Глава III. Вышибалы

***

      Горн был вполне ожидаемым элементом каждого утра, и данное было не исключением. Пионеры начали просыпаться, и после непродолжительного сна очнулась и Екатерина. Ощущала она себя практически разбитой, и это не удивительно, учитывая как мало она отдавала сну. Катя встала с кровати и предварительно решила привести себя в порядок, выйдя из домика и пройдя к умывальнику на улице, как и некоторые другие девушки сделали.       Вода в умывальнике была ледяной, обжигая кожу и окончательно прогоняя остатки сна. Катя плеснула несколько раз в лицо, растирая щеки, и почувствовала, как кровь приливает к ним. В зеркале увидела отражение усталой, но целеустремленной девушки. Под глазами залегли признаки бессонницы, а во взгляде преобладала апатия.       Екатерина вздохнула, отворачиваясь от своего отражения. Впереди оставалось ещё пять дней. Нужно собраться. Ради матери.       Закончив умываться, Катя вернулась в домик. Там царила сонная полутьма, прерываемая лишь тонкими лучами солнца, пробивающимися сквозь щели в ставнях. Девушки вяло собирались, обмениваясь сонными репликами. Катя быстро оделась, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания. Она повязала синий галстук на шее. Нелепо. Но стоит соблюдать местные правила, если хочешь здесь выжить.       Едва Катя покинула домик, как на горизонте показались уже знакомые лица. Виктор был таким же собранным, заложив руки в карманы шорт. Александр ещё по дороге клевал носом, протирая свои очки. Зато Павел Игоревич как обычно выглядел бодро и держался лучше остальных, словно солдат на построении.       — Спите много, молодёжь! — отчитывал он их с весёлым настроем, а потом обратил внимание на Катю, поодаль от которой стояла Лина. — Доброе утро, Екатерина. И тебе, Линочка!       — К чему такой позитив, если сегодня кто-нибудь умрёт? Вы забыли, где мы? — пребывала в реальности, в отличии от мужчины, самая младшая из компании.       — Я то помню, Линочка, но депрессивный солдат - угроза того, что он всех сам перестреляет, а противник одержит победу, — выдал тот, сложив руки на бока.       — Как скажите, — скептично фыркнула та, скрестив руки на груди.       Тем временем, громкоговоритель, откуда по утрам и играет горн, включил объявление: «Всем пионерам построится на площади. Вторая игра скоро начнется. Рекомендуется выполнять указания вожатых». И пока они шли формирующейся группой, Виктор заговорил не особо громко.       — Следующая игра связана с мячами.       Катя нахмурилась в неверии.       — Откуда такие сведения?       — Я выходил ночью и решил узнать побольше информации о том, с чем нам придется иметь дело. Довольно немало мячей, я вам скажу..       — Либо «Горячая картошка» либо «Вышибалы», — делал предположения Саша, задумчиво. —Блин, по такой то мишени как я проще всего будет попасть...       — Не боись, Сань. Своих не бросаем, — уверил его Павел. — Выкрутимся, если это второй вариант. Есть особая тактика, которой я придерживался...       Не попадаться под мяч, который соперник сначала подбросит вверх, а потом отобьет рукой или ногой. Это старый, но очень эффективный прием, так что надо быть начеку. У кого крупное телосложение, пусть стоит сзади. Пусть более мелкие игроки уклоняются от мяча, а другого будет больше времени среагировать и не словить удар. Лучше можно маневрировать.       Никогда не надо стоять неподвижно. Если человек стоит и не двигается, то пусть постоянно балансирует на подушечках стоп и будет готовы увернуться, если будет нужно. Ещё один совет — не убегать далеко от средней линии игровой площадки. Лучше стараться уворачиваться от мяча, перемещаясь вправо-влево вдоль неё.       — Если вы бегаете не очень быстро, но проблем с коленями у вас нет, бегите зигзагами, — давал напоследок советы бывалый мужчина. — Если вы быстро бегаете или у вас проблемы с коленями, бегите по прямой, кратчайшим путем от агрессора к укрытию.       Их остановили около крупного здания, прежде чем мужской голос снова начал вещать:       — Вторая игра называется «Вышибалы». Правила заключаются в том, что пока играет музыка, пионеры двигаются то в одну сторону, то в другую, стараясь не останавливаться раньше времени. Когда музыка прекращается, пионер останавливается. И если кто-то попадет в красный кружок по центру - тот и проигрывает. На каждый раунд уделается десять минут.       Все пионеры оказались в крупном замкнутом пространстве. Очевидно, что когда-то это был обыкновенный спортивный зал. Тут вполне достаточно места, чтобы уместить человек сто. Поэтому и разделили на группы по пятьдесят человек, заводя их в помещение, пока остальные выжидали на улице. Все, кто оказался лишним, считался автоматически слабым звеном, и сопровождался в их домик. Они автоматически прошли на следующую игру.       Через десять минут из первых пятидесяти из спортзала вышло живыми, вспотевшими и красными всего лишь двенадцать человек. В их числе были знакомые Игорь со Светой, что шли рука об руку, кидая взгляды на остальных.       — Игорёк... А давай сегодня до отбоя пойдём на птичек посмотрим? — прижимая к предмету воздыхания плотнее, кокетливым тоном промурчала Света, проведя пальцем по его щеке.       — А давай, — Игорёк парень не тупой, и сразу сопоставил что к чему, окинув взглядом свою пассию. Рука сползла чуть ниже, на пятую точку девушки, когда эта парочка уходила.       — Ну и парочка, — протянул Саша, хмыкнув, а потом шутливым тоном добавил, стараясь сделать более высокий тон голоса. — Игорёк, а давай на птичек сегодня посмотрим? На моих трусах их прекрасно видно.       — Прям копия, — фыркнула от смеха Катя. — Актёром становится не думал?       Тот на момент потух от данного вопроса, но потом вновь воспрянул духом.       — Может быть.       Пришла очередь других пятидесяти человек, в числе которых были и Катя с её командой. Спортивный зал встретил их гулкой тишиной, нарушаемой лишь редким эхом шагов. Красный круг в центре пола выделялся зловещим пятном. Знакомый голос из динамиков вновь зазвучал, повторяя правила, словно для особо одаренных. Музыка началась. Мелодия была нарочито бодрой и веселой, контрастируя с ощущением тревоги, витавшим в воздухе. Люди двигались, стараясь предугадать момент остановки, напряженно вглядываясь в круг. Катя чувствовала, как нарастает адреналин.       Первые жертвы не заставили себя ждать. С визгом и отчаянием кого-то утягивали из зала. Катя старалась не отвлекаться, сохраняя концентрацию. Саша, дабы подавить нервозность, отпускал шуточки, но даже его голос звучал на этот раз немного приглушенно. Время тянулось мучительно медленно.       Наконец, музыка стихла. Катя замерла. В этот раз ей повезло. Но расслабляться было рано. Игра продолжалась. Нужно было выжить. Она смотрела на других пионеров, когда движение снова началось. Павел Игоревич скакал бодро и весело, ни разу даже не приблизившись к тому, чтобы выбыть из игры. Лина двигалась зигзагами, и была меньше других, от чего мячу было сложно в неё угодить. В Сашу почти угодил мяч, если бы его не оттащил в сторону Виктор.       С лица его струился пот, челюсть была крепко стиснута, а грудь поднималась от учащённого дыхания. Тёмные пряди волос прилипли к его влажному лбу. Даже в таком состоянии Виктор казался девушке чем-то даже привлекательным. Взгляд невольно гулял по его прямой спине, когда Екатерина стояла позади него, опускаясь ниже. И закусив нижнюю губу.       Так, сейчас надо сосредоточиться на игре.       Игра возобновилась, и напряжение снова взвилось до предела. Катя заметила, как у одного из пионеров задрожали колени, и он, не выдержав, опустился на пол, увлекая за собой еще нескольких. Их участь была предрешена. Саша, побледневший, продолжал отпускать шутки, но в этот раз в них сквозила отчаянная нотка. Виктор был сосредоточен, словно хищник, выслеживающий добычу. Его движения были плавными и выверенными, каждое действие – рассчитано.       Когда музыка стихла в очередной раз, Катя заметила, что Виктор стоит подозрительно близко к красной зоне. Саша, застывший в неудобной позе, казалось, затаил дыхание. Игра возобновилась, и Катя, отвлекшись на долю секунды, едва не угодила в ловушку. Виктор оттолкнул её, сам вовремя увернувшись. Их взгляды пересеклись, а Катя ощутила, как сильно бьётся сердце юноши. Отпрянув, она, как и он, молча смотрели друг на друга.       После десяти минут ада в живых осталось человек двадцать с лишним. Все знакомые Екатерине лица покинули спортзал живыми. Вспотевшие, красные и усталые. Вдобавок у неё ещё и ноги гудели, а сердцебиение долго отдавало в уши. Но главное, что она выжила.       После такого тяжкого испытания, всем пережившим объявили результаты второй игры: это испытание пережило 287 пионеров, а денежный приз увеличился. Казалось, теперь это точно хватит на погашение долга, но что-то в Кате требовало играть дальше. Не смотря на усталость... ей понравилось так рисковать.       На обед выдавали куриную грудку, маленькую тарелку с овощами и литровый лимонад в пластиковой бутылке.       — М-да, сытно, ничего не скажешь, — хмыкнул Александр, тыкая пластиковой вилкой в курицу, когда они снова сидели в одной компании.       — Видно, это намёк, чтоб кое-кто начал худеть, — усмехнулась Катя, намекая на самого Сашу, что притворился, что не слышал этого. – Что это вообще такое? — она попробовала газировку в своей бутылке.       — Крем-сода. Газированная вода с необычным названием, что не содержит в себе фруктовой эссенции, а к лимонадным напиткам причисляется из-за розовато-жёлтого цвета, — спокойно пояснил Виктор, словно всю жизнь готовился к данному вопросу. — Напиток состоит из специального ароматизатора на основе ванилина и кумарина.       — О, вижу кое-кто знаком с Советской культурой ближе всего? — чуть заметно усмехнулся Павел Игоревич, пока Катя просто отложила свою бутылку в сторону.       — Мой отец довольно сильно привязан к культуре СССР, — опустив взгляд, кратко пояснил тот.       Катя задумчиво посмотрела на Виктора. В нем всегда чувствовалась какая-то скрытая глубина, что ли, некая отстраненность. Советская культура… Ей всегда казалось, что это что-то очень далекое, что ее никак не касается. Но Виктор, казалось, был живым воплощением этой ушедшей эпохи, раз так много знает про это.       — Ладно, бросьте эти разговоры, — прервал их Павел Игоревич, откладывая в сторону свою пустую тарелку и потирая руки. — Главное, что мы живы и прошли дальше. Интересно, что они придумают на этот раз?       Все замолчали, погрузившись в собственные мысли. Неизвестность пугала и одновременно манила. Катя украдкой взглянула на свою недопитую "Крем-соду". Что-то внутри нее, вопреки здравому смыслу, все еще хотело играть. Риск, адреналин, предвкушение победы… Это было сильнее ее.

***

             До конца разрешенного времени оставалось полтора часа, и Екатерина, решив немного проветриться, вышла на прогулку по лагерю, выполненному в советском стиле, когда ночь вступала в своё законное время. Фонари, стилизованные под эпоху, бросали косые тени на деревянные бараки и плакаты с призывами к труду и дисциплине. Вечерний воздух, пахнущий хвоей и костром, казался обманчиво свежим, контрастируя с гнетущей атмосферой места. Екатерина поёжилась, ощущая не столько холод, сколько неясную тревогу.       Екатерина шла по узкой тропинке, усыпанной опавшими листьями, и разглядывала окружающие постройки. Облупившаяся краска на стенах, покосившиеся заборы, выцветшие плакаты с призывами к труду – все это создавало ощущение застывшего во времени мира. Здесь, вдали от городской суеты, она чувствовала себя частью какой-то большой и немного грустной истории.       Остановившись у старого каменного колодца, она заглянула внутрь, но увидела лишь темную бездну. Кажется, кто-то уже забросил туда свои мечты и надежды.       – Тоже решила пройтись? — Виктор нарисовался неизвестно откуда, едва не пугая девушку. — Прости. Напугал, видимо.       — Всё нормально... — она молча посмотрела на колодец, при этом задумавшись о чём-то своём. — Интересно, как давно высох этот колодец? Он заброшен, всеми покинут и пуст.       Если бы юноша только знал, что она имеет ввиду сколько не сам колодец, столько саму себя...       – Давно, наверное, – Виктор пожал плечами, глядя на покосившееся сруб. – Этот лагерь закрылся лет тридцать назад. Как я слышал от отца, что рассказывал о своём детстве.       Она кивнула, не отрывая взгляда от темного зева колодца. Её собственная бездна казалась такой же глубокой и беспросветной. Сколько усилий было потрачено, сколько надежд разбито о жестокую реальность? Слова Виктора потонули в шуме собственных мыслей.       – Знаешь, – тихо произнесла она, – мне иногда кажется, что я тоже высохла. Внутри ничего не осталось.       Виктор нахмурился, вглядываясь в её лицо. Ему хотелось сказать что-то утешительное, но он не знал что. Слова казались пустыми и бессмысленными перед лицом этой внезапной, обнаженной тоски.       – Так не бывает, – пробормотал он, скорее самому себе, чем ей. – Что-то всегда остается. Искра какая-нибудь. Даже в самом выгоревшем пепелище.       Катя невесело усмехнулась, присев на край колодца.       – Я не верю в сказки. Если хворост сгорел, то дважды его уже не зажечь.       Виктор подошел ближе, стараясь уловить её взгляд. Он чувствовал, как хрупка она сейчас, как легко её сломать неосторожным словом. Он не знал, сможет ли помочь, но просто не мог остаться в стороне. Он хотел коснуться её плеча, но одёрнул руку, и выдохнув, отошёл.       — Скоро отбой, — заговорила она первой, вставая. — Мне пора к своему домику.       — Хочешь проведу? — предложил вдруг Виктор.       Катя усмехнулась.       — Ну хоть проведи.       Ребята двинулись по тропинке назад к домикам. Катя старалась не смотреть на своего компаньона, но это было слишком сложно. Лунный свет падал на его лицо, делая картину невероятно привлекательной для глаз. Она знает об этом парне всего нечего, а уже готова затащить в ближайшие кусты, сорвать с него этот дурацкий галстук и душить им же, во время того, как будет скакать на нём.       Но кусты уже были заняты, судя по звукам, услышанным ими же. Женские сладкие стоны раздавались где-то за кустами. Катю охватило любопытство, и она лишь одним глазком взглянула туда, откуда исходит шум. В лунном свете полуобнажённый Игорь держал в руках девушку, предположительно Свету, тихо рыча, пока вдалбливался в мурлыкающую и постанывающую такую же полуобнажённую девушку.       Кончики ушей Виктора, как и его щёки покраснели, когда он так же взглянул на данную картину, и он отвернулся. А вот Катю видимо ничего не смущало в данных действиях.       — П-пошли уже...       Пробормотал смущенный пятисотый, потащив свою компаньоншу дальше, к домикам. Екатерина не противилась, и в душе понимала, что теперь у неё имеется компромат. Жаль конечно, что сфотографировать не удалось эту парочку... На перепутье к домикам, они остановились.       — Ну... До завтра, что ли, — первой решила временно попрощаться Екатерина.       — Увидимся.       С улыбкой кивнул тот, и развернувшись, прошел к своему домику, исчезая там. А Катя, ещё не отходя от сегодняшних событий, ушла к женской части лагеря. Завтра действительно трудный день и сон необходим.