I

***

      Просыпаясь день за днем в темноте четырех стен, по какому-то недоразумению являющихся его квартирой, Баки долго глядел в потолок, пытаясь понять, кто он и где находится. На самом деле, со временем осознание себя приходило все быстрее, но ему эта заминка стала необходима, войдя в привычку, будто мантра, которую прокручивал в голове, имела некий эффект, позволяя не забыть о самом важном. Об этой мелочи психологу не рассказывал: знал, что та обязательно найдет какое-нибудь глубокомысленное объяснение его действиям, плюс еще даст целую формулу того, как правильно все делать. Ему и так по горло достаточно других глупостей, но Барнс терпит, прекрасно сознавая, что без одобрительного заключения психолога полную свободу никак не получить.       Встает, берет полотенце и топает в ванную, все еще не проснувшийся окончательно, но уже с утренней проблемой. Все же один плюс бытия управляемой бездумной машиной для убийств имелся, ибо с контролем над собственным разумом и телом прибавлялось еще и такое. В первое время, мягко говоря, Баки было не до занятия устройством личной жизни – слишком много забот имелось, а избавившись от основного пласта бед с башкой, он обнаружил себя совершенно не социализированным элементом, которому до отношений с женщиной, как пешком до луны, так что только и оставалось, что надеятся на одну-единственную не-металличесуую руку, когда совсем уж приспичит.       Вымывшись в душе и одевшись, он быстро перекусил оставшимися на дне коробки хлопьями, наконец выйдя из дома. Опаздывать было не в его стиле, а ходить пешком Барнс, напротив, любил, из-за чего и выходил рано, неспешно прогуливаясь до места назначения. Погодка, на удивление, радовала теплом, так что мужчина даже слегка приободрился, дойдя до клиники в непривычно неплохом расположении духа, что, конечно же, не ускользнуло от доктора.       На первый взгляд, сеанс прошел как и всегда: она задавала вопросы, на которые Баки отвечал, максимально растягивая мысль, чтобы прошло побольше времени, психолог изредка кивала, постукивая кончиком ручки, он дал краткий отчет о том, как вчера вычеркнул еще имя из блокнота и на этом прием обычно завершался, но на этот раз она открыла тему, которой, как надеялся Барнс, удастся не касаться вообще. Пока она максимально деликатно и с поистине врачебной непринужденностью говорила о важности отношений и секса, рассуждая о вреде долгого воздержания, он ощущал себя куда более неловко, чем когда преподавательница в старших классах застукала его, обжимающегося с девчонкой в кладовке. Кивая там, где это требовалось, Баки бегал глазами по стене за доктором, ожидая когда же закончится импровизированный урок полового воспитания, все же не выдержав, в конце концов: - Извините, конечно, док, но я тут не для того, чтобы вы давали мне советы о том, как найти кого-то, - его выпад, увы, совсем не впечатлил ее, а даже наоборот – она так понимающе улыбнулась, что он ощутил себя совсем ребенком. - Джеймс, жизненные проблемы всегда взаимосвязаны. Если где-то есть недостача, это обязательно окажет негативное влияние на твое общее состояние, - мужчина хмыкнул, удержавшись от едкого комментария по поводу того, где же, по ее мнению, корень всех его зол, а доктор, тем временем, продолжала: - Тебе стоит выйти, развеятся, завести новые знакомства. Люди социальные существа – без общения нам не выжить, - окинув его испытующим взглядом и увидев, что скептического настроя он так и не поменял, док поправила очки на переносице. – Давай так: у тебя задание на ближайшие три дня – пообщайся с кем-то, необязательно даже с девушкой, а потом отчитаешься об успехах. Единственное условие – чтобы человек был младше шестидесяти. - Вы слишком все усложняяте, - пробурчал он, вставая с кресла, ибо время сеанса наконец подошло к концу. – А если ничего не выйдет? - А ты постарайся.       От вежливой улыбки, за которой скрывалась полнейшая серьезность, Баки стало неуютно и он поскорее ретировался оттуда, напоследок кинув только, что-то вроде: «ага, хорошо, док». По дороге обратно домой голову не покидало возмущение от случившегося. Правда, больше сокрушался о собственной детской реакции – тоже мне, вековой дед, смущающийся при упоминании секса. В оправдание мог лишь сказать, что в их время все было совсем иначе: Баки не представлял, чтобы незнакомая дама, хоть и врач, могла бы столь открыто говорить на подобные темы на рубеже тридцатых-сороковых. Только вот, к его сожалению, сороковые давно прошли, а он так все еще тут и, рано или поздно, придется что-то делать со всем этим, хотя и дело казалось излишне муторным.       Откуда же столько пессимизма? О, в свое время, когда делать было особо нечего, а занять себя чем-то было необходимо, он ночами сидел в интернете, читал новостные сайты, треды и форумы самого различного содержания. Не сказать, что люди шибко сильно изменились, но вот культура отношений впрямь претерпела сильные метаморфозы. Особенно не по себе ему стало, когда в описании действий одного парнишки, которого в соцсетях кликали не иначе, как извращенцем и домогающимся женщин, Баки узнал типичного себя из прошлого. Голова пухла от терминов и определений личного пространства, полного согласия, абъюза и прочего добра, знание о которых прочно отбило желание рисковать с современными женщинами до того, как то даже успело появиться.       А из уст дока звучало не так уж ужасно, - размышлял он вечером, поглощая китайскую лапшу. – Да и, у Старка же была жена. Клинт тоже женат.        Ага, только один мертв, а даже если бы и был жив, спрашивать о премудростях у них Баки стал бы в самую последнюю очередь.       И что же выходит тогда? Сидит без дела, угрюмо размышляя о том, как все трудно. Прежний Баки Барнс никогда бы не проводил свободный вечерок в полнейшем одиночестве – он бы уже танцевал с красоткой и девчонки строили бы ему глазки, чтобы привлечь внимание. Да, много воды с тех пор утекло, и он точно уже не тот, но почему бы и нет, черт побери? Что потеряет, в конце-то концов? Конечно, придется полностью поменять тактику поведения, ибо с нынешними девушками его приемы вряд ли сработают, но ничего, не зря читал, что женский пол тащится с холодных и отстраненных – а уж таким жизнь сама научила его быть.       Воодушевленный, он пошел готовиться, на секунду вновь будто став тем самым жизнерадостным парнишкой, у которого в жизни все было вполне себе хорошо. Особо заморачиваться не стал: простой приличной одежды ему показалось достаточно. Нацепил перчатки, справедливо полагая, что из-за них выглядит либо как позер, либо же как модный головорез, но протез был слишком красноречив, так что он выбрал меньшее зло. Идти в слишком вызывающе-крутое место не стал: во-первых, конечно, не знал таковых, а, во-вторых, сознавал, что ему это не подойдет, так что пройдя парочку кварталов зашел в достаточно презентабельно выглядящий бар, в котором, как раз, витала вполне располагающая атмосфера и людей, несмотря на будний вечер, было немало. Цена за бутылку пива тоже уверила его, что выбрал он и впрямь неплохое место, ибо ценник нехило кусался, но благо, хоть совсем нищебродом он не являлся.       Заказав выпить, он присел за барную стойку, изредка оглядывая других посетителей. Групп девушек оказалось несколько и они тоже иногда посматривали в его сторону, так что Барнс даже отсалютовал одной, но та лишь типично захихикала, быстро отвлекшись на подружек. Один раз к стойке подошла симпатичная девушка и сделала заказ, а пока она ждала, Баки решил попытать удачу и заговорить, но беседа вышла сухой и формальной, а оставшееся время она тупо пялилась в экран смартфона, так что скоро стало понятно, что ловить ему тут нечего.       Допив вторую бутылку и оплатив счет, Барнс, раздраженный и раздосадованный, вышел оттуда, пойдя по ночным улицам города в неопределенном направлении. Настроение было ни к черту – только зря потратил два часа, просиживая задницу, на потеху девчонок, которым только бы поглазеть да и все. Судя по всему, в этом плане с сороковых мало что поменялось, и будь он в более хорошем расположении духа, может, и подошел бы к той стайке, в которой сидела та, что строила ему глазки, но Баки не хотел чувствовать себя еще глупее, зная, каково стоять и говорить с группой женщин, которым только дай повод тебя обсмеять. В конце концов, она даже не вставала из-за стола, а значит, не сделала ничего, чтобы дать ему шанс.       Опомнился минут через пятнадцать, обнаружив себя на смутно знакомой улице. Оглядывая вывески и витрины новых заведений, он зацепился взглядом за старенькие подсвеченные буквы над неприметным входом, узнав театр, в который ходил раньше с ребятами – в его молодости тут ставили сатирические постановки и уморительные ситуационные комедии. Конечно, надежды, что все будет как прежде, не имелось, от слова, совсем, но никак не изменившийся внешний фасад пробудил давно забытое чувство, и Баки решился рискнуть.       Купив у унылой продавщицы билет на постановку, он услышал, что та началась час назад, но это его не остановило. В зале оказалось накурено, только Барнса подобное мало волновало. Половина мест была занята, в основном, молодыми людьми либо делающими умные лица, либо беззастенчиво пользующимися темнотой на задних рядах. Пройдя до центра, он сел в наименее заполненном ряду, где только через два сиденья расположилась девушка, что-то увлечённо печатавшая в своем телефоне и лишь изредка посмеивающаяся или качающая головой на отдельные реплики, так что он был представлен себе и никто не помешал бы ему отдастся зрительскому опыту в полной мере, чем он и занялся, став внимательно смотреть на сцену в попытке понять, что за действие на ней, собственно, разворачивается.       Судя по всему, театр с сороковых тоже претерпел весомые изменения, ибо никак иначе объяснить бессюжетную смену сцен, мало чем между собой связанных, объяснить он не мог. Непонимание происходящего снизило градус ностальгии и он начал незаметно оглядываться по сторонам, услышав что-то вроде: «вау, какая метафора. Не зря все же пришли посмотреть на андерграундный артхаус». Тут же воспользовавшись благом современности, Баки загуглил эти два термина, что до этого ему доводилось слышать лишь вскользь, на чем и залип, минут двадцать читая статью на википедии, после чего пришел к неутешительному выводу – на сегодня его день окончательно и бесповоротно испорчен. Нет, пожалуй, знай, что его ждет и приди более лояльно настроенным, он бы и смог вникнуть, но Барнсу сейчас вовсе не хотелось загружать голову чем-то громоздким, так что он положил мобильник в карман и чертыхнулся тихо, собираясь уже встать и уйти, но внезапно к нему обратилась та самая девушка, сидевшая через два места, от чего мужчина аж напрягся, вообще не ожидавший подобного. - Согласна с вами, - произнесла она, заканчивая печатать и выглядя немного смешно из-за света от экрана, создающего тени на ее лице. – Та еще параша, - тоже положив телефон в карман куртки, она обернулось корпусом к нему и, должно быть, видя явное замешательство, разъяснила: - Вы ведь о пьесе выражались? – получив неуверенный кивок от все еще не осознающего, что разговаривает с женщиной, Баки, она непринужденно пожала плечами. – Вот и я о том же. По средам тут одна муть для хипстеров, желающих приобщиться к культуре. Если вас уже не отпугнуло, советую приходить в пятницу: вот тогда бывает стоящее зрелище. - Да уж… - пробормотал он, пытаясь подобрать слова, чтобы продолжить диалог. – И как такое можно смотреть? – его собеседница согласно повела головой, и Баки понял, что, возможно, сегодня все же его день. – А вы тут завсегдатай, раз так хорошо знаете репертуар? - Знаю, потому что сама его составляю, - просто ответила девушка, вызвав у него недоумение. – Я одна из режиссеров и сценаристов тут. Энди, приятно познакомиться. Кстати, эта постановка – тоже моих рук дело. - Да? – Барнс аж заёрзал на месте – настолько некомфортно себя ощутил от полнейшего фиаско. – Джеймс. И мне тоже приятно познакомиться, - быстро добавил он, лихорадочно думая, как бы исправить ситуацию, но ее, кажется, вообще не задело его высказывание. - Ну, Джеймс, ты вроде собирался отчаливать с этой ярмарки уныния, разве нет? – встав, Энди быстро запахнула молнию на своей куртке. – Не против, если я присоединюсь? - А разве постановщик не должен сидеть до завершения? – вырвалось у Баки, хотя он уже по инерции встал вслед за ней, загородив проход. - Не в тридцать седьмой раз, - произнесла она без тени намека на шутку, но все равно усмехнулась в конце. – Так что? - Конечно, - дернувшись, он пропустил ее вперед себя, поравнявшись только у выхода. – Куда пойдем? Я, честно говоря, не особо разбираюсь в заведениях. - Не важно, - произнесла она, закуривая сигарету. – Предлагаю пока немного прогуляться.       Идя по пустынным улицам и болтая о чем-то совершенно отвлеченном с девушкой, с которой познакомился буквально десять минут назад, Баки впервые за долгое время ощутил себя свободным. Пожалуй, совет дока и впрямь был неплох, правда, пока он не торопился делать преждевременные выводы, решив просто пытаться вести себя осторожней, чтобы не спугнуть ее преждевременно своими странностями, хотя, безусловно, с его багажом это было делом времени.