Глава 11. Вот и поговорили

— Две недели, осталось дожить две недели… — простонала Рейна и прислонилась спиной к стене, как только вошла в свой кабинет и прикрыла дверь. — Будем надеяться, что вы как-нибудь выкрутитесь, — Канами перебирала бумаги в папке. Директор срочно собрал всех учителей на большой перемене, чтобы напомнить о том, что до каникул остаётся всего две недели. Кроме того, он упомянул, что в последний день учёбы состоятся традиционные спортивные игры между классами. Ирука с довольным видом объявил список соревнований и, глянув на Рейну, сказал, что классные руководители тоже участвуют. Почти все соревнования были на силу и выносливость: бег на скорость, бег с препятствиями, бег с товарищем на спине, подтягивания на время и тому подобное. Недолго Рейна радовалась своему триумфу на конкурсе песен. Теперь у неё на горизонте замаячила новая проблема. — …и тогда я посмотрю на эту швабру белобрысую, — по коридору мимо кабинета прошёл Ирука с ещё одним учителем. — Посмотрю, как она будет улыбаться… — А Ирука всё такой же любитель женщин, — прыснула Канами и покачала головой. — Кажется, это он про тебя. — Да пошёл он. Я уверена, что этот козёл специально сидел, колдовал над списком соревнований, для меня старался. Ну ничего, ничего, мои ему ещё покажут. И я ему ещё покажу… Директор говорил со мной. — Всё-таки прислушался? Пару дней назад господин Накаяма вызвал Рейну к себе. Девушка перебрала в голове все свои проколы, стычки в коридорах с Ирукой, но их, вроде, никто не заметил. Когда она вошла в кабинет, мужчина улыбался и потирал руки. Он просто хотел спросить совета по поводу составления плана воспитательной работы. Рейна не совсем поняла, почему он позвал именно её, но сопротивляться не стала и высказала своё искреннее мнение. Директор её выслушал и поблагодарил. Потом Рейна оказалась в кабинете директора ещё раз: господин Накаяма спросил совета по поводу нового оборудования для Академии. И тут Рейна ему дала совет, а заодно замолвила словечко и за Канами и её музыкальный класс. Похоже, директору кто-то сверху дал какие-то распоряжения после конкурса песен. — Думаю, что да. Посмотрела бы я на рожу Ируки, если бы он узнал, что директор советовался не с ним. — Может, с ним он тоже советовался? — Канами бросила быстрый взгляд на настенные часы. — Так, ладно, мне пора. Сейчас малыши, надо подготовиться. — Ну, удачи. Они сегодня точно будут не в духе, — улыбнулась Рейна и подошла к окну, чтобы открыть занавески. — Почему это? — Мы Акико разбирали. Я сама эту сказку не очень люблю, а дети, сама знаешь, заостряют внимание совсем не на том, что нужно. — Вот же… И у меня на уроке будем разбирать минорный лад. Тяжела жизнь восьмилеток. Два урока пролетели незаметно. Оставалось дополнительное занятие по рисованию. Рейна выпроводила учеников, открыла окна, чтобы проветрить кабинет, и стала готовиться к занятию. На душе было радостно, несмотря на нависшую угрозу опозориться через две недели. Дома всё наконец наладилось, мама пришла в себя, они могли говорить с ней до позднего вечера или пойти гулять в парк. Рейна понимала, что это не продлится долго, поэтому радовалась каждому нормальному дню. С радостной улыбкой она расставляла на столы краски и кисточки, напевая что-то себе под нос. Нелепое знакомство с Генмой, пусть и закончилось разочарованием, но пробудило в Рейне давно забытое чувство волнения. Первые «серьёзные» отношения здорово покалечили её душу, а потом гибель отца и запои матери добили Рейну. Она перестала общаться со старыми друзьями и держалась только за Канами, проводила свободное время только с ней, и этого хватало. Но Генма сказал или сделал что-то такое — Рейна до сих пор пыталась разобраться — что будто выдернуло её из апатичного сна. Она не думала о себе как о девушке, которая может быть интересна мужчинам, потому что они ей стали неинтересны после всех потрясений, которые как стрелы сыпались последние несколько лет на её изнеженное спокойной жизнью в родительской любви сердце. В реальности не получилось истории, как в книгах и у родителей — «один раз и навсегда», она страдала по ничтожеству, которое в конце концов сказало, что его к ней «не тянет», а потом вытягивало из неё все силы, видя, что девушка мучается. Так просто, будто не знал о её планах на жизнь, не знал, что был первым, кого она так близко подпустила. Рейна была готова принять все его недостатки, планировала съехаться и пожениться. А потом её просто унизили и растоптали. Но Генма что-то с ней сделал. Разочарование в нём быстро сменилось обычным приятным воспоминанием о неловкой беседе, где Рейну осыпали комплиментами. Генма наглый негодяй и хитрый подлец, но как же приятно было терпеть его бессовестные заигрывания. Девушка ждала, что он заглянет в Академию по каким-нибудь делам, но он не приходил, как и Эбису. Канами сказала, что он обиделся, но не уточнила, на что. Но Рейна продолжала ждать, чтобы шутливо уколоть Генму при удобном случае. Она уже не строила иллюзий на его счёт, но ей было бы лестно услышать от него ещё парочку комплиментов, а потом остроумно отшить: в следующий раз она не растеряется. Именно по этой причине Рейна красилась чуть ярче обычного и носила юбку, которая едва прикрывала колени — чтобы показать Генме, чего ему никогда не видать. Зачем? Да просто так, чтобы знал. От таких мыслей настроение стало ещё лучше. Рейна улыбалась и раскладывала листы на столы. Тихо напевая весёлую песенку, которую слышала на репетиции у Канами, девушка развернулась от стола к выходу и замерла: в дверях, подпирая плечом косяк, стоял Ирука. Он сложил руки на груди и с улыбкой наблюдал за ней. Рейна сразу замолчала, одёрнула юбку и упёрла кулак в бок: — Вы что-то хотели? — Я вижу, у вас хорошее настроение? — Пришли испортить? Ирука вошёл в кабинет и закрыл за собой дверь. Рейна попятилась к окну и села на подоконник, прижимая листы к животу. — Пожалуй, нам пора поговорить. Не люблю, когда у меня с кем-то есть какие-то недосказанности, — Ирука оглядел кабинет, задержал взгляд на цветастых пробковых досках с рисунками и покачал головой. — Особенно с моими коллегами. — Ого, так вы всё-таки признали во мне коллегу? — Рейна уселась поудобнее и отложила листы. — Я не думаю, что нам стоит говорить. — Почему вы все мои слова воспринимаете в штыки? — мужчина прошёлся до учительского стола и отодвинул стул. — Что бы там ни было, это очень детская позиция. — Что бы там ни было? — Рейна наблюдала за тем, как Ирука усаживается на её место. — Это вы про то, как терроризировали меня два месяца? Или, может, про то, как унизили, закинув на дерево? А если бы мои ученики не пришли? — Я был неподалёку. Если бы вы попытались слезть самостоятельно, я бы не позволил вам упасть. Но ваши дети меня опередили. — Какое благородство! Вы ещё и наблюдали за всем? И сколько вы планировали смотреть, как я сижу там? — от услышанного у Рейны появился лёгкий звон в ушах — Ирука серьёзно болен, у него большие проблемы с головой. — Вы садист? Вам нравится унижать других людей? — Рейна-сенсей, мы оба взрослые люди. Мы можем всё обсудить… — Взрослые? Вы поэтому вели себя, как неуравновешенный мальчишка в разгаре пубертата всё это время? — Чего?! — Ирука нахмурился. — Я уже вам всё сказала. У нас всё будет хорошо, если мы не будем разговаривать. В этом нет никакой нужды, у нас слишком разные предметы, — девушка спрыгнула с подоконника, схватила листы и подошла к столу. — А теперь идите. У меня скоро дополнительное занятие, — она бросила листы перед Ирукой. — И вы у меня не вызываете никакого интереса. — Ха, — Ирука улыбнулся, но сразу же сжал губы, чтобы спрятать улыбку, и отвернул голову. — Я сказала что-то смешное? — Я знал, что женщины порой бывают эмоциональными и злопамятными, но не думал, что настолько, — Ирука хмыкнул. — Хотя вы гражданская, и вам я могу простить эту чувствительность и… — Тяжело вам, наверное? — краснея от злости, Рейна, тем не менее, держала себя в руках и с сочувствием покачала головой. — Почему? — Ирука поднял на неё лицо с ухмылкой. — Идиотам всегда тяжело в жизни. — Почему это мне тяжело?! — Ирука вскочил со стула и упёрся руками в стол, склонившись к Рейне. — А вы что, идиот? Сочувствую. — И это меня вы обвиняете в нападках? Я вас хотя бы не оскорблял, — Ирука поднял указательный палец. — То есть у нас в Академии ещё есть люди, которых вы называете белобрысой шваброй? Интересно, интересно, — наигранно прищурилась Рейна. — Я такого не говорил! — на выдохе растерянно воскликнул Ирука, а его взгляд забегал по Рейне. — Несколько уроков назад вы сказали своему коллеге, что посмотрите, как некая белобрысая швабра будет улыбаться. Я полагаю, речь шла о соревнованиях перед каникулами? — Я… — Ирука поморщился, будто страдал от чего-то, почесал затылок и вздохнул. — Я пришёл поговорить именно об этом. Как главный инструктор. Вы ведь совсем не знаете, как проходят соревнования. — Не знаю, как вы, Ирука-сенсей, а я умею читать. И я ознакомилась с положением. В отличие от вас. Я знаю, как будут проходить соревнования. И снова вы оказались мне бесполезны. — Однажды, Рейна-сенсей, — Ирука указал на девушку, — ваше самолюбие очень сильно пострадает. И виной этому будете вы сами. Это был последний раз, когда я попытался пойти вам навстречу. Я больше не собираюсь вас уговаривать. — Уговаривать? — Рейна шумно вздохнула, закатив глаза, и скрестила руки на груди. — Какая самоотверженность. — Вот об этом я и говорю. Вы не хотите меня выслушать. Вы слишком упрямая, — Ирука вдруг запнулся и задумался, подбирая слова. — И строптивая. — Это практически одно и то же. — Вы ещё будете жалеть, что не захотели поговорить со мной. — Вы мне угрожаете? — Я пришёл сюда, чтобы примириться, а в ответ получил… Это! Ох, как же с вами сложно… — Ирука тихо посмеялся и улыбнулся. — Что-то я устал… Растерев красное лицо и шею, Ирука поднял голову к потолку. Он закрыл глаза и засопел. Рейна услышала на улице голоса её учеников, они уже бежали на занятие. Это значит, что Ирука скоро провалит, ему придётся уйти. Но пока он стоял, сопел и массировал пальцами шею. Девушка кашлянула: — Мы с вами не в ссоре. Мы уже принесли друг другу извинения. Вы просто мне не нравитесь. Ирука открыл глаза и покосился на Рейну. Она кивнула ему. Тогда мужчина состроил недовольное лицо и фыркнул: — Ну, хоть что-то у нас взаимно. Будто мне есть до вас дело. Просто не хотел, чтобы у нас в коллективе было нечто подобное. — Придётся как-то с этим жить. И вы сами в этом виноваты. — В чём же моя вина? — Ирука дотронулся пальцами до стола. — Для вас в порядке вещей разговаривать с вашими коллегами таким тоном? Упрекать за то, как они выглядят и одеваются? Каждый божий день! Обсуждать их работу? Называть белобрысой шваброй? — Хватит повторять одно и то же! Всё! Мне это надоело! Вы как ребёнок! — Ирука сжал руку в кулак и раздражённо цокнул. — Мне это надоело! Почему я вообще… Да к чёрту всё! — Я уже поняла, что вам это надоело, не стоит повторять дважды, — Рейна рассмеялась. — И начните уже собирать волосы! Правила Академии для всех одинаковые! Это не то, как должен выглядеть учитель! В ответ на этот выпад Рейна рассмеялась громче и специально сняла заколки, выпустив пряди вперёд и растрепав волосы. Ирука на несколько секунд задержал взгляд на её глазах, такой отчаянный и бессильный, совершенно безоружный и смущённый, что Рейне стало даже жаль его. Он совсем не знал, чем её ещё можно задеть, чтобы расстроить. Бедняжка. — А теперь что? Усадите меня на шкаф и будете сторожить за углом, пока я не подумаю над своим поведением? — Рейна обошла стол и встала рядом с Ирукой, заглядывая ему в лицо. — Не забывайтесь, Ирука-сенсей. Я не ваша ученица. И меня вы отчитывать за что бы то ни было не будете. Потому что вы мне никто, и мнения вашего я никогда не спрашивала… У вас выбились. Рейна подошла к Ируке ещё ближе, накрутила на палец выбившуюся из его хвоста прядь волос, которая смешно свисала над повязкой, приладила её к макушке и закрепила своей заколкой. Всё это время мужчина стоял в оцепенении и смотрел на Рейну, пытаясь поймать её взгляд. — Так-то лучше, — девушка небрежно хлопнула Ируку по голове, и он качнулся вслед за её движением. — Вы должны подавать куноичи пример, — она прыснула в кулак. Неожиданно Ирука чуть не вырвал вместе с волосами заколку Рейны, жутко раскраснелся, швырнул заколку на стол и вышел из кабинета, громко хлопнув дверью напоследок. Рейна с улыбкой осела на стул, ощущая тёплое злорадство в сердце. Сейчас Ирука её даже не раздражал — ведь он принёс ей столько положительных эмоций своим идиотским поведением. Девушка подумала, что, возможно, ей стоит пересмотреть тактику взаимодействий с Ирукой, потому что сегодня она случайно приоткрыла другую сторону его неуравновешенной личности.