Глава 7.

Дни шли. На смену осени пришла зима, и стены Хогвартса постепенно украшались к Рождеству. Атмосфера в общей гостиной восьмикурсников была очень напряженной. Драко Малфой злился на когда-то лучшего друга Блейза Забини и старательно пытался избегать его общества, проводя свободное от учебы время в своей тайной комнате. Парень часто думал о случившемся, ища причину, по которой Блейз мог так поступить. Спустя пару недель Драко дал возможность другу объясниться, но поверить в то, что он делал это из-за дозы наркоты, было сложно. Забини вообще не был похож на торчка, но в последнее время он вел себя странно, что, в свою очередь, подтверждало его слова. Возможно, это была ломка от того, что он пытался слезть, но какая была разница, если эффект оставался тем же? Ему было херово, и это заметил не только Малфой. А еще Драко радовал тот факт, что Нарцисса Малфой пошла на поправку после строго выполненых указаний зельевара с портрета. Восстановление, как и говорила Гермиона, занимало больше времени, чем предполагал и хотел Драко, однако мать уже могла самостоятельно сидеть. Оставалось только надеяться и верить, что зелье вылечило ее навсегда. Но ситуация с другом омрачала его радость, ведь даже если Забини действительно был наркоманом, то Драко абсолютно отказывался верить, что ради дозы друзья способны на предательство. А может, это как раз таки и определяло, в какой жопе находился Блейз? На эту ситуацию нужно смотреть с обеих сторон, однако Малфой продолжал игнорировать Забини. Ему нужно было время. Точно так же, как и Грейнджер, которая сразу же после той вечеринки пришла к директору Макгонагалл и настоятельно попросила снять ее с поста старосты или как минимум заменить Теодора Нотта на другого студента и желательно вообще с другого факультета. Любого. Но только не со Слизерина. Конечно, для директора это был сложный выбор: с одной стороны, знаменитая героиня войны, Золотая девочка, лучшая ученица, но за четыре месяца на посту старосты Грейнджер не проявила своих лучших качеств, потому что все это время отвлекалась на личные и чужие проблемы. С другой стороны — Теодор Нотт, сын Пожирателя смерти, лучший ученик Слизерина, отлично справлявшийся со своими обязанностями старосты. Когда-то Гермиона отдала бы все, чтобы стать старостой школы, но это в прошлом, поэтому, не дождавшись ответа от директора, девушка вынесла свое решение и отправилась освобождать башню старост без капли сожаления. Отказ от этого поста подразумевал, что Гермионе придется снова жить в общей спальне с другими девочками, а это значило, что с Малфоем она будет встречаться гораздо чаще. Не сказать, что она все еще обижалась: это были мелочи — неприятные, но мелочи. Скорее, ей было стыдно из-за поступков, нежели обидно из-за спора. Да, осадок остался, но он не мешал жить дальше. Кстати говоря, о Малфое. Он еще не раз пытался извиниться, каждый раз оправдывая себя тем, что просто не хотел, чтобы она досталась Нотту. Это было приятно слышать. Место старосты школы пустовало недолго: уже через два дня после ухода Грейнджер его занял Гарри Поттер. Панси помогала ему и вечно пропадала в башне, оставаясь там на ночь. Можно было сделать вывод, что их отношения вышли на новый уровень. Теодор, конечно, был не в восторге от компании Паркинсон, оттого старался игнорировать ее присутствие. Если они оставались наедине, она не упускала возможности подколоть его, а он терпеливо и достойно проглатывал все ее шутейки, стараясь не терять самообладание, поскольку Панси часто перегибала палку. Однажды он подслушал их разговор с Поттером, в котором девушка поведала историю о том, почему Малфой и Забини перестали общаться. То, что Блейз оказался наркоманом, Теодора не удивило, а вот слив информации привел его в ужас. Неужели у друга было настолько все плохо, что он на такое пошел? После Теодор не раз пытался поговорить с Забини, но тот постоянно был на взводе или каким-то нервным. Через какое-то время Нотту все-таки удалось найти Блейза в нормальном расположении духа, но поговорить им все так же не удалось: Забини лежал на диване в общей гостиной и ничего не соображал, неся какую-то херню, а затем и вовсе отключился. Но Теодор не мог смотреть, как друг уничтожает себя каждый день, поэтому решил ему помочь слезть с наркоты. *** — Мистер Поттер, вы знали об отношениях мисс Паркинсон и профессора Самуэля Кендела? —Нет, я узнал об этом вчера. — Как вы отнеслись к этому? — спросил аврор, явно на что-то намекая. — Я разозлился. А как я должен был вести себя? Я любил ее. Но я не убивал. Вчера днем, после финальной игры, Нотт пришел в раздевалку и рассказал мне об этом. Я хотел было найти Панси, но в итоге решил побыть один и отправился к озеру, чтобы прийти в себя и обдумать все. Я не хотел в том состоянии разговаривать с ней. Когда успокоился пошел ее искать, но… — Студенты сказали, что вы насильно вытащили девушку из Большого зала сразу после ужина. — Это бред: я был на озере и вернулся к вечеру на вечеринку по случаю победы. Я не мог этого сделать. — Хорошо. Когда вы в последний раз видели Панси Паркинсон? — Вчера. Она осталась ночевать в башне, и мы вместе пошли на завтрак и на экзамен. После мы разошлись: я отправился разминаться, а Панси должна была пойти в совятню, а потом прийти на игру, но я не видел ее на стадионе. — Хорошо, мистер Поттер. *** Вернувшись с пар, Теодор Нотт разжег камин и, усевшись на диван, принялся ждать Паркинсон. Он не хотел иметь с этой девицей никаких дел, но обстоятельства требовали. Достав из своей сумки несколько бутыльков с зельями, он еще раз мысленно повторил график приема и облегченно выдохнул. Тео даже не успел заскучать, когда увидел Панси Паркинсон в дверном проеме. — Ты одна? — вдруг спросил он, и это было первое, что он сказал ей за последние несколько недель. — Да, а в чем дело? — растерянно ответила она и огляделась по сторонам, убеждаясь в том, что в помещении больше никого нет и Тео обращается именно к ней. — Не думал, что до этого дойдет, но мне нужна твоя помощь. — Даже не надейся, — перебила его девушка и, не желая слушать, направилась в спальню к Поттеру. — Это касается Блейза, — стараясь скрыть злость, сквозь зубы процедил Нотт. Она остановилась и нахмурила брови. — Я не буду устраивать вам свидание. — Сядь. — Теодор закатил глаза. Панси неуверенно обошла диван и присела на спинку. — Ты ведь знаешь, что Блейз — торчок? — Она кивнула, разглядывая склянки на столе. — Не знаю, как тебе, но мне не все равно. Не могу смотреть, как он занимается саморазрушением. — И что я могу сделать? Теодор снова закатил глаза и сжал челюсть, поскольку не любил, когда его перебивают. — Я кое-что сделал для него. Эффект почти тот же, но состав менее пагубный. Это избавит его от ломки, а в скором времени — и от желания. — Тео достал небольшой кусок пергамента и перо и записал график приема. — От меня он помощи не примет, а вот от тебя… — Ты уверен, что ему это поможет? — Я бы не предлагал, имея хоть долю сомнений. — Ладно. Я это сделаю. На другое Теодор и не рассчитывал. Отдав девушке все зелья, он закинул ноги на журнальный столик и самодовольно улыбнулся. Паркинсон сгребла зелья в сумку, совершенно не понимая, как их донести до спальни. А самое главное, как это все отдать Забини. Ей тоже был небезразличен Блейз даже после того, как он пытался влезть в ее личную жизнь. Панси понимала: он делал это потому, что переживал за нее, и был абсолютно прав — Саму не тот человек, которому стоит доверять, она и сама об этом знала. После того случая ночью Панси старалась избегать профессора. Она боялась повторения. Скрывать, что ее тянет к нему, несмотря на то, что он сделал, уже не было смысла. Девушка это принимала, но старалась не идти на поводу у своих внезапных желаний в его присутствии, особенно на уроках ЗоТИ. А он, как на зло, издевался над ней, смотря на нее вызывающим взглядом и касаясь плеча при любой удобной возможности. С трудом, но ей удалось устоять перед ним, и в ответ была удостоена его восхищения и похвалы. Перед Гарри Панси испытывала долю вины и порой боялась смотреть в его честные глаза, но в такие моменты мысленно оправдывала себя тем, что она не ведала, что делала, и это все влияние профессора. К тому же их отношения с Гарри нельзя было назвать серьёзными: они, скорее, походили на дружеские, чем на романтические. Максимум, что мог позволить себе Гарри, — украсть поцелуй на ночь, потом долго болтать, а перед самым сном он обнимал ее за талию и быстро засыпал. И Панси это нравилось. — Тебе помочь? — спросил Гарри, встретив девушку в коридоре и обращая внимание, что сумка у Панси тяжелая. — Да, было бы неплохо. — Что ты туда наложила? — спросил Гарри, закидывая сумку на плечо. — Там зелья для Забини. — Для Забини? — Это долгая история. Просто давай отнесем это в спальню? Поттер согласно кивнул и, не задавая больше вопросов, молча понес сумку, иногда поправляя лямку. Когда Панси и Гарри появились в общей гостиной, Блейз сидел на диване и делал вид, что читает учебник по Древним рунам, скрывая лицо за книгой. Так было проще находиться в одном помещении с Малфоем, который одним только взглядом выжигал на обложке учебника дырку. Драко, как назло, все чаще появлялся в общей комнате, проводя время с Грейнджер. Хоть Блейзу было стыдно за свои поступки, но коротать вечера в коридорах он не собирался. — Блейз, мы можем поговорить? — спросила Паркинсон, забирая у Поттера сумку. — Это важно. Забини отложил учебник в сторону и повернул голову к девушке, давая понять, что весь во внимании. — Не здесь. Парень шумно вздохнул, покосившись на Поттера, который стоял рядом и разглядывал пол под ногами. Судя по всему, его совсем не беспокоил разговор тет-а-тет с Панси. Поднявшись со своего места, Забини направился в спальню мальчиков, которая пустовала. Паркинсон побрела за ним. — Гермиона здесь? — спросил Поттер, обращаясь к Малфою. — Да, как раз ее жду. — У вас с ней все нормально? — Гарри сел рядом с ним. Драко улыбнулся, проигнорировав вопрос. — Значит, не все потеряно. — Ты так думаешь? *** Это не то, чего Драко ожидал от похода в Хогсмид. Он хотел провести время с Грейнджер и попытаться сблизиться с ней, но вместо этого получил очередное сборище алкоголиков. Нотт как ни в чем не бывало приносил напитки за стол, Джинни Уизли странно поглядывала на Блейза, а он избегал взгляда не только Малфоя, но и ее. Панси в этой компании чувствовала себя неуютно и рискованно, ведь трое из присутствующих знали о ее грязных делишках с профессором. Поттер сидел рядом, ни о чем не подозревая. Уизли, нахмуренный и жалкий, как всегда, тупил, глядя в стол. Грейнджер сидела рядом с Драко и слегка краснела, думая о своем. — В конце учебного года будет финальная игра, нам надо бы увеличить количество тренировок в следующем полугодии, — начала Джинни, чтобы разрядить напряженную обстановку. — Я останусь в Хогвартсе на каникулы и потренируюсь, — поддержал разговор Забини. Малфою показалось странным, что Блейз не поедет домой на Рождество. — Разве ты не хочешь съездить домой? — Сейчас не лучшее время там появляться, — с досадой ответил парень. Малфой отвлекся от разговора о квиддиче и повернулся к Гермионе. Ему стало интересно, где она собирается праздновать Рождество: насколько он знал, она стерла воспоминания родителям и отправила их в другую страну, а это значило, что дома как такого у нее не было. — А что ты будешь делать на Рождество? Ее лицо изменилось, и румянец с щек пропал. — Я пока не знаю, — тихо ответила она, опуская голову. — Раньше я ездила в Нору и к родителям, но теперь я не уверена, что хочу быть там на Рождество. — Если планов не будет, можем отпраздновать вместе, — сказал Драко, и все его тело сжалось, будто он сказал глупость, но на самом деле просто боялся, что она откажет. — Можем остаться здесь или поехать ко мне в мэнор. Моя мама будет очень рада тебя видеть. — Спасибо, Драко. Я подумаю. — Она одарила его теплой улыбкой и отпила сливочного пива. — О чем вы там шепчитесь, голубки? Нотт, как обычно, влез куда не следовало. — Строим планы на Рождество, — ответила Грейнджер и демонстративно придвинулась ближе к Драко. — Я, похоже, тоже останусь в Хогвартсе, — заявил Теодор, кидая быстрый взгляд на Забини. — Разве ты не поедешь к нам? — с хитрой улыбкой спросила Джинни Гермиону. — Не в этом году. — Грейнджер смутилась, и Малфой заметил, как Уизлетта ей подмигнула. — Будешь праздновать в Малфой-меноре? — С язвительной улыбкой в разговор включился Рон, хотя до этого Драко думал, что тот не умеет разговаривать. — В доме, в котором тебя пытались убить? — Это в прошлом, Рональд. — Ну конечно. — Он покраснел от возмущения. — Гарри, скажи что-нибудь. — Рон, Гермиона уже взрослая, и я не в праве указывать ей, как жить. — Да вы просто все с ума посходили! — с криком встал он и покинул бар, оставив после себя неловкое молчание. Студенты переглянулись, а Поттер проводил друга взглядом. — Кому еще сливочного пива? — вовремя разрядил обстановку Нотт. Грейнджер быстро допила первый бокал и протянула его Теодору. — Такая Гермиона мне нравится больше. — Жаль, не могу ответить тем же, — сказала она, и Нотт тут же уловил смысл, уходя в бар. — Может, тебе не стоит так налегать на алкоголь, ты помнишь, чем кончилась прошлая твоя попойка? — Ты же не позволишь мне наделать глупостей? — Она подвинулась ещё ближе, прикусывая нижнюю губу. Гермиона Грейнджер флиртовала с Драко Малфоем. Он отвел взгляд и улыбнулся. — Смотря что ты подразумеваешь под словом «глупости»? Гермиона не ответила, а лишь загадочно стрельнула глазами. В тот момент Драко ощутил прилив хорошего настроения. Он нравился ей, вероятно, так же, как и она ему. И это чертовски радовало. *** — Что на вас нашло в тот вечер? — спросил аврор, достав сигарету из пачки. — Мне надоело, что они ведут себя так, будто всю жизнь дружили. Они дети пожирателей, а у Малфоя вообще есть черная метка. Я читал о том, что она отравляет разум ядом, и это вопрос времени, когда в магическом мире появятся новый Темный Лорд, — размахивая руками, объяснял Рон. — Вы считаете, что судьи Визенгамота не предусмотрели такой возможности? Ведь именно по их решению мистер Малфой был условно осужден. Вы сомневаетесь в их решении? — Не то чтобы я сомневаюсь в них. Я просто не верю Малфою и уверен, что он причастен к смерти Паркинсон. — На каком основании у вас такая уверенность? У вас есть доказательства? — Нет, но я знаю. *** Мысли о нем не давали покоя. Даже доза, что дала Панси, в отличие от предыдущей, не спасала. Но Кендел после того, как Блейз высказал все, что о нем думал из-за той ситуации с Паркинсон, перестал снабжать его реально действенными препаратами. Поначалу было вообще жестко. Если раньше, не употребив пару дней, Забини чуть ли не умирал, то сейчас, после двухнедельной завязки, он сомневался, что ему было когда-то хуже. Он никогда не подвергался непростительному, но мог утверждать, что ломка гораздо мучительнее. Постоянная раздражительность, нервозность, ненависть и агония, распространявшиеся по всему телу, — час за часом, все сильнее и сильнее. Он расчесал себе все тело в попытках избавиться от бесконечной боли под кожей. Иногда ему удавалось убедить себя, что это лишь в его голове, что это — мозг, посылающий сигналы всему телу о необходимости приема лекарства. Но тщетно. Этого хватало лишь на десять минут, а затем он снова поддавался. За несколько часов до встречи с Панси Блейз Забини хотел покончить с собой. Ломка, Нотт, Малфой, гребаный пожиратель-профессор, трахающий Паркинсон, — все это давило на него неподъемным грузом. А лучшего решения в голову не приходило. Наложить на себя заклинание он не смог, а вот стащить что-нибудь из кабинета профессора Слизнорта — легко. Туда он и собирался отправиться перед тем, как пришла Панси Паркинсон. Малфой все ещё злился, и Забини его понимал и не ждал быстрого прощения. Он уже ничего не ждал. А просто пытался пережить этот проклятый период. Тео иногда мелькал перед глазами, пытаясь о чем-то поговорить, но Блейз не мог ответить. Он хотел, очень хотел, но понимал, что, как только посмотрит на него или заговорит, тут же сорвется. Он скучал по Нотту как по другу, которого ему так не хватало. Теодор приходил три раза. В первый раз вел себя равнодушно. Во второй — с легким опасением коснулся плеча, но Забини не отреагировал. В третий — уже с большей заинтересованностью и даже с заботой. Тогда было сложнее всего промолчать — пришлось сделать вид, что он под кайфом. Нотт ушел, а Забини с грустью смотрел ему вслед. Паркинсон спасла его. Блейз понятия не имел, откуда она взяла все эти зелья. Поначалу он скептически отнесся, но принял флакончики, а когда девушка ушла, то развернул записку с рецептом приема и минут десять смотрел в пергамент, не веря, что какое-то зелье способно закончить этот ад. Когда в комнату вошел Поттер, Забини наконец-то оторвал взгляд от потертого куска пергамента. — Мы идём в «Три метлы», думаю, тебе будет на пользу прогуляться с нами, — сказал он и забрал из шкафа тёплую мантию, которую забыл ранее. Забини решил, что это неплохая идея, на свой страх и риск смешал нужные зелья, как было написано в рецепте, и выпил из приложенной мерной стопки. На вкус та ещё отрава, но через минуту Блейз почувствовал себя лучше. Это отличалось от прихода дозы, но выбирать особо не приходилось. Он согласился с тем, что ему хотя бы стало менее паршиво, и на этом спасибо. Убрав зелья в тумбу, он поднял руки вверх и слегка потянулся, чувствуя, как хрустят суставы. Размял шею и встал. Сегодня он снова вернется к жизни. Направляясь в Хогсмид, Блейз все больше ощущал себя обычным человеком без вечной агонии — его настроение заметно улучшилось, лишь присутствие Малфоя вносило некий дискомфорт, но повлиять на это он не мог, поэтому старательно пытался отделаться от мысли, что предал его. В баре Забини еще больше оживился, конечно же, благодаря Теодору, который так заботливо приносил выпивку и хитро улыбался, поглядывая на парня. Жаль, Блейз не умел читать мыслей, поскольку ему было очень интересно, о чем Нотт думал, когда смотрел вот так. Паркинсон тоже поглядывала на него, но не из-за того, что переживала о его состоянии. Она волновалась, не расскажет ли он Поттеру о ее «тесных» отношениях с Кенделом, ведь у нее больше не оставалось информации для шантажа, поскольку Малфой уже знал о сливе. Однако Забини и не собирался рассказывать. После ухода Уизли место освободилось, и Теодор Нотт, будто невзначай, на него присел. Он сел так близко, что их локти, лежащие на столе, соприкоснулись и каждый резко дернулся в свою сторону как ошпаренный, чем парни привлекли внимание остальных. Панси, заметив, еле сдержала улыбку, Малфой приподнял одну бровь, недоумевая, что между этими двумя происходит, и только Поттер, Грейнджер и Уизлетта просто смотрели на свои бокалы со сливочным пивом. — Так значит, Малфой-мэнор? — вдруг спросила Паркинсон у Гермионы. — В Рождество он не так прекрасен, все эти украшения только портят вид, — добавила она, и Забини заметил, как Поттер, нахмурившись, замер, смотря в одну точку. Ему явно было неприятно слышать такое от Панси, ведь упоминание мэнора возвращали ей воспоминания о Малфое. — Не думаю, что в этом году маме будет до украшений, — холодно ответил Драко, очевидно заметивший нахмуренное лицо Поттера. — К тому же Гермиона еще не решила. — Нет, вообще-то, я уже решила. — Она пристально посмотрела на Малфоя. — Разве? — Да. Забини ухмыльнулся. Зачем, а главное, для кого они разыгрывали этот спектакль? — Ей понравится мэнор, — уверенно заявил Драко. — Я предлагаю сменить обстановку. У меня в башне старост припрятан отличный бурбон, к тому же за соседний столик сел профессор Кендел, — предложил Нотт, и все обернулись. — Уверен, он вызывает недоверие не только у меня. — Последнюю фразу он сказал на тон тише и многозначительно посмотрел на Паркинсон, из-за чего Забини пришлось опустить руку под стол и пихнуть его в бок, чтобы тот не разболтал лишнего. — Да, как бы не хотелось, но я соглашусь с Теодором, — сказала Грейнджер и, допив свой бокал, начала собираться. Кендел заметил, что привлек внимание всей компании. Он повернул голову и встретился взглядом с Блейзом, а затем отвернулся и раскрыл тетрадь на столе, что-то записав туда. Когда они встали из-за стола и направились к выходу, профессор их остановил. — Мисс Паркинсон, — он прочистил горло, а Панси остановилась и замерла на одном месте, боясь повернуться. — Не могли бы вы зайти ко мне в кабинет сегодня вечером. Кажется, в прошлый раз вы были не удовлетворены моим ответом на вашу просьбу. Забини сжал кулаки, прекрасно понимая, на что намекал профессор, и это не осталось без внимания как Кендела, так и Нотта. Тео схватил его за руку, как бы желая остановить и не дать Забини наделать глупостей, а Саму ухмыльнулся: — И по вашей просьбе, мистер Забини, я тоже готов изменить свой ответ. — У меня есть идея получше, — вдруг высказался Малфой. — Мы сейчас уйдем и сделаем вид, будто этого разговора не было, а ты свалишь в ту хренову дыру, из которой вылез. Малфой развернулся и хотел было сделать шаг к выходу, но Кендел не спешил его так просто отпускать. — Как поживает твой отец, Малфой? — Если ты еще раз подойдешь к Забини или Паркинсон, ты сам у него спросишь, — развернувшись вполоборота, ответил Драко. — В Азкабане, где тебе и место, Самуэль Трэверс. В этот момент опешил не только сам профессор, но и все остальные, кто об этом не знал. Особенно Грейнджер, которая даже дернулась, услышав его истинное имя. Наверняка она не ожидала после всего встретить Пожирателя Смерти в Хогвартсе. Малфой, поняв, что выиграл в этом разговоре, уже окончательно развернулся и направился к выходу, за ним по очереди двинулись Паркинсон, Поттер и Забини. Грейнджер все продолжала стоять и изучать Кендела, пока Нотт не увел ее оттуда. Лучше бы она об этом не знала. — Гермиона, я знаю, о чем ты думаешь. Но вынужден предупредить тебя, что не стоит этого делать, — сказал Малфой, дождавшись ее на улице. — Почему? В школе разгуливает Пожиратель Смерти, а ты просишь меня не обращать на это внимание? — Он не пожиратель. У него даже метки нет. — Откуда ты знаешь? — В «Ежедневном пророке» писали про нового профессора и мама его узнала. Трэверс-старший еще в школе любил одну чистокровную волшебницу, на последнем курсе она родила сына. Из-за этого не смогла продолжить учебу и была вынуждена уехать, а Трэверс после окончания так и не поехал к ней, потому что примкнул к Волдеморту. Пару лет назад Самуэль сам нашел своего отца, но тот не желал, чтобы сын повторил его жизнь, поэтому хотел женить его на Панси, но… — Драко сделал паузу, глядя на Паркинсон, — но из-за того, что мы с ней еще с детства были, можно сказать, помолвлены, родители Панси отказали ему. Дальнейшая судьба Трэвиса-младшего мне неизвестна. — Тогда почему ты сказал, что ему место в Азкабане? — Я просто хотел напугать его. После услышанного Поттер совсем поник. Кендел, Малфой… с кем Паркинсон еще была помолвлена? — Так, хватит о прошлом, нас заждался бурбон, — пропел Нотт и ушел вперед. Он вообще не любил все эти скучные разговоры ни о чем. Оглянувшись, Нотт заметил, что друзья все-таки послушались его и направлялись следом, и только Грейнджер с кислой миной плелась позади, наверняка обдумывая план по поимке потенциального пожирателя. Только бы она не испортила этот вечер, потому что все складывалось удачно. Забини снова ожил и даже начал улыбаться, не шарахался от Тео, а, наоборот, сближался — все это располагало к интересному и, возможно, приятному вечеру, а Грейнджер ставила это под сомнения. Теодор решил оборвать на корню даже малейшую мысль Гермионы о том, как бы поймать Кендела, поэтому, когда они пришли в башню старост, он отвел ее в сторону. — Послушай, Гермиона. Я точно так же не восторге, что этот урод разгуливает на свободе, но у меня хорошие новости. Домовик, что служил моему отцу, как раз сейчас ищет достоверную информацию о Трэверсе. Мы узнаем обо всех его грязных делишках и тогда с доказательствами можем смело идти в Министерство. — Сочинял Нотт на ходу. — Ты со мной? Грейнджер кивнула. — А сейчас давай просто наслаждаться прекрасным вечером. И, да… — Он сомневался, стоит ли продолжать говорить, но выбора не было: ее нужно было задобрить. — Прости за тот момент, я просто тупой идиот. Она снова кивнула, но уже с более мягкими чертами лица. Отлично! Кажется, ему удалось убедить ее, что действовать сейчас не самое лучшее решение. Выдохнув, Теодор слегка хлопнул ее по плечу и вернулся к компании. Подняв сидение дивана, где была специальная ниша для вещей, Нотт представил свою небольшую коллекцию дешевого виски. В тот вечер они сидели долго и со смехом вспоминали прошлые годы обучения в Хогвартсе. Все было прекрасно, словно все эти годы они были дружной компанией. Когда время воспоминаний подошло к прошлому году, каждый замолчал, думая о своем. Никто не хотел вспоминать тот год. — А знаете, я ведь реально думал, что умру, — нарушив тишину, сказал Поттер. — Мы все думали так, — поддержала Грейнджер. — Нет, у вас хотя бы была надежда в виде меня. — А как ты понял, что Избранный? — спросила Панси, слегка поглаживая Поттера по волосам. — Казалось, я знал это с самого начала. А потом Дамблдор лишь подтвердил это. — При упоминании бывшего директора все покосились на Малфоя, но он сделал вид, что не заметил этого. — Пожалуй, я выйду в коридор подышать, — сменил тему Забини и, допив свой бокал, ушел. Компания оживилась и продолжила общение уже на другую тему. Теодор же откинулся на спинку дивана и задумался: а не пойти ли ему за Блейзом? На самом деле ли он просто хотел выйти, или это был предлог уединиться с ним? Может, Нотт просто думал о том, чего хотел больше всего? Он не мог найти себе места, думая о том, стоит ли ему последовать за другом. Через минуту он все-таки решился и хотел было уже подняться, как заметил, что Паркинсон его опередила. Она шепнула что-то Поттеру и тут же скрылась за дверью, куда минутами ранее ушел Забини. Нотт занервничал еще больше, но, кажется, не только он. Джинни Уизли как-то странно посмотрела вслед уходящей девушке, а потом опустила глаза, перебирая что-то в руках. Чтобы отвлечься, она переключила свое внимание на Поттера и завела тему о квиддиче. Малфой и Грейнджер были заняты друг другом, воркуя как два влюблённых голубка. Теодор ощутил досаду. — Я сейчас подойду, — бросила Джинни, направившись к выходу, но, как только дверь распахнулась, она почему-то замерла на пороге, глядя куда-то вдаль. Даже в профиль можно было заметить ее широко раскрытые глаза. Она попятилась назад, и дверь закрылась. — В чем дело, Джин? — спросила Гермиона, наконец-то заметив, что они здесь с Малфоем не одни. — Я… — Она посмотрела на Поттера, а потом снова перед собой. — Я забыла кое-что, мне нужно идти. И она пулей вылетела за дверь, сбивая на пороге возвращавшихся Забини и Паркинсон. Что такого она там увидела? Нотту было очень интересно…