Глава 51. Урок дипломатии от Ируки-сенсея

— Так, Ино… Нет, этот не подойдёт. А что это за цветы на верхней полке? Уже пять минут Ирука топтался перед прилавком цветочного магазина и гонял свою бывшую ученицу от одной полки к другой. — Ирука-сенсей, но почему не взять ирисы? Или лилии? — Ино не сопротивлялась и послушно показывала учителю то, что он просил. — На могилы обычно… — Ещё эти, вот, да, справа, — Ирука почесал подбородок и указал рукой на ведро с огромными цветками. — Гортензии? Ирука-сенсей… — Ино вздёрнула бровь и с подозрением посмотрела на учителя. — Такое на кладбище точно не носят. Вот, посмотрите, ликорис… — Ино, просто… Собери мне этот букет, — Ирука упёрся ладонями в прилавок. — Вы точно на кладбище к родителям собрались? — Ино поставила тяжёлое ведро с цветами перед Ирукой. — Да. — Ну… Ладно, — Ино мотнула головой, покосилась на своего учителя и вытащила цветок гортензии. — И розы, — Ирука ткнул пальцем на розовые цветы. — И вот эти. Что это?.. — Гипсофила? — переспросила Ино, медленно укладывая цветы на бумагу. — Да, да, пару веток. — Букет получится большой. Объёмный. — Хорошо, — кивнул Ирука, нервно притопывая ногой. — И… И ещё вот эти зелёные листья. — Ирука-сенсей, это слишком много для одной композиции. Вместо салала лучше… — Пожалуйста… Ино, сделай, как я прошу. Да, большой в центр. А эти маленькие цветы? — Это кустовые розы. Лучше бы их сюда не… — Давай, по краям. Парочку белых и розовых. Впервые в жизни Ино собирала такой несуразный букет, но по мере сбора заметила, что в нём есть свой шарм. Нечасто посетители её магазина так заботились о наполнении, доверяя всё самой Ино. А ещё реже она видела в своей лавке Ируку-сенсея. Он приходил в строго определённые дни, чтобы купить цветов на могилу родителей. Всегда одно и то же: либо ирисы, либо лилии. Но сегодня он был сам не свой, вдруг купил огромный букет, который собрал сам, ещё и попросил прикрепить несколько украшений в виде бантиков. При этом Ирука яростно утверждал, что идёт на могилу к родителям. До Ино, конечно, доносились слухи, что у её первого учителя появилась пассия, но она не думала, что там всё настолько серьёзно: даже сам букет выбрал. Теперь Ино стало интересно посмотреть на ту женщину, которая приручила своенравного Ируку-сенсея и заставила его тщательно подбирать цветы в букет.

***

Ирука поссорился с Рейной. Или она с ним, они так и не решили. Прямо перед самым осенним фестивалем. Просто на совещании, когда все голосовали за форму испытаний для экзамена, Рейна подняла руку за смягчение условий, в то время как Ирука был на стороне тех, кто голосовал за ужесточение правил. После этого они пошли домой, Ирука сказал, что проводит Рейну, но по пути они начали обсуждать результаты голосования. Ирука злился, что большинство выбрало смягчение правил, и, как показалось Рейне, винил в этом и её. Он пилил и пилил её всю дорогу, не прямо, но намекал, что она ничего в этом не понимает и вообще не должна была голосовать. На что Рейна ответила, что тогда и большинство его коллег ничего не понимают, а не она одна. Всё закончилось тем, что она не пустила его на порог дома и хлопнула дверью перед его носом. Вечером того же дня телефон Рейны настойчиво звонил около восьми раз, но она не решилась взять трубку: это могла быть мама, но также мог быть Ирука, а с ним она говорить не хотела. Прошла неделя, потом ещё одна, снова настали выходные, а Ирука так и не подошёл к ней в Академии и больше не звонил. Возможно, в порыве злости сказать ему на прощание «закрой рот» было не самой лучшей затеей, но он просто вывел Рейну из себя. Примерно на вторые сутки пришло раскаяние. Рейна всё-таки видела Ируку на работе, начала скучать, но её пробирали мурашки от одного воспоминания о том, как она унижалась в прошлых отношениях и всегда шла на примирение первой. Никто этого там, конечно, не ценил. Больше она подобной ошибки не допустит. Хотя ей очень хотелось подойти к Ируке, заговорить с ним, позвать к себе или пойти к нему домой. Вместо этого они оба, как упрямые бараны, отворачивались, стоило им случайно встретиться взглядами в Академии. Спустя неделю Рейна впервые расплакалась от обиды. Она-то была готова поговорить с Ирукой, простить ему всё, ведь она не врала, когда признавалась в любви. А вот он, судя по его поведению, соврал ей. Правильно говорила Канами, что мужчины скажут что угодно, лишь бы затащить в постель. Не то чтобы это был их случай, Ирука никуда её не тащил, но от этого легче не становилось. Если бы любил, то давно бы сделал первый шаг. В пятницу Рейна зашла после работы к бабушке и очень об этом пожалела. Она опять спрашивала про Ируку. Домой Рейна вернулась эмоционально истощённая, ей хотелось спать и плакать. В Академии Канами заморочила ей голову со спектаклем, заставляла оставаться с ней на репетиции и вносить правки, ставить какой-то танец, а в перерывах жаловалась на Эбису. Рейна тоже хотела пожаловаться, но молчала в тряпочку: ей почему-то было стыдно признаться подруге, что она влюблена в Ируку. Добил Рейну внезапный звонок от мамы. Она не думая подняла трубку и услышала радостную весть о том, что мама всё придумала, но пока ничего не расскажет, чтобы не сглазить. Звучала мама не то чтобы нетрезво, но и не вполне вменяемо — слишком уж оживлённо она говорила про некий «большой план». Рейна спросила, связано ли это с их переездом, и мама ответила, что напрямую. В голове Рейны проскочила мысль о том, что, наверное, и не стоит ей уже мириться с Ирукой, лучше сейчас перестрадать и уехать с лёгким сердцем, раз мама уже всё решила. Ещё мама зачем-то попросила найти документы отца, мол, скоро они ей пригодятся. Рейна подумала, что, возможно, мама всё-таки одумалась и подаст заявку на выплату, хотя и сомневалась, что такое вообще возможно: прошло слишком много времени. Интересно, что за дом она нашла, раз даже выплаты решила задействовать? Чтобы не ложиться спать с тяжёлыми мыслями, Рейна подумала, что стоит поискать документы отца и немного отвлечься, но всё стало только хуже. Она думала про переезд, про то, что оставит бабушку и могилу папы здесь, в Конохе, и Ируку, с которым могла бы быть по-настоящему счастлива. Или не могла. Она сказала ему закрыть рот, а он сказал «сама закрой». После этого дверь хлопнула перед его лицом. Он был виноват, он первый начал обвинять её невесть в чём. В папином удостоверении была его фотография. Рейна задержала взгляд на строгом лице отца и тяжело вздохнула. Со временем она свыклась с мыслью, что он больше никогда не вернётся, но смотреть на него было невыносимо — сразу накатывали слёзы и воспоминания о том, как всё было хорошо раньше, до войны. Только Рейна собралась как следует всплакнуть над своей несчастной жизнью, как в дверь кто-то постучал. Догадок было не много — это точно Ирука. С одной стороны, Рейна обрадовалась, но с другой стороны, глянув на часы и увидев там почти полночь, она насторожилась. Ладно, может, это и не Ирука. А если и он, то почему так поздно? Отложив папку с документами на стол, Рейна спустилась на первый этаж и подошла к двери: — Кто? — спросила она строго и уверенно на всякий случай. Вместо ответа в дверь опять постучали. Рейна повторила вопрос и глянула в глазок: Ирука оглядывался по сторонам и стучал в дверь. — Что? — Рейна выглянула в маленькую щель. Радость от одного вида Ируки захлестнула её. Он пришёл к ней, всё-таки пришёл. — Рейна… — с трудом выдавил из себя Ирука, не глядя на неё. — Можно я зайду? — Зачем? — прилагая все усилия, чтобы не затащить Ируку поскорее в дом, Рейна сжала пальцами дверь. — Мне… Мне надо тебе кое-что отдать, — Ирука прятал левую руку за спиной. — Хочу, чтобы ты… — Я думала, ты хочешь, чтобы я закрыла рот, — Рейна сощурилась. Ирука обречённо поднял брови и закрыл глаза с тяжёлым вздохом. Рейне стало жаль его, но она продолжала стоять на своём: так просто она не сдастся и не позволит так с собой обращаться без последствий. — Мне… Было очень плохо все эти дни… — тихо заговорил Ирука. — Так плохо, что ты игнорировал меня? — Рейна удивилась сама себе. — Я звонил тебе, но ты не взяла трубку! — Не знаю, не слышала, — Рейна издевательски пожала плечами. — Видно, недолго ты звонил. Не успела подойти к телефону. С сопением Ирука выдохнул и опустил голову. Он весь раскраснелся и был напряжён. Рейна будто стояла перед провинившимся учеником в Академии. — Из-за такой мелочи… — пробубнил Ирука. — Ты заткнул мне рот. А до этого говорил, что я дура. — Не говорил! Ты первая!.. — Говорил. Не прямо, но говорил. Что это ещё за слова — некомпетентная? — Я просто… Устал тогда, — Ирука жалобно нахмурился, глядя в сторону. — Я тоже. — А сейчас?.. — Ирука наконец посмотрел Рейне в глаза с надеждой. — Я собираюсь спать. Зачем ты пришёл так поздно? — Потому что хотел тебя увидеть, — за спиной Ируки раздался шорох бумаги. — И… Вот, — он достал из-за спины большой пёстрый букет. На мгновение мимика Рейны чуть не подвела её, улыбка скользнула по губам, и Ирука, кажется, успел это заметить. Он протянул букет в дверь и кашлянул: — Сам выбирал. — Оно и видно, — Рейна закатила глаза и открыла дверь шире. — Что?! — Заходи. Будто делая одолжение, Рейна приняла букет и оставила Ируку стоять в прихожей, а сама пошла ставить цветы в вазу. Когда она вернулась, Ирука всё так же стоял у двери и озирался по сторонам исподлобья. Рейна подошла к нему и сложила руки на груди: — Что-то ещё? — Ну… Теперь всё в порядке? — А что-то было не в порядке? — Эти извинения… — Какие извинения? — Я принёс букет! — А, так это были извинения? Я думала, это было «и вот». — Что — и вот? — Ирука растерянно захлопал глазами. — Ты мне дал цветы и сказал «и вот». — Ты мне сказала закрыть рот, а я ещё и извиняюсь! — Ирука ткнул в Рейну пальцем, повысив голос. — Интересно, почему это я так сказала? И всё-таки ты пришёл с букетом, значит, чувствовал, что виноват. — Всё! Я пошёл! — Ирука, ну подожди! — мгновенно тон Рейны изменился, она вцепилась в его руку и потянула к себе, стоило Ируке взяться за ручку двери. Как только Рейна дотронулась до Ируки, вся обида испарилась, а сердце наполнилось радостью. Ещё радостнее ей стало, когда Ирука развернулся к ней и прижал к себе. Она так скучала по нему, пусть и пыталась это отрицать, что все эти дни была в ужасном упадке сил. А теперь, когда Ирука рядом и между ними нет обид, всё вдруг стало хорошо и силы вернулись. — Прости меня, — Рейна обняла его в ответ. — Ты не злишься? — Ирука уткнулся носом в её плечо. — Я боялся, что ты злишься… — Нет, я очень по тебе скучала, ждала, что ты придёшь, — быстро заговорила Рейна и потянулась к губам Ируки. — Я не знал, что сказать, — Ирука проговорил между поцелуями. — Думал, что ты… Не знаю. Спустя несколько минут они уже сидели в комнате Рейны и смеялись, обсуждая события прошедших в разлуке дней. Рейна больше не хотела мириться с мыслью о том, что уедет из Конохи и оставит Ируку, она обязательно поговорит с мамой или с Ирукой позже, даже если переедет, они найдут способ видеться. А потом, может, и Ирука к ней переберётся. — И что, он так и сидел с разбитыми коленями? — Ирука поглаживал Рейну по плечу, глядя на неё с улыбкой. — С трудом отвела его в медпункт после урока. — Вот же упрямый. Я сказал ему сразу после моего занятия пойти и обработать раны. Нет, надо было всем показать, как он до крови тренировался, — усмехнулся Ирука. — Да, он у тебя такой… Хотя какой учитель, такие и ученики, — Рейна с ухмылкой покосилась на Ируку. — Хочешь сказать, что я упрямый? — Ещё какой. Две недели сюда шёл. Иногда мне кажется, что с тобой вообще можно разговаривать только… — Рейна вспомнила эпизод из их летнего похода и улыбнулась. — Только когда ты связан по рукам и ногам. — Долго ты будешь это вспоминать? Запомнила же… — Такое трудно забыть. Хорошо ты их научил узлы вязать. — У Акиры с этим, кстати, уже получше. Но он всё равно плохо запоминает последовательности, ему не хватает терпения. Ну, хоть шнурки завязывать умеет. — А что, кто-то не умеет? — Рейна положила голову на плечо Ируки, и они легли поперёк кровати. — Наруто не умел. У нас есть специальная обувь для особых тренировок. А там шнурки. Помню, как он в первый раз сидел на скамейке и долго возился. Я уже хотел его отругать за то, что он отлынивает. Подошёл, смотрю — сидит, тужится, вяжет что попало. Пришлось учить завязывать шнурки. — Это так мило, — Рейна потёрлась щекой о плечо Ируки, глядя на его подбородок в свете ночника. — Да уж, мило… На следующую тренировку он посвязывал детям их ботинки. — А какой самый сложный узел? — Чтобы завязать или чтобы высвободиться из него? — Чтобы высвободиться. — Есть верёвка? — Ирука приподнялся на локтях. — Ну… Только пояс… — Рейна дотронулась до пояса в своём халате. — Давай, покажу. Ирука подозрительно оживился, когда они заговорили об узлах. Рейна вытащила пояс из халата и дала его Ируке, но он мотнул головой и подставил Рейне свои руки: — Набрасывай на запястья. Да, а теперь бери левую сторону и складывай в петлю. И когда будешь затягивать, делай это потуже, чтобы зафиксировать. За процессом и подробными инструкциями Рейна сама не заметила, как у неё получился вполне себе хороший узел, которым она закончила обездвиживать руки Ируки через несколько минут. Теперь он сидел перед ней на кровати со связанными руками и довольно кивал, глядя на проделанную работу. — А ты быстро учишься, — Ирука пошевелил пальцами. — Только слишком туго получилось. — Разве так и не должно быть? — Это из-за ткани. Если бы вязала слабее, то всё соскальзывало бы. Теперь, когда у Ируки были связаны руки, Рейна почувствовала себя смелее. Не то чтобы она боялась, что он её ударит, но что-то внутри загорелось в ней. Она положила ладонь на ногу Ируки и повела вверх. Ирука вздрогнул и проследил взглядом за её движениями: — Рейна, ты чего… — он выдохнул через приоткрытый рот и закрыл глаза. — Ты… Развяжи… — Всё повторяется, Ирука, — Рейна выдавила улыбку, хотя внутри взволнованно ждала момента, когда проберётся пальцами под одежду Ируки и дотронется до его кожи. С шумным выдохом Ирука поёрзал на месте, продолжая наблюдать за тем, что делает Рейна. В голову к ней лезли самые разные мысли, сразу появилась куча идей того, что она могла бы сейчас сделать с Ирукой. Он потянулся, чтобы поцеловать её, но Рейна положила ладонь на его щёку и оттолкнула от себя. Ирука послушно вернулся в прежнее положение. Рейна сняла халат, оставшись в одной ночной рубашке, и подсела ближе к Ируке. Глаза Ируки скользили по её ногам, обнажающимся по мере стягивания рубашки бёдрам, по животу и груди. Когда Рейна отбросила одежду на подушку, Ирука зажмурился и запрокинул голову назад, облизывая пересохшие губы. — Рейна, — Ирука сглотнул, прилипнув взглядом к груди Рейны, — если бы ты… — Не развяжу, — она придавила связанные и протянутые к ней руки к кровати. Хотелось как можно скорее почувствовать Ируку внутри себя, Рейна две недели, безусловно, злилась на него, но больше злилась на то, что у них ничего эти две недели не было, а она очень хотела, чтобы было. Она жестом указала ему на подушку, и Ирука неуклюже перебрался туда, упав на спину. Он сложил связанные руки на груди и опять пялился на Рейну. — Осторожно, — поморщился Ирука, когда Рейна уселась на него. Если бы Рейна не знала, что там находится на самом деле, то подумала бы, что села на камень — настолько твёрдым был Ирука. Она стала тереться об него, поглаживая грудь и живот руками. Ирука вертел головой из стороны в сторону, бессильно метался по подушке и совсем не сопротивлялся. — Не надо, — быстро прошептал Ирука и прижал связанные руки к себе, стоило Рейне попытаться его освободить. Настало неловкое молчание. Рейна смотрела на Ируку с немым вопросом, он в ответ испуганно уставился на неё, с трудом дыша. Стыдливо опустив взгляд, он всё же протянул Рейне свои руки, будто опомнился. Рейна с улыбкой покачала головой, но не стала его развязывать. Вместо этого она разогнула его руки и подложила под себя, на пах. Костяшки, выпирающие из-за согнутых пальцев, и большие пальцы Ируки подрагивали и были тёплыми. Рейна уселась на его руки и стала тереться об них промежность. Ирука пытался подцепить её трусы, чтобы стянуть их, у него ничего не выходило, но он делал Рейне приятно. — Можно я хотя бы… — Ирука облизнул губы, вперившись взглядом в грудь Рейны. Она привстала и подвинулась вверх, ухватившись руками за изголовье кровати. Её грудь оказалась над лицом Ируки. Теперь он ласкал её связанными руками и пытался поймать грудь ртом, пока Рейна двигала бёдрами на его пальцах. — У меня там в кармане… — Что? — Рейна остановилась. — Достань, в правом. С осуждающим видом Рейна достала из кармана Ируки презервативы. Он отвернул голову вбок и вздохнул, видя реакцию. — Я шёл мириться, ну и мало ли… До этого момента Рейна только в теории знала, как надевать презерватив. В итоге Ирука и здесь её проинструктировал, она пошутила по поводу того, что он не зря получил должность главного инструктора, но Ирука шутки не оценил, только выдохнул. Рейна дрожала от нетерпения, глядя на член в презервативе прямо перед собой. Ирука смотрел на неё, прижав согнутые руки к плечу. И Рейна, и Ирука выпустили тихий стон, когда Рейна медленно опустилась на член Ируки. Она стала не спеша двигать бёдрами, нагнулась к шее Ируки и прижалась к ней губами. Рейна нюхала его, целовала, снова нюхала, и этот запах был лучшим в её жизни. Потому что он значил, что она с Ирукой. Ей не хотелось, чтобы всё закончилось слишком быстро. Она села прямо, упираясь одной рукой в живот Ируки. Вторая рука проскользнула между ног, пальцы нашли самое чувствительное место на её теле и осторожно прижались к нему. Рейна поглаживала себя и совершала однообразное подпрыгивающее движение. Ладонью она чувствовала, как тяжело дышит Ирука, но отвлеклась от его присутствия в этой комнате, полностью увлечённая своими собственными ощущениями. Она усилила давление и закусила губу. Вдруг её взгляд встретился с глазами Ируки. Он смотрел прямо на неё, ей в глаза, будто заворожённый. Рейна смутилась: — Что?.. — Ничего, просто не хотел мешать, — со слабой улыбкой Ирука мотнул головой. Каким-то чудесным образом, уже свободными от пояса халата руками, Ирука схватился за бёдра Рейны и подался ей навстречу. Она чувствовала, как он упирается в неё, как со шлепками бьётся об её трясущиеся ягодицы, как быстро и нетерпеливо двигается. Из груди Рейны стали вырываться тихие стоны, но громкость в данный момент она не могла контролировать, и парочка вышли довольно громкими. Ирука, будто радуясь этому, стал подмахивать бёдрами ещё быстрее и сильнее. Рейна замычала и прижала руку Ируки к своей промежности. Ему хватило сделать пару движений, чтобы Рейна вздрогнула и замерла, наслаждаясь спазмами, от которых перехватило дыхание. Она слишком долго ждала Ируку, и сейчас ей не много было нужно для такого. Уже лёжа в кровати с головой Ируки на своей груди, Рейна поглаживала его по волосам и понимала, что совершенно счастлива. Ирука обнимал её обеими руками и прижимал к себе, что-то говорил, а у неё в голове была пустота и одна мысль: она любит этого человека. — Так сколько? — Ирука, кажется, задал этот вопрос не впервые, но Рейна просто не услышала. — Что? — Сколько детей? — Каких ещё детей?.. — Сколько детей ты хотела бы? — Ирука положил подбородок на плечо Рейны и заглянул ей в глаза. — Ты думала о таком? — Ну… Я не знаю, — Рейна пожала плечами. — Я боюсь рожать, поэтому не думала. Одного, может… Дочку. — Да-а, рожать — то ещё развлечение… — Ирука выглядел слегка расстроенным и улёгся обратно на грудь Рейны. — Так говоришь, будто сам уже рожал, — фыркнула Рейна. — Нет, но видел. Я много чего в жизни видел, разного. Но вот роды… Самое удивительное — понимать, что зрелище не соответствует результату. Мне тогда казалось, что с такими ранами… Или как это назвать… В таком состоянии только умирать. А женщина и сама выжила, и новую жизнь сделала. На миссии разродилась одна, пришлось… Э… Ну, то есть, конечно, не я сам роды принимал, но видел. — А ты сколько детей хотел бы? — Ты меня не слушала? Я же сказал… — Я отвлеклась.