✧ ⅠⅠ ✧

Розалину мгновенно охватила волна жара, постепенно разрастающаяся от груди по всему телу. Была ли это игра вина, пьянящего ее разум, или пристальный, обжигающий взгляд мужчины, сидевшего так близко? В этом взгляде была неукротимая сила, смешанная с желанием, от которого замирало сердце. — Не сдерживайте своих желаний, прошу… — Ее ладонь медленно коснулась тактильно приятной ткани ризы на его груди, задержавшись там на какое-то время. — О, ты уже так пьяна… — Протянул Терцо хрипловатым от желания голосом. Невинность ее взгляда и одновременная похоть в ее словах и действиях еще сильнее возбуждали Терцо, от чего он стремительно схватил Розалину за бедра, одним рывком притягивая к себе на колени. — Я так долго представлял себе этот момент, cara... — Мельком прошептал мужчина, пока его пальцы во всю изучали бедра сестры, пробравшись под подол монашеского платья. Его слова вызвали неподдельный интерес у девушки, но все же она не стала задавать лишних вопросов. Во взгляде Розалины появилась игривость, тонкая и почти незаметная, как отблеск света в зеркале. Потеряв все остатки самообладания и трезвости ума, она, недолго думая, бесстыдно провела кончиком языка вдоль линии шеи мужчины до самого уха, чуть прикусив чувствительную мочку. Ощущая, как горячий язык создает влажную дорожку на его шее, Терцо тихо зарычал, а его хватка на бедрах девушки только усилилась, оставляя красноватые следы от золотистых когтей перчаток на нежной коже. — На эту ночь я вся ваша, Папа… — Промурчала она ему на ухо, томно выдыхая воздух и заставляя его чуть дрогнуть от приятной щекотки. — Безусловно. И я намерен использовать тебя до последней капли… Его слова утонули в пространстве, растворяясь в едва слышных звуках их дыхания. Ночь обещала быть долгой, полной тишины и бурь, чувств и сомнений, что оставят след в их сердцах. Сама того не осознавая, девушка плавно начала ерзать бедрами на коленях Папы, чувствуя, как с каждой секундой атмосферу вокруг заполняет неприкрытая похоть, что заставляет забыться в усиливающихся ощущениях. На ее развязные движения с губ Терцо вырвался низкий стон, пока его руки только сильнее впились в кожу бедер, сжимая до красноты. — Сегодня ты узнаешь, каково это — потеряться в собственных желаниях... Ты будешь молить о милосердии. Розалина приглушенно простонала от приятной боли под руками мужчины, и лишь принялась двигаться активнее, ощущая нарастающий бугорок между его ног. В какой-то момент она подняла взгляд на Терцо, тот вдруг наклонился ближе, его дыхание обожгло ее щеку. Едва заметное рычание сорвалось с его губ. — О, нет, маленькая чертовка, ты не можешь так быстро получить то, чего так сильно хочешь. — Он резко отстранил ее, но сделал это с такой грацией, что его движение напоминало больше предупреждение, чем отказ. Ее лицо мгновенно изменилось: огонек желания в глазах сменился легкой тенью разочарования. Она замерла на месте, тяжело дыша и не смея приблизиться к нему снова. Тем не менее, ее правая рука скользнула между ее ног, как бы невзначай дотрагиваясь до уже намокшего белья. От такого зрелища зрачки мужчины расширились, а дыхание будто оборвалось. Не теряя времени, он рывком нагнул ее к себе так, что она оказалась лежащей животом на диване, а ее бедра остались в опасной близости на его коленях. Его ладонь коснулась ее спины, оставляя ощущение силы и контроля. — Ты погрязла в похоти... Никаких прикосновений к себе, пока я не разрешу, поняла? — Голос Папы прозвучал сурово и непоколебимо, что незамедлительно вызвало волну мурашек по спине девушки. Розалину охватил трепет — смесь страха и неизведанной дрожи. Но в глубине души она знала: этот момент останется с ней навсегда, впитываясь в каждую клеточку ее существа. — Черт... да. — Прошептала она, сжав руки в кулаки. Она опустила голову на мягкую, бархатную поверхность дивана, ощущая, как пульс в висках гулко отзывается на ее слова. Услышав ее согласие, Терцо приподнял уголки губ в самодовольной ухмылке и без колебаний задрал подол платья вверх, открывая нежную кожу, на которой виднелись легкие следы свежих красных царапинам по бокам. Как только девушка ощутила, что низ ее тела оголился, она шумно вдохнула и машинально приподняла бедра вверх. Наблюдая за Розалиной в таком состоянии, Терцо сипло зарычал и наотмашь шлепнул ее по бедру, за чем мгновенно последовал ее негромкий вскрик. — Вот так… Ты будешь послушной сестрой. И тогда я обязательно познакомлю тебя со всеми тонкостями, всеми таинствами нашей религии… Пальцы мужчины коснулись ее волос, плавно скользнув под черную вуаль, которая лишь усиливала ощущение покорности. Легким, но уверенным движением он намотал пряди на ладонь, оставляя ее в своей власти. Одновременно его другая рука оказалась на ее спине, чуть прижимая вниз, заставляя прогнуться. — Готовься, сестра, эта ночь будет долгой… Я заставлю тебя кричать и молить об отпущении грехов. Розалина прикрыла глаза, тщательно обдумывая его слова. Сомнения и стыд закрались в ее голове, судорожно вдыхая, она прокручивала мысль: “Правильно ли я поступаю?”. Алкоголь и здравый смысл боролись в ней, но не на равных: приятный дурман вина твердил, что следует отпустить все страхи и поддаться искушению. Она попыталась сосредоточиться, но легкая боль от натяжения волос заставила ее выдохнуть хрипловатый стон. Этот звук вызвал мгновенную реакцию у Терцо — его ухмылка стала шире, а хватка крепче. Он решительнее потянул девушку за волосы, а свободную руку положил ей на поясницу. — Теперь расслабься, маленькая грешница, или эта ночь станет для тебя уроком терпения. Удерживая сестру в таком положении на своих коленях, Папа нежно погладил ее вдоль поясницы, прощупывая каждый сантиметр, после чего вновь поднял ладонь и со всего размаха ударил ею по ягодице, оставляя красноватый след. Со стороны девушки снова послышался приглушенный возглас, смешанный с шумным вздохом неожиданности. Таких ударов последовало еще несколько, прежде чем она начала жалобно скулить, но не отстранилась, а лишь приподняла бедра еще выше, одновременно с этим чувствуя, как набухший член под тканью брюк упирается ей между ног. Такая реакция явно впечатлила Терцо, на что он распевно промычал себе под нос. — Ах, ты только послушай, — голос Терцо был низким, почти мурлыкающим. — Как сладко ты стонешь… Как будто сама просишь об этом. Мужчина чуть дернул на себя рукой, сжавшей длинные волосы сестры, как бы приказывая ей приподнять голову, что она, конечно, послушно выполнила, издав очередной стон. Уголки его губ дрогнули в хитрой улыбке: это не могло его не радовать. — О, ты такая послушная… Делаешь все, что я прошу. — Отметил Терцо, поглаживая свободной рукой ее бедра, то сжимая, то слегка царапая когтями на своих черных кожаных перчатках. — Это похвально. Ты ведь готова на все, не так ли? Девушка затихла на мгновение, приоткрыв глаза, что уже давалось ей с трудом. “Как же я так быстро опьянела?..” — пронеслась мысль в ее голове, но ответа она не нашла. Кажется, будто вся атмосфера кабинета располагала к этому: тяжелый аромат ладана, висевший в воздухе, будто невидимый густой туман, загадочная полутьма, разбавленная лишь тусклым огнем свечей в канделябре на рабочем столе, и еле слышный звук церковных песнопений, доносившийся с угла помещения из проигрывателя для пластинок — все это создавало идеальную ауру, погружая в таинственную сближающую обстановку, не оставляющую иного выбора. — Я.. готова, да, Папа. — Чуть помедлив, отозвалась Розалина, сильнее сжав кулаки и еле заметно поерзав бедрами, словно давая мужчине своего рода сигнал о том, что терпеть она более не может. Услышав ее тихий голос, в котором сопротивлялись смущение и соблазн, Терцо довольно хохотнул и, приподняв девушку со своих колен, ловко перевернул ее на спину, оставив лежать на мягком диване, пока сам во мгновение ока оказался над ней, нависая сверху с ненасытной улыбкой. — Покажи мне свою преданность, сестра. — Промолвил он довольно низко и тихо, опуская одну руку к нежной шее Розалины. — Заставь меня поверить в то, что ты достойна этого. Девушка не успела произнести ни слова, как ощутила резкую боль в шее слева, когда Терцо впился в нее своими губами, бесстыдно кусая и целуя тонкую кожу, пока его ладонь сжимала горло у подбородка, перекрывая дыхательные пути. Она лишь хрипло проскулила, зажмурив глаза и приоткрыв рот в безмолвном упоении. Мужчина не собирался так быстро отстраняться — оставив на бледной коже несколько ярко-красных следов, он низко прорычал, все же отдалившись на несколько сантиметров, чтобы заглянуть в ее глаза. Он хищно улыбнулся, заметив, как сестра сдвинула брови к переносице с дрожащими влажными губами, в попытке вдохнуть воздух. — Черт, ты почти потеряла голову от возбуждения, не так ли? Нравится, когда я оставлю свои следы на твоей коже, чтобы все видели, кому ты принадлежишь? — Его хватка на шее девушки чуть ослабла, все таки позволив ей сделать вдох. — О боже... — Придя в себя, Розалина тут же почувствовала боль от укусов и хотела поднести свою ладонь к ним, как вдруг вновь зажмурилась и издала тихий скулеж, ощутив более грубую хватку мужчины на своей шее. — Бога здесь нет. — В едва слышном голосе Терцо можно было уловить нотки мании и гнева, он говорил тихо, практически на грани с шепотом. — Только мы и сам Дьявол, сестра. Помни об этом. В отчаянии девушка прикоснулась обеими руками к его запястью, едва сжимая, но не пытаясь вырваться. Внизу ее живота разливалось невероятно приятное покалывание. Несмотря на то что его действия пугали, одновременно с этим они вызывали некий азарт, животное желание отдаться целиком и полностью. Она постаралась податься бедрами навстречу Терцо, но никак не могла пошевелиться под его весом. — Пожалуйста... — Жалобно прохрипела она, всматриваясь в его глаза и пытаясь отыскать в них хоть один намек на его истинные эмоции. Чувствуя попытки Розалины придвинуться ближе к нему, мужчина только тихо рассмеялся и вновь ослабил свою хватку, склоняясь к ее лицу и едва касаясь ее губ своими. — Я знаю, что ты хочешь. Ты так сильно нуждаешься в прикосновениях, да? Хочешь, чтобы я наконец коснулся тебя?.. — Он кинул похотливый взгляд между ног девушки. Его горячее дыхание будто обжигало, оставляя дрожь на коже. — Да... хочу, Папа. — Прошептала сестра, подавляя в себе желание поцеловать его прямо сейчас, так как знала, что ничем хорошим для нее это не кончится. Глаза Терцо сверкнули в полутьме комнаты, излучая пыл и страсть, но он явно не хотел спешить, и лишь довольно усмехнулся, привстав над ней на вытянутых руках. — И я отвечу на твои мольбы... Но сначала я хочу еще немного поиздеваться над тобой. Ты ведь будешь хорошей, послушной девочкой и сможешь немного потерпеть, да? — Коварно произнес он, внимательно следя за реакцией на лице девушки. — Да... — С еле заметной досадой в голосе ответила Розалина, расслабляя все тело. Она понимала, что согласившись на эту игру с Папой, просто так ей теперь не отделаться, иначе это был бы кто угодно, но точно не он. Сестра ловила на себе его жадный взор, не позволяя выдать своего беспокойства, но все слабости так и сочились наружу, обнажая ее мысли, словно открытую книгу. Еще некоторое время созерцая бурю эмоций на личике девушки, Терцо резко отодвинул подол ее платья еще выше, полностью обнажая нижнюю часть тела до низа живота и оставляя его без прикосновений своих рук. — Я хочу посмотреть как сильно ты нуждаешься. — Строго изрек он, возвращая одну свою руку на тонкую шею Розалины, и чуть сжав ее, поднял брови, не отрывая своего взора от ее лица. По новой утонув в приятной боли, девушка не двинулась, беспрекословно поддавшись ему и лишь прикрыла глаза, не выдержав его пристального взгляда, на что Терцо издал низкий смешок и внезапно с силой шлепнул ее по оголенному бедру, отчаянно придавив ее шею до дрожи в руке. — О нет, смотри на меня, когда я с тобой говорю. Я хочу видеть твой смущенный взгляд. Не ожидая шлепка, сестра стремительно открыла глаза и посмотрела прямо на Терцо, немного приоткрыв рот от испуга и новой волны удушья. Его хватка будто с каждой секундой становилась все крепче, не давая вдохнуть полной грудью. Терцо явно наслаждался той картиной, что сейчас раскрывалась перед ним: лицо Розалины чуть покраснело от нехватки кислорода, распахнутые глаза предательски наполнились слезами, а губы содрогались, будто желая вымолвить что-то. — Пожалуйста... хватит... хв... — Все попытки вдохнуть глубже не увенчались успехом. Девушка начала ощущать, как разум постепенно отключается, заставляя все тело обмякнуть. Перед глазами остались лишь тусклые искры вперемешку с окутывающей темнотой.