Глава 8.

— Это была ваша идея — отмечать Рождество по адресу Лондон, Площадь Гриммо 12? — поинтересовался аврор, приказав прытко пишущему перу остановиться. — Нет, это была идея Гарри, — виновато ответила Гермиона. — Но вы его поддержали? — Можно и так сказать. — Гермиона сделала паузу, изучая реакцию аврора, который, судя по нахмуренным бровям, не совсем был удовлетворен ответом, а затем добавила: — Сначала приглашение Драко в мэнор показалось мне интересным, но потом я поняла, что не смогу чувствовать себя там комфортно, из-за … прошлого. А отказаться было как-то неприлично, ведь я уже согласилась. Поэтому, когда Гарри предложил, я ухватилась за эту возможность, хотя прекрасно понимала, что идея собраться всем вместе вдали от школы до добра не доведет. — И что же там случилось? *** Еще год назад Гарри бы бросился вслед за Джинни, отчаянно желая узнать, в чем дело, но лето расставило все на свои места. Она ему нравилась, была его первой девушкой, но все же между ними было что-то неправильное. Гарри испытывал к Джинни теплые чувства, но они скорее носили родственный характер, нежели романтический. Словно она его сестра или что-то около того. И поэтому он по возвращению в Хогвартс отдалился от нее и, не объясняя причины, быстро и неожиданно переключился на Панси. Та как раз вернулась вместе с Блейзом через мгновение после ухода Джинни, и Гарри быстро забыл про бывшую девушку. Панси кокетливо улыбнулась, и сердце Поттера забилось быстрее. — Что мы пропустили? — спросил Забини, запрыгивая на диван. Его настроение явно стало лучше, что слегка насторожило Гарри: неужели причиной этого могла быть Панси? — Ничего особенного, — словно обиженно прорычал Теодор и, допив свой бокал, поднялся, отряхивая брюки. — Пожалуй, пойду пройдусь. — Слушайте, — начал Поттер, пока Нотт не покинул башню старост, — насчет Рождества. Может, соберемся в штаб-квартире в Лондоне? — Что за штаб-квартира? — с любопытством спросила Панси. — Долго объяснять. — Я думаю, это неплохая идея, — неуверенно поддержала Гарри Гермиона. — Только чур, вечеринку организую я, — заявил Нотт, перед тем как исчезнуть за дверью. Гарри победно улыбнулся, радуясь возможности наконец оказаться с Панси наедине и один вечер побыть обычными подростками. *** — Я присоединюсь к вам позже, — сказал Малфой, собирая в общей спальне чемодан. — Хочу навестить мать. Нотт покинул Хогвартс несколько часов назад, чтобы организовать очередную попойку. Блейз не спешил с вещами, возясь с каким-то склянками на прикроватной тумбочке. Поттер же витал где-то в облаках, не скрывая довольной улыбки. Драко наблюдал за ним, пытаясь решить, стоит ли спросить у него о Грейнджер, но после некоторого времени пришел к выводу, что нет. По велению палочки чемодан закрылся и тут же исчез, а Драко направился на рождественский обед в Большой зал, чтобы встретиться с Гермионой. — Так, так, так, — раздался голос впереди, и Драко поднял глаза. — Щенок Малфой. Перед ним стоял Трэверс-младший, ныне Самуэль Кенделл, играющий роль школьного преподавателя, но на деле сын своего отца — Пожиратель смерти. — Отвали, Трэверс, — фыркнул Драко, намереваясь обойти его стороной, но тот не уступил, перегородив ему путь. — Ты позоришь всю расу чистокровных волшебников. Что бы сказал твой папочка, узнай он, что ты отрекся от правого дела? — Мне насрать, что скажет папаша! — выругался Драко, с ненавистью уставившись на своего врага. — И на твоем месте я бы отвалил, потому что твое присутствие здесь всецело зависит от меня. Если я расскажу как… — Сученыш! — прорычал Трэверс. — Ты этого не сделаешь, поскольку такой же трусливый хорек, как и твой отец. А если твои новые друзья придали тебе храбрости, то уверяю тебя: я превращу твою жизнь в ад, Малфой, даже не выходя из Азкабана. Драко попытался успокоиться, потому что руки так и чесались схватить палочку и кинуть в этого мерзавца круцио, а то и хуже — аваду, но Саму расценил это как страх и тогда растянувшись в зловещей улыбке продолжил: — Ты думаешь, я один, кто до сих пор предан Темному Лорду? Глупый мальчишка. С его смертью ничего не изменилось, потому что он не умер. Он живет. — Трэверс закатал рукав представив Драко Темную метку, точно такую, как на его предплечье. — Живет внутри нас. А ты ведь знаешь, что будет, если отречешься от своей клятвы? Ты умрешь, Драко, медленно и мучительно. Волдеморт позаботился и об этом. — Я думаю, ты в отчаянии, раз угрожаешь подростку. Ты кончишь так же, как и твой драгоценный Темный лорд, если хоть на шаг приблизишься к тем, кто мне дорог. Выбор за тобой, Трэверс. Конечно, Драко знал о последствиях. Предать Волдеморта — значит самолично выкопать себе яму и сдохнуть в ней как псина. Но толика надежды, что с его смертью эта магия исчерпала себя, у него таилась. «Волшебство теряет свои свойства, если его обладатель мертв». Именно так сказал ему один целитель. И Драко на протяжении всего времени после смерти лорда проверял метку. Визуально она выглядела по-прежнему, точно так же, как и в день, когда он получил ее, и изменений в своем теле или здоровьи он тоже не отмечал, и это лишь подкрепляло слова целителя. Вероятно Самуэль просто пугал его. — А я думаю, что твой дружок-мулат еще не слишком сильно страдает. Может, мне прекратить снабжать его наркотиками, или наоборот дать ему больше, чтобы сдох от передозировки? — Трэверс-младший почесал подбородок, раздумывая, а затем снова растянулся в хищной ухмылке. — А может, мне затрахать милашку Паркинсон до смерти? Или тоже подсадить ее на наркоту, что скажешь? Хотя нет, подошлю-ка я двух наемников в твой дом, уверен Нарцисса оценит мой рождественский подарок. Малфой потерял контроль над своими эмоциями, схватил Саму за грудки и резко швырнул к стене. Он уже собирался было наставить на ублюдка волшебное древко, как в коридоре этажа появилась Минерва Макгонагалл. Она вышла из-за угла и, слегка вздрогнув, прижала руку к груди. Ее глаза, что встретились с глазами Драко, смотрели на него с ужасом. — Мистер Малфой, немедленно отойдите от преподавателя! — воскликнула она. Драко отпрянул от Саму и опустил глаза. Он не собирался оправдываться и объясняться, а вот Самуэль Кенделл решил, что ему стоит вмешаться. — Прошу прощение, Минерва, но боюсь, я заслужил. Я перешел границу дозволенного, поскольку отношусь к студенту предвзято из-за его, так скажем, прошлого. Мистер Малфой не виноват, я бы сам припер себя к стене за подобное. — Трэверс был тем ещё актером, принимая любые роли, неудивительно, что он до сих пор разгуливал на свободе, с его-то навыками актерского мастерства. — Примите мои извинения, студент, больше не смею вас задерживать. Надеюсь, мы оба сделаем правильные выводы и впредь будем держаться на расстоянии. Хорошего дня и счастливого Рождества, мистер Малфой. Профессор Макгонагалл, позвольте… Дальше Драко уже ничего не слышал, потому что стремительно удалялся от профессоров, надеясь ещё успеть увидеть Грейнджер, прежде чем она отправится на станцию. Слова Трэверса о двух наемниках никак не выходили у него из головы. Мог ли он сказать это случайно или же те двое, что отравили мать, работали на него? Если Самуэль был в этом замешан, то напрашивался вопрос: зачем ему нужно было избавиться от Нарциссы Малфой? *** — Ты в порядке? — поинтересовалась Гермиона, увидев приближающегося Драко. На нем не было лица. — Что-то случилось? Его черты смягчились, и он выдавил подобие улыбки, когда заметил ее. Гермиона сразу поняла, что Драко ей не расскажет, и в подтверждение этому получила лишь: — Ничего. Не бери в голову. Ты уже собрала чемодан? — перевел он тему и сел рядом. Но Гермиона лишь разочарованно кивнула и опустила глаза. Скорее всего, Драко не доверял не только ей. Ему нужно было время, и она собиралась ему его дать. — Я присоединюсь к вам позже, хочу навестить маму. — Конечно. Да, хорошо. *** — Я собирался ему сказать, но он избегал меня, — виновато сказал Блейз, откидываясь на спинку стула. — Каким образом мисс Паркинсон оказалась замешана в вашем споре? — Аврор нахмурился, пытаясь понять роль убитой во всем этом. Пока, все что ему удалось выяснить, полная бессмыслица. *** Вечер был прекрасный. Когда-то ненавидившие друг друга студенты общались, ели и пили за одним столом, словно никогда и не было этой вражды. Музыка иногда заглушалась веселым смехом, звоном бокалов и громкими тостами от Теодора Нотта. Позже все рассредоточились по дому, образуя группы из двух трех человек. Блейз отошел к окну и, держа в руке бокал с огневиски, разглядывал вид за стеклом. Ему не давал покоя вопрос: откуда Панси взяла все эти зелья, которые он принимал, не чувствуя потребности в очередной дозе? Не то, чтобы он был этому не рад, просто способности Паркинсон в зельеварении оставляли желать лучшего и такой отвар она бы приготовить точно не смогла. Напрашивался еще один вопрос: кто его приготовил? Чье-то присутствие рядом вырвало Блейза из размышлений, и он медленно повернул голову. Его удивило появление Малфоя рядом собой. Неужели он наконец решил поговорить с ним? — Я не говорил ему ничего важного, — начал Блейз, — только то, что и так всем известно. — Неважно. Если бы он хотел воспользоваться информацией, то уже давно сделал бы это, — спокойно ответил Драко, а затем повернулся к другу. — Наркотики? Серьезно? Что с тобой произошло? Блейз не ожидал такого вопроса, поэтому даже слегка растерялся. Не знал, что ответить. — Это сложно… — Да ты шутишь? Сложно? Тебе было сложно? Что ты вообще знаешь об этом? В моей жизни дерьмо творилось три года, а после мне пришлось разбираться с последствиями выбора отца. Я был один и не позволил этой хрени сломить меня. Так что я спрошу еще раз: что с тобой произошло такого, что ты не смог справиться самостоятельно? Блейз отпил из бокала и тяжело вздохнул, размышляя над ответом. Хотелось солгать, ответить дерзко, но желание сказать правду пересило. — Я не хотел справляться, я хотел жить. Без страха и кошмарных снов. Не дергаться по каждому поводу и не ждать, что псы придут по мою душеньку, как пришли за твоей матерью. — Блейз осекся и на секунду пожалел, что напомнил об этом, но это была правда и именно ее ждал Малфой, поэтому без капли сожаления продолжил: — Тебе ведь вытирало задницу Министерство, обеспечивая тебя всей поддержкой, которая была необходима. А я…я остался один, даже родная мать уехала, оставив меня, и ты, когда-то мой лучший друг, забыл о моем существовании. — О, бедный и несчастный Блейз, — иронизировал Драко, отчего в горле друга зародился неприятный ком, который он попытался сглотнуть, но тщетно. Обида уже распространялась, и Блейз хотел развернутся и уйти, но слова Малфоя заставили его передумать. — Я могу предъявить тебе то же самое. Где был ты, когда мне нужен был друг? Ты знал, что случилось с мамой и даже не соизволил написать письмо. Я уже не говорю о визите. И Министерство не подтирало мне задницу, они приставили ко мне авторов на случай, если я решу пойти по стопам отца. Но ничего из этого не сломило меня, хотя, поверь, поводов у меня было достаточно, чтобы сдаться. Мне стоит еще раз повторить вопрос, Блейз? На смену обиде пришла вина и Забини опустил глаза, перемещаясь на место. Он действительно не думал о том, что у кого-то тоже были проблемы, поскольку погрузился в свои и пытался решить их. И Малфой был прав: если бы они все вместе, как и раньше, проходили через это, вероятно их судьба сложилась бы иначе. Блейз поднял взгляд, устремив его в окно, и продолжил разговор, признавая свою ошибку: — Прости, Драко. Я виноват перед тобой. — Забей, — уже более спокойно сказал Малфой. — Что тебе известно? Чего они хотят? — У тебя единственного из псов осталось влияние, статус и деньги… — Они хотят, чтобы я стал ещё одним Волдемортом, — заключил Драко и глубоко вздохнул. — Этого не будет. — Я сказал им точно так же. Наверняка они перешли к плану Б, подослав Трэверса в школу, чтобы он шантажом и угрозами заставил тебя возглавить их. — Именно. — Тебе придется держать Грейнджер на расстоянии, если хочешь уберечь ее, потому пока в опасности только мы трое: ты, я и Панси, — предостерег Блейз. — Тут ты прав. *** — Что произошло между вами и мисс Грейнджер? Вы говорили, что она стала вам дорога, так почему же расстались? Это была ваша инициатива или ее? — Я думал, что защищаю ее, но подверг еще большей опасности. *** — То, что вы рядом и не убили друг друга… Можно считать, что вы помирились? — спросила Панси, подходя к шепчущимся однокурсникам. Блейз метнул взгляд на Драко, ожидая его ответа. — Да, — сухо ответил Драко и повернулся к девушке. — Я не могла тебе сказать… — Проехали. Но то, что ты трахалась с Трэверсом меня беспокоит. Паркинсон, ты совсем рехнулась? Да он ебанный Пожиратель смерти! — перебил ее Драко, уже повысив голос. — Да? А ты тогда кто? — Она кивнула на его предплечье, а затем виновато опустила глаза. Панси хотела рассказать правду, но почему-то подумала, что Малфою этого не понять и он будет осуждать ее. — Если с Блейзом все понятно, то тебя я понять не могу, да и не хочу. И несмотря на то, что я пока не готов с тобой говорить, мне нужна твоя помощь. Значит, был шанс, что Драко ее простит и поймет, и потому девушка оживилась, подняв голову. — Конечно. Что мне нужно сделать? *** Теодор Нотт гордился собой, что впрочем неудивительно, рассматривая свое творение в этом Мерлином забытом доме. Он уселся на диван, раскинув руки по спинке, и наблюдал за собутыльниками. Слишком серьезный Малфой, вечно угрюмый Забини, улыбающийся как идиот Поттер, глуповатый Уизли. Странные Лавгуд и Долгопупс, обсуждающие ботанику и мозгошмыгов, которые кажется расщепили их мозги. Все еще таскающаяся за Малфоем Паркинсон, а в самом дальнем темном углу образовавшийся тройничек — сестры Гринграсс и Грэхем. Единственная за кем было интересно наблюдать — Гермиона Грейнджер — выпившая Гермиона Грейнджер. Тео отметил, что это две разные личности. Общаясь с алкоголем, она теряла контроль, и образ лучшей ученицы исчезал практически без следа. Выпившая Гермиона была веселой, глаза ее блестели, а с лица не пропадала улыбка. — Гермиона! — окликнул ее Тео. — Сыграешь со мной? Если только не боишься проиграть. Манипуляция, которая всегда работала с Малфоем, могла сработать и с Грейнджер. — Опять игры? — нахмурившись, спросила она, но Тео заметил интерес в ее глазах. — О, она безобидная, — пояснил он и взмахнул палочкой. На журнальном столике возле дивана появились около двух десятков стопок. — Кажется, только нам двоим здесь невесело. Какое-то время она раздумывала, а потом взглянула на Малфоя, что стоял у окна с Забини. Надо заметить, Драко с момента появления сказал ей пару слов и держался в стороне, практически не обращая на нее внимания. Что между ними произошло? И все же Гермиона согласилась. — Все просто. Я задаю вопрос, отвечаешь только правду, если не хочешь,— он кивнул на наполненные огневиски стопки, — пьешь. Можешь начать первая. — Ладно, — неуверенно согласилась она и сощурила глаза, придумывая вопрос. — Зачем ты поспорил с Драко насчет… ну ты понял? Ей явно надо выпить больше. — Только так он осмелился бы к тебе подойти. Он давно намекал, что ты ему нравишься. Но ему нужен был своего рода толчок, и я ему его дал. — Это была не вся правда, а лишь часть, свои личные намерения Теодор не собирался рассказывать, да уже и не было смысла. — Что ж, принимаю ответ. — Моя очередь. Почему ты поддержала идею праздновать здесь, ведь, насколько я помню, ты собиралась в Малфой-мэнор? — Еще тогда Нотту показалось это странным. — Ты ведь знаешь, что произошло в том доме? — Ее настроение в момент изменилось, а глаза наполнились болью. — Но тем не менее, ты ходила к Нарциссе. — То была необходимость. К тому же я провела там буквально десять минут и этого хватило, чтобы призраки прошлого навестили меня в ту же ночь. — То есть причина только в этом? Она кивнула. — Хорошо. — Расскажи один из самых счастливых моментов в твоей жизни. — сменила тему она. Теодор откинулся на спинку дивана и задумался. Счастливые моменты можно было пересчитать на пальцах одной руки. И в мыслях нарисовался образ Блейза, но об этом рассказывать он точно не собирался. — Только не говори, когда ты получил письмо из Хогвартса, — добавила она. — Этим летом. Когда отца посадили в Азкабан. Я мечтал об этом с тех пор, как помню себя. Ее взгляд выражал жалость и удивление. Гермиона не знала как реагировать на такое, потому что ей не понять, каково Теодору жилось с отцом. — Я думала, тебе хорошо было с отцом. На людях вы выглядели… — На людях, — перебил ее Тео, решая открыться Грейнджер чуть больше, чем планировал. — Но стоило нам остаться вдвоем, он ненавидел меня и винил в том, что из-за меня умерла мать. А я злился на него за его выбор стать Пожирателем смерти, даже смотреть не мог на его метку. — Мне жаль, — после короткой паузы сказала Гермиона. — Ну а ты, можешь смотреть на метку Малфоя? Она замешкалась, опять же не ожидая такого вопроса, а возможно, вообще не думала об этом. А вот Теодор считал, что ей стоит задуматься на этот счет, ведь Малфой был, есть и останется навсегда Пожирателем смерти, а учитывая, как Грейнджер отреагировала на Трэверса, это могло стать причиной разрыва новообразовавшейся парочки. — Меня не волнует какая-то там метка. Ведь его поступки говорят, что он не поддерживает идеологию Волдеморта, — собравшись с мыслями ответила Гермиона, чуть приподняв подбородок. — Ты же знаешь, что от метки не избавиться и она не исчезнет? Рано или поздно темная магия возьмет свое, — сказал Тео так, будто это было очевидно. В глазах девушки зародилось сомнение, она с прищуром смотрела на Нотта, который собирался нанести смертельный удар. — Если он все-таки сорвется, останешься ли ты с ним? Сможешь любить Пожирателя смерти? Ее глаза расширились и забегали, а после остановились на Малфое. — Это уже второй вопрос, — заявила Гермиона, давая понять, что ответа Тео не дождется. — И все же? Незамедлительно Гермиона схватила шот и опустошила его до дна, а Теодор довольно улыбнулся. Вот теперь будет весело, — подумал Нотт и, сложив руки на груди, ожидал вопрос от нее. Теперь он знал, на что давить, чтобы напоить Грейнджер. — Как думаешь, у Блейза с Джинни может что-то получится? Пульс участился при упоминании Блейза, тело напряглось, и Теодор шумно сглотнул. Что значил ее вопрос? Был ли он наивный или она что-то знала и задала специально? Тео почувствовал, как к лицу подступила краснота. Тео понял, что если не успокоится, то выдаст себя. — А разве она уже разлюбила Поттера? — Гермиона лишь пожала плечами. — Кажется мы отошли от игры. Есть у тебя вопросы, которые касаются именно меня? Он уже не хотел играть и был уверен, что Гермиона тоже, однако девушка растянулась в какой-то хищной улыбке и вновь заговорила: — Ну а ты… продолжишь бороться за него, если он выберет Джинни? Этот вопрос был уже в лоб и задала она его с таким удовольствием, что Нотту захотелось кинуть в нее Круцио и стереть эту улыбочку с ее лица. — Я не понимаю, о чем ты говоришь, — ледяным голосом ответил он, стараясь вести себя как обычно. — Ну разумеется… *** — Мисс Грейнджер, вы применяли непростительное заклинание к мисс Паркинсон? — задал вопрос автор, внимательно изучая девушку. — Да… *** Джинни Уизли казалось, что этот вечер ничто не сможет омрачить. Все складывалось хорошо, даже воспоминания о людях, с которыми она праздновала Рождество в этом доме, не печалили ее. Скорее наоборот, ей было приятно оказаться здесь снова. И даже присутствие Слизеринцев не портило впечатление от праздника. Девушка поправила выбившийся от порыва ветра локон и перевела взгляд на источник. Теодор Нотт с искривленным лицом промчался вихрем мимо нее. Джинни проследила за ним и вздрогнула, когда тот с силой захлопнул дверь. Вслед за ним отправилась Гермиона, и Джинни показалось это странным, учитывая, что Грейнджер злилась на Нотта из-за того спора, а теперь бежала за ним. Улыбнувшись Луне и Невиллу, девушка поднялась со своего места и нашла взглядом Драко, который нахмурившись стоял у окна и даже не заметил, как убежала Гермиона. Немного выждав, чтобы дать двум ушедшим о чем-то поговорить, Джинни, не спеша, направилась на выход. Ей нужно было убедится, что Нотт больше не причинит вреда ее подруге. Но не успела — Нотт и Грейнджер уже вернулись обратно как ни в чем не бывало. — Все в порядке? — спросила Джинни у Гермионы, пропуская Тео в узком коридоре. — Да, мы просто поговорили. Что я пропустила? — Ничего особенного, — пожала плечами Джинни. — А с Драко у тебя тоже нормально? — Не знаю, — тяжело выдохнула Гермиона. — Сегодня он какой-то отстраненный или что-то скрывает. Но я понимаю, прошло слишком мало времени, и ему еще трудно довериться мне, поэтому я не давлю. Я и сама не знаю как вести себя с ним, так что пусть все идет своим чередом. А как у тебя с Блейзом? — Никак, — быстро ответила девушка, не желая поднимать эту тему. Блейз был козлом и в тот вечер просто искал, с кем переспать, а когда Джинни попрощалась с ним, он пошел искать новый вариант. А еще их поцелуй с Паркинсон, который она увидела в коридоре, еще больше оттолкнул ее от Забини. — Пойдем, выпьем чего-нибудь. Девушки направились в столовую, где и был накрыт стол, но увиденное заставило их остановиться в проходе между комнатами. Джинни ахнула, прижав ладонь ко рту и резко повернула голову к Гермионе. Подруга была в шоке и ярости одновременно. Панси Паркинсон прилипла губами к Драко Малфою. — Ты совсем охренела? — вырвалось у Джинни, и она двинулась к целующейся парочке. — Сначала Гарри, потом Блейз, теперь решила еще и с Малфоем? Да ты ебанная шлюха! Меня от тебя тошнит. Мало я тебе врезала, надо было бить тебя пока до твоей тупой башки не дойдет, что ты полное ничтожество, подстилка. Блейз заметил, что Джинни настроена серьезно и вот вот набросится на Панси, поэтому вскочил со своего места и преградил рыжей путь, чтобы та не достала до Паркинсон. — Ты с чего-то взяла, что можешь вести себя как тебе хочется, я тебе блять покажу, как надо себя вести! — Джинни толкнула Блейза, но тот даже не сдвинулся с места. Он обхватил ее в объятия и прижал к стене. — Отойди от меня, Забини. Убери свои руки! — Успокойся! — приказал Блейз. — Они сами разберутся. Он не отступал и не реагировал на ее попытки вырваться, сверля ее взглядом. — Отпусти меня! — прорычала она. — Ты успокоилась? — Нет. Все еще хочу врезать ей как следует, чтобы держала под контролем свой язык. — Кажется, я знаю как успокоить тебя, рыжая. — Блеснув белоснежными зубами, Блейз Забини приблизился к Джинни и медленно осторожно коснулся губами ее губ. — Я должен был сделать это еще на Хэллоуин. Может, это действие алкоголя вызвало в девушке помутнение, а может, близость Забини, но Джинни уже не отдавала отчет своим действиям, и пользуясь тем, что парень ослабил хватку, переместила руки на его затылок и притянула к себе. Это и вправду успокоило ее. Нежные осторожные движения языка наращивали темп, превращаясь в жадный и страстный поцелуй. Но им пришлось прерваться, когда оба услышали: — Круцио. А за ним раздался крик…