Часть 2

... И приняла Фокалорс силу всех Вод от заточенной руками Сциллы Эгерии. И даровала она племенам покой и уют, возвела могучие стены на границах Фонтейна и наполнила их водой. Люди с материка смотрели на возвышающиеся над морем водопады Фонтейна и восхищались силами Фокалорс. Веками Фокалорс несла волю Эгерии, веками жила бок о бок с Драконами, даруя всем гармонию и справедливость. Но однажды в страну вошли вероотступники. Они разоряли племена и деревни, убивали всех на своем пути. Они завидовали Фокалорс и ее безграничной любви ко всему живому, поэтому захотели отнять у нее ее суть - создание рек и жизни. Тогда Фокалорс впервые взяла в руки меч и пустила себе кровь из вены. И из крови ее вышла Фурина. Она вобрала в себя всю злость и ненависть, которые не были подвластны Фокалорс, и истребила отступников. Фокалорс тотчас полюбила Фурину и назвала ее сестрой, позволила ей быть щитом и мечом, который изо дня в день оберегает Фонтейн от вторженцев, ведь не было еще существа свирепее, чем Фурина...

Записки Сциллы. Том I.Глава X.

- Я боюсь, мы с вами не сработаемся, герцог Ризли. - недовольно пыхтела Фурина. Она три десятка лет не снимала с себя белое хлопковое платье, износила его до дыр во многих местах, но на каком-то подсознательном уровне не хотела, чтобы ее любимый предмет гардероба был сожжен в печи дома Ризли. Тот отчаянно боролся за право распорядиться грязной, как он выразился, тряпкой, но Фурина никак не могла отделаться от мысли, что этот наглый человек хочет отнять у нее святыню. - Фурина, - голос Ризли улюлюкал, но норовил сорваться в истерию, - это платье не примут даже поломойки в борделях, даже, если забрать у них всевозможные ткани! Фурина, вцепившись обеими руками в измазанную в копоти натлантских вулканитов ткань, не отступала: - Это раритет! Его надо отдать церкви, чтобы оно охранялось! - Да если я принесу это вашему жрецу, он с меня три шкуры спустит! - Я с ним переговорю, не спустит! Послышался треск старой изношенной ткани, голубые глаза Ризли расшились в приступе невероятного испуга, вероятно, он принял позицию Фурины и был готов уступить платье, но оно решило порваться в самый неподходящий момент. Он отпустил полы платья, за которые вцепился, пока пытался отнять его у Фурины и нечитаемым взглядом пробежался по грязному - и уже изорванному - платью. - Фурина, я куплю вам сотню прекрасных костюмов, хотите - две. Но сейчас у нас есть четкий план, которому мы должны придерживаться... - Вы только что сократили себе жизнь... - Прошу, мы же еле-еле отмыли вас, давайте вы наденете что-нибудь чистое... Фурина недовольно дернула щекой, подавив желание добавить Ризли еще несколько длинных рваных шрамов на шее, подошла к камину и швырнула в него ткань. Она по-хозяйски прошлась по устланному дорогим ковром из шкуры сумерского яка полу гостиной и остановилась у ширмы. - У вас в наличии только мужская одежда? - Одежда прислуги слишком проста для верхнего яруса Кур-де-Фонтейна. Мой портной нашел мои подростковые костюмы, которые остались со времен службы у жрецов. Все ткани в хорошем состоянии, некоторые ни разу не надевались. Пока мы не купим вам одежды для барышень, вам придется... - он усмехнулся. - Вернуться к образу господина Фу. Фурина закатила глаза и зашла за ширму, сняла с себя ночную рубаху герцога, которая на ее с виду маленьком хрупком теле смотрелась как короткое платье, и принялась одеваться. - Я не использовала фамилию Фу лет пятнадцать, как вы умудрились по ней меня найти? - Интуиция. - прозвучало по ту сторону ширмы. - Или моя неосторожность. - ответила Фурина. - Где и когда я прокололась? Когда с пиратами ограбила портовый городок в Инадзуме? Или когда по пьяни разнесла таверну в Мондштадте? Хотя я оставила жирный кровавый след, после того как случайно забрела к водяному в Снежной... Только не говорите, что пустынники меня выдали, они бы не посмели... В ответ ей последовала протяжная тишина, и Фурина успела уже испугаться, что ее нашли благодаря всем этим инцидентам. - Ваш жрец предположил, что искать вас надо там, где не достанут даже бессмертные. - признался герцог. Юлию бы язык укоротить, слишком болтливый. - Хорошо, что мы идем к нему на встречу... - ответила сама себе Фурина. - Хотя в этом мире полно таких мест... - Мы обошли почти все. - не без ноток гордости в голосе ответил Ризли. - И только в одном натланском племени мы нашли упоминания о странном купце в обносках, живущем у заброшенного вулкана, который голыми руками завалил вышедшего из себя из-за бешенства стометрового завриана. - И всего-то? - фыркнула она. - По правде говоря, я надеялся, что этот господин Фу что-то знает о вас, но вместо мускулистого странника из Ли Юэ я встретил девушку в поношенном платье. Фурина отмахнулась: - Костюм в край износился я его оставила где-то... вроде бы в Снежной и оставила... то, что вы, герцог Ризли, порвали, было моим нижним платьем! За ширмой снова воцарилось молчание, но в этот раз неловкое. Фурина вдруг подумала, что сообщать такие детали малознакомому мужчине - верх невоспитанности, но Ризли сам решил сменить тему: - Признаться, я думал, вы пили в Натлане все тридцать лет. - Так и было. - кивнула Фурина, застегивая бесчисленное количество мелких пуговиц на черной рубашке, которая была ей немного великовата. Где это видано, чтобы у подростка было мышц больше, чем у нее?! - Но мне же нужно было как-то добывать алкоголь. Иногда я... забредала дальше, чем ожидала... - Вы поразительная женщина! Фурина закончила с переодеваниями и вышла к герцогу, красуясь: - То ли еще будет. Это вы еще не видели, как я Выродков и Драконов убиваю... - А вот речи ваши лучше держать при себе в высоком обществе... Фурина кивнула, потому что план по устранению недругов у герцога был лучше, чем у нее. Вечером ранее, когда она вернулась с доков в Меропид, она с порога заявила Ризли о том, что перебьет всю верхушку, и ему не о чем беспокоиться, пусть просто покажет пальцем на виноватых или тех, кого считает причастными. Ризли ее словам отреагировал не так, как она ожидала - он спокойно объяснил, что просто так перебить всех нельзя, что есть суд и законы, которым фонтейнский народ следует веками, что его личное расследование не закончено, и, раз Фурина сделала предположение, что во всем может быть замешан неизвестный Выродок, им всем надо быть осторожнее и избегать массовых убийств. Дальше Ризли рассказал про свой план: внедрить Фурину в высшее общество, представив ее приглашенным из Ли Юэ детективом, помогающим ему в расследованиях, найти виновных и отдать их под суд. На самом деле Фурина посчитала, что Ризли хочет сам раскрыть это дело, просто Богиня под боком будет служить неплохим щитом, если дело начнет принимать совсем плохие обороты. А Фурине было все равно, кем там считает ее Ризли - незаменимой помощью или убийцей, которой законы не писаны. Она найдет Выродка с помощью герцога или нет и убьет ублюдка самым изощренным и мучительным способом. Едва ли их союз можно было назвать доверительным, несмотря на кучу откровений, произнесенных и в его кабинете в Меропиде и в его доме, куда он поселил Фурину, чтобы она не ложилась на улице к бездомным. Для Фурины Ризли был инструментом к достижению цели, с которым было сносно говорить. Впрочем, воспитание и галантность герцога очень подкупали. После стольких лет, проведенных в грязи, приятно, когда кто-то возносит тебя в князи. - Почему снесли церкви в нижних ярусах? Я не видела ни одной статуи сестры. Разве простой люд не достоин веровать? - Элита общества считает, что молитвы беднякам не помогут. - Как нахально. - Но ваши залы в церкви не сносили. - дополнил герцог. - Правящая династия решила, что Богиня-предательница - самое то для тех, кто не в состоянии постичь всю любовь к Фокалорс. - Это они не могут постичь волю Фокалорс. - покачала головой Фурина. - Она бы приняла и больного бедняка, и пухнущего от переедания аристократа. Ризли кивнул: - Веру сильно извратили. Но ваши жрецы отчаянно сражаются за то, чтобы никаких существенных изменений не происходило. Взгляд невольно упал на «Записки Сциллы». - Ну да, конечно. Ризли, казалось, не обратил внимание на ее сарказм, он быстрым шагом направился в свой кабинет и вынес от туда довольно красивое темно-синее пальто, искусно расшитое причудливыми волнообразными узорами и вшитыми позолоченными вставками на плечах и лацканах. - Я уже видела подобное на жреце. - сказала Фурина, протягивая руки в рукава. - Да, это его детское пальто. Фурина замерла на месте, пересиливая желание сказать, что она лучше пойдет в одном костюме - все равно не замерзнет. - Вы близки с тем жрецом? - сухо спросила она. - Раз храните его старые вещи. Ризли, не придав значения ее тону, ответил: - Меня воспитывали жрецы низших рангов, Юлий завещал церкви заботу обо всех детях, которые выживут в той бойне, явно о себе переживал в первую очередь, но так совпало, что я быстро понял, что младенец с красной копной волос, которого нашли посреди пепелища, которое когда-то звалось моим домом - перерожденный мой спаситель. Мы с Юлием сразу сблизились, он буквально с пеленок обучал меня арифметике и другим наукам. Примерно в то же время общественность чересчур волновалась, ваше признание в том, что вы расправились с семьей Гидро Драконов за смерть Фокалорс породило несколько крупных бунтов против аристократии. Так уж совпало, что народ был недоволен деятельностью верхов, которые осмелели в ваше отсутствие, а тот день... Даже я запомнил его кровавым. Люди подняли ваши знамена и попытались свергнуть верхушку. В свет просочился слух о том, что делали мои родители, что добавило... огоньку... бунты очень быстро подавили, многие дети остались без родителей, и Нёвиллет один из них. Он просто в один день появился в нашем приюте, говорят, его нашли в вашем разрушенном храме, поэтому решили, что его родители погибли во время мятежа, ведь протестующие поддерживали вас. Он никак не мог вписаться в жизнь в приюте, совсем диким казался и был совсем один из-за... Впрочем...Вы встречались с жрецом Нёвиллетом? Не могли не заметить. Мы с Юлием приняли его к себе. Фурина неопределенно махнула: - Он довольно груб, как такого человека допустили к служению? Ведь вчера он не только не сказал ей, когда у него будет проповедь, он прогнал ее прочь! Фурина не стала слушать какого-то проходимца и последовала за ним. А, когда они дошли до пропускного пункта - жрец сказал, что она к нему прилипла как банный лист с абсурдными просьбами! Ей пришлось убегать от погони! А она, между прочим, Богиня! Ризли рассмеялся: - Детство у нас было тяжелое. Наши характеры закалялись под гнетом лишений. Когда Юлий стал постарше, то снова начал обучение на жреца и Нёвиллета за собой потащил. А я, когда вырос, заявил свои права как наследника титула начальника Меропида и главы Жандармерии, а церковь, вот неожиданность, меня поддержала, так что... Говоря обо мне, Юлие и Нёвиллете, считайте нас братьями. - Не повезло вам с братьями. - сочувственно проговорила Фурина. Ризли в ответ лишь улыбался и начал рассказывать истории из детства. Накидывать на себя образ детектива Фурине было не в первой - лет двадцать семь назад ей пришлось прикинуться сыщиком, чтобы помочь Цисин раскрыть дело с исчезновением всех невероятно дорогих - по цене сопоставимых с несколькими городами - бочонков с вином прямо из погреба Гео Архонта. Разумеется, преступником была Фурина, но след же надо было от себя отвести? Впрочем, она бы и не провела в гавани Контрактов те три недели, если бы ее не поймали за распитием этого пропавшего вина. А Ризли все болтал. Говорил что-то про заслуги этого противного Нёвиллета, о том, что тот вечно пропадает в своих служениях, что он так погубит себе здоровье. Фурина почти не слушала. Ее взгляд приковала улица нижнего яруса, куда они с герцогом спустились специально, чтобы повидаться с ее ненаглядным Юлием - дерите его вьючные яки толпой - Цезарем. Раз уж Феникс решил остаться служить ей, то пусть не выдает ее координаты. Разумеется, хорошо, что ее привезли обратно - она быстро наведет здесь порядок, но чужие тайные места для лечебного отдыха выдавать нельзя. Ничего, я преподам ему урок... Фурина широко скалилась, точно гиена, загнавшая добычу в угол. Однако улыбка ее исчезла, стоило ей увидеть церковь Эгерии... точнее то, что от нее осталось. Память невольно вернула ее в ту ночь, когда она потеряла все, чем дорожила. Когда-то Сцилла строил им с Фокалорс храмы, которые возвышались над остальными зданиями в городе, чтобы все смертные всегда смотрели на орнаменты и символы двух Богинь - волны и мечи, чтобы люди молились им и поклонялись. Любая церковь в городе походила на апогей архитектурного искусства, на храмы никогда не жалели денег, и они всегда выглядели роскошно. Но сейчас Фурина смотрела на почти разрушенную церковь, в которой  снесли именно те залы, в которых молились Фокалорс. Большое здание, сочетавшее в себе всю суть Богини Эгерии, было разделено надвое, где одну половину стерли, а вторую оставили, но решили никак не поддерживать в ней порядок. Заметив ее настрой, Ризли пояснил: - Это единственная - на сегодняшний день - уцелевшая церковь, где сохранились ваши залы. В остальных побывали мародеры и вандалы... Ваш жрец каждый день делает все, чтобы поддержать здание в сносном виде, но никто больше не выделяет средств на реконструкцию храмов Фурины. Моих пожертвований хватает на замену мебели или на хозяйские нужды, но... - Почему? Почему фонтейнцы больше не молятся Фокалорс? Как посмели люди, в которых текла якобы голубая кровь, лишить простой народ веры в их истинное божество? - Верить в вас - моральное преступление в Фонтейне. Вы погубили этот город, люди вас ненавидят. Ваш жрец и без того страдает каждый день от насмешек со стороны других служителей. - Почему людям не дали права верить в Фокалорс? Она не покинула этот мир... ... пока ее силы еще в целости и сохранности. - Фурина, мы исправим это. А пока что нам нужно представить вас вашему жрецу и обсудить детали. Фурина кивнула, но она совсем не понимала - чему. Голос Ризли звучал далеко, словно из другого мира. Моя вина. Я все испортила. Снова. Она дрогнула, почувствовав нерешительное мягкое прикосновение к спине. Ризли тут же убрал руку, осознав, что это было лишнее. Фурина тряхнула головой и направилась к входу в храм. Внутри все показалось ей немногим лучше - пустые ряды каменных скамеек в притворе, витражи с ее половиной лика Эгерии вместо окон, ее возвышающаяся над прихожанами полуразрушенная статуя позади алтаря. Фурина мысленно вернулась в прошлое, туда, где сейчас уже на огражденным стеклом месте она когда-то нашла тело своей сестры. - Где этот гаденыш проводит проповеди? - хрипло спросила Фурина. - Нёвиллет решил, что жреческая трибуна не должна находиться рядом с местом, где - по слухам - вы нашли тело Фокалорс. Он перенес свою трибуну за пределы здания - мы соорудили там небольшой дворик. У Фурины немного отлегло на сердце. Снова видеть это место было для нее невыносимым, но осознавать, что Юлий позаботился о памяти Фокалорс, было приятно. Но... - Почему жрец Нёвиллет распоряжается в моем храме? - спросила она. - Разве Юлий не в состоянии сам принимать такие решения? Ризли посмотрел на нее как на круглую идиотку. Фурина попыталась прикинуть, как часто в разговорах герцог упоминал своего слепого брата, чтобы сопоставить два и два. - Только не говорите, что это Нёвиллет мой единственный жрец! - Поговаривают, что месье Нёвиллет выколол себе глаза, когда его приставили к твоему храму. - послышалось позади. - Чтобы не видеть каждый день твой роскошный лик. Фурина недовольно закатила глаза и обернулась отчитать Юлия за сквернословие в ее сторону, но, увидев своего слугу спустя тридцать лет, она застыла в немом поражении. Юлий выглядел... Юлием. Красные длинные волосы, убранные в низкий хвост, бордовое каноничное жреческое облачение, горящий взгляд карминовых глаз, норовящих сжечь ее заживо за то, что она натворила. - Фурина, ты обезумела! - кричал Юлий. - Сцилла бы не посмел такое совершить! - Заткни свою пасть! - прорычала она. - Иначе я убью тебя! - Фурина! Прошу! Приди в себя! Не ходи туда! Тебе больше нельзя убивать Драконов! Тебя казнят! Фурина на это возражение еще больше обозлилась: - Мне не нужна моя жизнь без нее! Они отняли ее у меня, убив Фокалорс! Как ты смеешь перечить мне?! Она сберегла твою никчемную тушу, так что иди и отомсти за нее вместе со мной! - Нет. - покачал головой Юлий. - Она бы этого не хотела. Фурина ударила его по лицу: - Как ты можешь зваться нашим жрецом?! Все, что у тебя есть, дали тебе мы! Ты принадлежишь нам! Мне! Взгляд Юлия на секунду потемнел, едва ли он мог выносить такие слова, особенно от своей Богини, но он - на тот момент - был единственным, кого не захлестнула жажда крови и обида. - Я тоже любил ее. - прохрипел он, вытерев выступившую из сбитой губы кровь. - И я тоже потерял ее. - Не сильно ты ее любил. - ядовито плюнула она. - Раз не хочешь мести. - Тобой движет жажда крови, Фурина. - взмолился Юлий. - Прошу, пойдем со мной. Направь свою жестокость на тех, о ком я рассказал! Они совершили страшный грех и заслуживают казни! Фурина на мгновение пришла в себя. Точно. Семейная пара, выращивающая детей на убой... - Так сам и казни их. - обошла его Фурина. - Мне больше нет дела до Фонтейна. - она направилась к выходу из церкви. - Забери детей себе и вырасти из них жалких поклонников Сциллы, раз уж выбрал свою сторону! - Если ты убьешь Сциллу - никому больше не будет дела до страны! Юлий, казалось, вспомнил те грубые слова, которыми крыла его Фурина тогда. Странно было видеть его после всего, что произошло. Словно их разделяли не три десятка лет, а толща воды и века разногласий. Вопреки ее ожиданиям, Юлий не начал ее бранить. Не принялся рассказывать о том, к чему привела ее ошибка. Он все еще стоял на почтительном расстоянии от нее. Но, стоило ему протянуть обе ладони в ее сторону, как Фурина тут же оказалась подле него: - Юлий. Тот обнял ее в ответ: - Фурина. Как же я скучал... Он нежно погладил ее по спине, пытался утешить ее внутреннюю бурю, воскресить пепелище, которое осталось в ее душе после смерти сестры, но понимал, что не мог этого сделать ни словами, ни касаниями. - Теперь все наладилось. - прошептал он. - Ты вернулась... Фурина не стала возражать. Ей не хотелось тратить время на споры или упреки, она так отчаянно вцепилась в его одеяние, что на секунду испугалась, что порвет его, а он вдруг начнет за это ругаться. - Литургия скоро начнется. - неловко прокашлялся Ризли. - Нёвиллет не терпит опозданий. Фурина разомкнула объятия и пошла вслед за Юлием в сторону алтаря, где находился черный ход в церковь. На заднем дворике действительно находилась трибуна жреца. Напротив нее стояли деревянные скамейки, на которых кашляли и чесались нищие. - Нёвиллет обычно во время ритуалов готовит обеды для бездомных, чтобы на его слушания приходил хоть кто-то. - коротко пояснил Ризли. Фурина кивнула, осматривая прихожан - большинству осталось немного - от недостатка лекарств, простой гигиены и от бродяжнического образа жизни от них за метр разило наступающей на пятки смертью от пневмонии или чахотки. Мало что изменилось - обычно ее храмы посещала или элита  (это была их прямая обязанность - ходить на службы в храмы обеих Богинь), или пришедшие за отмщением люди, с которыми обошлись особенно жестоко. Ей не привыкать к последним - обездоленным, лишившихся чего-то важного или всего сразу. Ярость людей, умоляющих ее о мести, раньше питала ее, доставляла ей особое эстетическое удовольствие, особенно, когда к ней в ноги падали и просили поубивать чуть ли не половину мира.  А Фурине нравилось, когда ей молились такие люди. Она считала их эмоции чистыми, более сильными, в какой-то степени даже первородными. Ведь страх - самая сильная первобытная эмоция, которая порождает ярость в ее самой приятной форме. В форме отчаяния. А отчаянный человек бывает даже сильнее самого Бога. Ее давно перестала угнетать мысль смертных о ее истинной причастности в роли Фонтейна. Ныне никто не помнит, что границы региона охраняла именно она, что ни одна тварь не смела нападать на Фонтейн в страхе перед Фуриной. В какой момент ее стали почитать как Богиню мести и вселенского зла? До рождения Сциллы? Вроде бы. Фурина плохо помнит свою жизнь до его появления в ней. Быт ее тогда был скудным. Разве что только Фокалорс дарила ей свою любовь, окропляя ее кровавые будни светлыми тонами. В отличие от Ризли и Юлия она без намека на брезгливость уселась рядом с трясущейся от озноба старухой. Та, заметив на Фурине дорогие наряды герцога, постаралась отсесть как можно дальше, чтобы не запачкать дорогую ткань - так показалось Фурине. Ей бы хотелось надеяться, что эта женщина не признала в ней Богиню. Смотреть в глаза своим людям после той ночи ей стало невыносимо. На секунду она представила, что она не убивала Сциллу, что он объяснил ей проблему, что они оба избавились от угрозы и начали сосуществовать в этом регионе вдвоем. Почему-то на губах заиграла теплая улыбка. Втроем. Сцилла бы штабелями укладывался ей в ноги, чтобы убедить ее не убивать того Выродка. А может быть... Разговоры среди бездомных резко стихли - из церкви вышел верховный жрец. Нёвиллет безошибочно определил путь до трибуны хотя трость из руки не выпускал. Дойдя до импровизированного пьедестала, он обхватил двумя руками деревянные бортики трибуны и начал говорить: - Благодарю всех за приход в храм Богини Фурины. Сегодня я бы хотел почитать вам труды святого Генри Пуассонского, прежде чем мы приступим к ритуалу подношения. Губы Фурины озарила слабая улыбка. Генри... Как давно это было? «Когда мир не знал силы Богини Фурины, он насмехался над ней. Люди считали ее тенью своей сестры Фокалорс, в тайне обсуждали каждое ее действие, сравнивая ее с мегерами, ставя ее на один уровень с тварями Бездны. Каждый день Богиня Фурина проливала реки крови отступников, не считаясь со Справедливостью, которую несли в мир Фокалорс и Гидро Драконы. Каждое дыхание Богини было осквернено вопиющей бесчестностью, даже сам образ Фурины считался греховным...» Фурина все больше и больше погружалась в воспоминания... Да... Генри был ее верховным жрецом и самой назойливой занозой в заднице... «... И тогда Богиня Фурина возразила Сцилле. Она обозвала его глупцом, не сведущим в делах государства, назвав свои преступления правосудием. Могла ли покровительница жестокости, олицетворяющая своей натурой всемирное зло во плоти, знать хоть что-то о смысле понятия «Справедливость»?...» По мере того, как шире и шире она улыбалась, она видела, как напрягаются плечи герцога Ризли. Тот осторожно обернулся, чтобы оценить масштабы ее гнева, но, заметив искреннюю радость на ее лице, совсем стушевался. Юлий схватился пальцами за переносицу, явно прощаясь с названным братом. Именно за эти строки Фокалорс четыре недели держала меня в Гидро барьере, чтобы я не убила паршивца, пока тот бежал на юг... Сколько воспоминаний... Вот Генри она запомнила хорошо - статный муж, почетный страж, решивший оставить поле боя ради служения ей. Она его слишком разбаловала. Надо было оторвать ему голову в первый раз, когда он назвал ее бесчестной. «Можно ли считать столь греховное божество праведным? Сколько невинных душ было загублено Фуриной? Небосвод не сможет похвастаться стольким количеством звезд, сколько трупов она оставила позади себя...» Нёвиллет прервался, выдернув Фурину из пучины воспоминаний. Жрец не двигался, за плотной непроницаемой повязкой не было видно его глаз, но Фурина на секунду представила, что он мог бы осматривать прихожан, будь он зрячим. Люди вокруг начали беспокойно озираться, позади послышались недоуменные шепотки. - Верховный жрец Генри всю жизнь провел в бегах от Богини Фурины, когда написал этот текст. - заговорил Нёвиллет. - Его изречения всегда отличались строгостью по отношению к деяниям своей Богини, за что церковь едва не лишила его почетного титула и не стерла его имя из своей истории. Каждый раз, приходя на молитвы в этот храм, поедая местную еду, вы поддерживаете своим участием Бога, оставившего свой народ. Его слова слабыми пощечинами отдавались в разуме Фурины. Она многое слышала о себе, особенно в последние три десятка лет, но выносить подобные слова от собственного жреца, пускай, и не она его назначала на этот пост... казалось верхом низости. - А что нам остается? - послышался сиплый болезненный голос с задних рядов. - На милость Богини Фокалорс мы больше не имеем права надеяться. Нам остается верить, что Богиня Фурина вернется за нас отомстить! - Отомстить? - усмехнулась Фурина. - Судя по услышанному, ваша Богиня скорее перебьет всех вас вместе с вашими врагами. Нёвиллет чуть склонил голову, отчего Фурине стало не по себе. Ей действительно показалось, что жрец перевел взгляд на нее. Ризли снова обернулся и незаметно кивнул в сторону. Фурина посмотрела на каменный низкий забор, который ограждал территорию церкви от дороги. Двое незнакомых людей в костюмах местных хранителей порядка внимательно наблюдали за литургией и записывали что-то в свои дневники. Нет, люди называют это записной книгой. А Сцилла использовал такую книгу как свою летопись, но назвал ее дневником... Как сложно. Фурина бы продолжила возмущаться, если бы не догадалась о намеке Ризли. Жандармы цепким взглядом проходились по мужчине, сказавшему о мести Фурины. Теперь вера в меня - вероотступничество, усмехнулась Фурина. Выискивают потенциальных бунтарей? Ризли сказал, что веру сильно извратили, вероятно, это касалось не только Фокалорс. Если нищим нельзя верить в Фокалорс, то и на Фурину им надеяться не стоит, иначе строгая рука закона может их покарать. Фурина снова посмотрела на жреца. Его ведь осуждают за служение ей? Должно быть, ему приходится зачитывать именно те отрывки, которые порочат память о ней. Хотя Нёвиллет почему-то выглядел так, словно он лично хотел ее посрамить. Фурине не привыкать к такому отношению, однако... Если он заодно со своими братьями... Будет сложно с ним сработаться. Нёвиллет прекратил зачитывать наизусть отрывки и сразу же объявил о жертвоприношении и обеде. Разумеется, никто не смел жертвовать ни моры, ни даже мусора Фурине. Люди сразу выстроились в очередь в ожидании обещанной похлебки. Ризли и Юлий подошли к жрецу, что-то коротко ему объяснили, вероятно, намекнули больше не распаляться во время служений, и принялись разливать густую кашу (или это суп такой?) из общего большого чана. Фурине почему-то захотелось им помочь. Она подошла к котлу и встала по правую руку от Юлия. - Так ты у нас жрец Фокалорс теперь? - тихо спросила она, наливая кашу в посуду, передавая тарелки людям. - Подумал, что ты бы не хотела видеть никого другого в службе у Фокалорс. - в тон ответил он. Фурина кивнула. Почему-то факт того, что Юлий теперь охраняет волю ее сестры, успокаивал. Ризли, стоя от нее по правую руку, неожиданно добавил: - Мы не могли внедрить Нёвиллета в высшие слои. Слепота верховного жреца Фурины до сих пор никак не складывалась в голове самой Богини. Она не имела ничего против, у нее на службе бывали всякие жрецы - и калеки, и на голову нестабильные, и даже одна кровососущая бессмертная. Мысли о последней заставили Фурину недовольно сморщить нос. Едва ли недуг Нёвиллета хоть как-то мог ее напугать или заставить ее думать о нем неприятные вещи. Она могла быть недовольна тем, что волю Фокалорс несет человек, который не может видеть. Она хотела бы видеть в качестве жреца своей сестры как минимум здорового преданного ее идеям человека, как максимум - доверенное Фуриной лицо. Хорошо, что Нёвиллет оказался ее верховным жрецом, но его недуг... Как он управляется с хозяйством в одиночку? - Ему тяжело. - ответил Ризли. - Он с рассвета до ночи занимается и бытом, и служениями, мы с Юлием помогаем по возможности. Фурина перевела взгляд на жреца. Тот стоял поодаль, у импровизированного жертвенника, куда ни одна живая душа не смела подходить. Обычай обязывал жрецов следить за жертвоприношениями... Нёвиллету, иронично, следить было не за чем. - Мы исправим это. - заметил ее взгляд Ризли. - Церковь вернется к тому, что без Богини Фурины... - Достаточно отомстить. - перебила его она. - Если хотите сделать мне достойное подношение - дайте мне имена тех, кого я должна убить. А после она покинет плато. Неважно, чего там хочет герцог. Если его желание - это посадить на трон истинного наследника Гидро, то пусть сядет сам. Или пусть разыщет того Выродка, которого она отпустила. Гидро в нем теперь явно больше, чем в любом живущем в этом мире существе. Герцог смерил ее проницательным взглядом, но не стал как-либо развивать диалог. Он счел нужным притвориться, что разливание каши по посудинам - самое увлекательное занятие в его жизни. К моменту, когда трапеза закончилась, задний дворик церкви был почти пуст. Остались лишь те двое жандармов, они что-то говорили Нёвиллету, а жрец на их слова лишь покорно кивал. Фурине вдруг стало горестно. Не за то, во что превратился ее храм и службы в нем, а за то, что единственный ее последователь вынужден склонять голову перед какими-то жандармами, служащими у верхов. Раньше слово любого жреца весило больше, чем сотни слов любого смертного фонтейнца. Фурина без особых усилий подняла увесистый чан, чтобы отнести его обратно в здание, но, осознав, что ей нельзя выходить из образа обычного детектива, она с грохотом уронила посудину на землю. На звук резко обернулись все, включая Нёвиллета. Фурина неловко залепетала: - Какая я неуклюжая! Простите меня! Жандармы спохватились, один из них достал из кармана часы на цепочке, что-то сказал своему коллеге и они оба поспешили покинуть территорию храма. - Совсем не жалеешь казенное имущество. - прокаркал Юлий. Фурина решила, что отвечать идиоту равно отождествлять себя с ним, поэтому просто подняла чан с земли на руки и понесла его в церковь. На маленькой кухне она обнаружила Ризли. Герцог быстрыми выверенными годами практики движениями смывал остатки пищи с тарелок и складывал их сохнуть на подставку. - Вы говорили, что мы сегодня посетим улицы на верхнем ярусе. - После обеда будет проповедь Юлия, мы все отправимся туда. Фурина поставила чан у ног Ризли, потому что мыть посуду для нее было пыткой. Впрочем как и другие базовые навыки обычного человека. Сцилла однажды пытался научить ее готовке, ему было непонятно, почему Фокалорс всегда занимается бытовыми вещами, пока Фурина тратит дни на тренировки и бои. Фокалорс никогда не жаловалась. Для нее не был рутиной уход за Фуриной, она могла часами отмывать тело сестры от крови или грязи, Фокалорс могла тратить целые дни на подборку нарядов для Фурины хотя знала, что та все равно разорвет ее старания в какой-нибудь очередной стычке. Сцилла же был другим. Он всегда гордился своей самостоятельностью, поэтому счел нужным научить Фурину хотя бы готовке. После того как ему пришлось тушить несколько домов в Пуассоне от Фурининых попыток приготовить утку, у Сциллы пропал запал к этой глупой затее. Из воспоминаний Фурину выдернул Юлий - тот что-то рьяно объяснял Нёвиллету: - Нельзя каждый раз зачитывать Генри, люди могут что-то заподозрить. - Мне просто нравится его стиль. В кухне стало тесно. Юлий и Ризли странно переглянулись и оба посмотрели на Фурину. Та смерила их подозрительным взглядом, надеясь, что эти два джентльмена не собрались заставить ее заниматься мытьем кухни или - упаси Фокалорс - того чана с остатками каши. - Нёвиллет, вчера я вернулся из Натлана и не смог тебя навестить... - издалека начал герцог. Нёвиллет повернул к нему голову, но у Фурины почему-то сложилось впечатление, что жрец слушает его вполуха. Заметил мое присутствие. Фурина не считала нужным хоть как-то скрывать себя, стоя посреди собственного храма. Но годы, проведенные в охоте на различных существ оставили свой отпечаток - ее дыхание было бесшумным, как и шаги - когда она того хотела - даже ее движения было сложно распознать. У людей, лишенных зрения, обострены слух, обоняние и осязание, неудивительно, что он сразу понял, что на кухне находятся четыре человека. - Ты был занят. - лаконично ответил Нёвиллет. - Да. Как оказалось, наводка из племени Повелителей Ночного Ветра оказалась полезной. Ризли выдержал паузу, дав брату осознать сказанное. - Вы нашли ее. - ровным голосом произнес жрец. Едва ли в его тоне звучали нотки удивления. Фурина, конечно, ожидала более бурной реакции. - Верховный жрец. - вмешалась она. Нёвиллет повернулся на ее голос всем телом: - Богиня. Фурину передернуло от холодка, пробежавшего по позвоночнику. Она списала эту реакцию на излишнюю нервозность. Все же ее выдернули посреди ее тридцатилетнего отпуска и заставили влиться в какую-то сомнительную авантюру, которая обязательно закончится кровопролитием. - Рада была узнать, что за моим храмом следит столь ответственный человек. Мне понравилась ваша литургия. Юлий перевел на нее нечитаемый взгляд. Чтобы Фурина, да проявляла вежливость... неслыханно. Фурина проигнорировала воцарившуюся между ней и ее временными товарищами неловкую паузу. - Нам не довелось познакомиться должным образом. - подбирая слова, сказала она. - Но я надеюсь, что вчерашний инцидент в доках никак не повлияет на наше сотрудничество. Она чувствовала себя настоящим полемистом. Раньше от нее не требовали никаких высокопарных речей, она могла себе позволить разговаривать со всеми неуважительно. Раньше переговорами занималась Фокалорс, пока Фурина плевала в потолок, ожидая драки или сытного ужина. Времена поменялись и теперь Фурина начинала осознавать всю ответственность, которую ныне несла на своих плечах. Она морально готовилась к закрученной интеллигентной беседе. Нёвиллета эти незамудренные слова не впечатлили: - Я перепутал вас с куртизанкой. Прошу прощения. Вежливая улыбка Фурины опасно исказилась. - Будь я куртизанкой, я бы определенно искала покровительства у более влиятельного мужчины. - С вашей репутацией вам не светит даже... - Чтож! - хлопнул в ладоши Ризли. - Познакомились и ладно! Предлагаю не задерживаться и отправиться сразу наверх... - А мне интересно дослушать. - улыбнулась шире Фурина. - А нам надо поспешить. - подтолкнул ее к выходу Юлий. Фурина считала себя профаном во всем, что касалось социальных взаимодействий, она не считала себя гением, не кичилась прожитыми тысячелетиями, потому что мудрости они ей не принесли, она в последний раз общалась с тремя людьми сразу, пытаясь быть хоть немного приятной в беседе... она не помнит, когда такое было, но было... наверное... Она, разумеется, поняла, что Нёвиллет к ней особо строг, у него есть на то причины, да и статус верховного жреца снимал с него многие запреты, которые касались обычных смертных в отношении Богини. В том числе и вынужденная вежливость. Неприятный осадок почему-то горчил. Но радость от того, что ее не заставили мыть посуду, была сильнее, поэтому она почти сразу забыла о перепалке. У главного входа в церковь Эгерии уже стояла подготовленная карета. Когда Фурина обошла ее, то заметила необычных лошадей, с ног до головы облаченных в железные доспехи. Фурина с интересом осмотрела животных, а, когда поняла, что кони эти - механические, завопила: - То кофемашина, то лошади... Вы еще скажите, что здесь есть люди из металла! - Есть такие. - кивнул Юлий. - Их называют меками. Но их можно увидеть только на верхнем ярусе. Фурина огрызнулась: - Вы, люди, идете против своей сути, какое варварство! Делать людей из железа... - Разве Боги не сделали людей из своей плоти по своему подобию? - послышался голос Нёвиллета. - Неудивительно, что люди тоже имеют интерес к созданию себе подобных. Фурина на его слова обернулась, чтобы вывалить на жреца шквал своих мыслей по поводу его слов: - Законы Тейвата уже тысячи лет запрещают создавать жизнь из неживых материалов! Даже моих сил не хватило бы, чтобы защитить вас от всех желающих вас за это покарать! - Они неживые. - мягко рассмеялся Юлий. - Это машины, которые умеют выполнять только предписанные им человеком задачи. Примерно тот же принцип, что у кофемашины, но более... искусный. Фурина не поверила. Ей вдруг стало жаль животное, которое могло бы послужить концу эпохи Фонтейна. Она подошла к одному из коней и приложила к его морде ладонь. Действительно неживой... Ох... как глупо я сейчас выглядела? Она одернула руку и важно прокашлялась: - Как-то вы совсем не спешите на проповедь Юлия. Стыдно должно быть. За тридцать с лишним лет этот регион сильно изменился. Как будто Фурина отсутствовала тысячу лет. Ризли попытался спрятать улыбку в кулаке. Герцог открыл дверцу кареты и помог подняться Нёвиллету. Затем он протянул руку Фурине, но Юлий шлепнул его по ладони: - Нельзя! На самом деле Ризли действительно нельзя было касаться Фурины. Даже его статус в обществе не позволял ему смотреть в глаза Богине, но он напрочь игнорировал все правила. Фурина вспомнила, как беззастенчиво Ризли обнимал ее днем ранее. В последний раз ее обнимал... Сцилла. Точнее он вцепился в ее тело двумя руками, умоляя выслушать его... Фурина вложила свою ладонь в ладонь Ризли, но, стоило ей поднять взгляд, чтобы рассмотреть внутреннее убранство кареты, как перед глазами показалась еще одна ладонь. Жрецам было разрешено касаться Богинь. Даже более - законы предписывали возможность соития между Богиней и ее верховным жрецом, хотя и Фокалорс, и Фурина зачастую игнорировали эту крохотную поправку в своде правил отношения между Богом и жрецом. Нёвиллет, казалось, сам не ожидал, что протянет ей руку. Беспокойство на его лице выдавала лишь едва заметная складка между бровей, большую часть которой скрывала темная повязка. Фурина зачем-то посмотрела на его губы, плотно сжатые, жрец явно был сконфужен ситуацией. Перед глазами снова предстал образ Сциллы. Когда-то он с таким же выражением лица умолял ее принять его руку. Они тогда попали в передрягу по - разумеется - вине самого Сциллы и оказались в Бездне. Фурине пришлось попотеть, чтобы вывести его оттуда, ее сильно ранили, но она отказывалась опираться на Дракона, кроя его трехэтажными бранными словами. Фурина вложила вторую ладонь в его, позволяя жрецу помочь ей забраться в повозку. Нёвиллет усадил ее напротив себя у окна. По-хорошему, Фурине следовало бы сесть рядом с ним, чтобы, если бы их трясло, ее тело касалось только его тела, но Фурине и без того было очень неловко. Следом за ней, ссорясь с Юлием, в повозку сел Ризли, причем сел он рядом с Фуриной. Когда же залез Юлий, он за шкирку схватил герцога и отсадил его к Нёвиллету: - Пользуешься радушием Фурины, гаденыш, в иной другой день тебе бы отрезали руку даже за мысль о таком! В Юлие играли нотки ее бывшего верховного жреца. Приятно было осознавать, что эта красноглазая бестолочь до сих пор чтит память о запретах Фурины. Когда повозка тронулась с места, Фурина подцепила края коротких штор, закрывающих окно, и начала осматривать нижний ярус города снова. Лошади двигались быстро и плавно, даже останавливались возле переходящих дорогу пешеходов осторожно, что ощущалось... неестественно, особенно, если учесть, что кучера у них не было. Но лица ее попутчиков были преспокойными, так что Фурина отпустила штору и откинулась на мягкую спинку сидения и прикрыла глаза, дожидаясь конца пути. Вся аристократия обитала на верхнем ярусе города, следовательно, возможный убийца ее сестры тоже находился там. Правящая династия... Нужно будет проверить каждого. Ризли упоминал, что их фамилия ныне звучит как де Фонтейн, но раньше они звались Флавиями. Этар Флавий был ручным зверьком Тритона и его старшего сына Левиафана. Если о Левиафане Фурина не могла сказать ни одного хорошего слова, то Тритон хоть и был подонком, но у него умудрился уродиться Сцилла, а это уже хотя бы одно доброе дело. Неудивительно, что Тритон в конце концов изменил жене и породил Выродка. Хотя такого поворота Фурина могла ожидать именно от Левиафана, учитывая его... интересы. Впрочем, возможно, эти двое могли иметь схожие вкусы. Фурина часто замечала их взгляды на себе и на Фокалорс, да и в их доме служанки зачастую подбирались исключительно по внешним характеристикам - все беловолосые, на вид хрупкие, их обязательным правилом была обворожительная улыбка, которая не слезала с их лиц... никогда. А ведь Фурина предупреждала Фокалорс держаться подальше от этой семейки... Приписывать Сциллу к этим двум извращенцам Фурине не хотелось даже в моменты, когда она понимала, что Сцилла влюблен в ее сестру. Уж слишком его чувства казались ей... непорочными. Сколько бы она его не корила... Природа его чувств была всегда отличной от других. Удивительно, что эти двое смогли разделить одну постель... хотя Фурине бы и этого факта было достаточно, чтобы лишить Сциллу сразу всех конечностей. Но причем тут Флавии? Чем занимался Этар? Фурина слышала жалобы о нем от Сциллы, он ему почему-то не нравился... То ли Этар помогал Тритону с Левиафаном в каких-то махинациях, то ли это Драконы покровительствовали Этару... Но у последнего ведь была жена, Фурина часто встречала ее в доме Гидро Драконов. Как ее звали? Маре? Да и детей у Флавиев было трое, если не четверо. Прошло тридцать с лишним лет, а Фурина отсутствовала в Фонтейне и до того около семи лет. За сорок лет эта семья разродилась так, что кто-то из дочерей Флавиев понесла Выродка, убившего ее сестру. Еще тот мальчишка в подвале... Почему именно с ним так обошлись? Почему один из сынов Тритона сейчас считается элитой, а второго они чуть не забили до смерти? Где он пропадает? Что-то не сходилось. Фурина отчетливо видела следы Гидро по всему дому, она знала, как бьет Гидро и безошибочно определила, что на семью Драконов напал кто-то по силе равный Богу, обладающим Гидро.  Выродки рождались с теми элементами, которыми обладали их родители... Следовательно, от Тритона в этот мир пришло как минимум два Выродка. Первая мысль была о том, что сохранить тайну рождения именно напавшего на семью Драконов Выродка удалось. Что до второго... Вероятно, о нем узнали остальные Гидро Драконы и посчитали нужным превратить его в пушечное мясо. Сразу и прослеживается мотив - силы Фокалорс. Неудивительно, что один из Выродков захотел больше силы и власти. Но зачем было смертельно ранить всех Драконов? Если Выродок, которого Тритон успешно скрыл от семьи, пришел за Фокалорс, зачем смертельно ранить отца и братьев? Фурина тяжело вздохнула, воспоминания не приносили ничего, кроме боли, поэтому, открыв глаза, она зацепилась за первое, что увидела. Нёвиллет, казалось, дремал. Вид его был таким спокойным, что у Фурины от сердца отлегло. Какой смысл искать виновного среди правящей династии? Их всех она отдаст на суд самой себе и дело с концом. Но ее смущали подозрения Ризли. Если бы все было так просто, он бы сказал ей о Флавиях сразу. Да и Выродки всегда оказываются до противного умными, так что семена сомнений зародились и в сознании Фурины. Пальто верховного жреца так удобно на ней сидело, что она о нем не вспоминала до этого момента. Теперь ей казалось странным то, что они с Нёвиллетом выглядели практически одинаково - черная строгая рубашка, темные классические брюки, белые - точно первый снег - волосы и идентичные пальто. Если добавить Фурине черную повязку на глаза - можно счесть за миниатюрную женскую версию верховного жреца. Дыхание у Нёвиллета стало тяжелым, напускным, таким, словно он хотел, чтобы она решила, будто он спит. Чувствует мой взгляд. У него высокий потенциал, может, если обучу его сражаться, проживет чуточку больше. Мучить Нёвиллета своим вниманием она не хотела, да и игнорировать взгляд герцога больше не могла: - Что-то хотели спросить? - На верхних ярусах полно статуй вашей сестры, я бы хотел предупредить вас... - У меня своя роль в вашем спектакле, я не собираюсь подвергать вас всех опасности. - тут же ответила Фурина. Она, может, и глупа, но не настолько. Разбушевавшаяся фантазия нарисовала Фурине в сознании идеальную картину мира: Фокалорс бы выжила, но вместо нее погибла бы Фурина. Что бы сестра сделала на ее месте? Ответ почему-то Фурине не понравился - она бы затопила плато вместе с ближайшим материком. Пускай, в Фокалорс царила безграничная любовь и доброта, Фурина в ее компании никогда и не испытывала страха смерти. Потому что знала, что за нее отомстят. И сделают это так искусно, что мир бы еще больше восхвалял Фокалорс. Сестра была умнее, хитрее, могла манипулировать всеми и сразу, просчитывала ходы наперед, пока Фурина всегда шла напролом. От чего-то в голове зародилась мысль: Фокалорс бы обязательно догадалась о существовании еще одного Выродка. Повозка сильно покачнулась, когда заезжала в подъемник. Через несколько минут Фурина снова припала к окну, осматривая верхний ярус города. Изысканность и излишество. Иначе эту роскошь нельзя было никак назвать. Белые мраморные фасады домов поблескивали на солнце, всюду на огражденных крохотных аллеях выстраивались ряды идеально стриженной растительности, даже каменная дорожка, по которой они ехали была настолько чистая, что казалось, будто бы пирожные можно было есть прямо на земле, не боясь испортить еду. Нигде не было слышно предсмертных хрипов и кашлей. Люди были разодеты в дорогие многослойные наряды, умудрялись гармонировать друг с другом, нося при этом разные стили одежд. Воздух вокруг казался чище. Даже пах каким-то прекрасным терпким парфюмом. Фурина сразу заприметила тех самых человекоподобных меков и рука сама по себе потянулась к поясу, благо оружия ей так и не выдали. Верхний ярус города процветал и жутко контрастировал с нижним, где болезнь и нищета были главными палачами грязных улиц. Дом герцога находился в спальном районе, оттуда Фурина не смогла увидеть ничего, кроме длинного высокого моста для аквабусов - до чего все таки дошел прогресс - поэтому главная площадь верхнего яруса Кур-де-Фонтейна казалась Фурине какой-то несбыточной фантазией из сказок. Повозка остановилась, Ризли тут же распахнул дверь, впуская свежий чистый воздух. Юлий помог выбраться Нёвиллету, который снова обернулся к Фурине, чтобы подать руку, но Фурина решила, что спустится сама, пока проходящие мимо них аристократы не приметили, что тот самый жрец отверженной Богини подает кому-то руку. Юлий и Ризли сразу направились в Церковь Эгерии, Фурина поспешила последовать за ними, но остановилась, увидев на главном входе в здание разделенный надвое лик Эгерии, под которым находился символ двух Богинь - волны и мечи. - Нёвиллет смог добиться, чтобы хотя бы в одной церкви не убирали символику Богини Фурины. - заметив ее взгляд, пояснил Юлий. - Он так ссорился с Флавиями, что на его проповеди до сих пор приходят жандармы следить, чтобы никаких запретных текстов он не зачитывал. Фурина не смогла удержаться, чтобы не посмотреть на Нёвиллета. Тот делал вид, что говорили не про него. Она усмехнулась: - Зря. Эта ваша Богиня Фурина ничего, кроме несчастий, не приносит. Она прошла вперед в церковь. Само здание мало чем отличалось от богатых построек вокруг, единственное, что выделялось на фоне - золотые колонны, на которых были высечены подвиги Богини Фокалорс и Гидро Драконов. Моменты редких геройств Фурины были стесаны, но саму Фурину это не волновало. Взгляд невольно зацепился за позолоченную статую сестры. Фурина почувствовала, как сердце глухо забарабанило о ребра. Потому что подле Фокалорс стоял Сцилла. Они держались за руки. Образ ее сестры теперь навечно связан с ним, а Фурине почему-то стало горестно. Потому что ей там места нет. - Леди... - шепот Нёвиллета выдернул ее из мыслей. - вам следует занять свое место в приходе, пока мы с братьями будем готовиться к проповеди. Фурина на секунду прикрыла глаза, собираясь с мыслями. - Разве вы участвуете в проповедях Богини Фокалорс? Нёвиллет покачал головой. - Тогда пойдемте вместе. Мне будет спокойнее в знакомой компании. Нёвиллет медлил с ответом. Они стояли посреди ступенек, ведущих в церковь, люди огибали их, и если на Фурину почти никто не смотрел, то Нёвиллет привлекал собой слишком много внимания. - Это же служитель в храме той Богини! Смотри! - Почему он стоит посреди прохода? Снова потерялся? - Наверняка его братья снова бросили его одного, вот он и не может найти вход. Погоди, а с кем это он? Фурина навострила слух. - Бедная девушка, должно быть ей стыдно говорить с таким как он! - Она неместная, я ее никогда на службах не видела, неудивительно, что прониклась сочувствием к слепцу! Надо бы вызволить ее из его рук! - Точно! А то еще внушит ей какую-нибудь ересь про Фурину, будь она проклята, а девочку арестуют потом... Фурина на секунду захотела напомнить честному люду, что когда-то они все боялись шептать ее имя, но решила сдержаться. Она уже хотела обернуться, чтобы просто осадить сплетников, но Нёвиллет решил не медлить и сам прошел вперед ко входу, постукивая тростью по ступенькам. Фурина выждала, когда он скроется из виду и последовала за потоком людей. В церкви было людно. Роскошь внутреннего убранства не конкурировала с внешним фасадом. Полы, стены, статуи Фокалорс... даже скамейки высекли из голубого мрамора, а это удовольствие не из дешевых. Ценник в голове Фурины все накручивался, пока она разглядывала витражи, точно сделанные из сапфировых стекол. Золотые лики сестры слепили светом полуденного солнца, Фурина удовлетворенно кивала, ей нравился храм Фокалорс. До тех пор, пока она не рассудила, что деньгами, которые ежедневно уходят на содержание одного этого храма, можно было бы накормить всех жителей нижнего яруса. Фокалорс собственноручно разобрала бы это здание по кирпичику, если бы увидела, как живут люди в Фонтейне. Фурина сразу же затерялась в толпе, выискивая взглядом знакомые ей лица. Флавии нашлись возле жертвенника, Фурина не досчиталась только Этера и Маре. Человеческий век недолог... Даже их дети уже носят седину... Если брать во внимание всех присутствующих, то Фурина быстро узнала престарелых Аврору и Астерию - дочерей Этара. Те переняли от отца угольно-черную кучерявую копну волос и сияющий изумруд в глазах и передали эти же черты своим отпрыскам. Единственное, что не укладывалось, так это отсутствие похожих на Маре наследников Флавиев. Сыновья уже мертвы, полагаю. Где мужья благородных дам? Ах... вот они. Выглядят... посредственно. Фурина протиснулась вперед, чтобы рассмотреть аристократов поближе. Вдруг она наступила на чью-то ногу и чуть не споткнулась. - Прошу прощения. - отстраненно произнесла она, двигаясь дальше. - Это я не смотрел под ноги, вы уж простите. Фурина обернулась на голос, чтобы вежливо послать проходимца, но застыла, увидев каменную маску, повторяющую контуры мужского лица. - Ох... Фурина мысленно ударила себя за несдержанность. - Ничего-ничего... - тепло проговорил незнакомец, - люди часто пугаются. Голос его звучал приглушенно, маска полностью скрывала лицо. Нежные звонкие нотки казались совсем юношескими, но Фурина быстро поняла, что перед ней стоит взрослый молодой человек. Ранее ей доводилось встречаться с людьми, носящими такие маски как аксессуар, но это «ранее» было примерно тысячи две лет назад. Выглядел мужчина богато - белые дорогие ткани, чем-то похожие на жреческие, нарисованные синей хной орнаменты Фокалорс на мускулистых руках и шее, и подвеска в форме капли, носящая в себе символ Богини - волны. Чьим сыном был этот мужчина Фурина не знала, но была уверена - люди его положения вполне могут позволить себе свободно повторять стиль моды давно разрушенного города Ремурия. В памяти почему-то промелькнуло рождение Сциллы. Впрочем, Левиафан тоже был рожден в Ремурии, неудивительно, что почитающие Гидро Драконов аристократы сейчас открыто повторяют за своими канувшими в лету предками. - Простите мое неподобающее поведение. - ответила она. - Я хотела... Мне было любопытно... Лучшим выходом было изобразить невинность и растерянность. То, что она здесь чужачка было видно с первого взгляда, а яростных и грубых иноземок запоминают лучше, чем тихих и неприметных. - Каждый турист приходит посмотреть на проповеди жреца Юлия, неудивительно что и особа из... - Госпожа Фу. - коротко кивнула Фурина, представляясь. - Из провинции Яогуан. - Меня зовут Ромул, приятно познакомиться. - он галантно поклонился. - Так вы из Ли Юэ? Я ошибся, какая досада, думал вы из страны Ветров. О чем это я? Часто наши гости приходят полюбоваться в наши храмы. Хотите, я проведу вас ближе? Фурина снова кинула взгляд на Аврору и Астерию. Прошла почти половина века с их последней встречи, но женщины наверняка могли бы узнать в ней Фурину. - Мой интерес довольно приземленный, я росла под покровительством Моракса и Аждахи, а приехав в эту чудесную страну, удивилась, что здесь всем заправляют люди... Простите мне мою бестактность. Ложь сочилась с губ как родная. Ромул ее словам, кажется, обрадовался: - Ох, хотите, я вас познакомлю? Наши лидеры могут лишь казаться строгими, но милее людей вы нигде не встретите. Видел, вы приехали вместе с герцогом Ризли и жрецом Юлием, поразительно, что они оставили свою компаньонку без внимания... Даже имени Нёвиллета не упомянул, хотя мы приехали вчетвером. - Не стоит, - пролепетала Фурина, - все таки, я здесь всего лишь скромная гостья герцога, которая пытается получить удовольствие от службы. Ромул чуть склонил голову набок. Его короткие светлые волосы вихрились и пружинили от каждого его движения, отливая на концах темно-синим. - Боюсь показаться вам умалишенным, госпожа Фу, но вы мне так приглянулись, что я хотел бы побыть вашим гидом... Может, хотите что-то узнать? Пока проповедь не началась. Фурина снова перевела взгляд на Флавиев. - Те богатые дамы, слышала они здесь чтятся как королевы, должно быть, нелегко носить столько украшений. Поговаривают, что только одна корона может весить несколько килограмм. Ромул всплеснул руками: - Так вы про наших благородных дам? Признаться, такие украшения я никогда не носил, но леди Аврора и леди Астерия часто заставляют своих дочерей надевать целые тонны дорогих камней и аксессуаров. Юнона и Веста все время жаловались на их тяжесть, должно быть, вы правы. Нутро Фурины беспокойно ощетинилось. Ей показалось, будто бы этот юноша понял ее намерения и специально назвал имена принцесс. Ей потребовались усилия, чтобы продолжить разыгрывать интерес к украшениям благородных дам. Подле Авроры стояла женщина средних лет. Должно быть, это была Юнона. Женщины были похожими внешне, Фурина могла бы и догадаться сама. Что до Астерии и Весты... те вовсе не казались родственниками. А вот на своего отца Веста была очень похожа. - Узнаю наши минералы. - добавила нотки гордости в голос Фурина. - В краях, откуда я родом, такие нефритовые подвески носили князья и маркизы. Но в голове неистово клокотала мысль:Сколько камней на себя не нацепляй - низкое происхождение этим не скрыть. Раньше господа и аристократы выходили из семей, готовых в ноги кланяться своим Богиням, не требуя за это и крохи хлеба.Вырастили змей в своем же гнезде. Ромул кивнул: - У нашей правящей семьи есть свои поставщики драгоценных камней из Ли Юэ. Муж Авроры, покойный Пирс, часто привозил Юноне нефритовые украшения. Слышал, все три сына Юноны стали мастерами по резьбе из нефрита. Фурина перевела взгляд на троих молодых парней, окруживших Юнону. - Юпитер, Нептун и Плутон. - подсказал Ромул. И все трое казались до одури самодовольными избалованными выходцами из богатых семей. Фурина даже не удивилась их высокомерным взглядам, которыми юноши осматривали прихожан. - Ох, кажется я все напутала... - сыграла досаду Фурина. - Я думала это у леди Астерии большая семья... - Не стоит беспокоиться, родословная де Фонтейнов уходит в древние времена, так что выходцев из их семьи полно на свете, всех не сосчитать. Но вы были правы, обозначив важность леди Астерии. Ведь она старше, следовательно, после ее смерти, все основные дела по управлению страной отойдут ее супругу Атласу, а после его кончины - Весте и ее мужу Цефею. У нашей леди всего один сын, Меркурий, так что проблем с престолонаследием у нас нет. Слышал, что в Ли Юэ до сих пор существует обычай заводить наложниц, должно быть, у вас дела с наследованием решаются более... увлекательно, чем у нас. Фурина внимательно осмотрела Меркурия. На вид он выглядел довольно... грозно. Несмотря на то, что его мать Веста пошла в своего отца, именно в Меркурии проснулись гены Этара. Внешность их была в чем-то даже одинаковой. Фурина еще раз осмотрела Флавиев. Как кто-то из этих людей мог погубить целую семью Гидро Драконов? Да Фурине зубочистки хватит, чтобы прервать весь их род прямо сейчас. - Боюсь вас огорчить, месье, но такая практика давно искоренена. К слову, а где отец молодых господ? - Если вы про тех троих сорванцов, то их отца давно уже нет в живых. Леди Юнона вышла замуж во второй раз за герцога Марса,  он, к сожалению, сейчас пребывает в лечебнице при церкви. - Неужели чахотка и сюда добралась?! Ромул всплеснул руками: - Сплюньте! Мы так этого все боимся! Господин Марс страдает от сильных проблем с сердцем, боюсь, благородной леди Юноне сейчас очень горестно без мужа. Судя по ее томным взглядам на герцоге Ризли, не так уж и сильно она страдает. Фурина обернулась к Ромулу: - А вы... - А я работаю в местном церковном хоре. - почти самовлюбленно проговорил мужчина. - Прошу вас дождаться конца проповеди, мы с моим братом будем выступать. Фурина активно закивала, наигрывая заинтересованность. - Ох... Рем зовет... Простите меня, госпожа, похоже, проповедь сейчас начнется. - Ромул поклонился Фурине и попытался аккуратно протиснуться через толпу. Его брата Фурина не разглядела, впрочем, весь ее запал мгновенно остыл, когда к трибуне жреца подошел Юлий. Многие люди уже заняли сидячие места, но народу в зале было так много, что у стен выстроились те, кому не хватило места. Жрец принялся говорить свои высокопарные речи, которыми он всегда встречал прихожан, Фурина слушала его, попутно продвигаясь к окнам. Когда она дошла до витражей, то примостилась в самом углу, скрестила руки на груди и неприметно осматривала всех присутствующих. Места вокруг нее было много. Точнее, места вокруг ее личного жреца было много - никто не хотел и рядом стоять с Нёвиллетом. Поэтому Фурина без тени стыда устроилась на почтительном расстоянии от него, не вызывая никаких противоречивых взглядов. Нёвиллет с момента ее появления начал беспокоиться слишком сильно. Поворачивался на каждый шорох одежд или звуки перешептываний. Фурина коротко усмехнулась, ей показалось, что это Нёвиллету неудобно из-за ее присутствия, хотя это ей, скромной, доброй, миролюбивой и застенчивой даме, следовало бы беспокоиться за свою репутацию. Юлий зачитывал «Записки Сциллы», те главы, которые посвящались только великолепию покойной Фокалорс, Фурина блаженно прикрыла глаза, внимая каждому его слову. В какой-то момент она почувствовала на себе чей-то взгляд. Фурина приоткрыла глаза, чтобы убедиться. Аврора, казалось, начала стремительно седеть. Ее зеленые глаза сверкали первобытным страхом из другого конца зала. Она была единственной, кто узнал Фурину в толпе, поэтому боялась даже разомкнуть губы для крика, застыв в ошеломленном виде. Губы сами разошлись в кривой улыбке. Фурина едва не захохотала от удовольствия - вот оно. Прямое подтверждение в причастности. Бурлящие сожаление и отчаяние во взгляде Авроры. В глазах женщины заблестели слезы, она коротко посмотрела на Юнону и внуков, затем на Фурину. Я убью вас всех, щеки чуть не треснули от удовлетворения. Ни одного не пощажу. Убью, а потом подвешу на стенах, чтобы вы все гнили на глазах у людей. Так и быть, оставлю вам ваши роскошные драгоценности... Они ведь стоили моей сестре жизни... Аврора отвела взгляд в сторону, не имея сил, чтобы противостоять одной улыбке Фурины. Та, понимая, что план Ризли пошел под откос, решила не медлить. Но, едва она сделала шаг, как в нее кто-то чуть не врезался. Фурина остановила Нёвиллета, положив ладонь ему на грудь: - Куда вы так спешите? Чуть не снесли меня. Сердце под ее ладонью спокойно билось, не выдавая и тени беспокойства своего хозяина. Фурина удивленно приподняла бровь, пытаясь припомнить, когда в последний раз обычный смертный не трепетал от страха, когда она так легко касалась его груди. - Леди? Фурина закатила глаза: он же почувствовал мое присутсвие, к чему так открыто лгать? Она хотела его оставить и пойти устроить представление, возможно, обагрить всех присутствующих благородной кровью, но инстинкты приковали ее к месту, лишая возможности двигаться. Прошло несколько секунд, прежде чем Фурина почувствовала теплую ладонь жреца на своей кисти - тот попытался отодвинуть ее руку, но его пальцы так же застыли на ее коже, стоило им неосторожно проскользнуть под рукава пиджака и рубашки. - Ваш пульс... Фурина ощутила физический дискомфорт от запаха родной стихии. В последние годы она редко сталкивалась с Гидро, тем более такой... сильной и искусной магией. Воздух сразу же окрасили сладостные нотки крови. - Чувствую запах смерти. - прохрипела она. Со стороны трибуны послышался пронзительный женский крик. Фурина обернулась на звук, но Нёвиллет схватил ее под локоть и вышел вперед, загораживая собой. Гул волнения обошел весь храм, Фурина ждала нападения, ухватилась за плечо своего жреца оттаскивая его в сторону. Нёвиллет сразу же отпустил ее, позволив ей пройти к источнику беспокойства. На белом мраморном полу лежала мертвая женщина. Глаза ее были выпучены так сильно, что норовили выпасть из орбит, изо рта ее обильно текла кровь, но она ею не захлебывалась - она бы даже не успела среагировать, потому что умерла быстро. В толпе сразу же послышались предположения о сердечном приступе, ведь женщина так цепко ухватилась за свою грудь, что даже после смерти ее рука не обмякла. Это была Аврора. «Сегодня я стал свидетелем истинного безумия. Мне довелось увидеть то, что не видела, как мне кажется, ни одна живая душа! Я так напуган, что до сих пор обливаюсь холодным потом, но, Бездна, как я восхищен! Правда, я не вижу ни одной причины испытывать хоть толику позитивных эмоций... Ремурия пала. Мой дом... дом моего брата канул в лету, а мы ничего не могли сделать, чтобы предотвратить катастрофу... Фокалорс сказала, что это не моя вина, но отчасти... Я не смог признаться ей, что причастен к тому, что произошло. Левиафан напрочь отрицает свою вину, но, по сути, это все произошло из-за его жадности и гордыни... и из-за моего молчания... Левиафан так одинок, одна Эгерия знает, каково ему томиться в собственном отчаянии и чувстве ненужности... Он так ненавидит меня из-за моих способностей, что иногда забывает, что мы родные братья. Как бы я хотел, чтобы мы с ним были близки... Сначала я так радовался, что он завел себе друзей среди смертных, что не сразу понял, в чем дело. Я правда не знал о существовании меток, и даже догадаться бы не смог, что их можно использовать на людях, чтобы делать их бессмертными. Но Левиафан догадался! Он укусил всех жителей Ремурии, обратив наш некогда цветущий дом в пучину хаоса... Как я мог не предвидеть, что люди, почувствовав капельку власти над смертью, совсем потеряют бесстрашие и попытаются напасть на Богинь?! Признаться, мне иногда кажется, что Левиафан и настроил смертных против них... Но он не так жесток! Я корю себя за эти мысли, но не могу от них отделаться... Впрочем, сегодня я узнал о существовании магии, позволяющей контролировать смертных, в которых хранится метка Гидро. Фокалорс моментально подавила бунт, пригвоздив людей к земле, заставив их пасть на колени перед ней и Фуриной. Я даже на секунду подумал, что все закончится хорошо, но вдруг увидел слезы Фокалорс. Она сказала: «Я не хочу повелевать их волей! Они ведь ничем теперь не отличаются от кукол... такие же безвольные и безжизненные!» А я в тот момент понял, что всякий раз, когда укушенные проявляли доброту к моему брату и соглашались с каждым его словом, они лишь повиновались его влиянию на них... И тогда Фурина достала меч... Дорогой дневник, прошу, не осуждай меня, но я никогда не видел такого... Как я поражен! Фурина за час полностью истребила все население города! Она даже не вспотела! Как мне страшно! Если она узнает, что я умолчал о деянии Левиафана, то непременно убьет меня!» Личный дневник Сциллы. Страница двести пять. Дата стерта владельцем дневника.