Глава 43. Откровенно говоря

Домашняя одежда, наспех сброшенная на пол при переодевании в халат, была безжалостно отправлена пинком под кровать, пока Ирука отвлёкся. Рейна оглянулась на него и включила свет: — Ну… Вот моя комната. Ей всё ещё было неловко перед ним. Их разговор, странный и напряжённый, должен был продолжиться, хотя Рейна и сама уже не знала, чего хочет. Ирука оглядел комнату и хмыкнул: — Ну и кровать у тебя… — Что с ней? — Рейна поправила край одеяла. — Огромная. Я даже тогда, в темноте заметил. — Это из-за матраса так кажется. Матрас был дороже, чем кровать, — Рейна посмеялась и села на край кровати. — Прям императорские покои, — Ирука продолжал вертеть головой, рассматривая настенные полки и обстановку. — И шкафов целая куча. — Почему куча? Всего два. В одном то, что ношу постоянно, а во втором… Ну… Обувь, зимние вещи и то, что не так часто ношу. А, и комод. Но там… — Твои трусы, — прыснул Ирука. — И остальное нижнее бельё. — И долго ты рылся в моих вещах? — Рейна похлопала по месту рядом с собой, приглашая Ируку сесть. — Пока не сообразил, где у тебя что лежит, — Ирука упёрся ладонями в колени и медленно опустился на кровать справа от Рейны. — Так почему… Ты хочешь уехать? От одного взгляда на Ируку Рейне стало грустно. У них всё могло быть впереди, её безумно тянуло к нему, хотелось узнать его ближе, видеть его улыбку или недовольное лицо каждый день, спорить с ним и работать вместе. Казалось, что он не похож на всех мужчин, которых она встречала до него, он казался Рейне особенным, и она неосознанно выделяла его среди всех, стоило ему замаячить на горизонте или быть упомянутым в разговоре: она сразу взволнованно вздыхала и краснела. А самым приятным было то, как он на неё смотрел и как вёл себя рядом с ней — как полный дурак. — Ты уже, наверное, догадываешься, что моя мама… — Рейна выдохнула носом и опустила голову от стыда. — Плохо перенесла смерть отца. Она чужая в Конохе. Так она мне сказала. Ну, и… Она выпивает иногда из-за этого… — Рейна, если я могу чем-то помочь… — Ирука осторожно дотронулся до её руки и погладил пальцами запястье. — Про тебя ей точно знать не нужно. Она и так злится, что я работаю в Академии. — Почему? Платят же хорошо, да и ты не жалуешься, — начал Ирука, придвинувшись ближе к Рейне. — Ну… Больше не жалуешься, я-то просто поначалу так… Ты же не рассказывала своей маме про меня? — А что, боишься? — Рейна подняла на него взгляд со слабой улыбкой. — Мама ничего не знает. Я сама со всем разбиралась. Ей самой сейчас нужна поддержка куда больше, чем мне. Она начала лечение, но я переживаю, что в поездке с ней может что-нибудь случиться. — Лечение от чего? — Пока папа был жив… — голос Рейны дрогнул, но она смогла сдержать слёзы. — Я и не знала, что моя мама пьяница. Всё детство они это хорошо скрывали. — Не говори так, она же потеряла любимого человека и справляется по-своему, да и… — Нет, Ирука, она всегда выпивала. Всю мою жизнь. Я просто об этом не знала, потому что меня забирали папины родители. Тогда мне казалось, что так и должно быть, и не понимала, почему бабушка так не любит маму, а дедушка вздыхает при каждом упоминании её имени. А этим летом маму настигли последствия такой жизни. Я думала, что она умрёт. Упала передо мной, побледнела, — Рейна закрыла глаза и вдохнула. — Когда я вернулась из нашего похода. Всё это время она пила. И я ожидала, что так будет, когда уходила. Но не думала, что всё будет настолько плохо. Если бы она умерла… — Так, ладно, и как идёт лечение? — серьёзный взгляд Ируки скользнул по лицу Рейны. — Вроде хорошо… Потом ещё мамина подруга приехала, и ей стало лучше. Хотела бы я верить, что так и продолжится, но… — А твоя бабушка? — Бабушка ни о чём не знает, зачем мне её расстраивать? Я даже не знаю, как ей про переезд сказать, а если она ещё и причину узнает, то точно… Не знаю, что будет. Я хочу переехать в какой-нибудь большой город, где есть хорошая школа танцев, чтобы мама пошла туда работать. Она говорила об этом пару раз до войны, просила папу уйти в отставку и уехать. Мы думали, что после войны так и сделаем. Не сложилось. В глазах Ируки не было ни капли осуждения или насмешки, которых так боялась Рейна. Он сосредоточенно смотрел на Рейну и кивал, внимательно слушая её ответы. Его пальцы продолжали поглаживать её руку, и от этого становилось спокойнее. — Я боюсь, что она вернётся из поездки и опять… — Надо продолжать лечение, тогда всё будет в порядке. Она же согласилась на это, значит, понимает, что ей это нужно. — Видел бы ты её в первый год… — Но она же вышла из этого состояния? Стала ходить в госпиталь. Это же хорошо. — Да уж, до этого она вообще никуда не ходила… — Может, в этом и была проблема? Может… Найдём ей занятие? Когда она ходит на лечение? Процедуры или что там? — Обычно утром… Ирука, послушай, — Рейна замотала головой, — в Конохе ей просто плохо. Поэтому нам придётся уехать. Дело не в том, что ей надо найти занятие. Она больше не общается со старыми знакомыми, оборвала все связи. Потому что всё напоминает ей про папу. — И что, — фыркнул Ирука, — ты думаешь, если вы уедете, всё забудется? — Это сложно… Я и так устала. Каждый день видеть её такой. Думать про папу, видеть, как бабушка там совсем одна… Не представляю, как бабушка на всё это отреагирует. Папы больше нет, и мне… — И ты решила, что теперь тебе нужно всё тащить самой. — Из-за этого я и пришла в Академию. Потому что денег не хватало. Мама наотрез отказалась от выплат за гибель отца, ничего не взяла. И мне пришлось копить на переезд почти с нуля. У меня, конечно, есть счёт в банке с небольшими сбережениями — остались после учёбы в университете, и папа сказал, что когда-нибудь они мне понадобятся, а пока пусть лежат. Но для дома или даже маленькой квартирки в крупном городе, пусть и на окраине, этого не хватит. С этим домом, — Рейна кивнула на стену, — мне тоже не всё до конца понятно. Я отправляла запрос, чтобы разобраться с тем, кому принадлежит это жильё: служебное оно или наше. Из Резиденции пришёл ответ, что это служебное жильё, и нам тут ничего не принадлежит, а потом я где-то услышала, что его можно сделать нашим, если собрать нужные документы. Сначала мне эта идея показалась хорошей, но… Кто будет покупать дом в Конохе? Мы и так тут на птичьих правах, в память об отце нам оставили… И вот я… — Рейна, — Ирука приобнял Рейну за плечо и притянул к себе, — почему ты ничего мне не рассказывала? — Будто ты спрашивал, — Рейна напряглась всем телом и не могла расслабиться. — Откуда я мог знать? Ты всегда ходила, улыбалась, и не было похоже, что у тебя в жизни такое творится. — Если бы папа был жив… — Рейна почувствовала болезненную щекотку в глотке от подступающих слёз. — Ничего бы этого не произошло. — Прости, что так говорил с тобой, — Ирука с небольшим усилием уложил голову Рейны на своё плечо и прижал её к себе. — Даже не знаю, что бы я делал на твоём месте. Я поспрашиваю знакомых ирьёнинов, они таким занимаются. В нашем госпитале твоей маме… — Мы и так ходим в госпиталь для шиноби. Потому что она вдова шиноби, — Рейна потёрлась щекой о плечо Ируки и обняла его. — Оказывается, многие ваши страдают от алкогольной зависимости. Ирьёнины быстро сообразили, что делать с мамой. — Да уж, — Ирука вздохнул и положил ладонь на голову Рейны. — Ну, тогда… Когда твоя мама вернётся, ты предложи ей вместе поехать туда же, куда мы с тобой собираемся. На зимних каникулах и поедете. Там очень хорошо зимой. А в горах есть источник, где купаются снежные обезьяны. Я там был всего раз, но зрелище того стоит. Пока я буду заниматься экзаменами, ты отдохнёшь вместе с мамой. — Ты будто не слышал, что я тебе говорила. Лишних денег… — Я всё оплачу. Жизнь важнее денег. — Ну что ты… — Рейна отстранилась и стряхнула с плеча его руку. — Что ты выдумываешь? Я и так не знаю, во сколько тебе встанет наша поездка туда, а ты ещё одну придумал. — Мне не жалко, — Ирука напряжённо улыбнулся и опустил взгляд. — Разве плохо будет поехать, развеяться? Ты ещё уезжать оттуда не захочешь. И мама отвлечётся. И ты проведёшь время с мамой. — Да, и, конечно же, она не начнёт спрашивать, откуда я взяла деньги на путёвку. Нет, Ирука. Спасибо тебе, конечно, но это уже слишком. — Почему ты всегда отказываешься, что бы я ни предложил?! — Ирука возмутился, начал выпрямлять спину, но увидел, как грустно Рейна на него смотрит, и быстро успокоился. — Потому что у тебя… Всегда странные предложения. Ты и так уже на меня достаточно потратился. Даже за билет в кабуки денег не взял. — Это ты странная, Рейна, — Ирука утомлённо цокнул и почесал затылок, оглядывая комнату. — Не берёшь ничего, когда предлагают. — Не люблю быть в долгу. Даже денег в долг не беру, лучше перетерплю и сама подкоплю, чем буду одалживать. Отец всегда говорил, что лучше так делать. Нужно жить по средствам. — Какой ещё долг? — раздражённо поморщился Ирука, бросив на Рейну косой взгляд. — Хоть раз я просил тебя что-то вернуть? Это подарки, а ты… — Меня смущают такие подарки, — в груди Рейны вдруг стало горячо от разогнавшегося сердцебиения. — Тем более — от коллеги. — От коллеги? Ха, — Ирука ухмыльнулся и мотнул головой. — Так значит, нет? — Что… — Твой ответ — нет? Ответ на мой вопрос. — Ирука, подожди, какой вопрос?.. — Рейна прикрыла глаза, потеряв нить разговора. — Я спросил. Мы вместе или нет? Видимо, второе. Сейчас Рейна чувствовала себя самым важным человеком, по крайней мере, в пределах этого дома. От её слова зависело, как минимум, настроение Ируки, и он нетерпеливо теребил скрученный пальцами край одеяла. Рейна смотрела на его поникший профиль и слегка улыбалась от радостного чувства в груди. Она нравится ему так же, как и он ей. Он тоже переживает, что она о нём думает. Впервые всё настолько сошлось. — Через полгода так и будет, — несмотря на внутреннее ощущение счастья от взаимных чувств, Рейна пыталась сохранить трезвый рассудок. — Я уже сказал. Надо будет — уедешь, — Ирука смотрел в пол перед собой и дулся. — Но пока… Вот что ты вечно создаёшь проблемы на ровном месте? — Я же тебя раздражаю. И постоянно порчу настроение. — Переживу как-нибудь, — буркнул Ирука себе под нос и вздохнул, подняв плечи. — Ну так что? — …и вообще, я белобрысая швабра и жирная тварь. — Рейна! Ну хватит, а?! Щёки и уши Ируки были бордовыми, когда он поднял голову и посмотрел на Рейну, а выражение лица растерянным и смущённым. — Мы оба ещё пожалеем об этом, Ирука, — Рейна взяла его за руку и потянула к себе. — Но сейчас я просто рада, что ты сидишь здесь. Рядом со мной. Я очень рада, что ты пришёл сегодня. — Так… Это да или нет? — Ирука смотрел то на их руки, то на лицо Рейны. Рейна улыбнулась и кивнула. Хотелось упасть в объятия Ируки и утянуть за собой на подушку, а не просто сидеть и держать его за руку. В нём было слишком много хорошего и очаровательного, чтобы издеваться над ним дальше. Губы уже чесались от желания поцеловать его. — Вот и хорошо, с этим наконец-то ра… разобрались… — вдруг сказал Ирука, сбив весь романтичный настрой Рейны. — Ты есть хочешь? — Чего?.. — с тихой растерянностью спросила Рейна, ожидав совсем другого. — Тут недалеко магазин, который до полуночи работает. Можем накупить всякого… — Зачем? — Э… Отметить… Ну, это… Хотя было бы что отмечать, конечно. Чувствую, ты мне ещё устроишь… — Ирука неуверенно улыбнулся и посмотрел на Рейну. — Но пока что… — Ты очень милый, Ирука, — Рейна села поближе к нему и склонилась к лицу, глядя в глаза. — Останешься сегодня? — она положила руку на колено Ируки и провела ладонью вверх-вниз по жёсткой ткани штанины. Ирука быстро поцеловал её в губы и отстранился, изучая реакцию. Рейна поцеловала его в ответ и переместила руку с колена на его плечо. — Останусь, — Ирука обхватил Рейну за талию и, сделав несколько движений, уложил её затылком на подушку, а сам навис над ней. Волосы Ируки щекотали щёки и шею Рейны — настолько близко были их лица. Ирука опять поцеловал её, оставив влажный след на губах, и зачем-то встал с кровати. Рейна смотрела в потолок, слушая его шаги и своё сердцебиение. Затем щёлкнул выключатель и свет в комнате погас. От волнения Рейна задышала чаще, чувствуя, как возбуждение подступает зудящими волнами к низу живота, хотя Ирука ещё ничего не сделал. Он вернулся к ней, сел сверху, нагнулся и навис над Рейной. Получилось это всё немного неловко, потому что Рейна лежала, как окоченевшая — будто по стойке «смирно», выпрямив ноги и руки. — Рейна, — шепнул Ирука ей на ухо, обдав кожу щекотным тёплым дыханием. Рейна дышала через приоткрытый рот и смотрела на лицо Ируки в полумраке. Она сглотнула и зашевелила пересохшими губами: — Да?.. — её голос предательски дрожал. — Я с ума по тебе схожу, — шепнул Ирука прямо ей в губы и поцеловал. От этих слов Рейна наконец зашевелилась, обняла его за шею и прижала к себе, с особым рвением отвечая на поцелуй. В горле застряло признание в любви, Рейне хотелось сказать, что она любит Ируку, однако что-то мешало. Никогда в жизни Рейна не чувствовала себя так, как сейчас с Ирукой. Даже когда придумала себе, что Хироси её любит, и свято верила в это. Только Рейна хотела обнять Ируку за спину, чтобы между ними не осталось расстояния, как вдруг он свалился с неё на свободное место рядом, просунул руку под её головой и прижал к своей груди. Рейна была в полном замешательстве. Она улеглась поудобнее на вздымающейся груди и положила руку перед своим лицом. — Знаешь, ты меня злила. Потому что не понимала, что нравишься мне. Или делала вид, что не понимаешь, — Ирука поглаживал плечо Рейны, заложив свободную руку под затылок. — Иногда мне казалось, что ты всё понимаешь, и специально издеваешься. Как нарядишься… Рейна не знала, что ответить — она вообще не думала сейчас, только скрестила ноги и с силой сжала их, нервно подёргивая стопой. Пульсация между ног нарастала с каждым плавным прикосновением Ируки к её плечу. Рейна думала, что сейчас всё случится, уже настроилась, и тело было готово. Дрожащее шумное дыхание вырывалось из её приоткрытых губ, она смотрела перед собой и продолжала потряхивать ногой. — Я всегда… — Рейна со странным звуком сглотнула скопившуюся слюну и сжала ноги сильнее, — …так одеваюсь… — Может, я соврал тебе. — А? — Рейна была слишком увлечена мыслями об их поцелуе без продолжения, и уши у неё немного заложило от пульсации в висках. — Наверное, ты понравилась мне немного раньше, чем мы пошли в поход. На играх. Но так же быстро разонравилась, когда попыталась столкнуть меня в воду. — Чем же я тебе понравилась? — Рейна посмеялась через силу, делая вид, что совершенно спокойна. — То, как ты улыбалась детям. И… Ещё твой спортивный костюм. — Что? Костюм? — Не спрашивай. Когда я понял, что слишком долго смотрю на тебя, мне стало плохо. Но это было просто непривычно, и я не мог не смотреть. Ты в штанах. Обычно только юбки и платья носишь. А ещё ты была ниже меня в тот день. — Я же всегда ниже тебя… — Рейна прижалась грудью к боку Ируки и провела указательным пальцем по его ключице. — Ну конечно. Ты вечно на каблуках, и тогда мы с тобой почти одного роста. — Это плохо или хорошо?.. — Рейна заёрзала, и её скрещенные ноги также прижались к Ируке. — Мне и так, и так нравится. Особенно когда ты на каблуках и в той юбке. Ну… Которая… — Которая мне не по размеру? — Рейна закинула ногу на Ируку и приподнялась на локтях. — Она… Э… Очень даже по размеру… — Ирука смущённо отвернул голову в сторону. — Ты вообще всегда… Красивая… — И ты тоже. У тебя мужественный подбородок, — Рейна стала медленно целовать подбородок Ируки, подбираясь к губам. — И… — Ну что ты… Начинаешь… Подбородок, — Ирука усмехнулся и за затылок прижал Рейну к своей груди, не дав ей добраться до цели. — Как скажешь… — И ты хороший человек, — Рейна обхватила Ируку обеими руками и просунула их под его спину. — То, что ты рассказала, расстроило меня. Мне теперь даже стыдно, что я так с тобой обходился, — Ирука погладил её по голове и вздохнул. — Ты же такая… Как это сказать-то… Не знаю, сейчас скажу что-нибудь не так, и ты опять будешь смеяться. — Не буду, — Рейна потёрлась носом о кофту Ируки, вдыхая его запах. — Короче, ты не выглядела как человек, способный решать такие проблемы. Я сначала думал, что ты дура дурой. Кроме своих книжек и нарядов ничего больше знать не знаешь. А ты… — Ирука зевнул. — Такая умная, что аж бесит. Университет окончила. — С отличием, — добавила Рейна. — Ещё и с отличием. — Твоя прямолинейность иногда находится на грани с хамством, но это было забавно. Не думала, что ты был настолько плохого мнения обо мне. — Но внешне ты мне всегда нравилась, — не вполне внятно проговорил Ирука и поцеловал Рейну в макушку. — Конечно, отвратительно было в этом признаться самому себе… — Это почему же? — Рейна вновь поднялась на локтях и нависла над лицом Ируки, надеясь вскоре получить поцелуй. — Хм… — он закрыл глаза и улыбнулся. — Что-то я устал сегодня. Не знаю, сколько километров на уроках намотал. Ещё и ты тут со своим… — Ирука, — Рейна дотронулась пальцами до его щеки, — а что тебе нравится во мне? — Ты уже спрашивала, — лениво пробормотал Ирука с закрытыми глазами и блаженной улыбкой. — Мне легче сказать, что не нравится. Этих пунктов меньше. — Когда мы поедем на источники… Давай будем стараться не ссориться по мелочам? Хочу, чтобы остались хорошие воспоминания от этой поездки. Это вообще моя первая вылазка за долгое время. Всё работа, дом, работа, дом, иногда к бабушке забегала или к Канами, — Рейна улеглась обратно на грудь Ируки. — И я очень хочу поехать туда именно с тобой. Наверное, с Канами не поехала бы. — У меня на эту поездку большие планы, — тихо сказал Ирука и выдохнул носом. — Ну… — Рейна улыбнулась и подняла брови. — У меня тоже. В походе мы с тобой уже были, поэтому хуже точно ничего не будет. Хотя бы в палатке ночевать не придётся. Кстати, ты брал номер с футоном или с кроватью? Не то чтобы мне это было важно… Просто не очень люблю спать на футоне. Но мы же туда не спать едем?.. — Рейна сделала многозначительную паузу, но никакой реакции не последовало, и она потеряла последнюю надежду на то, что Ирука станет хоть что-то продолжать. — Ночью, конечно, будем спать, но днём вряд ли задержимся в номере. Столько всего надо успеть посмотреть. В горы точно не пойдём, даже не предлагай. Зато в ближайшем городе есть музей. Я там была… Ты меня слушаешь? Дыхание Ируки было ровным и спокойным. Рейна подняла голову и посмотрела на него. Он точно спал. Тогда девушка вздохнула, взяла его за руку, прижала к себе и тоже закрыла глаза. Кажется, сегодня началась новая глава в её жизни. Она будет короткой, запутанной, но точно не скучной.