Глава 1. Становление охотника на демонов.

«Тёмная спальня в традиционном стиле, окно скрыто за надёжно закреплёнными плотными тряпками. Зеницу сидит на футоне, поджав колени, и смотрит в пустоту. Последний сон оставил странные ощущения в его сердце. Он не был кошмарным или стыдливым, и, похоже, затрагивал те события, которых в реальной жизни никогда не происходило, но Зеницу успел проникнуться его событиями, и ему нужно было время, чтобы сориентироваться в релаьности. Зеницу поднялся, поправив белое хаори, и сделал шаг в направлении выхода, который был слева от его футона, ближе к футону Иноске, который давно покинул комнату. Он резко вздрагивает и останавливается посреди комнаты: боковым зрением он увидел, как в зеркале мелькнуло его собственное отражение. Зеницу подбирает плотное тёмное полотно, которое вчера сбросил с зеркала и забыл повесить обратно, и вновь скрывает им отражение. Если бы он, вернувшись в комнату, нечаянно увидел рогатого, клыкастого демона с чёрными глазами и причудливыми узорами на коже, напоминающими вены, ему ещё долго было бы дурно.»

* * *

      Весна подходила к концу. Скоро должен был наступить сезон финального отбора охотников на демонов. Летом ночи были самыми короткими, потому демоны становились осторожнее. Тем не менее, для корпуса охотников на демонов работы было достаточно в любой сезон, в летний сезон они усиленно обучали новоприбывших.                 Зеницу ужасала новость о завершении тренировок и начале нового пути – пути полноценного истребителя демонов. Ему казалось, что его жизнь закончится, когда он покинет поместье Куваджимы. За почти три года жизни здесь, место суровых тренировок стало домом. Тёплым, приветливым, родным. На самом деле, несложно было привязаться к большому, красивому дому, рядом с которым был огромный персиковый сад, речка и птичий двор, а за территорией – прекрасный зелёный лес с горой на горизонте, а со второй – небольшой, уютный городок.       Хозяином поместья был Джигоро Куваджима – бывший хашира, учитель с многолетним опытом обучения носителей дыхания Грома. Для Зеницу, он был не только строгим и мудрым наставником, но и близкой душой. Зеницу был для Джигоро названым внуком, причём это сам Зеницу влез старику в сердце и крепко там закрепился, называя его дедушкой.       Зеницу не мог смириться с тем, что совсем скоро он покинет поместье дедушки. Ему казалось, что так не может быть, и что это неправильно. Для него, работа убийцы демонов была слухами, историями из дальних земель, от неизвестных и, возможно, выдуманных людей, но никак не его будущим. Он долго оттягивал, отталкивал от себя всё, что связано с обучением, пропускал мимо ушей, жил в пузыре, лишь бы не сталкиваться с предстоящим. В конце концов, такая стратегия лишь навредила Зеницу, ведь он оказался совсем не готов. При этом, на нём была ноша: имя человека, который его обучал. Знаменитое имя. Джигоро Куваджима обучал лучших бойцов, которые часто занимали высокие должности, получали статус цугуко или сами становились учителями. Сам дедушка рассказывал о достижениях своих бывших учеников. Когда Кайгаку – названый брат Зеницу, названый так самим Зеницу без его согласия, лишь задирал подбородок и предвкушал, каким замечательным истребителем демонов он будет.       Касаемо Кайгаку, Зеницу был опечален. Он думал, что, возможно, испытает облегчение, так как больше не увидит его лица, полного отвращения, и не услышит его оскорблений, которые вылетали изо рта вместе со слюной. Всё же, он будет скучать, хотя бы немного. Было время, когда они дружили. В самом начале знакомства, когда Зеницу только привели в поместье, Кайгаку был настороже. Он оценивал, что из себя представляет Зеницу, угрожает ли он быть лучше, он сильнее или слабее. Иерархия установилась быстро: Зеницу показался ему мнительным, пугливым, зашуганным. Джигоро только качал головой и говорил, что парнишку нужно перевести на работу в тылу, но Зеницу умолял оставить его на обучении истребителя демонов и добился своего. Пусть дружба и была натянутой, но она была, и Зеницу она казалась искренней и наполненной. Зеницу и Кайгаку вместе выполняли дела по дому, ухаживали за курами, собирали и продавали персики, рыбачили, тратили накопленные деньги. Всё же, Кайгаку презирал и злился на Зеницу всё сильнее и сильнее за то, что тот плохо тренировался, но получал всё больше и больше Джигоро. Нерадивый ученик сближался с учителем, а прекрасный – нет. Бестолковый ученик получал похвалу за малейшие шажки, да на том же уровне, что и безупречный за свою безупречность.                 Джигоро говорил Зеницу, что путь охотника на демонов не был решающим. Если юноша облажается, его не будут гнать делать то, на что он не способен. В сражении с людьми, даже массовка бывает полезной, но с демонами это не работает. Зеницу переведут в тыл, либо обучаться медицине, либо дадут работу в отряде, которая не связана с прямым контактом с демонами. Это обнадёживало, но Зеницу не хотел, чтобы в корпусе всплыла новость, что ученик одного из лучших учителей, бывшего столпа, был настолько никчёмным, что его убрали подальше от конфронтации с демонами. Опозорить дедушку было для него страшнее смерти. Тем более, дедушка верил в него, ожидал, что названый внук изменится, возмужает. Зеницу был обязан пройти путь истребителя демонов. Возможно, суровая служба была единственным шансом стать достойным человеком.

* * *

         Зеницу тошнило, и его тело дрожало всю ночь перед уходом на финальный отбор. Он почти не спал, и уже под утро вскочил. Он накормил и напоил кур, собрал яйца, и сидел в персиковом саду, пока не проснулись Кайгаку и дедушка. Названые братья позавтракали, приготовили немного еды на потом, собрали небольшие сумки, положив туда по 1 бенто, фляге воды и ножу в каждую. Зеницу припрятал камешек, который взял на берегу реки. В поместье прибыл человек, который отвёл будущих истребителей к месту сбора на финальный отбор.       Кайгаку и Зеницу добрались до назначенного места в течение полутора суток, останавливаясь лишь на приём пищи и короткий отдых, но сами не спали. Солнце уже заходило, и небо было тёмно-красным, окрашивая своим свечением мир. Это был один из центров тренировок будущих охотников на демонов, который во время финального отбора заполнялся будущими истребителями. Их определили в казарму, и у них было время, чтобы выспаться. В помещении спало ещё несколько парней, которые пришли ещё раньше и завалились отдыхать от такой же долгой дороги. Зеницу и Кайгаку легли спать на соседние кровати. Зеницу было непривычно лежать не на полу на футоне, а над землёй, и скрип пружинной кровати резал ему уши. Он часто ворочался во сне, потому боялся упасть. Перед сном, смотря в потолок, Зеницу сказал Кайгаку тихим и немного унылым голосом (он проспал за последние двое с половиной суток пару часов): – Надеюсь, финальный отбор пройдёт гладко. Кайгаку был злым и уставшим после 37 часов без сна, и голос Зеницу только раздражал. Он лежал к Зеницу спиной, лицом к стенке. Кайгаку ответил ему сердито и резко, желая его заткнуть: – Надеюсь, нас определят в разные отряды, и я тебя больше не услышу. Хотя, здесь тебя долго держать не будут. Зеницу на миг затаил дыхание, услышав ответ Кайгаку. Эти слова не были необычным или удивительными, учитывая отношение Кайгаку к Зеницу, но в этот раз его отторжение ранило особенно сильно. Агрессия Кайгаку была обыденностью, но не уменьшала их встречи, разве что временно отдаляла, пока Зеницу не расслабится вновь и не получит новый шквал гнева. Сейчас вес злобных слов был тяжёлым, удушающим, поскольку на службе пути двух учеников действительно могут разойтись на долгие годы, а, может, навсегда. Зеницу хотел, чтобы знакомый человек служил вместе с ним. Кайгаку был не святой, и он часто раздражал Зеницу своей надменностью и грубостью, но это не уменьшало его ценности для человека, у которого почти никого не было. Зеницу был готов терпеть грубое обращение, только бы его не бросали. А Кайгаку не давал Зеницу никакого права на ошибку, и он был готов избавиться от него при первой же возможности, может, даже придушить или утопить тихонько (Зеницу так казалось). Зеницу ответил раненным голосом, тихо, но достаточно внятно, чтобы Кайгаку его услышал: – Я исправлюсь. Я больше не буду таким, как прежде. Обещаю. Кайгаку хмыкнул, поднял голову и глянул на Зеницу боковым зрением, оставаясь к нему спиной. – Сомневаюсь. Тебе больше не будут сопли подтирать. Ты скорее сломаешься и сбежишь работать куда-нибудь на ферму, или в дом отдыха носить чаи. Зеницу нахмурился и стиснул зубы, и в его теле и голосе было напряжение с тонну. В моменте, мысль о прощании с Кайгаку его не так уж и печалила. – Ты думаешь, я к дедушке прилетел прямо из утробы матери? Я выживал в голод, без денег, и службу тоже выдержу! Кайгаку повернулся к нему и привстал, подпирая туловище выпрямленным локтём. Его вид был сонным, и он явно хотел уже спать, не мог промолчать. Он сам был ребёнком улиц, и его попросту задевало, что Зеницу неосознанно сравнял их. – Выжить и полудохлый червяк может. Я тоже выживал на улице. Выживший выжившему рознь. Кто-то выживает борьбой и силой, вырывая свою жизнь зубами и когтями, а кто-то прячется по углам, неприметно подъедая чужие отходы. Кайгаку сел на край кровати, вызвав скрип пружин. Он активно жестикулировал и вновь разглагольствовал о том, какой он великий, и какой Зеницу червяк. Зеницу успел пожалеть о том, что заговорил с ним. Он тоже сел на кровать, оставив под собой согнутые ноги, и хмуро смотрел на. Он думал о том, что после этого разговора ещё несколько часов не сможет спать, пока Кайгаку повышал голос. – На службе нужно не просто выживать абы как, там нужно бороться! Потому что служба – эта работа, она требует действий! Тебе не будут платить за то, что ты до сих пор жив! – Тише будь, охотник, – послышалось из противоположного конца комнаты. Пока незнакомый парень высунул чёрную макушку из-под одеяла, поглядывая на двух болтунов. Кайгаку успел разбудить одного из своих потенциальных сослуживцев. Лучший ученик Джигоро сжал руки в кулаки, разгорячившись ещё сильнее от замечания. – Ты кто такой, чтобы затыкать меня? Незнакомый парень поднялся на локти. – А ты кто? Крутой сильно? Кайгаку теперь указывал на незнакомца. – Я твой будущий начальник, и я буду говорить, пока не закончу! Зеницу услышал скрип кровать за своей спиной, когда незнакомец поднимался, чтобы втащить Кайгаку. Зеницу развернулся к нему, желая его успокоить. – Не обращай на него внимания. У него звезда во лбу горит. Парень усмехнулся, и его настроение смягчилось. – Я вижу. Он сел на кровать, не отрывая глаз от Кайгаку. Ещё один парень проснулся и молча наблюдал за ними, и двое ворочались на скрипучей кровати. – Смотри, начальник, не споткнись, задрав нос к небу. Финальный отбор покажет, насколько хороши твои навыки. Кайгаку не отступал. – Я себе цену знаю, и я с вами не на равных. Вот увидишь, какие у нас будут роли. – О-о! – незнакомец покачал головой, сдерживая смех. – С таким начальником нам спуску не будет. Только если ты провалишься, то смеху будет всем, кто слышал твои речи. Он зевнул и вновь лёг под одеяло, игнорируя, что ему говорил Кайгаку. – Ладно, это всё уже с завтрашнего дня. Надо спать, а то завтра будем демонов мостить вместо подушек. Зеницу посмеялся, хотя ему трудно было игнорировать бурчание Кайгаку, и он держал ухо востро, чтобы не получить по шайбе. – Это точно, – он сделал небольшую паузу. В его глазах появилась искра от собеседника, с которым он, похоже, нашёл общий язык на основе короны Кайгаку, которая царапала потолок. – Я Зеницу, а тебя как зовут? – Аято, – парень зевнул. – До завтра, Зеницу. – До завтра! Кайгаку сердился, когда его так нагло игнорировали. Он замолчал, дабы не выглядеть жалко, тявкая им вдогонку. Когда Зеницу отвернулся от него и улёгся спать, он тихо, но злобно сказал ему напоследок. – Ты не выдержишь этого давления, вот увидишь. Пусть ссора и закончилась на юморной ноте, и Зеницу обзавёлся новым знакомым, У него на душе остался неприятный осадок. Предстоящий отбор его по-прежнему пугал. Он вновь заснул лишь под утро, отвлекаясь на скрипы коек и на новых людей, которые приходили в казарму в течении ночи.

* * *

      Финальный отбор прошёл успешно для Зеницу и многих других кандидатов в охотники на демонов. Лишь пару человек было решено отсеять за чудовищной нехваткой навыков. В этот раз он проходил пять недель. Учения финального отбора такого формата появились в эпоху Мэйдзи и могли проходить в разных префектурах и в разные годы дольше или быстрее, обычно в период от одного до двух месяцев. В целом, финальный отбор был скорее долгим, а не опасным. Конечно, были риски получения травм, но никто не швырял новобранцев в пропасть. Их, можно сказать, не только проверяли, но и доучивали. В конце концов, тренировки одних лишь навыков – это лишь теория, а контакт с реальными демонами на тренировках перед отбором был редким случаем.       На отборе с Зеницу и Кайгаку было ещё 30 кандидатов – небольшая группа в сравнении с общим количеством охотников на демонов. Отбор шёл потоком, и на каждое задание давалось неделя, и каждую неделю начиналось обучение новой и новой группы в количестве до 30 человек. Отбор проходил четыре раза в году, в каждый сезон, и от поздней весны до лета, он был самым интенсивным. Длился набор столько же, сколько проходила длительность отбора, и в каждой префектуре даты были разными, что давало почти бесперебойный поток новых рядовых охотников на демонов.       Среди заданий были сражения между кандидатами, имитация нападения демонов, контакт с настоящими демонами в охотники, ослабленными и способными сражаться, задания по выслеживанию демонов, тренировки по выживанию и сражению в экстремальных условиях, ориентации на местности. Зеницу заметили при выполнении всех заданий: где-то благодаря его навыкам, а где-то – благодаря его экспрессивности и тревоге, которая жужжала в ушах тех, кто с ним работал. Тревога и неуверенность в себе выставили его мямлей. Некоторые бойцы перехватывали его мысли прежде, чем он говорил. Он не раз был прав на миссиях и видел чужие ошибки, но не мог нормально донести это без нервозности, которая сбивала окружающих с толку. И всё же, Зеницу с отличием справился с заданием по выслеживанию демонов, и его вклад был неоспорим.       Кайгаку пересекался с Зеницу только на задании по сражению между кандидатами в охотники, и во время других заданий, их коллектив из 30 человек разбивали на 3 группы по 10 в каждой. После прохождения отбора, они распрощались окончательно. Точнее, Зеницу мысленно попрощался с Кайгаку, пока тот забыл о раздражающем Зеницу, как о страшном сне, хотя в будущем ещё успеет соскучиться о самоутверждении за его счёт.       Зеницу повезло избежать одиночества: он попал в общее отделение с Куросава Аято. Вместе с ними, из новобранцев было ещё четверо человек. Аято был простым, весёлым и отзывчивым парнем, потому быстро стал негласным лидером новичков. Он был моральной опорой для Зеницу, поддерживал его и давал пинка под зад, когда тот сдавался или застревал в тревоге. С другими охотниками отделения дружбы не сложилось, и в основном Зеницу общался с ними вместе с Аято (они часто замолкали, когда Зеницу начинал говорить, порой даже игнорировали его). В такие моменты, Зеницу чувствовал себя нелепо и выскальзывал из диалога.       На миссиях, Зеницу был пугливым и нервным. Он боялся неизвестности и опасности, подстерегающей на встречах с демонами, но это было лишь частью его волнений. Многие поначалу боялись, особенно призывники, которые не рассчитывали убивать сверхчеловеческих существ, но кто-то скрывал это получше Зеницу. В первую очередь, Агацума не хотел подвести Куваджиму, ведь сейчас он был лицом своего учителя. Он подсознательно думал, что все вокруг знают, кто и как долго его обучал, даже те рядовые охотники на демонов, которых призвали на службу, и которым не было дела до внутренних дел и достояний корпуса истребителей демонов. Он не понимал, что для большинства он был обычным рядовым истребителем, и только пара человек весьма большого возраста знали, кто такой Куваджима и какой вклад он представлял для охотников на демонов. Зеницу, проживая с учителем, слышал от него информацию из пузыря сорокалетней давности. Джигоро был на пике своего вклада в работу истребителей демонов ещё до Реставрации Мэйдзи. Времена сильно изменились. Сейчас истребители демонов были военным подразделением, а не сословием, которое существовало параллельно самураям. Для большинства участников корпуса, война была войной, армия – армией, и вес чести быть учеником опытного охотника размывался, становился формальностью, только лишь повышая шансы на выживание обладателю ценной информации.       Порой, Зеницу был редкостным занудой, следил за порядком, часто спорил с охотниками, если они, по его мнению, допускали ошибки. Это часто доходило до абсурда, и каждая такая перепалка о правильности лишь добавляла копеечку в копилку тихой неприязни к Зеницу среди таких же новичков, как и он. Зеницу был, мягко говоря, странным в их глазах. Он мог взорваться от злости, если к нему не прислушивались, либо же утопиться в собственной тревоге, ожидая, что все они умрут из-за собственной или чужой оплошности. Его перепады эмоций были такими же резкими и острыми, как остриё отполированного клинка, и это казалось окружающим странным, даже неестественным. Зеницу сам осознавал, что его вспышки гнева, тревоги и страха, были неадекватными, и он чувствовал себя неуместно, нелепо и глупо.       Больше всего, опытные рядовые и управляющий отделением обращали внимание на Зеницу и Аято. В них явно был потенциал, но для Зеницу прогнозы были двоякими. Он мог свести в могилу своей неспокойной натурой и сделать из других таких же невротиков, что и он, и это не могло быть качеством лидера. По крайней мере, он был очень полезен на службе. В прямую конфронтацию с демонами он вступал редко, но мог легко определить присутствие угрозы, и навыки по выслеживанию демонов у него только росли. Он всё лучше и лучше пользовался своим феноменальным слухом. Так, в паре с Аято, Зеницу получил ранг мидзуноэ – второй ранг, который давался рядовым охотникам за прилежность или лидерские качества. Зеницу был прилежным, пока Аято мог вести людей за собой, но терял фокус внимания во время миссий. Так, рой, в котором служил Зеницу, просуществовал четыре с половиной месяца без потерь. Вплоть до роковой миссии.