприготовленного кофе. Мужчина протянул кружку с напитком Фурине: - Прошу вас. Я знаю, что все священные писания врут о настоящей истории. Но никто из ныне живущих в Фонтейне бессмертных не видел сотворения мира. Фурина протяжно вздохнула, мысленно возвращаясь в воспоминания. - Церковные книжки почти не лгут. - ответила она. - Просто события в них слишком приукрашены... Она перевела взгляд разномастных глаз на окно. Напротив здания Мермония стояла многоэтажная постройка, вероятно, жилой дом. Фурина плохо видела происходящее в окнах из-за льющего плотной завесой дождя. Кто-то зачем-то зажигал лампы посреди дня, кто-то закрывал ставни, чтобы капли от дождя не проникали в жилище, кто-то запахивал шторы, не желая видеть серый промозглый день за окном. Смертные были смертными, проживали свои будни почти так же, как и три десятка лет назад. Проследив за тем, как одинокая капля тонким ручейком прокатилась с вершины окна и утонула где-то за подоконником, Фурина начала свой рассказ: - Драконы были властителями этого мира, но Боги сместили их. Как это произошло уже не имеет значения. Важно лишь то, что сначала за право править Тейватом шли кровопролитные войны. Эгерия была одной из первых Богов, ее рождение как и рождение других Богов элементов мне неизвестно, она не оставила нам этих воспоминаний, возможно, хотела уберечь от лишних хлопот. Она была почти такой, какой описывал ее Сцилла в своих заметках хотя он никогда с ней не встречался. - Разве Сцилла не заключил союз с Эгерией, когда заточил ее? - спросил Ризли. Фурина покачала головой: - Когда Боги победили Драконов, они начали создавать жизнь, так появились вы, люди, создания, подобные вам и остальные живые организмы. Эгерия была сильнейшей, ее стихия царствует повсюду, даже люди были созданы по ее инициативе, не без участия других Архонтов. Однажды она увидела, как мать, родившая двух дочерей, своим телом закрыла их от дикого зверя, напавшего на их деревню, и восхитилась природой материнских чувств. Она непременно захотела детей, но сама родить не могла. Поэтому Эгерия разделила себя на две части, одновременно и убивая себя, и продолжая жить в своих созданиях. Так родились мы с Фокалорс. - Выходит, Богиня Эгерия это... - Это были мы. Вдвоем мы были одним божеством. - ответила Фурина. - Но мы никогда не стремились править людьми. Когда Эгерия разделила себя, она сначала создала Фокалорс, отдав ей всю свою магию, элементаль, хранящий в себе всю силу Гидро, а после - меня, отдав мне свое тело. Это сильно повлияло на наши характеры. Фокалорс была невероятно добра и любвеобильна, а я... А я могла ужиться только с мечом. Ну и с Фокалорс. Другие Архонты относились к нам с почтением, мы... дружили, если вам интересно. - Невероятно. - удивленным тоном сказал Ризли. - Кто бы мог подумать, что Эгерия - это вы и ваша сестра. - Драконы тоже не знали. - ответила Фурина. - Они явились неожиданно - сразу наступали, били по нашим слабым местам, словно все те века тишины готовили план нападения. Войны возобновились, но с новой силой. Как вы уже знаете из сказаний и писаний - я в основном убивала и занималась всей чернухой. Мне особо не было важно, кого резать, главное, чтобы моя сестра была жива и здорова, а она убивать не могла - слишком мягкотелая, слишком... жизнь любила. Всех тварей домой тащила, жалко было любую бродягу. Драконы нападали на нее толпами, считая, что она преемница Эгерии, раз в ней сохранилась вся Гидро магия. Ну а я толпами их вырезала. Фурина слабо улыбнулась, вспоминая былые деньки, когда ей не приходилось прикидываться дружелюбной к Драконам, когда реки их крови стекали с мест крупных баталий, когда она могла голыми руками рвать их тела на части и относить сестре их сердца в виде презентов. - Но потом вы ужились с семьей Гидро Драконов. Как и другие Архонты. Насколько мне известно, в соседних странах историю о войнах Драконов и Богов умалчивают, ведь сейчас Боги и Драконы живут в гармонии и понимании. - Война была ожесточенная, но короткая. - подтвердила Фурина. - В один из дней на свет начали появляться Выродки. Это были дети, рожденные от связи Драконов и людей. Да, среди Драконов были и такие извращенцы. А так как люди создавались с помощью магии Богов - дети таких союзов носили в себе сокрушительную силу. Множество людей сейчас носит Глаза Бога - это подтверждение божественного происхождения смертных. Но Выродки были другими - они были в тысячи раз сильнее и могли пользоваться элементами без Глаз Богов. Нам всем пришлось оставить распри и начать истреблять Выродков, потому что даже пятилетнее подобное биологическое недоразумение могло расправиться с Богом или Драконом. Эти дети отличались чрезмерной жестокостью и жаждой крови, развивались быстрее обычных детей. Даже младенец мог использовать элемент, так что мы особо не церемонились, начав истреблять их еще в детстве. На что были способны взрослые особи, мы не стали проверять. - Но в книгах написано, что Драконы победили вас, никаких упоминаний детей Драконов не было. - А на заборе написано: «Герцог Ризли любит, когда его в уши дол...» - Я понял. - прервал ее он. - После того, как мы убили несколько сотен детей и младенцев, мы поняли, как опасны последствия такой межрасовой связи. Самому старшему выродку, который умудрился дожить до пятнадцати, удалось голыми руками разорвать двух Богов. Он оставил на моем теле множество шрамов, которые не смогла исцелить даже Фокалорс. Впоследствии выжившие Драконы и Боги ввели строгий запрет на межвидовые браки и начали использовать головы не для того, чтобы придумать план геноцида, а для переговоров. Среди Архонтов подавляющее большинство умудрилось ужиться с Драконами. В Мондштадте, например, Барбатос и Двалин побратались, в Снежной Крио Дракон уступил трон Царице, в Натлане первенство выясняется периодическими поединками между Архонтом и Драконом, Инадзуму Вельзевул и Электро Дракон поделили на две части и правят в своих половинах по-своему. Дендро Дракон решила стать отшельником, поэтому Буер правит в одиночку. Вам сложно поверить в подобное, вы воспитывались книгами, которые писались под нашу с Фокалорс диктовку. Даже ваши любимые «Записки Сциллы» - плод зашедшей далеко пьянки... - Выходит, не только Фокалорс водила... дружбу с Гидро Драконами? - осторожно поинтересовался он. Фурина закатила глаза: - Она меня заставила. Как я уже упоминала, мы не особо лезли в человеческие дела. Так вышло, что Гидро Драконам тоже было плевать на вас, людей, что несомненно послужило началу наших взаимодействий с Драконами. Мы с легкостью согласились на условия деда Сциллы - он тогда был главой семьи - оставить трон Драконам, но быть рядом с людьми, жить среди них и помогать им. Другие Драконы все еще хранили тонну обид на меня, на моих руках уж слишком много Драконьей крови, но только семья Властителей Гидро согласились первыми принять меня в своем регионе. Благодаря обаянию Фокалорс, разумеется. Шли столетия, мнение Драконов насчет Богов менялось, как вы уже знаете, почти во всех регионах сейчас царит порядок и понимание. В нашем все было несколько сложно. Сцилла появился на свет в день смерти своего деда - великого Дракона, даже на мой взгляд - и сразу же явил себя как сильнейший из Гидро Драконов. Он был чересчур расположен к людям и Богам. Только после его появления мы с сестрой немного сблизились с Драконами. Сцилла построил нам множество церквей, выторговал у Пиро Архонта единственного оставшегося в живых Феникса, чтобы тот служил нам... Фурина осеклась, заметив, как Ризли нахмурился. Все таки Феникс убил его семью тридцать три года назад по распоряжению Фурины. - Сцилла был безмерно глуп и наивен. Он верил в то, что Фокалорс могла испытывать к нему хоть что-то, кроме жалости... - продолжила Фурина, но решила не развивать эту мысль. - Он, наверное, считал и меня своим другом. Даже рассказал о брате... - Фурина запнулась. - ... старшем... Он был тем еще ублюдком. Хорошо, что они мертвы. Фурина так сильно погрузилась в воспоминания, что ей стало душно, настолько, что она рывком вскочила с кресла и открыла настежь окно, впуская в кабинет свежий холодный от дождя воздух. - Богиня... - тихо позвал ее  Ризли. - Никакая я не Богиня. - с надрывом просипела она. - Даже не леди. Зови меня по имени. - Фурина. - осторожно, смакуя каждую букву, проронил герцог. - Я понимаю, как вам тяжело, если вам нужно время... - Я почти закончила. - отмахнулась она. - Я видела, как Сцилла относится к Фокалорс, но никогда этого не принимала. Он - Дракон. Я привыкла таких убивать. Учитывая запрет на такие связи, я боялась, что Фокалорс накажут. Сциллу бы тоже наказали, но ради него я бы и пальцем не ударила. Но за сестру... Я была готова убить всех бессмертных. Только лишь бы Фокалорс никто не трогал. Она была лучше всех. Она была идеалом. Она была моим идолом... Я совершила глупость. Поругалась с ней из-за Сциллы. Они хотели вместе сбежать в Мондштадт, где могли бы заручиться протекцией Барбатоса, а я... Я сказала ей, что этот гнусный Дракон ее в могилу сведет и убежала! Меня не было дома несколько лет, мы никогда не расставались на такой срок, я надеялась, что Фокалорс бросит Сциллу, поймет, что я важнее, но она... выбрала не меня. Ризли учтиво молчал, ожидая, когда Фурина продолжит. - Я вернулась в столицу в день ее смерти, связь между нами была высока, не почувствовать, что половина тебя исчезла довольно сложно. В нашей общей церкви я и нашла ее тело. Оно было покрыто царапинами, укусами и синяками, но то были следы Сциллы. Я уверена, что эта гнида осквернила ее перед убийством! Никто не мог убить ее, кроме меня и Сциллы! Только нас она подпускала к себе достаточно близко! Люди не могли убить Богиню, Ризли, ты сам это понимаешь! Фурина вздрогнула, почувствовав на плечах тяжелые теплые ладони. Беспокойство Ризли отражалось в его потемневшем взгляде, отчего его лицо исказилось непонятной гримасой - то ли боль, то ли сочувствие. Фурина не помнила, когда ее в последний раз так обнимали. Она подалась странному позыву, который игнорировала годами - развернулась и прижалась к широкой сильной груди герцога. Ей было так стыдно за себя, что она не могла и двух слов связать. Какой ужас! Какой позор! Бежать в объятия первому, кто проявил к тебе сочувствие! Но ее дрожь утихла, когда Ризли в ответ обвил ее чуть подрагивающими руками. - В тот день я потеряла сестру и предалась безумию, бурлившем внутри меня, и отправилась в дом Гидро Драконов. Феникс отказался помогать мне в истреблении целого клана Драконов. Он отправился в ваш дом, герцог, он спросил у меня разрешения убить вашу семью, но я не помню, что ему ответила. Вполне вероятно, я согласилась. Когда я зашла в их дом, то обнаружила следы борьбы. Моя сестра защищалась! Она впервые подняла руку на кого-то! Дальше вы знаете... Она затихла. То, что происходило после того, как она своими руками отрезала голову Сцилле, его старшему брату и их родителям, она вспоминать не могла. Обещала себе вырвать из памяти этот отрывок, чтобы даже под страшными пытками не вспоминать. - После... после убийства Драконов, вы спрятали тело Фокалорс и ее силы. - догадался Ризли. Фурина кивнула: - Это вся история. Как видите, виновные мертвы. Даже убийца вашей семьи поплатился за расправу. Она слышала, что Юлий погиб сразу после самосуда над семьей герцога Ризли. - Фениксы в огне перерождаются... - усмехнулся герцог ей в макушку. Фурина вздрогнула всем телом. Она отстранилась от мужчины: - Он в Фонтейне? Перед глазами предстал образ Юлия, которого поймали жандармы и годами пытали в Меропиде. Фурина уже видела, как его красные длинные волосы, которые он так оберегал, состригли, представляла, как выкалывают его глаза рубинового оттенка, как его прекрасное лицо с раскосыми глазами, высокими скулами и прямым носом уродуют порезами. Он ведь беспомощен, когда перерождается! Как он мог попасться?! Убийство такой важной семьи! Он же обещал Фурине сбежать в Ли Юэ! - Он даже не удосужился сменить имя - цокнул Ризли. - И профессию. Фурина протяжно выдохнула: - Так он не в тюрьме... Предупреждайте о таком, а то я уже решила брать Меропид штурмом. - Если он еще раз назовет начальника крепости бесчувственным козлом, то, возможно, вам придется свершить задуманное. - Так... вы... контактируете друг с другом? - ошеломленным и немного испуганным тоном спросила она. - Он же вашу семью... - Поджог заживо в нашем особняке? - губы Ризли растянулись в неестественно широкой улыбке. - Думаю, если бы это не сделал он, то рано или поздно - я. Фурина опустила взгляд в пол, не зная, стоит ли затрагивать такую тему. Ей следовало бы давно бежать из столицы обратно на свой вулкан, куда не забредают даже мертвые. Там, где она может проводить свои дни, упиваясь вусмерть ежедневно, чтобы хоть как-то потерять сознание и провести время в отключке. Но что-то держало ее на месте. Нет, не в кабинете герцога Ризли. В Фонтейне. - Юлий спас меня из огня ценой своей жизни. Он сказал, что вы приказали спасти всех детей... - решился рассказать герцог. - Но люди, которые подарили мне жизнь, узнав о смерти Фокалорс и о том, что вы идете в дом Гидро Драконов, отравили тех бедных детей, явно чувствовали, что ваша ярость достигнет и их. Юлий не успел... Он поджег дом своей магией... а я... Я до последнего не мог поверить, что мои родители могли так поступить... Иногда кошмары преследуют меня. В них я сгораю вместе с ними... - Вы не виноваты в преступлениях вашей семьи. - покачала головой Фурина. - До нас доходили слухи но мы... Даже у Фурины был предел жестокости. Чего не скажешь о людях... - Мальчиков отпускали в поля. - бесцветным голосом продолжил Ризли. - Они убегали от ищеек и чиновников с ружьями, преследовавших их на скакунах. Отец всегда говорил, что мои приемные браться уходили с теми аристократами, что они теперь жили в других семьях, но я никогда не видел их больше и не получал от них вестей... А сестер... страшно представить, что творили с ними... Фурина почему-то чувствовала виноватой себя. Не людей, чьи гнилые души погубили множество невинных жизней, а себя. То ли из-за того, что наказания за такие деяния были ее прерогативой, а она отошла от дел незадолго до смерти Фокалорс, то ли из-за странных теплых чувств, которые воскресил в ней Ризли. Она вспомнила, как новостные газеты в Натлане пестрили чудесным спасением мальчика по имени Ризли из горящего особняка. Знала, что за страшной катастрофой, которую пресса назвала несчастным случаем, стояла месть Юлия за детей из его паствы. Она ведь действительно в тот день разрешила Юлию вырезать целый клан. - Я рад, что Юлий убил их. - твердым голосом отчеканил Ризли. - И я рад, что вы вернулись, Фурина. Потому что этому региону нужен его палач. Наши города погрязли в пороке и крови. И, если бы мою семью не убили, я бы не начал свое расследование. Фурина подняла на герцога недоверчивый взгляд: - Считаете, ваша семья была причастна к смерти Фокалорс? - Они явно знали больше, чем должны были. - признался Ризли. - И так со всей верхушкой. Каждый раз на приемах и балах я сталкиваюсь с двусмысленными речами по поводу смерти Архонта и Дракона. Нынешние правители каким-то способом убили вашу сестру. За тридцать три года я не нашел этому ни одного письменного подтверждения, ни устного, потому что вероятные убийцы знают, что я ни за что не приму их сторону, уверен, они в курсе, что я под них копаю. Да я жив до сих пор только по их доброй воле... - И как вы собрались доказывать мне свою догадку? - голос Фурины приобрел металлические нотки. - Думаете, раз мои руки по локоть в крови, то я без доказательств пойду убивать аристократов только потому что мы с вами поговорили по душам? Ризли дернулся от смены ее тона, но, вопреки ее ожиданиям, он не стал обороняться, превратившись в непреступный кусок льда, каким был при первых минутах их знакомства: - Я лишь знаю, что в день смерти Фокалорс мои родители сильно разругались. Они заставили нас с приемными братьями и сестрами отправили в свои кровати и заставили выпить по стакану молока с корицей. Фурина, я ненавижу молоко, я не стал его пить... - Корица... - протянула она. - Какая низость... Фурина не переносила людей, убивающих ядами. - Я единственный, кто не был отравлен. В тот день я вышел на веранду, хотел попросить у матери чаю, но она кричала отцу, что некий жрец спрашивал у нашей прислуги про детей, которых они усыновили, что он назвал Их имена, спросил, часто ли Они бывают в нашем доме. А потом она ругалась, что некий молодой господин не смог забрать обещанные силы и, что вы, Фурина, собираетесь убить их всех, что то, что она сделала с детьми... что это... благородное дело... Фурине вдруг стало совсем невыносимо. Она видела столько жестокости, что ни одна человеческая выходка не могла ее растрогать, она едва ли могла чувствовать хоть что-то, кроме своей скорби по Фокалорс. Но слова, произнесенные Ризли снова пробудили в ней что-то давно позабытое, что-то, что она топила в себе годами. - Прошу вас, помогите мне с расследованием, я дам вам новое имя и должность. Вам будут помогать мои доверенные лица. Вы ничего не потеряете, я вас уверяю, наоборот, приобретете... - Сестру мне ничего не вернет. - прошептала Фурина. - А без сестры это место больше не мой дом. - Моя леди, Фонтейн - это наследие Фокалорс. Помогите его сохранить. У меня нет ничего кроме слов, услышанных мною больше тридцати лет назад. Я знаю, что время могло поменять многое во мне, и настоящий диалог моих родителей мог отличаться от того, что запомнил я, но это все, что я имею. Фурина развернулась к нему спиной, подошла к двери и нажала на ручку. Недолго подумав, она произнесла: - Ваша тяга освободить себя от оков вины за родителей однажды вас убьет. Берегите себя. - Фурина, - воззвал к ней герцог, - ваша тяга сбежать от вины за случившееся погубит Фонтейн. Она бы могла заставить его пожалеть о своих словах, но не стала. Был ли смысл в жестокости? Без Фокалорс Фурина потеряла свою суть, даже меч в ее руках не находился около двадцати лет - и то ей тогда нечем было откупорить крышку спиртного. Фурина стремительно покинула кабинет и вылетела на улицу, где ее тут же с ног до головы облила лужей проезжающая мимо повозка. Фонтейн выглядел как отсыревшая и выцветшая некогда пестрая книга. Не было больше роскошных фасадов, фонтанов или вычурно отстриженной зелени - на дорогах были разбросаны помои, многие дома были заброшены, а разбитые витрины магазинов открывали обзор на опустевшие полки. Ни изысканной кухни, ни великолепных запахов новомодных парфюмов, ни открытые стеллажи с дорогими тканями, ни бродячие труппы музыкантов и актеров - трудно поверить, что когда-то это место было колыбелью моды и искусства. Нижний ярус города превратился из культурного достояния в какой-то бесконечный кошмар. Даже храмов нигде не было видно, словно вера оставила это место. Раньше даже бесконечная пелена туч не могла посрамить великолепие региона. Раньше дожди казались Фурине тысячею мелких поцелуев Фокалорс. Она всегда так делала - призывала стихию, когда нужно было дать подзатыльник или выразить любовь. Как же Фурина скучает. По сестре и по тому Фонтейну, который умер вместе с ней. И как же ей надоела эта зияющая дыра в груди, от которой неугомонное чувство боли распространялось по венам острыми кусками льда, разрезающих нервы и сосуды каждым ударом сердца. У Фурины было настоящее сердце Эгерии, в отличие от Фокалорс, которой Эгерия слепила тело и разум из стихии, но Фурина ненавидела свое сердце. Оно болело, оно было так сильно испещрено многочисленными ударами острыми лезвиями, что напоминало больше один большой рубец. Фурина медленно брела по улочкам, всматриваясь в лица людей, чья судьба была связана с бродяжничеством. При Фокалорс и Сцилле такого не было. Даже их нежелание участвовать в общественной деятельности никак не отменяло общего состояния страны, которая стремительно развивалась. Сейчас же улицы были забиты бездомными, волочащими свои последние дни в чахотке и грязи. Страшно было представить, что без строгих запретов Гидро Дракона и Архонта, люди начали вытворять друг с другом. Однако и роль Фурины была не маленькой. В голове голосом Фокалорс звенело: «Если бы ты не уходила - страна бы не пришла в запустение.» Но эта страна, в которой мораль и справедливость ценились выше всего, жила страхом перед ее палачом. Даже исчезновение Фурины на несколько лет во время ссоры с сестрой породило то, что лишило герцога Ризли шанса на счастливое детство. При Фурине люди боялись совершать такие злодеяния. При Фурине никто не смел и думать о чем-то безнравственном, потому что все знали - безумная жестокая Богиня зарубит любого, кто пойдет против законов Фокалорс. Вонь от нижнего яруса Кур-де-Фонтейна стояла несопоставимая ни с чем. Фурина не морщилась - она и не такое нюхала за свою жизнь, однажды ей пришлось притворяться сиреной, нося на своем теле отрезанный от мертвой сирены хвост. Она в те юные годы действительно думала, что никто не заметит запах разложения, исходящий от нее. Она к такому всегда была близка - она тридцать лет ночевала либо в пещере вулкана, либо на пыльных дорогах. Да и ее ранние годы были связаны с лишениями, так что она могла спокойно лечь на тротуар подле бездомных и проспать весь день. Выход из столицы должен был находиться у ворот, ведущим к докам и лифтам, но те оказались закрыты. Жандармы пояснили ей, что людям из нижнего яруса города, лишенных документов или особого разрешения, нельзя покидать свои места обиталищ, чтобы не распространять заразу среди интеллигенции или не выносить эту же заразу в другие города и регионы. Фурина была ошеломлена, но и этого слова будет мало, чтобы выразить степень ее удивления такому заявлению. На разумный вопрос о больницах и социальных учреждениях ее начали гнать взашей от ворот, ведущим не только к прибывающим и убывающим кораблям, но и к подъемникам к лучшей жизни - на верхние яруса столицы. Фурина почувствовала себя чужой там, где ее когда-то боготворили. Как ожидалось - вся власть и верхушка обитала сверху. Только Мермоний был перестроен так, чтобы выходы из него располагались и на нижнем ярусе, и на высшем, вероятно, для поддержания порядка между двумя частями столицы, если это можно было назвать порядком. Пока она искала путь обхода, через который можно было бы проникнуть на пристань, она почувствовала несколько взглядов на себе. Незаметно осмотревшись, она поняла, что смотрели на нее сверху, где находились огражденные забором смотровые площадки для аристократии. Она чувствовала насмешки со стороны тех, кто посчитал ее нищенкой, ищущей выход из дна этого города. Фурина вдруг подумала, что идея Ризли об убийстве всей верхушки не такая дикая. Хотя нет, Ризли не просил кровавой бойни, это Фурина опять предалась фантазии. Ложь, которую она несла герцогу на протяжении всего их разговора почему-то горчила на устах, словно за каждую букву в ее неправдивых словах ей на губы мазали деготь. Отчего-то именно Ризли не хотелось врать. Впрочем, она несильно завралась. Дождь и не думал стихать, а жандармы у одного из пропускных пунктов оказались безмерно глупыми, чтобы их вырубать. Фурине было достаточно бросить надкусанное яблоко, которое сбросили сверху как подать, с расстояния в мусорный бак, чтобы перепуганные звуком служащие вдвоем отправились проверять источник шума. А вот уже у доков Фурина начала ощущать последствия своего преступления. Когда вонь нижнего яруса покинула ее, а прохладный морской воздух наполнил легкие, Фурина вдруг ощутила себя безмерно одинокой. Когда-то на этом береге, до того как ее жизнь разрушилась, они со Сциллой собирали темнозвездники. Она и пошла с ним тогда из-за того, что Фокалорс всю плешь проела с тем, что Фурина отказывалась идти с ним на контакт. Сцилла был... очень добрым. Таким, что скулы сводило, что рука сама тянулась дать леща за наивное желание прощать всех за все. А ведь он даже ни разу не умолял ее о пощаде, пока она добивала его мать. Он лишь без устали твердил, что это был не он, молил ее поверить ему, просил, чтобы она не несла этот грех на душе, ведь она будет топить себя в вине. Как же эта гнида была права... - Вы убили ее! Воспользовались ею! Никогда! Слышишь, никогда не прощу! - Пожалуйста, Фурина, это был не я! Я бы не посмел! На нас напали! - Ни одна живучая тварь в Фонтейне не поднимет на вас руку, не лги мне! - Я не знал, что все так обернется! Фурина справилась со всей семьей Гидро Драконов за двадцать минут. Когда она вошла в их поместье, расположенное далеко за городом, то стала свидетельницей странной картины: вся прислуга в доме была убита, а мать, отец и старший сын Гидро Драконов находились при смерти. Ярость тогда охватила Фурину и сжала в терновых тисках. Она крикнула Сцилле: Моя сестра отбивалась изо всех сил! А ты отнял у нее ее элементаль! Еще и подложил ее тело на мой алтарь! Как ты посмел?! - Умоляю! - взывал к ней Сцилла. - Поверь мне - она сама отдала мне свое сердце! Я даже предпринять ничего не успел - все произошло за секунду! На нас напали! Но Фурина не слушала. Она видела следы Гидро магии по всему поместью, знала, что только Фокалорс было под силу так искусно обращаться с Гидро. Она была уверена, что это ее сестра смертельно ранила Драконов, чтобы Фурина потом добила их. Фокалорс ведь не хватило сил добить их, она ведь так добра! А они забрали ее суть - элемент Гидро, присвоив его себе. - Фурина... Я любил ее не меньше тебя, убей меня, но выслушай... Фурина не стала слушать - одним взмахом меча она отрубила Сцилле голову, заставив того замолкнуть навсегда. Сейчас, стоя на выстланной деревом площадке доков, она понимала, что совершила ошибку, за которую будет расплачиваться до конца своих дней. Потому что Ризли был прав - Фокалорс не была убита Гидро Драконом. Тот, кто напал на поместье Гидро Драконов, где, вероятно, находилась Фокалорс, умудрился расправиться со всеми Владыками Гидро, да так, что они еще несколько часов умирали в муках, не имея сил и пальцем двинуть. Скорее всего, он приходил за силами Фокалорс, которые передала ей Эгерия, но не нашел их в ее теле, потому что она отдала их Сцилле, убив этим себя. У Фокалорс бы получилось просуществовать несколько часов и без элементаля, скорее всего, она либо сама бежала в храм Фурины, либо убийца туда ее отнес, где она скончалась. И, по какой-то причине, как и сказал герцог, настоящий убийца не стал добивать Драконов, вероятно, хотел подставить все так, чтобы Фурина решила, что это был именно Сцилла и расквиталась с ним. Ведь ее реакция была предсказуема. И общественность отреагировала бы однозначно - даже, если бы Фокалорс убил один Сцилла - его следовало отдать под суд, а не убивать всю семью... В памяти промелькнули слова Ризли о том, что его матушка упоминала некого господина, не успевшего забрать силы. Учитывая, что семья Ризли действительно знала слишком много, вероятно, кто-то из верхушки действительно был способен на такое коварство. - Выродок. - кровь забурлила в венах, а глаза снова застлал огонь мести. Только одно существо могло быть настолько сильным. Только одно существо могло взять вверх над аристократами и провернуть такое дело. Где-то в этом городе прятался тот, кто не должен был рождаться. Впрочем, по миру сейчас бродит еще один Выродок. Тот, которого Фурина той страшной ночью удосужилась отпустить своими руками. - Слышишь меня?! Беги, что есть мочи, они найдут тебя и убьют! Ребенок, которого она притащила к опустевшим к ночи докам брыкался, кусался, бил ее тощими ногами и руками, громко плача. - Да послушай! - она с силой ударила дитя по лицу, из-за чего мальчик застыл на месте, уставившись на нее загнанным взглядом. - Беги, Выродок, беги на край этого долбанного света и прячься! Иначе я тебя убью! Я найду тебя и отрублю голову точно так же, как и твоему ненаглядному Сцилле! Нет, я заставлю тебя страдать сильнее! Дитя вцепилось ей в руку с такой силой, что послышался треск кости. Фурина схватила его за лицо, закрывая ладонью рот, чтобы заглушить его незатихающий вой. - Я найду тебя по глазам! Такие же ублюдские, как у всей вашей семейки! Ты понял меня? Найду и прикончу! Лучше выколи их! Она несла чепуху, запугивая и без того запуганного жизнью мальчика. Она нашла его случайно, если бы он сам не шумел в подвале, в котором его держали взаперти, она бы и не вспомнила про дитя, о котором Сцилла упоминал лишь однажды, перед тем как Фурина покинула их на несколько лет. Но почему-то она не смогла убить этого ребенка. Ее прямая обязанность - убивать подобных ему. Бастард отца Сциллы и какой-то смертной женщины - позор на всю семью Гидро Драконов! Его существование было ошибкой. Но Фурина почему-то не могла прервать его жизнь. Возможно из-за сожаления она совершила этот необдуманный шаг, о котором она в дальнейшем будет жалеть. Мальчик вонзился зубами ей в ладонь, за что получил сильный удар по бритой налысо голове - вероятно, издевки старшего сына семьи Владык Гидро.  - Ненавидишь меня? Правильно! Презирай меня! Желай мне смерти! - кричала на него Фурина. - Может быть, как подрастешь, сможешь отомстить за свою вшивую семейку! А сейчас - прячься! Иначе другие Драконы заставят меня тебя прикончить! С этими словами Фурина швырнула дитя в воду, роняя туда же горькие слезы отчаяния. Такие же слезы крупными каплями катились с ее глаз, смешивались с затихающим ливнем, скрывавшем ее плачь в своем шуме. Она совершила страшный грех, Сцилла был прав, сейчас она жалеет о том, что не выслушала его сильнее, чем все тридцать три года своих мучений. Но не менее омерзительное преступление она совершила, отпустив на волю настоящего монстра. За тридцать лет она ни разу не сталкивалась со слухами о выродках, Пиро Архонт сообщила бы ей первой, Фурина лишь надеялась, что это дитя обрело покой, где бы оно ни было. Или, что оно затаилось где-то на дне, и ждет момента, когда из другого дна выйдет Фурина, чтобы отомстить. Фурина не плакала тридцать лет. Но теперь она никак не могла остановить себя. Она согнулась пополам, не сводя мутного от слез взгляда с темных грязных вод, куда бросила когда-то Выродка. Брат Сциллы... Сцилла был простаком, даже если бы существовали призраки, то этот идот бы вернулся только для того, чтобы сказать, что не держит на нее обиды. Фурина так отчаянно глушила в себе все воспоминания о Сцилле, журила его всеми непристойными выражениями, но в глубине души понимала, что в тот день она не отомстила за сестру, а погубила и себя, и единственного друга. Ей вдруг захотелось вернуться обратно в пещеру и забыться в высокоградусном. Ей захотелось сбежать от груза, который одновременно спал с ее плеч, но при этом упал не в пустоту, а ей на голову. Что я наделала? Тридцать лет... Что я натворила?! Из истерии ее вывели глухие шаги и легкое постукивание по земле какого-то тонкого предмета, заглушаемые шумом дождя. Кто-то шел по деревянным доскам целенаправленно к ней, Фурина решила, что это был один из подчиненных Ризли, потому что шаги самого герцога были другими, но, повернув голову в сторону пристани, она увидела высокого широкоплечего мужчину в темно-синих многослойных жреческих одеждах. На груди незнакомца красовалась серебряная эмблема, на которой был изображен разделенный на две равные части лик Эгерии. Такую брошь носили верховные жрецы, те, кого Богини лично благословляли на служение, только они могли быть приближены к Богам и иметь при себе такие символы власти в церкви Эгерии. Раньше Фурина всегда знала всех жрецов Фокалорс в лицо. Сестра лично знакомила их всех с Фуриной, даже разрешала им приносить дары и жертвы Фурине, хотя это было запрещено, ведь верховный жрец всегда мог быть один только для одной из Богинь и служил он только ей. Жрецы у Фурины тоже были, но в лицо она едва запомнила двух-трех. Впрочем, герцог упоминал, что служитель в ее церкви остался только один, значит, с ним тоже следовало бы поздороваться. Ризли ведь сказал, что Юлий не изменил свой род деятельности, вероятно, он и есть тот верховный жрец, работающий в ее залах церкви Эгерии. А этот молодой мужчина казался Фурине настолько далеким от церкви, что она с трудом представляла, как он мог читать проповеди прихожанам. Однако брошь, обозначающая статус мужчины, была едва ли самой видной во всем его образе. Глаза жреца были скрыты темной непроницаемой повязкой. А в ведущей руке, вытянутой немного вперед, лежала трость, с помощью которой он прощупывал себе путь во время передвижения. Слепой жрец? Каким образом? Как он служит Фокалорс, если он незрячий? - Я слышал плач. - обозначил себя незнакомец. Голос у него был бархатный и низкий, глубокий, словно могучий океан. Фурина прокашлялась и понизила свой тон, пряча последствия слез: - Извините, должно быть, мой насморк вас смутил. Но мужчина не ответил, он лишь ровно стоял немного поодаль от нее, словно ждал, что она скажет что-то еще. - Я... - Вам лучше покинуть это место. - сухо ответил он. - Здесь небезопасно. - Разумеется, - хрипло отозвалась Фурина, - спасибо за заботу, верховный жрец. Она нарочито громко передвигалась по дереву, чтобы мужчина мог слышать, как она приближается. - Месье, - обратилась к нему она, - вам тоже небезопасно здесь находиться, могу я проводить вас до ворот? Любой жрец Фокалорс - самый ценный человек в мире, которому была дарована честь нести в мир ее идеи. Если этот мужчина дослужился до такого титула, то и относиться к нему стоит с не меньшим почтением, чем к собственному жрецу. Раньше Фурина относилась к жрецам скептически, особенно после того, как жертвы животных или буйных тварей на ее алтаре сменились едой или золотыми украшениями. Но сейчас... Все, что у нее осталось от сестры - Фонтейн. Ризли и в этом был прав. Фурина своими руками загубила страну, когда покинула ее. Она обязательно вернет их дому былое величие. Пока ее сердце бьется, она разберется с этим делом и лично истребит всех виновных. - Нет нужды. Мужчина развернулся аккурат в сторону выхода из доков и медленным шагом, прощупывая тростью дорогу впереди себя, направился к началу пристани. Длинные густые белые волосы жреца были собраны в небрежную низкую косу, из-за того, что он тоже промок насквозь, волосы тяжело свисали с головы и казались совсем неподъемными. Фурина вспомнила, как мучилась со свей шевелюрой Фокалорс. Зачем отращивать такую длину? Разве такая прическа, как у меня, не удобна? Фурина невольно коснулась кончиков своих мокрых волос, свисающих до плеч, - таких же белых, словно толстый слой пушистых снежных хлопьев. - Верховный жрец, - позвала она, догнав мужчину. - Что? - Когда вы проведете ближайшую проповедь? Я очень хочу послушать. «Когда я впервые увидел Фурину, то понял, что непременно хочу стать ее другом. Фокалорс говорила о ней как о самом замечательном человеке на свете, хотя родители предупреждали меня держаться подальше от нее, называли ее мегерой и многими другими нелестными словами. Я им не верил. Не могла сестра Фокалорс быть такой ужасной. Сказать по правде, я думал, что наша первая встреча пройдет в дружественной обстановке, что она будет приходить в наше поселение так же часто, как и Фокалорс. Но на самом деле я боялся, что Фурина убьет меня к концу нашего знакомства! Она такая грозная, когда смотрит на меня! Наверняка из-за того, что я принадлежу к расе Драконов. Фокалорс предупреждала, но я не верил, пока не убедился на собственной шкуре. Но даже так мне понравилась Фурина. Она только кажется холодной и неприступной. Когда она рядом с Фокалорс, то сразу становится мягче и светлее. И к слугам она относится хорошо. У нас дома к слугам относятся не так! Левиафан все время подшучивает над малышками-мелюзинами, которые помогают мне с переодеванием и ванной! А когда родителей нет рядом, то и надо мной смеется, говорит, раз он старше - ему можно! А Фурина не смеялась надо мной, хотя ее считают худшей из Архонтов! Несправедливость! Как же хочется подружиться! Надеюсь, мне удастся стать для нее тем, с кем ей не придется вести себя так отстраненно.» Личный дневник Сциллы. Страница девяносто три. Дата неизвестна, предположительно - детство.