Глава 53. Начало войны

      Я обманула Бога обмана.       Попыталась.       В воздухе стоял специфический отвратительный запах сожжённых тел вперемешку с гарью, отчего органы норовили вывернуться наизнанку; столбы дыма до сих пор поднимались к пасмурному небу. Таверна выжжена дотла, пламя в деревянных досках до сих пор жалобно потрескивало, а те накренились и готовы были в любой момент упасть. Перед ней, подобно частоколу, стояли колы с обугленными трупами, которым и на земле не было ни конца, ни края. С вывернутыми конечностями они валялись в снегу, смешанном с пеплом и кровью. Задело и близ стоящие закоптелые дома: распахнутые настежь двери, выбитые окна кричали о том, как люди убегали от творившегося ужаса.       Локи спокойно стоял посреди устроенного, нисколько не смущаясь вниманием и людской паникой. Никто не осмеливался ему сказать и слово. Он выглядел с иголочки, ни капли крови или грязи на лице или одежде. Я озиралась и не могла поверить, что руки, которые нежно обнимали и гладили моё лицо, сотворили такое. С полным непониманием я встретила его жестокий взгляд, который спрашивал: «Так ты мне веришь?». И все вопросы, которые он задавал ночью, вдруг обрели смысл. Хотелось осесть на землю, но руки Рагнара и Гарольда до сих пор сдерживали от этого. Зачем Локи сотворил со мной такое? Чтобы я не помешала его собственному плану? Для него стало неожиданностью, что Бергельмир получил весточку о шайке именно от меня, ему не хотелось, чтобы я знала об этом. После же Локи начал наблюдать за каждым моим действием и подкидывать записки, Он не знал, что я буду в таверне той ночью, потому что пытался поймать меня, а не таиться. Тогда главный вопрос.       Что делал там Локи?       Локи знал о плане и не вмешивался, заранее зная, что всё случится по-иному. К чему эта скрытность? Почему нельзя было возразить и предложить другое? Своими действиями он обернул ситуацию в выгодную для себя сторону, но в этой игре Локи оказался против меня. Ему было плевать, каким трудом я заслуживала хотя бы один одобрительный взгляд жителей Утгарда, сколько слов и оскорблений понесла от того, что нахожусь здесь. На то, как старалась лишний раз обойти подозрения Хрольфра и уверить Бергельмира в своей преданности.       Ему просто было пле-вать.       Проще было задавать вопросы, чем думать, чтобы понять. Или я и не хотела думать, чтобы понять, так как мысли подводили к ужасному. — Разойди-и-ись!       Позади послышался конский топот: приближался Хрольфр со своими воинами. Меня потянули в сторону, чтобы затеряться в толпе, а хотелось остаться. Стоять напротив Локи и смотреть до тех пор, пока я не разгадаю его мотивы, пока не приду к тому, что он не виновен. Потому что сам он ничего не расскажет.       Рядом стоящие люди начали шептаться. Неловко Рагнар коснулся своей шеи и кивнул на мою. — Лив, у тебя тут…       Я совсем забыла об этом и резко коснулась места, где виднелась чёрная кожа, опуская ниже голову. Воины почти закрыли меня собой. — Тебе лучше не попадаться ему на глаза, — сказал Гарольд и накинул на меня свой плащ, прикрывая лицо капюшоном. — Он очень зол из-за… из-за этого всего.       Спрятала растрепавшиеся волосы, ведь я в спешке выбежала из дома Сольвейг, абсолютно не заботясь о внешнем виде. Среди воинов заметила Гуннара, правую руку главнокомандующего. Он с равнодушием и неким презрением осматривал место случившегося. Хрольфр спешился и, даже не смотря, легко перешагнул лежащие на пути к Локи трупы. Его волновал только он. — Где предводитель? — сразу с главного начал он.       Всё это время Локи наблюдал за мной, ходил из стороны в сторону, когда люди закрывали меня. Он перевёл незаинтересованный взгляд на главнокомандующего и лениво наклонил голову вбок. — Все мертвы, Хрольфр. Предателей в Утгарде нет.       Как бы Хрольфр не пытался скрыть подозрения, его выдавало тело: пальцы на рукояти меча то нервно сжимались, то разжимались, глаза скептически прищуривались. Только сейчас он начал разглядывать то, что сделал Локи. — Неужто ты убил всех?       Голос главнокомандующего сквозил неверием, но Локи это не трогало. Он широко повёл рукой, как бы доказывая свои слова. — А ты думал, я оставлю в живых тех, кто в моём городе, где всегда царствовал разврат, ложь и веселье, начал организовывать какие-то вшивые шайки?       Дальнейшего диалога было не разобрать, они понизили голоса до шёпота и отошли. В присутствии конвоя люди начали разбредаться, они оказалось в полном замешательстве, и я понимала их. — Идём, Лив, нам нужно убраться отсюда, пока тебя не заметили.       Молчаливый Рагнар уже пошёл в направлении палат, когда как Гарольд подхватил меня за руку и уводил насильно. — Уже заметили, — себе под нос пробормотала я.       Я обернулась, чтобы ещё раз посмотреть на спину Локи, и спросила: — Рагнар, что ты ещё услышал вчера по поводу Расмуса?       Бергельмир объявил о начале войны с Асгардом, за чем пришла соответствующая паника. Миролюбивому великану, — этакое противопоставление — как звали его в народе, речь далась тяжко, но он обещал защищать Ётунхейм. Правитель призвал объединиться против общего врага и приложить все усилия, чтобы отныне и ноги вражеской не ступило в наш мир. Объявилось и о сути конфликта, о том, что Один для удержания власти прибегал к убийствам безвинных. Люди знали о пророчестве, но не каждый знал, о ком оно, а Бергельмир намеренно не упомянул меня, лишь намекая, что сила на нашей стороне. Жители разделились на два лагеря: одни давно желали полностью выйти из-под влияния Асгарда, другие же оправдывали Одина, мол, он же Всеотец и не на подобное пойдёшь, чтобы сохранить Порядок.       Ясно было одно: вместе с Зимними ночами началась и война.       Начало потихоньку рассветать. По пути Рагнар неохотно делился информацией о так называемом предводителе, который, судя по всему, уже был мёртв. Ничего нового я не услышала, но убедилась, что, подобный ему, не смог бы вертеться и крутиться, как полагается. Я больше ничего не отрицала, но и не подтверждала, оставаясь в раздумьях всю дорогу, ведь отрицать значило бы, что я совсем слепа, а утверждать — поставить под уже имеющиеся сомнения Локи.       Гарольд и Рагнар поделились тем, что на самом деле произошло ночью. Хрольфр не доверял никому, кроме себя, поэтому на самой горячей точке помимо Даина и Айне, находились Гуннар и выделенные для этого воины, пока не поступила команда отступить на главную площадь. Произошло это примерно в то время, когда мы вышли в город. Тем самым таверна осталась без защиты и наблюдения — так думали Даин, Айне и остальные, но приказ есть приказ; никто, на удивление, не осмелился ослушаться. Уже позже, после поджёга главного костра и принесения жертв, и до моих воинов дошла весть, что основную часть предателей и самого предводителя возьмёт на себя Локи, остальные только ловили предателей на улицах и минимизировали потери, что вышло успешно. Пожар, устроенный Локи, горел даже ярче чем тот, который планировали сделать предатели, оттого никто не мог подступить ближе, пока он не закончил. Со всеми. Однако Хрольфр не ожидал, что Бог убьёт всех, договаривались они о ином. Предводитель шайки был важным источником информации, которого нужно было доставить в палаты, которого хотел пытать сам Бергельмир. Те, кого ловили воины, перерезали себе глотки. Получалось так, что мы остались без предполагаемых доносчиков. Благодаря стражникам и воинам люди больше отделались испугом, чем гибелью близких и разрушением домов и лавок. Но из-за чего Хрольфр так неожиданно изменил свой план? — Для чего Локи убил всех? — разорялся Рагнар. — Когда можно оставить в живых… Да хотя бы одного!       Тяжёлые ворота были отворены для жителей, которые слушали речь в самом дворе, а теперь неохотно уходили, будто — выйди на улицы и асы нападут сразу же. Я посмотрела на главный балкон: Бергельмира не было и двери уже закрыты. Туда-сюда сновали приближённые палат, воины на лошадях и пешие, поэтому иногда приходилось отходить в сторону, чтобы всех пропустить. — Я уже не говорю о тех, кто резал себя сам, они настолько были привержены своему делу, что предпочли Хельхейм, чем сказать хоть долю сведений. — По крайней мере, если верить… — Гарольд призадумался над этим словом и мотнул головой, — если шайка повержена, по словам Локи, то Утгард в относительной безопасности. Но да, это всё странно.       В мыслях Гарольда крутилось то же, что и у Рагнара, но он не находился в таком же запале, предпочитая на каждую ситуацию реагировать спокойно. Однако невозможно не заметить, какое уставшее у него было лицо. Рагнара же сегодняшняя ночь лишь раззадорила. В них, подобно крови, текла справедливость, и они хотели видеть её во всём, иное расходилось с их принципами и самим укладом жизни. — Да это, Сурт побери, очень странно! — громче нужного воскликнул Рагнар, привлекая внимание проходящих, а затем понизил голос: — И вы думаете, что он этого не знал? Локи никогда не делает ничего просто так, и вы оба это знаете.       Рагнар ткнул в нас указательным пальцем, но предназначал свои изречения именно мне. Я опустила глаза, готовая согласиться, но так ничего и не сказала. Около входных дверей стояло четыре стражника, они пропустили нас в палаты. Мы прошли на второй этаж, где редко кто-то находился. В отличие от внешнего мира внутри стояло подозрительное безмолвие. Здесь в основном располагались покои, одна из оружейных, скрипторий и хранилище, в котором я проводила большое количество времени. Туда мы и направились.       Я прислонилась спиной к двери, закрывая её, и выдохнула. Повисло понятное молчание, Рагнар поджёг свечи от факела. Внутренне я ощущала вину, но внешне этого не чувствовала. Всё то, что так упорно накапливалось, вся злость и решительность, с сокрушительной скоростью исчезли. — Наверное, сначала мне стоит извиниться.       Мне никогда не доставляло труда попросить прощения за свои действительные проступки, но сейчас… Приходилось это делать принудительно. Не из-за того, что кто-то это требовал, а потому, что собственные моральные принципы душили нещадно. Рагнар ходил из стороны в сторону, явно находясь в своих мыслях, а Гарольд, оперевшись на стол, с тревогой смотрел то на него, то на меня. — Простите меня, — вышло искренне, испытываемые эмоции сделали своё дело. — Это не вопрос доверия, просто… Я не смогу рассказать вам, что произошло, но знайте, это вышло не по моей воле и непреднамеренно. Я этого не замышляла и сама нахожусь в не меньшем замешательстве, чем вы. Я рада, что вы не пострадали.       В отличие от меня.       Знала, они поверят, хоть в моих словах и не было ни капли лжи. После нападения мы вынесли урок, где доверие вставало на первый план, и я не собиралась его нарушать. Они ничего не ответили, но… — Это связано с Локи?       На этом моменте даже Рагнар остановился и, прищурившись, ждал ответа. Отличительной способностью Гарольда было сопоставление логических цепочек, он умел вовремя этим пользоваться. Я сглотнула, не в силах сдерживать пронзительный взгляд воина, перед глазами заплясали воспоминания. — Да, — коротко ответила я. — Просто фантастика! — Рагнар всплеснул руками.       Я опустила голову, как провинившийся перед родителями ребёнок. Самым последним, чего хотелось, это затевать ссору и разборки. — Хорошо. Что с твоей кожей, Лив?       Гарольд решил покончить со всеми тайнами. В его тоне слышалась холодность, но я понимала: если стану юлить, наше доверие точно подорвётся. На этот раз окончательно. С безысходностью в движениях я сняла плащ, перчатки, положив вещи на стол, затем откатала до самого плеча левый рукав рубахи. Я представила им обезображенную часть себя, о которой знали лишь Ве и Локи. Вся рука и левая сторона шеи так и оставались холодными, покрытыми чёрными паутинами и невосприимчивыми к любой боли. Словно вырезанная, на плече красовалась составная руна, давно утратившая силу. В последние месяцы метка не паразитировала, ведь условие исполнялось, однако это не повлияло на вызванный эффект от данного вида. — Это как медленный яд… Холодная.       Кривясь, Рагнар подошёл ближе, чтобы разглядеть, опасливо и осторожно коснулся кожи пальцами. Встретившись со мной взглядом, он изменил выражение лица на сочувствующее. Гарольд лишь издалека неотрывно смотрел, хмурясь из-за своих мыслей. — Я ещё ни разу не видел подобного на живых.       Очень обнадёживающе… — Я была в Хельхейме ещё до знакомства с вами и решилась на сделку по своему желанию. Это всё, что вам нужно знать. — Метка ведёт к смерти только в том случае, если нарушаешь условие. Я знаю, что нельзя их произносить, — будто бы вспоминал Гарольд, — но почему, Лив? Зачем ты их нарушаешь?       Я стала откатывать рукав и натягивать перчатки, параллельно думая. Зачем? Потому что не умела себя контролировать и… люблю? Потому что не могла смириться с тем, что из-за равнодушия потеряю Локи? Потому что не дорожу своей жизнью? Из всего потока бесконечных объяснений я сказала только: — Потому что по-другому я не могла.       Воины переглянулись между собой, понятными лишь им взглядами. — Ясно.       Ответ Гарольда был исчерпывающим. — Бергельмир созвал союзников, завтра будет совет, — продолжал он, с концами закрывая тяжёлую для меня тему. — Значит, палаты сегодня будут полны, — в задумчивости сказала я и прошла за стол. — Вопрос с Железным лесом остаётся открытым, стоит рассчитывать, что основная сила Асгарда сосредоточится именно там после сегодняшнего. — Ха! — выдавил язвительный смешок Рагнар. — Ты думаешь, что Ангрбода признает свою неправоту? Для неё это станет большим ударом, чем если бы она призналась ещё тогда. Тем более, учитывая, что в этот раз будет тако-о-ое сборище.       Бергельмир посещал Железный лес после общей перепалки и встречался со всеми вождями. Как и заверяла Ангрбода, каждый находился в её подчинении, непокорство не показал ни один из вождей. Они клялись в верности Ётунхейму, вспоминая события ополчения асов против них. Тем самым Железный лес оставили в покое, уверившись в их словах и клятвах. Однако говорить можно всё что угодно, а делать совсем иное. — У неё попросту не останется выбора, как я и говорила. Рано или поздно предатели её прижмут и дадут выбор: оставаться на их стороне или хранить верность Бергельмиру. Вот тогда она и приползёт.       Но будет уже поздно. — Если бы не гордость, Сурт бы её побрал, Ангрбоды, мы могли бы избежать присоединения ещё большего количества жителей к асам, — продолжала я, — а теперь… Я даже представить не могу, сколько теперь ётунов находятся под их властью.       Гарольд хмуро кивал, а любопытство Рагнара заставило его пойти вдоль стеллажей. — Кому письмо? В Асгард?       В руках я держала письмо для Реи, мы до сих пор вели тайную переписку. Полагаясь на наш немудрёный шифр, в прошлый раз отдельные руны я так же выделила, спросив: «Ты в безопасности?». Её ответом было: «Пока да». Она описывала странное поведение Улля, а затем и других Богов. По её словам, в Асгарде появился тот, кто взволновал весь Гладсхейм и даже излюбленный Богинями Фенсалир, повергнув их в состояние смятения. Улль не вдавался в подробности и даже не упомянул имени этого некто, лишь сказал, что теперь у Асгарда появился мощный рычаг давления на Ётунхейм. Он стал скрытным и больше не доверял Рее какие-либо компрометирующие сведения. Информация Реи предрекла события в Ётунхейме, — о чём я и сообщила в своём новом письме — поэтому я могла полностью доверять ей. Также я уточнила о возможности узнать побольше о таинственном некто, но, скорее всего, это было опасно, оттого и невозможно. — Да, — ответила Гарольду, — не думаю, что Рея сможет выяснить информацию о незнакомце, но шанс есть.       Как и воинов, я уведомляла о сути писем Ве и старалась этим повысить уровень доверия. — Да тут просто полно всякой чепухи.       Рагнар отряхивался от пыли нетронутых книг и вдруг чихнул. — Пусть бы не проклял тебя кто, — усмехнулся Гарольд. — Кому я сдался, — отшутился он. — Шанс есть, но чем Один может манипулировать, если ты здесь? Ты, Лив, сильнейшее существо, кто ещё может подобным превзойти?       Ответа на этот вопрос не было. Втроём мы ещё порассуждали об Асгарде, воины рассказали о реакции Хрольфра на моё отсутствие ночью среди защищавших. Они встали на защиту и отстояли мою честь, за что я была им безмерно благодарна, но на главнокомандующего это не произвело впечатления. По правде говоря, его мнение волновало мало, навряд ли мы сможем когда-то найти общий язык.       Соклановцы решили найти Хрольфра, чтобы выяснить, смогут ли они ещё присутствовать и помогать армии или это было единоразовое радушное позволение. Прежде чем разойтись, я сообщила, что проведу какое-то время в Чёрном чертоге. Они были против, мол, нужно присутствовать на совете. Я знала, что с моим мнением не станут считаться, нахождение там было бы неуместным, для подобных вопросов есть Ве. — Мне нужно подумать. Двери чертога всегда открыты для вас, — последнее, что я им сказала.       И это правда.       После фортеля Локи мой меч чудесным образом исчез, поэтому я направилась в оружейную, прихватив с собой тубус с письмом. Здесь хранилось всё: разных мерок доспехи, кольчуги, щиты, различные виды оружия — от дубинок и копий до мечей и палиц. Некоторые мечи были выполнены искуснейшими техниками мастерами из Свартальвхейма и других миров. Я рассматривала гарды и навершия мечей, гадая, что хотели показать той или иной деталью. Мечи лесенкой лежали на стеллаже, я проводила пальцами по лезвиям и повторяла… — Не болтай, раз… Не переоценивай свои возможности и по достоинству оценивай противника, два… Забудь про чувства и эмоции, три… И четвёртое, — я вздохнула и прекратила подражать угрюмому тону своего друга, — самое главное, не отвлекайся.       Наставления Сагра до сих пор сидели в голове, вспоминать их было приятно и грустно. Как же много утекло воды… Теперь мы по разные стороны.       Вспышка чужой энергии и тихо захлопнувшаяся дверь. Да он и впрямь подобен крадущейся пантере. — Какие у вас долгие разговоры, я уж заждался! — Йоран, — не пришлось даже оборачиваться, чтобы понять кто это, — ты, как и всегда, словно гром среди ясного неба. — Ну, знаешь ли…       Он обошёл меня, опёрся локтём о стеллаж и задел рукоять меча… Тот быстро полетел вниз, но моментальная реакция Йорана предотвратила удар железа о пол. Его глаза посинели на долю секунды, а затем радужка вновь стала обычной.       Ловко. И быстро.       Меч вернулся на место, а забытый отошёл подальше и спрятал руки за спиной. Я усмехнулась и продолжила рассматривать оружия. — Не мой день, — он беззаботно пожал плечами. — Так о чём это я… Небо сегодня хмурое. Но ты поколдуй, и солнце, то и дело, появится.       Я вздёрнула бровь. Йоран натянул до безобразия широкую улыбку, из-за чего показались его достаточно длинные острые клыки. — Чего тебе, Йоран?       Наш диалог начинался с этого уже привычного вопроса. Казалось, это никогда не изменится. — Чего тебе да чего… Может, я просто поговорить хочу. С тобой.       Он предвидел мой вопрос, ведь следом хотела спросить: «А другого собеседника нет?». — Ну тогда говори.       Я взяла один из непричудливых мечей, положив на его место тубус, и навела самый кончик лезвия на Йорана. — Как прошла Ястребиная ночь? — он пальцами отодвинул меч, чтобы наши взгляды встретились, и наклонил голову вбок. — Ты выглядишь беспокойно.       Любопытство Йорана неспроста, его мало волновало моё состояние. С двух сторон его шеи виднелись рисунки татуировок, которые уходили за уши, ровно так же, как и у того незнакомца. — Утгард освобождён от предателей, хоть и не так, как задумывалось изначально, но ты это знаешь и без меня, — на последних словах уголок моих губ приподнялся. — А что говорит твой правитель? — Причём здесь он?       Йоран казался спокойным, явного удивления не показалось. Я не понимала, в правильном направлении двигалась или нет. — Как же? Ведь он был там, разве нет? Или тебя правитель не посвящает в свои планы?       Подействует ли на него провокация? Я стала делать вид, словно меня совсем не волновал ответ: вложила меч в ножны, начала прикреплять на пояс… — Отчего же? Не я ли говорил тебе об его планах?       Йоран показательно наступил на пятку по направлению ко мне и нарочито медленно стал ходить по кругу. — Видела ты его, Лив? — Ты мне скажи, Йоран, видела али нет. — Знаешь же, что в лоб я ничего не скажу, а провоцируешь, — его голос раздался прямо мне в затылок. — Правитель мой заинтригован.       Я обернулась, чтобы посмотреть на довольного Йорана. Ему нравилось говорить от имени правителя и понимать, что тот до сих пор оставался неуловимым. Разгадывать его загадки принципиально не хотелось, поэтому он сообщал своё, а я так же стояла на своём. — Правитель твой заинтригован давно, а всё никак не покажется передо мной и не представиться подобающе, — я взметнула бровями, этим ставя под сомнение честь правителя. — Передай, что чем больше он прячется, тем меньше остаётся моего интереса. — Конечно передам.       Ничуть не задетый, он поклонился, тая улыбку.       Ну сейчас я выведу тебя на чистую-то воду. — И татуировки у вас… необычные. — У кого? — Йоран нахмурился, не понимая, а затем опустил голову. — Ах, у меня… Точно.       Я заискивающе улыбнулась, когда как он, уязвлённый, взмахнул кудрями и откинул их назад. — К слову… В Утгарде было удобно наблюдать за шайкой, а теперь здесь все мертвы. Осталось давить на Железный лес, чем я и планирую заниматься. В общем, я ухожу, в Заброшенный лес, Лив, не знаю, когда мы вновь свидимся.       Так вот зачем он явился, чтобы попрощаться. Мы виделись не так часто, да и крепкие узы дружбы нас не связывали, но… Его уход обозначал конец ниточки, связывающей Утгард и Заброшенный лес. — Мне жаль это слышать, Йоран. Ваша территория самая близкая к Железному лесу и, не стану таить, твоя информация мне очень бы помогла. — О, неужели ты расстроена? Я польщён!       Шутливо я пихнула его плечом, призывая заткнуться. — О, Сурт… не нужно. Я пытаюсь быть искренней. — Может быть, Лив, когда-нибудь судьба и сведёт нас, — он игриво подмигнул.       Прежде чем выйти из оружейной, я остановилась. — Ты говорил, что Расмус главенствовал в Утгарде, но истинно ли то, что выше него только Асгард, как у вождей кланов? Или между ними есть кто-то ещё?       Он не ожидал такого вопроса. Мы замерли у дверей. — С чего… с чего ты это решила? Ты же убедилась, что я не лгал… — Я вела не к этому.       Я подняла ладонь, прерывая Йорана. Да, он не врал, но всю ли информацию сообщал или что-то намерено скрывал? Всё-таки он очень зависел от правителя, и явной печали от моего недоверия Йоран не испытывал. — А я уж думал, ты опять меня поведёшь в свой чертог!       Забытый мигом повеселел, открывая дверь, чтобы я могла пройти. — У меня не сходятся некоторые сведения касательно Расмуса. Он мёртв, но ощущение, будто это не тот, кого мы хотели найти… А впрочем, забудь. Это последствия ночи, я ещё не успела отойти.       Для вечно любопытного Йорана последовавшее молчание казалось непривычным. — Йоран?       Когда я обернулась, его уже не было, он вновь слился с тенью. Лестничный проход так и звал, пока я не услышала громкий голос: громкий не потому, что его повысили, а сам по себе. Он доносился из скриптория. Писцов там удавалось застать редко, однако за преимуществом тишины это место идеально им подходило. Дверь оказалась приоткрыта, ноги сами повели туда. Пришлось запрокинуть голову, чтобы рассмотреть великана, стоявшего спиной ко мне: из-за синей кожи, такая же, как и у Бергельмира, и роста вывод напросился сам.       Это Вафтруднир, брат конунга.       После смерти Бальдра к нему явился преображённый Один, из-за чего тот не узнал Всеотца. Они затеяли спор, где великан оказался проигравшим, потому что не смог ответить на вопрос, на который ответ знал лишь Один. Тогда-то Вафтруднир понял, кто перед ним. Он был известен своей великой мудростью, как и многие другие великаны. Я не стала заглядывать внутрь и привлекать внимание. Помимо него, внутри сидели писцы, внимательно слушая увлекательные рассказы великана о его хождениях. Когда Вафтруднир повернулся лицом, я увидела его глаза под какой-то синей поволокой, длинную седую бороду, которая опускалась ниже груди и морщины на коже лица, похожие на причудливые узоры. На поясе висела тальхарпа, а в руках он держал толстую книгу, напоминающую «Сказание о Втором мире». На ней так же золотыми нитями было выведено название. Если Вафтруднир казался воплощением загадки, то Бергельмир олицетворял суровость. В связи с новостью о войне неудивительно, что и разговор в какой-то момент зашёл об этом. — Скажи, Вафтруднир, сказ, что ты пишешь, и впрямь о Третьем мире?       Вопрос задал один из писцов. Все они были одеты похоже: холщовый балахон, полностью скрывающий фигуру. Вафтруднир выделялся: на его лбу сиял серебряный венец с круглой вставкой, зелёная мантия покрывала мощные руки и спину. — О нём, как же, — Вафтруднир взял в обе руки книгу и стал довольно разглядывать её.       На ответ великана разошёлся удивлённый ропот. Писцы в обсуждении стали переговариваться. — Но как же это? Неужто будущее ты знаешь, Вафтруднир? — Так скажи нам, что будет! Чего ждать-то? — Да! К чему готовиться? — Будущего мне познать не дано, — великан растянул по-доброму хитрую улыбку. — Длинная история Третьего мира уже пишется на ваших и моих глазах. Вот, что я могу сказать вам:

В начале было ничего —

Про это вместе мы забудем

С рожденьем страшного дитя:

Да то не красота его страшна,

А сила, скрытая во мраке.

Никто не знал, что к ним грядёт.

И лишь потом, придя домой,

Всем возвратит дитя покой.

      Басистый завораживающий голос отдавался эхом в моём сознании. Я прислонилась спиной к стене и прикрыла глаза. Очевидно, речь шла обо мне. Какая это часть книги? Ведь я уже вернулась домой. С конца коридора послышались быстрые приближающиеся шаги. — Почему мне не сообщили о прибытии Вафтруднира?       Хрольфр.       Захотелось стать невидимой или провалиться сквозь землю, его видеть в этом хаосе я не была готова. Я успела лишь повернуть голову в сторону своих покоев, как показался Хрольфр с воинами.       Сурт побери. Ну и чего он застыл?       Завидев меня, главнокомандующий остановился как вкопанный и, казалось, даже забыл для чего пришёл сюда. Он тоже не ожидал нашей встречи. — Ты… — сквозь зубы процедил Хрольфр и поднял ладонь. — Стоять здесь.       Воины услышали приказ и застыли, словно статуи. Я с силой сжала тубус в руке и выпрямилась, смело задрав голову. Я его не боюсь. Стремительно быстро он оказался рядом. — Где ты была? — В оружейной, — совершенно буднично ответила я. — А что?       Хрольфр резко подхватил меня за правый локоть, сжав до боли, и дёрнул на себя. Несмотря на внешнюю собранность, гнев он скрыть не мог. — Вновь юлить вздумала? Отвечай на вопрос.       Хрольфр говорил вполголоса, чтобы никто другой не слышал, и иногда косился на приоткрытую дверь, откуда всё ещё доносился чужой разговор. Конечно, он не хотел выставлять себя в таком непримечательном свете. Я не пыталась вырываться и брыкаться, от этого не было бы и толку. Однако тело дрожало. Как Хрольфр мог даже касаться меня после вчерашнего?! На ум приходили наказания, которыми удостаивал отец провинившихся, — я читала о них в Сказании — парочку хотелось применить и на этом зазнавшемся ётуне. — А не то что?! — вне себя гаркнула я. — Рагнар и Гарольд уже сказали, что… — Ты думаешь, я им поверил?       Береги спокойствие, береги спокойствие. — Твоё доверие — не моя забота. Я не обязана отчитываться перед тобой. Если у Бергельмира есть ко мне вопросы, я отвечу. — Бергельмир обязательно спросит это с тебя. Ночью ты была смелее, чем сейчас, — Хрольфр ослабил хватку, но не отпустил. — Что, план пошёл крахом? Не смогла предупредить своих, чтобы они убирались из города?       Зелёные глаза коварно сверкнули. Он до сих пор думал, что я предательница, а после моего ночного исчезновения его подозрения только усилились. — Твой план тоже, я смотрю, не осуществился, — я прищурилась и нагло улыбнулась, — Локи опередил и тебя, и всю твою армию.       О, как же ему тяжело давалось признавать поражение перед Богом. Теперь я знала, на какие рычаги давить, чтобы опустить с гор его напыщенную важность. Его пальцы на моей руке начали меняться, превращаясь в волчьи когти. — Целью было избавиться от предателей в городе, и она успешно достигнута. — Тогда спроси у Локи и то, где я была.       Перемена настроения Хрольфра показалась почти ироничной. Он потерял бдительность, и я смогла вырвать руку и отойти в сторону. — Не думай, что его имя будет всегда защищать тебя. Я буду следить за каждым твоим шагом. — Да-а? — с интересом протянула я. — Можешь не утруждаться в поисках — я буду в Чёрном чертоге. Приходи, если осмелишься, я покажу тебе довольно забавные способы пыток. Сможешь их применить на ком-нибудь.       В ответ на угрозы я специально задела его плечом, слыша следом разъярённый выдох через нос, и направилась к лестнице. Когда я подходила к конюшням, то, к своему удивлению, отметила, что не испытываю никаких эмоций после стычки с Хрольфром. Может, это и к лучшему.       День близился к полудню. Словно заявляя о своих правах, зима обрушила леденящий холод на Утгард; в воздухе стояла морозная дымка, слегка похожая на туман. Как и обещала Молнии, сегодня мы выходили на прогулку без мыслей о том, когда возвратимся. С тех пор как я начала развивать свою силу, потребность в еде свелась к минимуму, скорее, теперь это стало привычкой, но я замечала, что спокойно могу обходиться и без неё. Однако с собой некоторые припасы взяла, как и Сказание, которое я с излишней тщательностью изучала.       К тому времени как я покидала палаты, жители уже разошлись, наполняя сам город страхом, печалью и ужасом. Ночные молитвы, направленные на благополучие и мир, словно бы обернулись против людей. Направив Молнию на неспешный шаг, мы прошли главную площадь и остановились близ проклятой сожжённой таверны. Свысока и из-под капюшона я пялилась на место, где утром стоял Локи, будто бы он должен материализоваться. Колы остались, — в назидание для тех, кто осмелится на подобное снова — лишь убрали лежащие трупы. Кто-то громогласно раздавал указания, и люди чинили задетые дома, им помогали воины. Доносился плач и пересуды, слышались споры и ругани. Молния ощущала всеобщее настроение, поэтому фыркала и нервно топталась.       То ли ещё будет.       Чёрной теперь была не только речка, но и вся прилегающая к ней территория.       Замелькали знакомые ряды домов, я чуть потянула поводья, чтобы остановиться у нужного двора. Там, как и обычно, сидели юноши и девушки, непринуждённо болтая и смеясь, словно игнорируя обстановку в городе. Настоящие гедонисты. Я усмехнулась, это выглядело забавно. Улыбчивый Борге выбежал, завидев меня. — Лив, светлого Вам Ветрнэтра! Какая красивая лошадь, мне кажется, я ещё не видел такого глубокого чёрного цвета, — о! ха-ха! — у неё же глаза, как ваши.       Молния завиляла ушами, будто бы поняв, что говорили о ней. — Здравствуй, Борге. И тебе, — я приподняла капюшон и непроизвольно улыбнулась, наши встречи часто вызывали у меня улыбку. — Её зовут Молния.       Из-за пояса я достала тубус и мешочек с монетами и передала юноше. — Вы, как и всегда, очень добры, — его лицо в ответ озарилось широкой улыбкой. — Мне выдвигаться сегодня?       Я глянула на ждущих его возвращения приятелей и смекнула. — Нет, сегодня не срывайся, выдвигайся… завтра, — задумчиво произнесла я. — Да, лучше завтра. Думаю, проблем возникнуть не должно. Спасибо, я ценю твою помощь.       Борге был гонцом, он передавал письма между нами с Реей. Из-за своего низкого роста, карикатурной миниатюрности и озорства его зачастую не принимали всерьёз, а он умело этим пользовался. Мы встретились с ним, когда я в очередной раз направлялась к Сольвейг, а он передавал какие-то любовные письма. Тогда-то я его и зацепила и лишь от одного разговора поняла — Борге тот, кто мне нужен. — Вы же знаете, мне за счастье служить вам!       «Служить» — так он стал говорить от того, что за передачу писем Реи или моих он получал денег больше, чем от кого-либо другого.       Когда я отъезжала, слышался оживлённый разговор друзей. — Так что же, мы пируем сегодня, Борге? — О, перестань! Как будто у нас пир не каждый день!       Показалась высокая защитная стена, как меня окликнули. Молния развернулась. Это была Эльруна, за ней так же стояли юноши, которые состязались ночью. Озадаченная я спешилась и стянула капюшон, придерживая лошадь за поводья. — Здравствуй, Эльруна. Что стряслось?       При свете дня она выглядела ещё красивее, чем ночью; безупречная осанка подчёркивала её статность. Ладно зачёсанные волосы, чистая одежда, аккуратные черты лица делали её похожей не на воина, а на леди. Я заметила, как девушка одёргивала сложенные руки от центра живота и опускала их то ли от нервов, то ли из-за давней привычки. Откуда это могло пойти? — Доброго вам дня, Лив.       Девушка зачем-то поклонилась, вызывая моё удивление. — Я знаю, что Бергельмир сегодня говорил про вас и… — она в смятении запнулась, — знаю про ваших родителей. Соболезную вашей утрате.       Осведомлённость деталями сначала изумила, однако в них уже не было секрета. Про смерть мамы говорили в Асгарде ровно так же, как обсуждали гибель отца в Ётунхейме. — Спасибо тебе, Эльруна, — я чуть наклонила голову в знак благодарности. — Сама догадалась, что речь шла обо мне? — Сама. Когда вы пришли в город, пророчество многие стали обсуждать вновь, несложно догадаться, что та дева, это вы, — Эльруна неловко посротрнла за своё плечо, чтобы увидеть соратников. — Мы будем рады помочь… в чём-либо.       Девушка говорила искренне, даже с долей сочувствия. Их решение не могло не польстить. Я опустила поводья и с мягкой улыбкой подошла ближе, чтобы положить руку на плечо Эльруны. Взгляд не нарочно зацепился за птичье длинное перо, торчащее между её шеей и воротником. Она проследила за моим жестом, а затем подняла сверкающие глаза. — Ты храбрая воительница, я благодарна вам и буду иметь это в виду. — Мы и вам безмерно благодарны за то, что рассказали про нас. Ваши воины рассказали нам про обучение. Мы не подведём, не сомневайтесь, — непоколебимая решительность слышалась в голосе хрупкой девушки. — Вы ведь тоже будете обучать нас?       Неосознанно я сглотнула и сжала челюсти, но ответить не успела. Со стороны главных ворот послышались громкие возгласы. — Эльруна! — к ней порывисто подбежал встревоженный юноша и схватил за руку. — Эгиль…       Из уверенной и смелой Эльруна вдруг превратилась в запуганную. Глаза её моментально наполнились слезами, сколько одновременно сожаления и… страха в них было. В недоумении я перевела взгляд на приближающихся всадников, выглядывая из-за Молнии. — Идём! Они увидят тебя, глупая!       Юноша уже настойчиво тянул её, но… Эльруна упрямо стояла на месте, и не хотела уходить. Если бы только её не держали, девушка кинулась бы вперёд. Её губы, как и плечи, затряслись, последний взгляд она обратила на меня. — И-извините меня, Лив, мне ну-нужно… нужно уйти.       Я не успела даже предложить помощь, как она и остальные спешно убежали, скрываясь во дворах. Что это было? Я запрыгнула в седло, направляя Молнию к выходу. Тогда-то я и увидела прибывших альвов.       М-да… Это даже грандиознее, чем я представляла.       Возглавлял конвой Вёлунд, по бокам на белых конях возвышались его родные братья — Эгиль и Слагфидр. Даин вскользь упоминал о них, не вдаваясь в подробности их жизней. Хоть совсем немного, но некоторые мне удалось прочесть и самой. Неужели Эльруна знакома с ними? Этот момент показался интересным: откуда простая девушка могла иметь знакомства с верхушкой Альвхейма? Даже если и так, отчего она боялась? Эгиль, средний брат, вызывал впечатление неоднозначное: его аура сквозила загадочностью, помимо этого лицо альва частями было покрыто татуировками. Старший, Слагфидр, настораживал своим стеклянным взглядом, на удивление, чёрных глаз; он учился магии огня у самого Сурта, причём успешно. Смотря на альвов, ненароком вспоминались предупреждения об их бесстрастии и холодности. Необычным было то, что занимал трон Вёлунд, являясь самым младшим. За их спинами виднелся Даин.       Мы обменялись с Вёлундом кивками, и конвой отступил в сторону, открывая мне путь. На их фоне я выглядела как чёрный ворон среди лебедей, ведь даже правитель облачился в светлые одеяния, представляя свой мир — Альвхейм. Я тронула поводья, Молния двинулась вперёд. Одно их присутствие наполняло округу энергией, не сравнимой ни с одной другой. Для меня она казалась высокой, непостижимой; с ней возможно только родиться, но никак не постичь. Проезжая мимо, я ненадолго сцепилась взглядом со Слагфидром. Мы незнакомы, поэтому, несомненно, заинтересованность выразилась в каждом из нас.       Безумные глаза…       Голову я отвернула первая, чтобы следом дать шенкеля и выехать галопом из города.

Mørke Skoger — Kalandra

      Могучие ветви дуба, покрытые толстым слоем снега, приветливо встретили нас. Листья крепко держались, не желая уступать погоде. На верхушке сегодня сидел не один орёл, а два: гордо нахохлившись, они наблюдали за моим приближением. Стояла мёртвая тишина, лишь скрип наших шагов эхом раздавался по округе. Я спешилась, расстегнула подпругу и сняла седло с Молнии. Из сумки достала морковку и дала ей, поглаживая по гриве. Потом села в снег и прислонилась спиной к стволу дерева. — Ну же, Молния, иди сюда.       Лошадь заходила на месте, то и дело вскидывая голову, а затем улеглась рядом и подогнула ноги под себя. Как приятно оказаться вне стен города, этот покой мне и нужен был, чтобы подумать в одиночестве. Снег холодил кожу сквозь плотную одежду, отрезвляя.       Затея с обучением оказалась не напрасной и воспринялась положительно, это радовало, хоть Хрольфр, я уверена, и не подпустит меня к самому процессу. Чудак эдакий. Сколько же он ещё будет придираться? Моё терпение не бесконечно, а если он думает, что я и впрямь предательница, то главнокомандующий из него никакой. Думалось, что Хрольфр смещал гнев на мне лишь из-за того, что больше не на кого. О шайке узнала я, Локи их уничтожил, а ему ничего больше не оставалось, кроме как защищать город и Ётунхейм.       Интересно, к чему придут на завтрашнем собрании? Будут ли упоминать Железный лес? Жаль, что Йоран больше не собирался находиться поблизости. Благодаря его присутствию между Заброшенным лесом и мной тянулась хоть какая-то связь, теперь же… Хотелось надеяться, что в крайнем случае он объявится и предупредит об опасности. А ещё тот загадочный незнакомец… Я не могла только из-за похожих татуировок делать вывод, кто он. Однако мужчина был слишком дерзок для того, кто опасался смерти из-за своих действий, диалог он завёл намеренно.       Неужели я разговаривала с правителем Заброшенного леса?       Тогда почему я не почувствовала его энергии? Даже от Йорана всегда ощущался слабый виток магии, в основном его подпитывала способность перевоплощения. Он настолько силён, что смог это скрыть или дело в чём-то другом?       Я прикрыла глаза и подобрала ноги под себя. Взбалмошное утро давало о себе знать, усталость разморила. Подкрадывалось чувство чего-то неминуемого и совершенно ужасного, оно, словно дикий зверь, уже поджидало меня. Пока я размышляла, неосознанно крутила кольцо вокруг пальца, загадка которого до сих не открылась. Конечно же, оно не поддавалось.       И тут мысли подошли к Локи.       Здесь дело обстояло сложнее. Он сам шатался от меня всё это время, а я осталась виновата! Поразительно! Его мотивы я разгадать не могла. Да и кто бы смог? Кто же рассказал ему о нападении и для чего? Почему он устранил всех? Зачем изменил план?       Почему, зачем, для чего, с какой целью…       Как же надоели эти вопросы. Он всегда так делал и продолжает делать: ничего не рассказывает, а только таится, таится… Будто бы намеренно даже в голове я обходила мимо мысли о предательстве. Да, возможно, Расмус не был главным предводителем, но и не Локи. Не он. Он просто не мог. Не может. Он никогда бы так не поступил ни со мной, ни со своим домом.       Локи на подачках Одина?       Эта глупая мысль всё-таки проскочила. Я внутренне посмеялась, даже почти в голос, — настолько это казалось нелепым — и вдруг… кольцо соскользнуло и упало в снег, образовав небольшую дырочку. — Ой!       Опустившая голову Молния подобралась, когда я стала искать пропажу. Нашла. Но…       Почему оно поддалось?

*

      Огонь из открытого очага неустанно колыхался и грел до сих пор озябшие руки. Я потеряла счёт времени, когда оказалась в Чёрном чертоге, а точнее, в его Медовой зале. Меня окружали столы и скамьи, предназначенные для празднеств, дым тянулся в небольшую расщелину в крыше. Ещё до заката люди толпами выходили из хоффа, я наблюдала за этим, стоя на балконе одной из спален. Мне бы тоже хотелось провести там какое-то время, возможно, встретилась бы Доротея, — порой не хватало разговоров с ней — но вместо этого я спускалась в подземелье. К вечеру пошёл снег. Хотелось запереться здесь и не выходить до тех пор, пока не начнётся Рагнарёк. Оглядываясь, я вспоминала рассказы Гарольда и Рагнара во время того, когда мы восстанавливали Сонные холмы. Они с радостью делились забавными историями о пирах, устраиваемых кланом, моментах, когда строился чертог.       Какая из меня правительница?       Они были старше в десятки раз, но, несмотря на это, склонили головы передо мной, а у меня не получалось даже немного быть похожей на отца или маму. Это беспокоило. С самого прихода в Утгард я не щадила себя, старалась и училась. Конечно, не всегда получалось с первого и даже десятого раза, но я как тогда не унывала, так не стану хандрить и сейчас. Ве не удостаивал бы похвалой, если бы не видел явного успеха, значит, что-то у меня выходило, верно?       Но почему я не ощущаю какого-то продвижения?       Чувство какого-то комка внутри, увеличивающегося с каждым днём, не отпускало. Будто бы подобало его выпустить, дать волю… А я не могла. Ве говорил, так действует контроль. С самого момента, как сила прорезалась, я училась правильно применять её и беречь, словно маленького ребёнка. Иногда я не представляла, что на самом деле могу сделать или уничтожить. Когда настанет момент и эта энергия наконец выйдет, как я буду себя ощущать?       Станет ли мне легче?       Я обняла себя за колени и опустила на них подбородок. Огонь завораживал, неподвластная сила всегда манила своей недосягаемостью. В нём я усердно пыталась увидеть образ того, чьё олицетворение горело напротив.       Можешь ли ты услышать меня здесь?       Можешь ли почувствовать то, что испытываю я?       Можешь ли понять?       Пусть только попробует явиться, я сверну ему шею и сделаю всем огромное одолжение. Это были мысли и вопросы в пустоту, рвущиеся от обиды, непонимания и злости. В чертоге, несмотря на всё, я ощущала себя спокойно и расслабленно, позволяя подальше убрать оружие и верхнюю одежду. Здесь я была дома. Так и было, пока кто-то не появился на пороге. Не поворачивая головы, я шарила глазами по полу и видела только Сказание. — Что ты делаешь?       Резко я подняла глаза. Там стояла Айне и с недоумением смотрела на меня, как и я на неё. Кого-кого, а её увидеть совсем не ожидала. Какое-то напряжение от её присутствия сковало тело. Она прошла ко мне, так же опустилась на пол напротив и протянула покрасневшие от мороза руки. На её плаще ещё виднелся снег, который постепенно таял. Видимо, покоя мне не будет нигде. — Отдыхаю. Меня кто-то искал? — Ве спрашивал, где ты, завтра будет собрание. Но он не настаивает на твоём приходе.       Я кивнула. Отрадно, что моё присутствие — не надобность, как я и полагала. Повисло тягучее молчание. Мы смотрели на огонь между нами, никто не решался заговорить. Я не знала, что спрашивать и нужно ли вообще, ведь она впервые пришла сама. Тогда Айне начала оглядываться. — Чертог почти такой, каким я его помню, — Айне усмехнулась, глядя на главный стол, за которым стоял стул с высокой спинкой. — Когда отстроили холмы, кажется, пир длился неделю, если не больше.       Ещё ни разу я не видела её такой… беззаботной и даже доброй, видимо, эти воспоминания согревали её сердце и душу. — И кто на нём был? — Кто? — Айне засмеялась. — Весь клан Молний, ётуны и из других кланов, кто не подчинился Ангрбоде и впоследствии ушёл в Асгард. Эта зала ломилась от количества народу, а снаружи всё будто бы гремело и ходило ходуном.       С каким-то упоением я слушала её, и Айне это заметила. Она вздёрнула бровями, словно смутившись живости эмоций, и убрала улыбку. — Да-а, — протянула со вздохом она, — славные времена были. — Может быть, когда-нибудь они настанут вновь.

The Truth — Paolo Buonvino

      Наши взгляды встретились. В зелёных глазах зловеще плескались языки пламени. Айне не рассчитывала, что я с восторгом стану расспрашивать её о былом: самое важное до сих пор оставалось сокрыто. Наступая на горло, она начала рассказывать правду, но это было не всё. И она это знала и понимала. — Айне, я устала от загадок. Мне сказали тебя не искать, я перестала, но сегодня ты пришла сама, — уверенно чеканила я. — Раз так, скажи мне то, что давно должна была. — Да, — впервые я увидела волнение в её теле, тревогу и… страх, — за этим я и здесь. Для начала — это я рассказала Локи о нападении. При мне он не выразил никаких эмоций, поэтому я даже не предполагала, что всё обернётся… так.       Частично слова Айне могли оправдать поведение Бога, но смутило не это. У Локи ещё будет шанс объясниться. — Кто тебе рассказал? Ве? — Лив, ты не должна осуждать Ве, — в её голосе послышалась непреклонная строгость, похожая на поучение. — Между нами постоянно крутилась информация, чтобы в будущем не возникало проблем и лишних вопросов. Мы всегда были честны друг с другом, иначе… тебя бы здесь не было. — Хорошо, — я сдержанно кивнула, — но с каких пор тебя вообще волнует моё состояние? Волную я?       То, что она являлась частью клана Молний, было ясно, как солнечный день. Но кем она приходилась моим родителям? Близкая соратница отца или мамы? Валькирия под покровительством мамы? Или воительница под предводительством отца? Кто она? Я придумывала множество вариантов, но настоящая правда крылась лишь на её языке. — Лив, я… — Айне подняла вперила метающиеся глаза в меня, её рот застыл, словно она лишилась речи. — О, Сурт бы меня побрал, как это тяжело.       Айне взялась за голову руками так сильно, что кожа на пальцах побелела. Я не давила, терпеливо ожидала. В какой-то момент её взяла решимость, и привычная злость отразилась на белом лице. — Я твоя сестра, Лив.       Что она сказала? — Что? — Мы сёстры, Лив.       Мне будто перекрыли воздух. Не веря, я дёрнулась всем телом и прищурилась, пытаясь найти подвох. Пламя между нами создавало барьер, который она возвела со дня нашей первой встречи. Айне опять обманула? Это опять какой-то трюк. Она хочет меня опять проучить, наказать.       Это… Это неправда. Это неправда!       Я замотала головой, отрицая это и внутри, и снаружи. Она словно ожидала удара и готовилась ответить, ведь принимала моё неверие. Дыхание стало частым, прерывистым, я хватала ртом воздух, потому что постепенно доходило…       Айне принимала моё неверие и не отрицала.       И тут… плечи Айне начали подрагивать, слеза покатилась по её щеке. Порывисто я сорвалась с места, подползла к ней на коленях и обняла. Слёзы, которым я не позволяла скатиться в течение долгих месяцев, полились и из моих глаз, превращаясь в безудержные рыдания. Я плакала так горько, как плачут только дети, задыхаясь от эмоций.       И она в ответ тепло обняла меня, прижимая голову к груди, как младшую сестру, так крепко, как давно никто не обнимал. Так, как хотела очень давно.       Я не одна!       Я больше не одна.