Глава 10. Урок милосердия

— Быстро, быстро снимай! Саори, иди сюда! — Рейна нервно поторапливала детей. Конкурс песен был моментом истины для Канами и шансом для Рейны утереть Ируке нос: она уже видела, как его класс будет его ненавидеть за то, что он не дал им нормально подготовиться. Сама Рейна была готова к конкурсу на все сто процентов, всё было продумано — от значения песни до внешнего вида детей. Но была одна проблема. Почти все девочки пришли с очень плохими причёсками, потому что их либо делали отцы, либо они сами. У некоторых оба родителя были на миссии, у некоторых только мать. А два человека в классе Рейны были сиротами. — Всё, садись! Кадзи, хватит играться с расчёской! Давай! За последние пятнадцать минут Рейна заплела уже трёх девочек. Подготовка шла полным ходом. Они выступают последними, но находиться в зале надо с самого начала, а до начала оставалось полчаса. Дети волновались, Рейна волновалась, но поскольку их отношения были достаточно хорошими, настроение в классе было победным и весёлым. — Так, мальчики, повторяйте пока слова. Вы же не забыли? — Мы же не совсем дебилы! — Акира! Выбирай выражения! — Рейна намотала прядь длинных волос на палец и потянула, вставив заколку в причёску. — Всё, беги за повязкой. Где повязки?! Кто-нибудь видел красные повязки? Собрать в кучу даже двенадцать человек оказалось не такой простой задачей. Кто-то спокойно сидел и напевал песню, а кто-то носился по кабинету и толкался, создавая ненужную суету. Рейна оглядела своих учеников, убедилась, что все они выглядят прилично, причёски у всех девочек в порядке, и стала раздавать им повязки на плечи — знак принадлежности к Конохе. Их песня была о шиноби, который искал свой дом. Всю ночь он шёл, заблудился в лесу, один куплет сетовал на судьбу, а с рассветом увидел зелёные листья леса, и «солнце снова взошло над Конохой». Это был беспроигрышный вариант. — Построились парами… Парами! Такуми, пара это сколько человек? Возьми Саори за руку! — Рейна с трудом построила детей. — А теперь в зал. Только Рейна сделала шаг к двери, наконец отведя взгляд от детей, знакомый раздражающий голос донёсся до неё: — Рейна-сенсей. Ирука стоял в дверях и улыбался. Его улыбка раздражала Рейну ровно так же, как и его голос. Они не разговаривали уже довольно долго, и жизнь стала налаживаться, но вот он снова здесь. — Дети, идите в актовый зал. Мне надо поговорить с вашим учителем, — Ирука вошёл в кабинет и пропустил детей на выход. Тревога закралась в сердце Рейны. Он же не собирается гадить ей в такой ответственный день? Девушка нехотя отпустила детей и сложила руки на груди: — Вы что-то хотели? — Да, мне… Мне неловко просить вас о таком, но все другие учителя заняты, а вы уже были готовы… — Ирука почесал затылок, виновато улыбаясь. — Не тратьте моё время. — Канами-сенсей сказала, что не пустит моих девочек в таком виде на сцену. Что-то там про сце… Э… Сценическую культуру, — мужчина смущённо поднял взгляд к потолку. — Уж не знаю, что она имела в виду… Но в зале сидит старейшина, а ещё родители, директор… — Ладно. Идёмте. Хотелось отказать Ируке, развернуться и пойти в зал, но ведь его дети не виноваты, что у них такой бестолковый классный руководитель. Когда Рейна увидела класс Ируки, то поняла, о чём говорила Канами — все были одеты в обычную одежду, а уж про причёски и упоминать не стоило, даже мальчишки были растрёпанными. Девушка молча развернулась, сходила в свой кабинет за всем необходимым и вернулась к бедолагам. — А это обязательно? — захныкали девочки. — Вы вообще видели, как выглядят другие классы? Ирука-сенсей, вы читали положение о конкурсе? Там ведь говорилось об этом! Должно быть единство образа, а не… Это! — Рейна отчитывала стоящего позади Ируку. — Нам не говорили! — возмутился один из учеников. — Ну ещё бы, — хмыкнула Рейна. — Вы хотя бы слова-то помните? — Э… Почти… — Хару! Мы же эту песню всегда в походах поём! Что значит — «почти»?! — тут уже возмутился Ирука, но очень тихо и нерешительно. — Хм… — Рейна отпустила последнюю девочку с новой причёской и встала рядом с Ирукой, оглядывая его учеников. — Но вот что делать с нарядами… — Спасибо, Рейна-сенсей, — почти шепнул Ирука, будто не хотел, чтобы кто-то это услышал. — Мы одолжим вам наши повязки, это хоть как-то исправит ситуацию. Мы всё равно выступаем последними. Только прошу, Ирука-сенсей, верните мне их сразу после выступления. Дети стали строиться. Рейна с довольной улыбкой подняла взгляд на Ируку и увидела, что он тоже улыбается и смотрит прямо на неё. В тот же миг захотелось взять свои слова назад, расплести девочек, опять растрепать волосы мальчикам и наблюдать за тем, как Ирука с красной рожей суетится и пытается понять, почему же его класс не выпустили на сцену. Или выпустили, но они опозорились. Чтобы он больше так не улыбался. Как он вообще смеет ей улыбаться после всего, что натворил? — Мне нравится ваше платье, — мягко сказал Ирука. — Я не спрашивала, — махнув волосами, Рейна поцокала каблуками к выходу. Ещё не хватало комплиментов от этого козла. Какое ему вообще дело, как она одета? С чего он взял, что её волнует его мнение, что ему вообще надо было это сказать? От злости Рейна слегка прикрикнула на своих бесчинствующих детей, когда вошла в зал, и те от испуга на всякий случай успокоились. Затем Рейна поздоровалась с родителями и пошла за кулисы. Там она столкнулась с Канами. — Рейна! Ты видела, сколько их пришло?! Я вообще не ожидала! — Почему?.. — Потому что директор сказал, что вряд ли вообще будут зрители, кроме самих учеников и учителей, а теперь глянь, — Канами выглянула в зал из-за занавеса, — некоторым даже приходится стоять! Даже фотограф и репортёр из газеты пришёл! Надо было получше зал украсить! — А я предлагала тебе нарисовать плакаты, — Рейна порадовалась за взволнованную подругу. — Ну, всё, станешь местной знаменитостью. Начнёшь давать частные уроки музыки, разбогатеешь. — Где этот козёл? — Канами огляделась. — У него дети в таком виде, кошмар… — Ты про Ируку? Я сделала что смогла, дам им наши повязки на плечо, но что-то мне подсказывает… — Ты ему помогла? А я-то думала, он сегодня обделается по полной, — фыркнула Канами. — О, вон он. И… Какаши-сама! Смотри! Какаши пришёл! И Наруто! — Где?! — Рейна отпихнула подругу в сторону. Герои войны. Живые, что немаловажно. Отец Рейны тоже был героем, но посмертно. Возможно, отчасти поэтому Рейна старалась избегать мероприятий, посвящённых почтению памяти погибших на войне — её с миром шиноби больше ничего не связывало. Её отца разорвало в клочья какой-то техникой, и хоронили «его» в братской могиле, а на память его семье достался только обрывок жилета с нашивкой — Амано Наоя. Друзья отца пытались объяснить, что с ним произошло, но ни мать Рейны, ни она сама не захотели этого слушать. — Глянь, глянь, — Канами толкнула Рейну, чтобы тоже увидеть Какаши. — Ой, какой же он крутой!.. — Ты как девочка-подросток, — посмеялась Рейна, разглядывая Наруто. — А этот Узумаки подрос… Слушай, правду говорят, что он станет следующим Хокаге? — Не знаю… Я не знала, что и они придут! Это же просто конкурс песен! — Канами схватилась за сердце. — Ох, что-то я волнуюсь… Вдруг я ноты забуду? А Наруто и Какаши ведь будут смотреть! Может, надо было другой порядок выступлений? Как я выгляжу? — Канами, хватит себя накручивать, меня и так уже трясёт от волнения! Всё, я пошла за повязками. Дети без особого восторга сняли свои повязки, как только узнали, для чего это делается. Класс Рейны был всё ещё враждебно настроен против класса Ируки, и даже на переменах иногда случались мелкие стычки. После той драки во дворе Акира сказал, что они дрались за честь своего классного руководителя. Рейна, конечно, поругала его для вида, но ей было приятно — хоть кто-то за неё вступился. — Вот, — Рейна нашла Ируку за кулисами и похлопала его по плечу, протянув сложенные повязки. — Только верните сразу после вашего выступления. — Рейна-сенсей, — Ирука обернулся к ней и забрал повязки с благодарным кивком, — вы меня очень выручили, и я бы хотел… Рейна демонстративно закатила глаза, развернулась и ушла к своему классу. Конкурс начался скомкано, потому что микрофон не работал. Пока его заменили, прошло несколько неловких минут. За это время Рейна поняла, что одна девочка из её класса — Хамаре — куда-то исчезла. Она поспрашивала детей, но никто ничего не знал. Тогда девушка отправилась на поиски. Продлилось расследование недолго, и она нашла Хамаре в длинном коридоре у запасного выхода. Девочка сидела на подоконнике, поджав колени к груди, и плакала. — Хамаре! Ты меня так напугала! Почему ты плачешь? — Рейна подбежала к окну и дотронулась до плеча ученицы. — У всех… — она всхлипнула и зажмурилась, глотая слёзы. — У всех пришли родители… А у меня… Никто не пришёл! — Твои родители много работают, — Рейна села на подоконник. — И миссии… — Папа не на миссии! Он просто не пришёл! — девочка завыла от обиды и грусти. — Хамаре, я пришла к тебе, — Рейна подтянула её к себе, прижала к груди и погладила по голове. — Я буду держать тебя за руку и смотреть только на тебя. Ты мне важна, поэтому я тебя и искала. — Рейна-сенсей! — Хамаре обняла девушку и продолжила рыдать. У Хамаре была не самая простая семья. Родители вечно ссорились, то «разводились», то мирились, и в этом нескончаемом потоке взрослых разборок они порой забывали о том, что у них растёт дочь. Хамаре отличалась от большинства детей в классе Рейны — она была очень чувствительной, её могла тронуть даже самая незначительная вещь. На уроках литературы она могла расплакаться от грустной истории или рассмеяться от поступков героев, а ещё она никогда ни с кем не ссорилась и сжималась в нервный комок, стоило хоть кому-то повысить голос. Однако в драке за Рейну-сенсей она тоже участвовала. Когда Рейна привела Хамаре к классу, девочка ещё была расстроена, но уже хотя бы не плакала. Одноклассники тут же её обступили, стали расспрашивать о том, где она была, но Хамаре, по наставлению Рейны, сказала, что это их секрет. Дети ещё больше заинтересовались, но Рейна шикнула на них, и наступила тишина. Сейчас шло выступление класса Ируки. — Бе-елые-е снега-а го-ор за го-оризо-онто-ом… — протяжно выл класс. Интерес взял верх, и Рейна выглянула из-за кулис в зал. Ирука сидел в первом ряду и прятал лицо. Его дети не попадали в ноты, путали слова и смеялись над этим. По лицам остальных гостей было понятно, что они тоже не в восторге. Когда выступление закончилось, зал зааплодировал, какой-то мужчина крикнул «вот это мой сын!», и зрители рассмеялись. Хорошо, что все с пониманием и юмором относятся к этому конкурсу, родители пришли, чтобы просто посмотреть на своих детей. Но Рейна ещё всем покажет, что такое настоящий хор. Ей хотелось поскорее увидеть физиономию Ируки в тот момент, когда её дети запоют. И она вместе с ними — Рейна тоже выйдет на сцену, чтобы поддержать свой класс. К моменту, когда настало время выходить ученикам Рейны, зал заскучал. Повязки Рейне принёс мальчик из класса Ируки, сам он больше не появлялся. Канами объявила следующую песню, Рейна вывела детей на сцену, построила их и встала за спинами. Хамаре незаметно взяла её за руку, и Рейна кивнула Канами. Заиграла музыка. — О! А эту я знаю! — раздался возглас Наруто из зала, но его тут же одёрнул Какаши. Да, песня, выбранная Рейной, была достаточно известной среди шиноби, насколько она помнила из рассказов отца — он постоянно её напевал. И она точно понравится старейшине, песня была как раз из времён его молодости. Радостный мотив, живой темп, шиноби, любовь к Конохе — то, что нужно. Дети пели звонко и слажено, каждое слово чётко вылетало из хора в зал. Рейна тоже пела и смотрела на людей в зале. Некоторые ко второму припеву стали тихо подпевать и хлопать. Прозвучала последняя нота, и зал взорвался искренними аплодисментами. Рейна и дети поклонились и ушли со сцены. Сразу же началось бурное обсуждение выступления, дети были страшно довольны собой. Но впереди всех ждало голосование — предстояло выбрать лучшее выступление. Рейна вышла с детьми в зал, и её ученики тут же разбежались к своим родителям. Хамаре тоже резко выпустила руку девушки и убежала — отец всё-таки объявился, пусть и с опозданием. Рейна увидела свободное место в конце зала и хотела сесть, но остановилась на полпути: там сидел Ирука. Настроение тут же испортилось, девушка отвернулась и пошла к месту у стены. — Настало время объявить номинации и победителей! — Канами постучала в микрофон, выдававший помехи. — Э… Итак, начнём! Номинации, конечно, были придуманы для всех, чтобы никого не обидеть. Класс Ируки получил «самые весёлые». Рейна злорадно улыбалась, когда Ирука с детьми поднялся на сцену, чтобы принять поздравления. Было заметно, насколько ему неловко. Номинаций оставалось всё меньше, а класс Рейны не упоминали. И тогда ей стало ясно, что их выступление всё-таки оценили по достоинству. — …и наконец победитель конкурса песен… Родители Акиры были такими же шумными, как и их сын. Стоило Канами сказать заветные слова о победе класса Рейны, как Китано-сан подхватил своего сына и стиснул в объятиях, пока мать приговаривала, какой их сын талантливый. Рейна специально нашла взглядом Ируку и с улыбкой кивнула ему, но вместо расстройства и досады на его лице она увидела безразлично вздёрнутую бровь и лёгкую ухмылку. Получив свою награду, класс победителей вернулся в зал, а на сцену взошёл старейшина. Он не говорил долго, но под конец решил поделиться впечатлениями: — … и вот эта песня, знаете, она мне напомнила о том, каким я был в молодости. Сейчас мирное время, и мы все должны это ценить. Я благодарен всем учителям, которые причастны к организации этого конкурса, всё-таки важно помнить о наследии, и песни — важная его часть. Сколько мы этих песен на вылазках пели, кхе… Но последнюю я особенно люблю, мы с моим товарищем, да упокоится его душа… Воспоминания о павших товарищах немного омрачили праздничное настроение, но потом все быстро об этом позабыли. Канами объявила о завершении конкурса, директор пригласил всех на общую фотографию. — Я не буду рядом с ним стоять! — А я с ним! Фу, вонючка! — Живо… — прошипел Ирука двум детям — один был из его класса, а второй из класса Рейны. — Хоть бы директора постыдились! — Ирука, иди сюда, — директор посмеялся и подозвал Ируку. — Ты, как главный инструктор, должен… Рейна-сенсей! Куда же вы? Победителей должны помнить! Становитесь рядом с Ирукой-сенсеем! Пока Рейна пыталась протиснуться между детьми и затеряться на фотографии, директор её заметил. Она вздохнула, сжала челюсти и подошла к нему: — Господин Накаяма, мне лучше будет с моим классом… — Они и так будут позади вас! Ирука-сенсей! Улыбнитесь! — Можно я встану с другой стороны? — проворчал Ирука, сделав шаг в сторону от Рейны. — С Наруто… — Нет, с Наруто будет стоять Какаши-сама, а вы с Рейной-сенсей, — господин Накаяма продолжал улыбаться, но его тон стал не таким дружелюбным. — Ирука-сенсей, давайте не будем… Время идёт! — Накаяма-сама, может, я лучше встану с Канами? — Рейна сделала недовольное лицо. — Довольно! — крикнул директор. Ни на одной фотографии ни Ирука, ни Рейна не улыбались. Они стояли рядом и большим усилием держали нейтральное лицо. Так как людей было много, их плечи соприкасались, и это злило Рейну до жара и зуда в груди. Фотограф кивнул, дав знак, что закончил, и дети сразу ломанулись к родителям. Рейну задели, она чуть не упала, но Ирука поймал её за плечо. Девушка с разъярённым видом стряхнула его руку с плеча, это заметил директор. Рейна поправила платье и скромно улыбнулась: — Спасибо, Ирука-сенсей. Просто… Не трогайте меня, пожалуйста. Думаю, вы знаете причину такой просьбы. — Я же предлагал поговорить об этом, — Ирука воспользовался суматохой вокруг и подошёл к девушке ближе. — Но вы и слушать меня не стали. А теперь помогли мне. И я подумал… — Я сделала это не ради вас. Дети не виноваты, что у них такой классный руководитель. — Какой? — Что, довольны, как ваш класс опозорился? Как вы там говорили? Это глупости? — Я такого не говорил! И почему это опозорился?! — Говорили! — Не помню такого! — А я и не сомневалась! У вас вообще короткая память на сказанные вами гадости! Канами выслушала благодарности от старейшины за организацию такого мероприятия и обернулась на звуки голоса Ируки и Рейны, которые напирали друг на друга с очередными обвинениями. Наруто появился за спиной Канами: — Э… Простите, Канами-сенсей? — Да? — взволнованно ответила девушка и обернулась. — Ирука-сенсей мне не говорил, но… Они что, встречаются? — Наруто указал на грызущихся коллег. — Хуже, — ухмыльнулась Канами.