ЧАСТЬ I. ДАР ИЛИ ПРОКЛЯТЬЕ. Глава 1. Что скрывает Корделия?

«Мир ломает каждого, а потом многие становятся сильными в сломанных местах. Но тех, кто не сломается, он убивает. Он убивает очень хороших, очень нежных и очень храбрых без пристрастия. Если ты не принадлежишь ни к одной из этих категорий, можешь быть уверен, что он убьет и тебя, но особой спешки не будет».

Эрнест Хемингуэй, «Прощай, оружие».

1999 год.

Мужчина пришёл раньше обычного. Его шаги раздавались в тишине подземелья глухими ударами, от которых содрогались стены. Каждый звук отдавался в груди пленницы набатом. Она сжалась в углу клетки, стараясь стать меньше, раствориться в тени. Он снова принёс нож и обтянутую чёрной кожей книгу. — Сейчас мы начнём новую главу, моя фройляйн, — шелестящий голос колдуна проник в самое сердце пленницы. Но вместо этого он отложил книгу в сторону и начал рассказывать историю. Это была сказка о юной волшебнице, чем-то похожей на пленницу, но счастливой и свободной, живущей в мире без страданий. Там розы цвели круглый год, а солнце никогда не заходило за горизонт. Мужчина менял интонации от вкрадчивой ласки до зловещего торжества, и она заворожённо слушала. Закончив историю, колдун растянул губы в отвратительной ухмылке, подошёл к ней ближе и наклонился. От него пахло металлом и приторной сладостью испорченного пирога. — Теперь твоя очередь, — в его руке блеснул нож. Девочка отпрянула, прижавшись к холодным прутьям клетки. — Не бойся, — прошептал он. — Тёмное волшебство так прекрасно. Ты станешь частью моей истории. Пальцы коснулись руки пленницы, и по её телу побежали мурашки. Мужчина открыл книгу, перелистнул исписанные аккуратным почерком страницы. — Каждая глава рассказывает о могущественной магии, — пояснил он, и в его взгляде вспыхнул странный, восторженный огонь. — И ты одна из составляющих этого шедевра. Нож скользнул по её коже, оставив тонкую алую линию. По бледным щекам потекли слёзы. Колдун взмахнул волшебной палочкой, и в воздухе появилось перо. Первая капля крови упала на бумагу, заменив собой чернила. — Смотри, как это прекрасно, — впился в уши зловещий шёпот. — Ты становишься частью чего-то великого. Он начал писать. Перо двигалось быстро и уверенно. Через некоторое время силы стали покидать пленницу, но взгляд колдуна удерживал её в сознании, не позволяя уйти в небытие. — Нет, маленькая фройляйн, ты не должна спать, — произнёс он, смакуя каждое слово. — Ты должна видеть, как тёмные знания запечатываются в этих фолиантах. Они — моё бессмертие, а ты — мой путь к нему. Книга заполнялась строками, каждая из которых была пропитана страданиями девочки. Она хотела закрыть глаза, но тихий, настойчивый голос не позволял этого. — Ты должна видеть, — повторял он снова и снова. — Ты должна помнить. И девочка смотрела, чувствуя, как её жизнь уходит в строки, которые она никогда не прочитает. Сегодня он спешил. Это означало, что скоро всё закончится. После его ухода в клетке появились баночка с мазью и книга, но уже другая, не написанная кровавыми чернилами. Она была лишь одной из многих книг, ставших её верными спутниками в одиночестве. Некоторые из них оживали: картинки двигались, показывая сюжеты. Другие оставались неподвижными. Они открывали окно в мир, гораздо больший, чем эта клетка. Сначала девочка читала детские сказки, затем истории о дальних странах, других народах и их героях. Погружаясь в эти недоступные миры, она забывала о пытках и холодном подземелье, представляя себя героиней романа. Раньше девочка не могла их прочесть. Но однажды написанные на чужом языке строчки вдруг стали понятными. Почему это произошло, оставалось загадкой. Возможно, она знала этот язык раньше и в тот момент вспомнила. А может, её мама была волшебницей и заколдовала её ещё до похищения. Жизнь до клетки уже почти забылась, а ощущение, что первые шесть лет были прожиты в любви, стало чем-то далёким и нереальным. Первым делом пленница обработала мазью свежие порезы. Кровь остановилась, но она знала, что тонкие шрамы от гоблинского клинка останутся навсегда. Закончив лечение, девочка взялась за том в потускневшем от времени переплёте. Спустя три дня, когда ей оставалось всего несколько страниц до конца истории, книга стала тускнеть, расплываясь в руках, и вскоре совсем исчезла. — О нет… нет, — выдохнула она, замерев. Это означало только одно: колдун спускался в подземелье. Через несколько мгновений она услышала его шаги. — Здравствуй, моя маленькая фройляйн, — сказал он, остановившись у решётки. — Вот и наступил особенный день. Так уж вышло, что в этом году мы отметим его немного раньше. Пленница выдохнула — на этот раз обойдётся без ножа. Колдун просто заставит её съесть отвратительный пирог с горьковатым привкусом, от которого немеет во рту, а сам будет наблюдать. Сначала с ним приходила женщина. Именно она называла день рождения пленницы «особенным», с ехидной ухмылкой вынуждая отведать пирог, а затем задавала множество вопросов. Но девочка никогда на них не отвечала. На третий год своего заточения девочка заставила женщину исчезнуть, но угощение появилось само. К нему прилагалась записка: «Не ешь». Стоило её прочитать, как листок вспыхнул и осыпался пеплом. Но колдун заставил её съесть выпечку, а потом впервые пришёл с ножом и чёрной книгой. Сегодня был пятый день рождения, который она встречала в клетке, где ожидание очередных мучений заполнялось книгами с историями. Колдун не знал о них, и пленница молчала, оберегая свой маленький секрет. Она вообще редко говорила. В какой-то момент даже забыла, как звучит её голос, пока не появился очередной том. Стоило дотронуться до него, и он начал петь. Девочка выучила все песни и теперь иногда их напевала. — Ну же, фройляйн, ты должна попробовать свой именинный пирог. Колдун взмахнул палочкой, и перед ней появилась выпечка. Девочка нехотя взяла ложку и стала есть. А когда доела всё до крошки, мужчина одобрительно ухмыльнулся. — Умница. Мы продолжим писа́ть, как только я вернусь. Иногда дела требуют моего присутствия, но я скоро освобожусь. — Он развернулся и, направившись к выходу из подземелья, добавил: — Не скучай и веди себя хорошо. — Чтобы ты там сгинул навсегда, — пробормотала пленница, когда тот скрылся из виду. Дни снова потянулись один за другим. Она успела прочитать пять книг, когда почувствовала: что-то изменилось. Девочка не могла понять, что именно, пока однажды в подземелье не спустился мальчик со смуглой кожей, синими глазами и серебряной дымкой вокруг него.

✶✶✶

Миссис Забини смотрела на сына с осуждением. — Блейз, прекрати это, — раздражённо бросила она. — Что прекратить? — возмутился мальчик. — Я имею право высказывать своё мнение! Этот человек мне не нравится. Неужели тебе настолько хочется замуж, что уже всё равно, за кого? Корделия прикрыла глаза и приложила руку к переносице. Блейз всегда встречал новых ухажёров матери с молчаливым равнодушием. Впервые он так бурно протестовал против её выбора. Потому что возненавидел Густафа Ридхарда с первого взгляда. Высокий, худощавый, будто иссохший от времени, с выцветшими глазами и седой паклей, покрывающей череп. Но пугала Блейза не столько внешность австрийца, сколько его пронизывающий до дрожи взгляд. Возможно, ему и не придётся жить с новым отчимом. Родители с детства отправляли его к деду в Италию, пока искали очередной магический артефакт. Но семь лет назад отец погиб, и деда он больше не видел. Это произошло из-за того, что через полгода мать снова вышла замуж или причина была в другом, Блейз не знал. С тех пор он всё чаще оставался в Малфой Мэноре, и поместье в Уилдшире стало для него почти родным домом. Корделия резко развернулась. — Блейз Маркус Забини! Немедленно отправляйся в свою комнату! Этот разговор окончен! Мальчик шумно выдохнул. С трудом сдерживая обиду, он побрёл наверх. Когда Блейз поднялся на второй этаж, входная дверь открылась, и в холл вплыла Нарцисса Малфой. Он надеялся, что хотя бы она сможет отговорить мать. Мальчик застыл на верхней ступеньке лестницы, прильнув к перилам. Сосредоточился — и голоса внизу стали чёткими, будто говорили рядом. Даже заглушающее заклинание не могло бы скрыть от него этого разговора. Так проявляла себя магия Блейза. — Салазар, Корди, не могу поверить! Как ты можешь говорить об этом так спокойно? Неужели нет другого способа попасть в дом австрийца? — Нет, Цисси. Я всё перепробовала. Даже нанимала перевёртыша. Он обманул домовых эльфов, но не родовую магию Ридхарда. Замужество — единственный способ преодолеть чары. — Но ты же не знаешь, найдёшь ли там ответы на свои вопросы. — Не знаю. Но я должна попытаться. — Ты искала везде, объездила полмира, но нашла лишь слухи и легенды. — В доме Ридхарда хранится коллекция книг по тёмным искусствам. Возможно, в них найдётся хоть какая-нибудь зацепка. Времени всё меньше, Цисси. Я должна поторопиться. — Это большой риск, Корди. Ридхард — ужасный человек, — в голосе Нарциссы слышалось отвращение. — Он же поддерживал Гриндевальда. — Гриндевальд давно сидит в Азкабане, — отрезала Корделия. — И хочу тебе напомнить, что не только Густаф вдохновлялся его идеями, но и… Миссис Малфой резко оборвала подругу: — И всё равно, этот австриец такой омерзительный… — Я не собираюсь спать с ним, Цисси! — Но Ридхард думает, ты родишь ему наследника. — Пусть думает, что хочет, — фыркнула Корделия. — Подмешаю зелье сна без сновидений в его чай и попрошу Северуса подправить воспоминания. Густаф будет уверен, что между нами всё было. Нужно продержаться всего пару месяцев, а потом… Что будет потом, Блейзу не удалось дослушать. Поток магии прервал толчок в плечо: — И долго ты будешь гипнотизировать эту дверь, Забини? — услышал он раздражённый голос. — Она всё равно не расплавится от твоего жуткого взгляда. Это был Драко. — Жуткого? — спросил Забини, пытаясь проморгаться. — Ага. Не знаю, что именно ты делаешь, но прекращай. Твои глаза светлеют, а взгляд становится как у мертвеца, — пояснил Малфой и уверенно направился в комнату Блейза. Войдя, он тут же плюхнулся на диван, недовольно оглядывая комнату, полную артефактов, привезённых Корделией из разных стран. На полках стояли куклы с иглами и книги с рунами, большинство из которых Блейз пока не мог прочитать. Окна были занавешены бархатными шторами, а на полу лежал ковёр с изображением китайского дракона. — Знаешь, что странно? В моём доме, у тебя есть даже своя спальня, а я в твоей комнате нахожусь впервые. Хотя они часто проводили время вместе, назвать их близкими друзьями было нельзя. Драко рос избалованным наследником древнего рода, привыкшим получать только лучшее. Блейза раздражали язвительность и высокомерие Драко, но вступать в перепалку с сыном маминой подруги он не хотел. Забини молча сел на мягкий стул, стоящий рядом с письменным столом, заваленным книгами. — Твоя мать совсем рехнулась? — Драко скрестил руки на груди. — Зачем ей этот старикашка? Отец говорит, что он замешан в тёмных делах. Ещё и живёт в Австрии. Тебе придётся туда переехать, и поступить в Хогвартс ты уже не сможешь. Будешь учиться в Гриммуолде. Ты хоть что-нибудь знаешь об этой школе? — Только то, что там учился Ридхард, — ответил Блейз. — Как и все волшебники из Германии и Австрии, — презрительно усмехнулся Малфой. — Даже я владею большим количеством информации, чем ты. Эта школа находится в горах Гарц, а основали её братья Гримм и Генриетта Уайлд. Забини выдохнул и покачал головой. Меньше всего его сейчас волновала школа. — Мы должны были вместе поступить на Слизерин, — продолжал ворчать Малфой. — Ты же обещал помочь мне выиграть ежегодные соревнования факультетов. Он прокручивал в голове подслушанный разговор. «Что мама хочет найти в библиотеке Ридхарда?» — спрашивал он себя. Но ответа не было, и это его пугало. — Может, всё не так плохо, — пробормотал Блейз. Драко встал с дивана, подошёл к полке, взял одну из кукол и задумчиво покрутил её в руках. — Ты опять будешь игнорировать очевидное? — спросил он, швырнув игрушку обратно. — Твоя мать связалась с каким-то ужасным типом, а ты просто стоишь и смотришь. Забини поджал губы. Слова Драко пробуждали сомнения, которые он безуспешно пытался подавить. — Ты не понимаешь, — тихо ответил Блейз. — Она хочет как лучше. — Твоя мать не может знать, как будет лучше, — фыркнул Малфой, направляясь к двери. — Никто этого не знает, Забини. Дверь захлопнулась. Блейз опустился на диван. Мать, её тайны, новый брак — всё это казалось слишком сложным. Мысли путались. Он повернулся к полке с куклами. Их пустые глаза смотрели на него, обвиняя в бездействии. Но Блейз не знал, что именно нужно сделать, чтобы всё это остановить.

✶✶✶

Через месяц состоялась свадебная церемония. «Меценат и коллекционер магических артефактов Корделия Забини в шестой раз вступает в брак. Её избранником стал австрийский волшебник Густаф Ридхард» — заголовки не сходили с первых страниц магических газет. Местом проведения церемонии стал скрытый от маглов замок Хоэнзальцбург. Волшебники из Британии, Италии и Австрии толпились у столов с изысканными закусками, а над головами плыли бокалы с напитками, норовя скользнуть в свободные руки гостей. Корделия выглядела потрясающе в серебристом шёлковом платье со шлейфом, подчёркивающим тёмную кожу. На её шее сияло массивное бриллиантовое ожерелье, а уложенные в замысловатую причёску волосы украшали жемчужные нити. Блейз залюбовался матерью, и его губы невольно растянулись в восхищённой улыбке. Но стоило ему посмотреть на Ридхарда, как улыбка тут же погасла. Слишком уж разительным был контраст между сияющей матерью и этим стариком. Австриец был одет в строгий чёрный фрак, и у Блейза сложилось впечатление, что другие цвета в его гардеробе просто отсутствовали. На груди Ридхарда красовался орден, свидетельствующий о заслугах перед магическим сообществом. Его глухой, резкий голос, произносящий тосты, звучал высокомерно и назидательно, ещё больше раздражая Забини. Рыжеволосая журналистка с блокнотом и зачарованным пером, которое не переставало делать заметки, не сводила с Блейза цепкого взгляда. В какой-то момент она бесцеремонно подошла к нему. — Рита Скитер, «Ежедневный пророк», — представилась журналистка, растянув губы в фальшивой улыбке. — Вы, как я понимаю, сын невесты. Блейз, не так ли? Он кивнул, не желая разговаривать. Её перо быстрее забегало по страницам парящего над головой блокнота. — Я сразу узнала вас, — сказала она, слегка наклонив голову. — У вашего отца были такие же синие глаза. Вы часто его вспоминаете? Как думаете, он бы одобрил шесть замужеств миссис Забини? Блейз не ответил, но Скитер не унималась, продолжая засыпать его вопросами: — Вашу мать называют охотницей за богатыми женихами и их состоянием. Что вы об этом думаете? А что говорит ваш дед, Антонио Милаццо? Я что-то не вижу его на свадьбе. Неужели в Итальянском министерстве магии столько дел, что он не смог почтить торжество своим присутствием? Блейза спас Люциус Малфой. Он вклинился между ними, стукнул тростью о пол рядом с журналисткой, заставив её вздрогнуть. — Мисс Скитер, — ледяным тоном произнёс он, — сейчас мальчику не до вас и ваших каверзных вопросов. Схватив Блейза за локоть, Люциус увёл его в сторону. Скитер проводила их разочарованным вздохом, а блокнот захлопнулся, плавно спикировав ей в руки. «Мерлинова борода! Быстрее бы закончился этот фарс», — подумал Забини. Остаток вечера он провёл в углу зала в компании Драко, почти не слушая его бесконечные монологи. А когда гости начали расходиться, перемещаясь через камины, порт-ключи или улетая на запряжённых фестралами каретах, Блейз взял мать за руку, и следом за Ридхардом они аппарировали к его дому. Они оказались на оживлённой улице в самом сердце Зальцбурга. Мощёная мостовая зеркально отражала магловскую Гетрайдегассе: те же яркие витрины кафе, сувенирные лавки с витиеватыми вывесками и толпы прохожих. Отличала их магия, пронизывающая каждый камень этого места. Замок на вершине скалы, который они только что покинули, возвышался над городом, как молчаливый страж. На пороге их ждал фамильяр Корделии — чёрный кот ориентальной породы по кличке Оши. Ридхард смерил животное презрительным взглядом и первым перешагнул порог. Особняк встретил Забини полумраком и запахом сухих трав. Лучи закатного солнца едва пробивались сквозь скрытые тяжёлыми шторами витражные окна. Лишь тусклые блики скользили по массивной мебели из тёмного дерева. Голос Ридхарда эхом разнёсся по просторному холлу: — Добро пожаловать в новый дом. Вашим переездом занимались мои домовые эльфы. Они должны были уже закончить. — Он повернулся к Блейзу. — Юнге, поднимись в свою комнату и проверь, всё ли на месте. Забини только этого и ждал. Он бегом поднялся по скрипучим ступеням, и на втором этаже его встретила точная копия спальни в лондонском доме. Даже ковёр лежал на своём месте. Эльфы отчима со свойственной им скрупулёзностью воссоздали знакомый мальчику порядок, но давящая атмосфера особняка не давала забыть о том, где он сейчас находится. Блейз заметил на столе старую книгу в потрёпанном переплёте. Он видел её впервые. На обложке тускло поблескивали незнакомые знаки, похожие на руны. Осторожно коснувшись фолианта, Забини ощутил странное тепло в ладонях. Страницы зашелестели, и символы засияли ярче, принимая знакомые очертания. Он понял, что может прочитать написанное. — Горная река — неукротимая, бурная… Первый снег — белый, чистый… А между ними — согревающее солнце, — прочитал Блейз. — Что за чушь? — фыркнул он, захлопнув книгу. На следующее утро Блейз проснулся с тревожным предчувствием. Он долго лежал в кровати, уставившись в потолок, пока громкий стук в дверь не заставил его вздрогнуть. В комнату вошёл Ридхард. — Завтрак готов, юнге, — сухо произнёс он. — Не знаю, как было принято у вас в Англии, но здесь мы едим вместе, в одно и то же время. Корделия уже ждала их в столовой. Её спокойное лицо и размеренные движения контрастировали с напряжённым взглядом. Завтрак проходил в тяжёлой тишине, нарушаемой лишь звоном приборов. Когда Блейз смотрел на Ридхарда, то всякий раз встречал оценивающий прищур бледно-голубых глаз. Однажды ночью, когда дом погрузился в тишину, Блейз пробрался в кабинет Ридхарда. Тонкий аромат трав перебивал едкий запах серы. На верхней полке секретера выстроились в ряд склянки с зельями, а ниже — семь фолиантов в чёрных кожаных обложках. Руны на корешках светились тусклым багровым светом. Взгляд Блейза жадно скользил по полкам, но он не решался прикоснуться к книгам. От них исходило что-то зловещее, и это означало только одно: тома прокляты или зачарованы от прикосновения чужих рук. На столе лежала раскрытая книга, наполовину исписанная чернилами цвета запекшейся крови. Рядом с ней — перо с наконечником из драконьей кости и нож с резной рукояткой. Текст был на немецком. Прочитать написанное Забини мог только с помощью заклинания перевода. Но для этого нужна палочка, которой у него ещё не было. Значит, придётся выучить язык без помощи магии. Подобный опыт у Блейза уже был. В пять лет он выучил древнегреческий, чтобы разговаривать с сиренами, которых дед заставлял нянчиться с ним, пока решал дела Министерства. Если получилось тогда, получится и сейчас. На обратном пути он заметил Корделию, и любопытство взяло верх над осторожностью. Блейз прижался к стене за углом, наблюдая за матерью. Женщина настороженно огляделась по сторонам, прежде чем взяться за ручку двери библиотеки. После нескольких безуспешных попыток она достала волшебную палочку, прошептала заклинание, и дверь наконец поддалась. Не раздумывая, Блейз рванул за ней. Помещение тонуло во мраке. Свет настольной лампы освещал лишь ближайшие стеллажи. Даже не видя стен, можно было понять, что библиотека огромна и на то, чтобы прочитать все собранные здесь книги, не хватило бы целой жизни. Корделия торопливо перебирала тома, переходя от одной полки к другой. Блейз хотел подойти к матери и спросить о её поисках, когда из коридора донеслись шаги. Корделия резко обернулась, и их взгляды встретились. Мальчик увидел в её глазах не только предупреждение, но и страх. — Уходи, Блейз, сейчас же! — прошептала она, но было уже поздно. Дверь с грохотом распахнулась. На пороге появился Ридхард. Его тень вытянулась по полу. — Что вы здесь делаете? Корделия судорожно прижала к себе книгу, словно та могла оградить её от опасности. — Я хотела посмотреть… — начала она, но Ридхард перебил её. — Любопытство погубило кошку. Кажется, так говорят на твоей родине, фрау? Он неторопливо шагнул вперёд и направил палочку на Блейза. Во рту мальчика пересохло, а ноги словно приросли к месту. — А ты, надоедливый мальчишка, — процедил колдун, — должен запомнить: тебе запрещено бродить по дому и совать свой нос куда не следует. Корделия бросила книгу на пол и встала между мужем и сыном. — Это я привела его сюда, — с отчаянием в голосе сказала она. — Блейзу нужно больше читать, чтобы подготовиться к учёбе в школе магии. Мы искали книги о Гриммуолде. — Ты лжёшь мне, фрау. Может, мне стоит избавиться от твоего драгоценного schatz, чтобы тебя проучить? Он взмахнул палочкой, и Блейза скрутило. Невидимая сила сжала его грудь, лишая воздуха. Корделия вскрикнула. Ридхард усмехнулся и опустил палочку. — Вам обоим стоит отправиться в свои комнаты, пока я не применил более суровое наказание, — бросил он, поворачиваясь к двери. Забини рухнул на пол, судорожно хватая ртом воздух. После этого случая Ридхард усилил защитные заклинания. Половина комнат в особняке для Блейза попросту перестали существовать. Даже вход в подвал теперь скрывали чары. Дни потянулись серой чередой. Осенние краски за окном поблекли под бесконечно моросящим дождём. По ночам мальчик слышал приглушённые голоса за закрытыми дверями. Блейз не решался воспользоваться своим даром, чтобы подслушать чужие разговоры. Вдруг отчим заметит его странный взгляд и использует эту способность в своих интересах. Но однажды он услышал тихий плач матери, доносившийся из её спальни. Мальчик замер, прильнув к двери. Сдавленные всхлипы, которые она душила, звучали пронзительней крика. Сжав кулаки, Блейз ощущал своё бессилие. Ему отчаянно хотелось войти, обнять её, но парализующий ужас перед отчимом не давал этого сделать. Следующим утром Корделия вела себя как обычно, но её глаза были припухшими, а улыбка — вымученной. Блейз выбрал момент, когда отчим удалился в свой кабинет, и подошел к матери. — Мама, с тобой всё в порядке? Ридхард тебя не обижает? — спросил он. — Нет, дорогой. Всё хорошо, — ответила миссис Забини, но её пальцы дрожали, когда она поправляла ему воротник. С тех пор Блейз начал замечать тревожные детали: взгляд Ридхарда, который следил за каждым движением Корделии, её опущенные плечи и осунувшееся лицо. Оши тоже вёл себя непривычно тихо и почти не выходил из комнаты хозяйки. Забини понимал: чтобы не хотела здесь найти мать, её план явно провалился. «Нужно заставить маму всё рассказать», — решил Блейз. Мальчик постучал и, не дожидаясь ответа, вошёл в спальню матери. Корделия сидела за туалетным столиком. Перед ней стояла баночка с кремом, а рядом, свернувшись клубком на бархатной подушке, дремал Оши. — Мама, мне нужно с тобой поговорить, — голос Блейза прозвучал неуверенно, но он упрямо вздёрнул подбородок. — Не сейчас, Блейз. Пожалуйста, иди к себе, — ответила она, не отрывая взгляда от зеркала и продолжая расчёсывать волосы. — Нет, я не уйду. Я устал от того, что ты всё время меня отталкиваешь. Ты мне ничего не объясняешь, и мне это надоело. Объясни мне, мама, почему ты вышла замуж за Ридхарда? Корделия опустила гребень на столик. — Ты еще слишком мал, чтобы это понять, — выдавила она. — Я не ребёнок! Мы заперты здесь с этим монстром — твоим мужем! — возмутился Блейз. — Тише! Ридхард может услышать, — Корделия резко вскочила на ноги. Её рука метнулась к сыну, словно она хотела зажать ему рот, но Блейз успел отпрянуть. Оши прижал уши и настороженно поднял голову. Несколько секунд они смотрели друг на друга, после чего Корделия устало выдохнула, и её рука бессильно опустилась. — Дорогой, ты должен быть осторожен, — умоляюще прошептала она. — Я же не сделал ничего плохого. Почему я должен жить в постоянном страхе? Пожалуйста, объясни мне. — настаивал мальчик. — Нет, Блейз. Иди к себе! — Мама, прошу тебя… Корделия медленно опустилась в кресло и закрыла глаза. — Ладно, — сдалась она. — Возможно, ты прав. Я должна рассказать тебе правду. Она надолго замолчала, стиснув подлокотник кресла, а потом сделала глубокий вдох и произнесла: — Мужчины нашего рода умирают в двадцать лет. Так продолжается уже много столетий, с тех пор как королева вуду прокляла нашего предка Зайтана и всех его потомков. У Блейза потемнело в глазах. В ушах зашумело так сильно, что он не сразу осознал смысл услышанного. Пошатнувшись, мальчик схватился за край комода. Корделия тут же притянула его к себе, усадив рядом. — Мам… — голос предательски дрогнул. — Продолжай. — Хорошо, — кивнула она. — Когда ты родился, мы с твоим отцом стали искать способ спасти тебя. Мы пытались узнать об этом проклятии больше. Корделия крепко сжала его руки. На глаза Блейза навернулись слёзы, но он лишь сильнее вцепился в её ладони. — Так вот почему ты и папа… Вы этим занимались? — Да, дорогой. Мы искали тех, кто владеет магией вуду, но таких людей очень мало. А ещё — любые артефакты, которые могут помочь. После его смерти, я продолжила поиски. Это заняло много времени, но я кое-что нашла. Зацепку. — Зацепку? — Да. Одна ведьма из Луизианы рассказала мне, что существует ритуал на основе магии вуду. Если провести его сразу после твоего восемнадцатилетия, когда твоя магия полностью сформируется, он может спасти тебе жизнь. После этого у нас останется ещё два года, чтобы убедиться, что всё получилось. — Ритуал? Какой ритуал? — Этого я не узнала. Та ведьма говорила загадками. Как бы я ни уговаривала, ничего конкретного она так и не сказала. Понимаешь, магия вуду… Она очень странная, совершенно непонятная, под стать той ведьме. Но точно известно одно: вуду — это тёмное колдовство. А именно Ридхард является самым известным исследователем тёмной магии. И я уверена, что в его библиотеке мы найдём ответы. — Но всё это слишком расплывчатые данные. Это может оказаться лишь выдумкой. Может, та ведьма обманула тебя. — Тогда я буду продолжать поиски, — твёрдо ответила Корделия. — Время ещё есть. Я не позволю этому проклятию забрать тебя. Блейз молча обнял мать. Разум отказывался принимать услышанное. Всё происходящее казалось дурным сном, от которого невозможно проснуться. — Хорошо, мам, — прошептал он, чувствуя её тёплые руки на своих плечах. — Хорошо…