Глава 46. Божественное и земное

Тревога не покидала сердце Рейны. Не потому, что ей пришлось сегодня встать в четыре утра, чтобы успеть на автобус, до которого ещё надо было дойти. И не из-за того, что она волновалась и плохо спала. То есть, конечно, она плохо спала, но причина была совсем не в поездке. Вечером ей позвонила мама и попросила не открывать дверь, если вдруг придут незнакомые люди, курьеры или кто-нибудь ещё — мама ничего не заказывала. Ещё мама попросила хорошенько закрывать двери и окна на ночь. Причин она, конечно же, не объяснила, а Рейна расспрашивала настойчиво. В итоге, Рейна вовремя сообразила и сказала маме, что на выходных побудет у Канами. Мама обрадовалась и, кажется, выдохнула с облегчением. Так Рейна избавила себя от подозрения и вопросов, почему не отвечает на звонки. — Не спишь? — Ирука крепче сжал руку Рейны. Они ехали в автобусе уже несколько часов, забрались на самые задние сиденья и прижались друг к другу, пытаясь уснуть. Точнее, Рейна пыталась уснуть, а Ирука бдел и держал её за руку. Было приятно сидеть так близко к Ируке, положив голову на его плечо. Он был очень тёплым, и Рейна задремала несколько раз. — Нет, просто думаю, — Рейна сжала его руку в ответ и подняла голову. — Когда мы будем в храме? — Лучше бы, — Ирука усмехнулся, — ты думала, как будешь взбираться в гору, на которой этот храм. — Главное не опоздать на автобус, когда мы спустимся с неё, — Рейна уткнулась носом в плечо Ируки и тут же почувствовала лёгкий поцелуй на своей макушке. — Ирука… — Не опоздаем. Вечером расслабишься на источниках, и всё пройдёт. Тебе не нужно волноваться ни о чём. Я всё продумал, времени у нас будет с запасом. — Люблю, когда не я занимаюсь всем таким в путешествиях… — Рейна зевнула. — Но мне всё равно непривычно ехать на автобусе. Не так давно они были роскошью. — Война многое меняет. В других государствах и в наших больших городах такое не редкость. Да и поезда тоже. Хотел бы я хоть раз покататься на поезде… — Ирука мечтательно посмотрел в окно. — Ты ни разу не ездил на поезде? — Как-то не выпало шанса. Зато на кораблях наплавался на всю жизнь. Кстати, знаешь, говорят, что и в Коноху скоро проложат железную дорогу. И закончится наконец этот век повозок. — Я ездила на поезде. Ничего особенного. Папу редко отпускали с нами, а мама просто не любила уезжать далеко от Конохи. И когда мы ездили к морю или на соревнования, она вечно была нервная. — Твоя мама не любит путешествия? — Можно и так сказать, — Рейна перебирала пальцы Ируки. — Она всегда чётко продумывала наш маршрут и расписание того, что мы будем делать. И страшно злилась, если что-то шло не по её плану. — В следующий раз поедем с тобой к морю, — Ирука прижал Рейну к себе и сжал пальцами её плечо. — И маму твою возьмём. Я всё продумаю, и ей не придётся ни о чём переживать. Кстати… Как её зовут? — Асами. Но… Ирука, я уже говорила, что она не в восторге от шиноби. Да и когда — в следующий раз? — Летом. — Но… — Не начинай. Сама сказала, что ещё ничего не знаешь. Я не хочу об этом думать. Оставшуюся часть пути они провели в молчании. Ирука стал хмурым, а Рейна погрустнела от мыслей о будущем. Сейчас, в этот момент, ей было так хорошо и спокойно, что хотелось остаться в этом автобусе навсегда, держать руку Ируки и жаться к нему вечность. Рейна уже и не надеялась, что хоть когда-нибудь в жизни испытает подобные ощущения, и уж тем более с Ирукой, которому в первое время хотелось хорошенько врезать, но было страшно, что он даст сдачи. Но её переполняла радость от того, что она рядом с Ирукой, и их связывают такие сильные чувства. Возможно, иногда он всё ещё раздражал её, но это быстро сходило на нет. Все его явные недостатки казались Рейне забавными, даже его вспыльчивость: побушует и перестанет. — Готовься, сейчас будем выходить, — Ирука тряхнул плечом, на котором задремала Рейна. Вскоре они стояли у высоких ворот, за которыми была длинная тропа в гору. От остановки до этого места идти было недолго, минут пять, но вот ступеньки впереди не сулили такого же быстрого приключения. Рейна вздохнула, поправила рюкзак на плече, взяла руку, которую ей протянул Ирука, и пошла следом за ним. — Знаешь… В студенчестве мне эта тропа не казалась… Такой… — превозмогая одышку, Рейна плелась за Ирукой, который чувствовал себя вполне бодро. — Длинной… — Мы идём три минуты, даже первый поворот не прошли. — Ирука, подожди, я не могу так быстро… — Рейна остановилась и сбросила рюкзак на землю. — Надо отдохнуть. — Вот поэтому мы и поехали на самом раннем рейсе, — Ирука хмыкнул, без слов подобрал рюкзак Рейны, закинул его на свободное плечо и взял девушку за руку. — Идём. Осталось не так долго. Вон, смотри, за тем деревом будет меньше ступенек. Ирука не соврал, ступенек действительно стало меньше, но не потому, что им осталось меньше идти. Они просто стали шире. Солнце было уже в зените, когда Рейна переступила последнюю ступеньку и чуть не рухнула на колени перед огромными красными воротами храма. Ирука, как ни в чём не бывало, сбросил сумки и потянулся: — Вот и всё. А ты боялась. — Что-то я постарела, — Рейна всё-таки присела на корточки и обтёрла лицо рукавом. — Но это того стоило. Видишь табличку у забора? — Да. Но что там написано? — Ирука пошёл прямиком к забору, за которым монах мирно подметал листья. — Поэтому мы сюда и ездили в студенчестве. Это древний язык. Одного из племён, которые здесь раньше жили, — Рейна с трудом выпрямилась и на подгибающихся ногах пошла за Ирукой. — До образования государств. — Племён? Может, кланов? — Ирука хмыкнул, сощурился и наклонился к табличке. — Хоть бы перевод написали… — Это, можно сказать, заклинание. Оберег. — От чего? — От злых духов. Человек, одержимый ёкаями, не сможет прочитать, что здесь написано, — Рейна упёрла руку в бок и выдохнула. — Раньше это было своеобразной проверкой. — Я не могу это прочитать, — Ирука возмутился и мотнул головой. — Значит, в тебе живут черти, — Рейна улыбнулась. — Вот… А ты? Что, можешь прочитать?! — Ирука надулся и фыркнул. — Да. Я же изучала этот язык. Но ты не совсем меня понял. У одержимого человека при попытке прочитать это загорится язык. По крайней мере, так гласит легенда. — И что здесь написано? — Изанаги, отец мой, я вхожу в твоё убежище с чистым сердцем и добрыми помыслами. Я несу только мир и любовь твоим созданиям. — И с чего бы у одержимого должен загореться язык? — Потому что ёкаи это порождения Изанами. Изанаги наоборот всегда пытается их уничтожить. — А, это его бывшая… — Так ты знаешь?! — искренне удивилась Рейна. — Ну да, Изанаги и Изанами чего-то там поссорились, потом развелись… И она взбесилась. — Не совсем так. Изанами заболела и ушла в страну мрака. Изанаги пришёл её навестить, но не выполнил её просьбу не смотреть на неё. На тот момент болезнь настолько изуродовала Изанами, что она не хотела, чтобы муж видел её такой. Но он увидел. И сбежал в ужасе… Потому что она погналась за ним. Кстати, видишь то персиковое дерево во дворе храма? — Да-а, я что-то припоминаю. Изанаги сделал из них бомбы и отбивался от Изанами? — Можно и так сказать, — Рейна погладила Ируку по плечу. — Так что, попробуешь это произнести? Вдруг ты… — Вот ещё… Глупости эти… — А как ты считаешь, Изанаги виноват в том, что произошло? — В чём? — Ну… Что не послушал свою жену и посмотрел на неё. — Э… Он же, наверное, скучал по ней. Хотел увидеть. — Есть похожая история, но с другими героями. Невеста воина умерла, и он спустился за ней в ад. Изанами сказала, что он сможет её забрать, если не будет на неё оглядываться до выхода за пределы ада. А он не выдержал и обернулся. И его невеста навсегда осталась в аду. — Какой-то тупой воин. — Это история о любви и сомнениях. Воин не до конца был уверен, что его невеста идёт за ним, и хотел проверить. — Ему ж сказали, что нельзя. Но… Я бы, наверное, тоже оглянулся, если бы… — Ирука увидел, что Рейна смотрит прямо на него, смутился и отвернулся, потирая шею. — Идём, — Рейна улыбнулась, взяла Ируку за локоть и потянула к воротам. — А вещи… — Точно. На маленькой площади был колодец. Монахи молча проходили мимо Ируки и Рейны, будто их здесь и не было. Рейна первой совершила омовение и помогла Ируке. После этого они пошли вглубь храма. — Так… Кому вообще посвящён этот храм? — Изанаги. И его детям. Но, в основном, сюда ездят беременные, чтобы попросить защиты и удачи на родах, — Рейна поклонилась проходившему мимо монаху. — Слушай, так пока сюда дойдёшь, и разродиться можно, — Ирука ухмыльнулся, но увидел строгий взгляд монаха и поник. — Изанами отнимает по тысяче жизней в день, а Изанаги строит по тысяче пятьсот домиков для рожениц. Вообще, племя, которое построило этот храм, считало, что каждая беременная женщина это воительница, которой при родах предстоит схватка с самой Изанами за жизнь нового человека. — Да уж… Понятно… — Ирука разглядывал здания. — А там что? — Святилище. Хочешь зайти? — Да я… Не то чтобы верил во всё это… — Тогда зачем ты здесь? — за их спиной появился пожилой монах. — Здравствуйте, — Рейна обернулась и сразу же поклонилась. — Вы ждёте ребёнка? — продолжил монах после короткого кивка. — Нет, нет! — Ирука нервно засмеялся и замахал руками. — Собираетесь завести ребёнка? — не унимался монах. — Вам нужен амулет? — Я… Была здесь в студенческие годы. Мы приезжали с группой, — Рейна тоже раскраснелась от таких вопросов. — А, студенты… — монах выглядел разочарованным. — И что же привело тебя сюда снова? — Если честно… Я не знаю, — Рейна пожала плечами. — Просто захотелось побывать здесь ещё раз. — А это? Твой муж? — монах с недовольством обвёл Ируку осуждающим взглядом. — Ну… Нет, но… Мы просто… — замямлила Рейна. — Понятно. Сейчас здесь тихо. Не сезон для туристов. Не нарушайте эту тишину, — монах заложил руки за спину и куда-то ушёл. Рейна переглянулась с Ирукой, оба были красные. Ирука покачал головой, коротко посмеялся и пошёл следом за Рейной. Они обошли всю территорию храма, Рейна помолилась нескольким богам, и все молитвы были за здоровье мамы и бабушки и за покой отца. Ирука каждый раз стоял где-то позади и отворачивался, делая вид, что его здесь нет. Молиться он категорически отказался. Оставалась последняя часть храма — небольшой лес с рекой. — Наконец-то тень, — выдохнул Ирука, ступив на лесную дорогу. — Я надеюсь, здесь нигде нет никаких алтарей? Не намолилась ещё? — Не переживай, здесь ничего нет. Только лес. Они шли по лесной дороге довольно долго. Рейна чувствовала особое умиротворение, слушая пение птиц и шелест деревьев. Может, это всё глупости, но ей казалось, будто это место действительно безопасное, потому что его охраняют живущие здесь боги. — А это что за столб? Монахи тренируются, что ли? — Ирука… Это Небесный столб. По легенде, именно возле такого Изанами и Изанаги заключили брак. Не с первого раза, правда, — Рейна подошла к высокому и широкому столбу из дерева. — Это ещё почему? — Ирука прошёлся ладонью по шершавой коре. — Потому что… Долго рассказывать. Они обошли этот столб, встретились, и Изанами заговорила первой. А первое слово должен был сказать Изанаги. Намёк на то, что в семье слово мужа важнее. Этим долго запугивали строптивых невест и жён. Если будут много говорить, в браке будут неудачи, и дети будут много болеть. Работало это, конечно, не всегда, — Рейна увидела снисходительную ухмылку на лице Ируки. — Да уж, женщины… Пройди-ка вокруг столба, — вдруг сказал Ирука и резко перестал улыбаться. — Зачем? — Надо. — Ладно, — Рейна пожала плечами и стала обходить столб. Ирука пошёл в противоположную сторону, они сделали круг и встретились. На момент, когда Рейна вновь увидела Ируку, он уже не был похож сам на себя. Весь бледный, кровь отлила от губ, и смуглое лицо было какого-то мертвецкого цвета. Его грудь заметно вздымалась, он взял Рейну за руку, и она сразу почувствовала, что у него влажные ладони, которые слегка дрожали. Ирука моргнул несколько раз, громко сопя, и уставился на Рейну. Он приоткрыл рот, вдохнул, закрыл рот, сглотнул и опустил взгляд на их руки. — Я тебя люблю, — сказал Ирука таким тоном, словно Рейна его достала, отчеканил каждое слово и замолчал, давая слово птицам на деревьях. — Ирука… — от неожиданности Рейна прыснула, улыбнулась и растерянно замотала головой. — Всё. Идём. Он выпустил руку Рейны, развернулся, сунул руки в карманы, ссутулился и побрёл к тропе. Рейна побежала за ним: — Ирука, подожди! Надутый профиль Ируки не предвещал ничего хорошего, но на его лице хотя бы появился оттенок жизни — он был весь красный. Рейна встала перед ним, Ирука остановился и отвернул голову: — Да я уже понял. — Я тебя тоже… Люблю, — последнее слово далось Рейне с трудом, хотя она давно хотела это сказать. — А чего ты тогда смеялась?! — Ирука мотнул головой, продолжая пялиться в сторону леса. — И это в тебе я люблю, — Рейна с ужасом поняла, что сейчас расплачется от нахлынувших чувств, и её голос задрожал. — И твои… — Я не шутил. Я сказал серьёзно, — Ирука посмотрел на неё и почесал нос. — И это тоже люблю. — Значит, я козёл и урод? — Ирука сжал губы, подавляя улыбку. — Что… — Помнишь? Тогда, в походе. Как ты вывела меня. — Не особо, — вспышка чувств стала угасать, слёзы отступили, Рейна в смятении вспоминала, о чём они говорили в походе. — Я сказал, что ты ненормальная, раз тебе одни козлы и уроды нравятся. А ты сказала, что это странно, раз я тебе не нравлюсь. Давно хотел это сказать, да всё как-то… — И ты решил, что сейчас подходящий момент? Ты просто неисправимый романтик, Ирука. — Это ты во мне тоже любишь? — Ты меня этим покорил, — Рейна сделала шаг к Ируке. — Но я люблю тебя просто за то, что ты есть в моей жизни. Хорошо, что ты есть. Ирука сделал тихий вдох и сомкнул губы, поджал их, будто собрался плакать. Его брови сдвинулись, он сжал губы сильнее и проморгался, потом потёр глаза: — Тут пыль какая-то… Рейна прижалась к Ируке и обняла его обеими руками: — Ты мне очень нужен. Даже когда мы ссоримся. — Даже? Я думал, я тебе только для э…этого и нужен… — быстро проговорил Ирука и сжал Рейну. — Всё, что ты сейчас говоришь здесь, слышат боги, Ирука. Так что выбирай слова. — Я в это не верю, — Ирука шмыгнул носом и погладил Рейну по голове. Назад они шли совершенно в другом настроении. К моменту, когда они вышли на площадь у главного здания храма, она наполнилась людьми, преимущественно маленькими. Четыре мальчика усердно мели двор, а старый монах сидел на пороге и наблюдал за ними. Рейна сощурилась, разглядывая детей: — Что-то я не припомню, чтобы в этом храме были такие маленькие послушники. Старый монах услышал её слова и поспешил ответить: — Они здесь не задержатся. Скоро каждый из них обретёт семью. Самый младший мальчик начал мести двор ещё усерднее. — Они сироты. Война никого не щадит, и мы их приютили на время, — продолжил монах. — Сюда идут люди в поисках семьи, даже когда надежды нет. Но боги милосердны: если когда-то отнимают, значит, вернут с лихвой. И кто знает… Для кого боги приберегли этих мальчиков? Рейна почувствовала, как напрягся Ирука. Она не успела ничего понять, как он оказался рядом с монахом у большого дома. Рейна не слышала, о чём они говорили, но разговор был коротким, и монах остался недоволен: — Нам не нужна такая помощь! — воскликнул он, привстал с порога, и Ирука отшатнулся от него. — Помолитесь и уходите! — Я же просто… — Ирука растерянно оглянулся на мальчиков. — Я всё сказал, — монах вернул самообладание и уселся на место. Ирука попытался снова заговорить с монахом, и Рейна с интересом за этим наблюдала, проходя между мальчишками, метущими двор, к сумкам. Они остались у ворот. Внезапно что-то попало под ноги Рейны, она пошатнулась и упала на землю. Перепуганный мальчик отбросил метлу и принялся помогать ей подняться. Именно об его метлу она и споткнулась, засмотревшись на Ируку. — Простите! Простите! — мальчик чуть ли не плакал. — Всё хорошо, всё в порядке, — Рейна приняла его помощь и поковыляла к сумкам. — Колено расшибла… — Рейна, ты в порядке? — спросил Ирука, уже готовый рвануть к ней. — Всё нормально. У тебя случайно нет пластыря? — Рейна села рядом с сумками. — Да, у меня в верхнем кармане аптечка… — Вот, вижу, — Рейна быстро нашла нужную маленькую сумочку. — А, нет, подожди, давай лучше я сам, — Ирука, будто что-то вспомнив, оставил монаха и ломанулся к Рейне. Но было поздно. Как только Рейна открыла аптечку, ей на колени выпала пачка презервативов, взгляд зацепился за надпись «двенадцать штук». В аптечке осталась ещё одна такая же. Когда Ирука подбежал к ней, Рейна медленно подняла голову, лишённая дара речи. — Там… Там пластыри… Во внешнем кармане… — едва дыша сказал Ирука. — Ну теперь понятно, зачем ты меня на источники так звал, — с насмешкой Рейна вернула пачку на место и достала пластыри. Ирука насмешки не услышал: — Я виноват?! Это стандартная аптечка шиноби! — Ирука… Я поняла, — Рейна продолжила говорить язвительно и осуждающе качать головой. — Нам такие выдают! Я виноват, что ли?! — Ну да, это же самое главное на миссии… — Рейна пропустила смешок. — Самое то для первой помощи. — Да кого хочешь спроси! Я туда даже не заглядывал, взял старую! — Хорошо, хорошо… — Почему ты улыбаешься? Ты мне не веришь?! — Молодые люди, вы должны уйти, — за спиной Ируки появился монах.