Глава 49. Метод укрощения обскура

Тео методично ковырял вилкой пудинг, словно в этом десерте могли скрываться ответы на все вопросы, которые не давали ему покоя. Под столом Пэнси сжимала его ладонь, но даже тепло её пальцев не могло заглушить раздражение. Отец с детства вбил ему в голову простое правило: информация — это не только сила, но и самая надёжная броня. — Однажды именно это спасёт тебе жизнь, — любил повторять Тобиас Нотт-старший. Тео привык знать всё: тайны врагов, слабости друзей, ползущие по факультетам слухи, случайно услышанные портретами и призраками разговоры. Он годами собирал разрозненные кусочки чужих жизней, складывая их в единую картину. Нотт прекрасно знал, чем живёт Хогвартс, но Малфой Мэнор, превратившийся в тайную резиденцию Волдеморта и его приспешников, оставался для него огромным белым пятном. А неизвестность Тео ненавидел больше всего на свете. В этом году ни он, ни отец не получили приглашения на рождественский приём Нарциссы Малфой. Почему в списке гостей не оказалось Тобиаса, было совершенно понятно: его увлечение маггловскими изобретениями вызывало у чистокровных фанатиков лишь презрение. За ним давно закрепилась репутация неудачника, алкоголика и мечтателя, и он сам старательно поддерживал этот образ. — Это же хорошо, что люди меня недооценивают, — говорил он Тео, размахивая роксом огневиски. — Притворяться глупым — самое умное решение. С «глупыми» они теряют бдительность, начинают кичиться своим превосходством и совершают роковые ошибки. Но таким отец был не всегда. После смерти жены при родах Тобиас впал в отчаяние. Почти семь лет он беспробудно пил, пытаясь заглушить боль утраты. Тео рос под присмотром дяди Тревора, который видел в племяннике не ребёнка, а наследника рода Ноттов. Вместо сказок мальчик слушал рассуждения о величии чистокровных семей и о том, как следует расправляться с маглами и грязнокровками. Тревор с гордостью рассказывал о том, как он убивал тех, кто вставал на пути Тёмного Лорда, смакуя каждую подробность. Очередной такой рассказ — на этот раз о резне в Годриковой Впадине — случайно услышал Тобиас. Следующим утром Тео впервые увидел отца трезвым. А к вечеру родовое поместье Ноттов разделял сияющий голубым светом магический барьер. Дядя обрушивал на созданную отцом преграду одно заклинание за другим, но так и не смог её разрушить. Чтобы выплеснуть ярость и бессилие, он почти час осыпал брата оскорблениями. Всё это время Тео стоял за спиной отца, дрожа от ужаса. В конце своей тирады Тревор произнёс слова, которые врезались в память Тео, как будто они прозвучали вчера: — Ты всё равно станешь одним из нас, Теодор. Как бы ни пытался тебя защитить этот любитель маглов, однажды ты получишь Метку. А если нет — я убью вас обоих и наконец избавлю наш род от позора! С тех пор Тео боялся засыпать. Стоило закрыть глаза, как ему начинало мерещиться, будто дядя проламывает защитный барьер и убивает их с отцом прямо во сне. Заметив, что сын почти перестал спать, Тобиас позвал его в свой заставленный магловскими диковинками кабинет. — Наш род всегда славился умом, — спокойно сказал отец. — Мой брат ничуть не глупее меня, но надменность делает его слепым. Знаешь, кто знает о нас больше всех, сынок? Те, кого мы даже не замечаем. Он подошёл к портрету на стене и заговорил с ним как со старым приятелем. Старик на холсте подробно рассказал обо всём, что происходило в той части поместья, где жил Тревор. Оказалось, дяде было уже не до них. После гибели Тёмного Лорда Пожиратели так и не сумели оправиться от поражения. Как бы отчаянно они ни сопротивлялись, война была проиграна. Авроры выслеживали бывших сторонников Волдеморта и одного за другим их отправляли в Азкабан. Министерству уже удалось доказать участие Тревора в чистках, и его арест был лишь вопросом времени. Узнав об этом и поняв, что дядя не придёт за ним, Тео наконец успокоился. Через несколько дней за Тревором действительно пришли авроры. Годы спустя, следуя примеру отца, Тео создал в Хогвартсе свою сеть информаторов, превратив тех, кого преподаватели и ученики не воспринимали всерьёз, в своих шпионов. Даже портрет Изольды Сейр на третьем этаже охотно беседовал с ним о магическом сообществе США и своём магле-муже в обмен на свежие сплетни из кабинета Дамблдора. Тео нравились долгие разговоры с этой нарисованной леди. В отличие от большинства обитателей Хогвартса, он знал, что перед ним одна из основательниц Ильверморни. Изольда рассказала ему о стихийных бедствиях в Луизиане в начале XX века, утверждая, что их причиной стал мощный всплеск магии. Загадка настолько увлекла слизеринца, что он начал изучать прошлое этого места. Вскоре Нотт выяснил, что местные волшебники до сих пор практикуют почти забытую магию вуду. Но ещё больше его удивило другое: на кладбище Сент-Луис обитало почти столько же призраков, сколько в самом Хогвартсе, а значит, Новый Орлеан был далеко не обычным магловским городом. Прошлым летом эти сведения стали хорошей зацепкой и помогли Лиане найти пропавшего без вести Блейза. Пальцы Пэнси скользнули по его бедру, и Тео вздрогнул, возвращаясь в реальность. — Ты опять где-то витаешь? — дразняще прошептала она, прикусив мочку его уха. Её ничуть не смущало, что всё это происходило на глазах у всего Большого зала. — Пэнс, если не прекратишь, я трахну тебя прямо здесь, за слизеринским столом, — предупредил Тео, чувствуя, как кровь приливает к низу живота. Паркинсон игриво прищурилась. — Обещаешь? Думаю, Дамблдор и Макгонагалл потеряют дар речи. — О, моя маленькая развратница, ты даже не представляешь, во что ввязываешься. Сегодня буду ночевать в твоей комнате, потому что ты завела меня до безумия. Ладонь Тео нырнула ей под юбку. Он старался действовать незаметно, но сидевший напротив Флинт всё же уловил это движение. Остальные слизеринцы давно привыкли к их нежностям, а вот Маркус никогда не упускал случая отпустить очередную пошлую шутку. Однако на этот раз он лишь тихо хмыкнул, уткнувшись в тарелку. В Пэнси Паркинсон Нотт влюбился с первого взгляда на рождественском балу в доме Малфоев, за год до поступления в Хогвартс. Она яростно спорила с сёстрами Гринграсс, защищая застенчивую девочку с уродливым шрамом на щеке. Его покорили её нрав, её рассыпанные по носу веснушки и неровные зубы, которые ничуть не портили улыбку Пэнси, а, наоборот, делали её особенной. Тогда Тео понял: перед ним та самая девочка, которую он будет любить всю свою жизнь. В течение полугода Нотт узнал о ней абсолютно всё. Когда Распределяющая Шляпа на голове Паркинсон прокричала: «Слизерин!», он чуть не рассмеялся вслух от облегчения. Он наблюдал, как Пэнси пыталась стать «слизеринской принцессой». Она выпрямляла прикус, использовала чары глэмори, чтобы её каре было всегда идеально уложенным, подводила брови и завивала ресницы. Она всегда задирала нос и носила маску высокомерия, но он видел только ту самую Пэнси, страдавшую от синдрома отличницы, который сформировался из-за того, что её мать годами твердила: «Ты недостаточно умна. Недостаточно красива. Недостаточно хороша». Он наблюдал, как она пыталась влюбить в себя Малфоя, хотя прекрасно понимала, что тот давно отдал своё сердце Лиане Забини и для Пэнси в нём просто не осталось места. Наблюдал, как она боролась со своими комплексами, и тихо восхищался ею со стороны, не смея претендовать ни на что большее, чем дружба. Когда Пэнси наконец увидела его настоящего и ответила взаимностью, Тео впервые в жизни почувствовал себя по-настоящему счастливым. Поэтому возвращение дяди пугало его куда сильнее, чем собственная судьба. Тревор Нотт сбежал из Азкабана вместе с десятком других Пожирателей смерти, но, в отличие от Беллатрисы Лестрейндж, уже успевшей навестить родственников, до сих пор не давал о себе знать. Тео не сомневался: рано или поздно дядя попытается исполнить угрозу, которую когда-то бросил ему в лицо. И не дай Салазар, если под удар попадёт Пэнси. Слизеринец был уверен, что их встреча состоится на рождественском приёме миссис Малфой, однако приглашение так и не пришло. Вместо того чтобы гадать, где находится Тревор и когда тот решит напомнить о своём существовании, Тео предпочёл найти ответы. В первый же день каникул отправил сову Рите Скитер, ненавязчиво намекнув, что её таланты наверняка пригодятся на рождественском балу Нарциссы Малфой, и предложил встретиться в первых числах января. Рита была одним из самых ценных информаторов Тео. О том, что журналистка была незарегистрированным анимагом, ему ещё на четвёртом курсе рассказал Почти Безголовый Ник. В начале пятого Полная Дама поделилась другой любопытной новостью: Гермиона Грейнджер разоблачила Скитер, поймала её в облике майского жука и уже несколько недель держала в стеклянной банке, мстя за статьи, в которых та поливала грязью Гарри Поттера во время Турнира Трёх Волшебников. Тео прекрасно понимал, что долго это продолжаться не могло. Грейнджер не станет держать журналистку взаперти вечно. Вопрос заключался лишь в том, когда именно Скитер окажется на свободе. Нотт намеренно рассказал обо всём Блейзу. За последние месяцы Забини сильно изменился. Раньше он всегда действовал хладнокровно и расчётливо, предпочитая сначала оценить ситуацию, а затем принимать решение. Но после своего шестнадцатилетия всё чаще позволял эмоциям брать верх над рассудком. Как раз на это и делал ставку Тео. Спустя неделю Забини прижал Грейнджер к стене, заявив, что знает о её поступке. Испугавшись возможных последствий, на следующий же день гриффиндорка бросилась к трибунам квиддичного поля, где прятала банку со Скитер, и торопливо открутила крышку. Как только зелёный жук выпорхнул наружу, Гермиона поспешила скрыться, избегая неловкого разговора. Даже не видя лица «золотой девочки», Нотт был уверен: сейчас оно было того же цвета, что и её факультетский шарф. Сделав несколько кругов над полем, майский жук с громким хлопком превратился в рыжеволосую женщину. Рита Скитер оказалась посреди поля совершенно обнажённой, но вместо того чтобы прикрыться, она, размахивая руками, закричала вслед удаляющейся Грейнджер: — Я так этого не оставлю! Ты маленькая злобная ведьма! Грейнджер, ты меня слышишь?! Наблюдая за этой сценой, Тео негромко захихикал. Угрозы Скиттер были не более чем бравадой. Стоило ей заикнуться о мести — и под ударом оказалась бы только она сама. Министерство без колебаний лишило бы журналистку дома, карьеры и счёта в Гринготтсе, а вдобавок наложило на неё с десяток чар, навсегда лишив возможности превращаться. Он стоял за углом трибуны, опираясь на метлу. До начала тренировки слизеринской команды оставалось около получаса, но поле пока пустовало. Даже Флинт ещё не пришёл. Дождавшись, когда Грейнджер окончательно скроется из виду, Нотт вышел из своего укрытия, снял спортивную мантию и молча накинул её женщине на плечи. Рита вздрогнула от неожиданности, запахнула полы короткой мантии и принялась неловко застёгивать пуговицы. — Я… — смущённо начала она, но профессиональная выдержка всё же взяла верх. — Ты Теодор Нотт, верно? Как поживает твой отец? Он уже опустошил все запасы огневиски в Англии или ещё нет? Тео рассмеялся. — Уже берёте интервью? В таком... пикантном виде? Какая впечатляющая выдержка, мисс Скитер. Месяц просидеть в банке, а затем предстать передо мной без одежды и сразу начать задавать вопросы. Признаться, я успел вас хорошо рассмотреть. Теперь, когда буду бороться с юношескими гормонами, наверняка вспомню этот момент. Рита ойкнула и попыталась натянуть мантию ниже, чтобы прикрыть ноги. — Чего вы хотите, мистер Нотт? Тоже решили шантажировать меня тем, что знаете о моей магической специализации? — Что вы, — отмахнулся Нотт. — Слизеринцы так не поступают. — Да неужели? — прищурилась журналистка. — Джентльмен не может пользоваться слабостью леди, оказавшейся в столь неловкой ситуации. Пойдёмте, мисс Скиттер. Скоро сюда придёт моя команда, и сомневаюсь, что вам захочется предстать перед шестью шестнадцатилетними слизеринцами в моей мантии, которая, боюсь, прикрывает далеко не всё. Мы ведь не хотим, чтобы о нас пошли дурные слухи? — Я могу обернуться и улететь. Чтобы не утруждать вас. — Если бы могли, то давно бы это сделали, — протянул слизеринец. — У любой магии есть свои ограничения. Иначе вы бы не тратили своё время на этот разговор. Рита смерила его долгим взглядом, после чего коротко кивнула. — Видимо, мне и правда придётся воспользоваться вашей помощью, чтобы выбраться с территории школы, — нехотя произнесла она. — Ведите, мистер Нотт. — Можно просто Теодор, мисс Скитер, — он растянул губы в обезоруживающей улыбке и направился в сторону Запретного леса. Вздохнув, журналистка побрела следом. Обогнув озеро по кромке Запретного леса, они подошли к невысокой каменной ограде, отделявшей ряд теплиц со стеклянными крышами от сосновой поросли. Скитер зябко ёжилась, ступая босыми ногами по мёрзлой грязи. Она то и дело поминала Мерлина и Моргану, когда острый камешек или упавшая ветка впивались в стопу. — Потерпите, мисс Скитер, — обернулся Тео, замедляя шаг. — В теплице висят оставленные после утренних занятий защитные комбинезоны для работы с опасными растениями и сапоги. Мы позаимствуем у профессора Спраут один комплект. Она вряд ли заметит пропажу. Занятия по травологии давно закончились, поэтому большая часть теплиц пустовала. Только из первой доносились приглушённые голоса пуффендуйцев, но их можно было не опасаться. Даже если бы мимо пролетел дракон, они бы этого не заметили, полностью сосредоточившись на молодых адских силках, стебли которых осторожно подвязывали. Тео уже собирался перебраться через ограду, когда заметил фигуру, приближавшуюся к ним со стороны замка. Он жестом велел Рите пригнуться и сам прижался к широкому каменному ограждению. Когда силуэт подошёл достаточно близко, чтобы можно было расслышать мелодию, которую он напевал себе под нос, Нотт узнал Невилла Лонгботтома. «Каким образом этот любитель травологии оказался на Гриффиндоре?» — усмехнулся про себя Тео. Дождавшись, когда Лонгботтом присоединится к пуффендуйцам, Тео ещё раз огляделся. Из окна первой теплицы, выходившего на Запретный лес, их с Ритой видно не было, а в дальней заброшенной постройке, за которой обычно прятались Малфой и Забини, царила тишина. Убедившись, что путь свободен, он протянул Рите руку и помог ей перебраться через ограду. Открыв дверь третьей теплицы заклинанием алохомора, они быстро прошмыгнули внутрь. За длинным рядом кадок с бархатцами и лунной травой на вкрученных в кирпичную стену крючках висели рабочие комбинезоны. На пыльном полу в беспорядке лежали жёлтые резиновые сапоги. Тео взял один комплект и протянул его журналистке. Скитер недовольно поджала губы, но спорить не стала. Через несколько минут вместо знаменитой репортёрши в ярком костюме перед ним стояла женщина в бесформенной защитной одежде, совершенно не соответствующей её привычному образу. Она раздражённо подвернула длинные рукава и посмотрела на слизеринца. — Так вы всё же объясните, чего хотите, Теодор? Он неторопливо опёрся о край стола, выдержав паузу. — Предложить вам взаимовыгодное сотрудничество. Я стану вашим информатором. Буду рассказывать обо всём, что происходит в Хогвартсе. Это гораздо безопаснее, чем каждый раз рисковать, превращаясь в жука. Взамен вы будете делиться тем, что узнаёте во время своих расследований. Рита скрестила руки на груди. — И что же вы можете рассказать такого, чего я ещё не знаю? — Например, о тайной организации, которую Поттер создал вместе со своими друзьями для борьбы с Амбридж. — Очередной школьный кружок? Думаете, это кого-нибудь заинтересует? Тео едва заметно улыбнулся. — Думаю, вам будет интересен не сам кружок, а тот, кто за ним стоит. Просто подумайте: несколько студентов открыто бросают вызов Министерству. Среди них не только гриффиндорцы, которым свойственно сначала действовать, а потом думать, но и когтевранцы. А эти ребята слишком расчётливы, чтобы рисковать будущей карьерой без серьёзных гарантий. Значит, кто-то убедил их, что в случае неприятностей сумеет их защитить. — И этим человеком, по-вашему, является Дамблдор? — прищурилась Рита. — Разве сделать подобное способен кто-то ещё? Несколько секунд журналистка молчала, внимательно изучая его лицо. — Продолжайте, — тихо произнесла она. — Во время Первой магической войны Дамблдор создал Орден Феникса. После победы многие его соратники заняли высокие посты в Министерстве. Формально они служат государству, но своим положением обязаны именно ему. Дамблдор давно перестал быть просто директором школы. Он политик, предпочитающий править чужими руками. Поттер же оказался идеальным символом — сирота, победивший Тёмного Лорда, когда ему было всего два года. За таким героем очень удобно скрывать настоящего лидера. В глазах Скиттер вспыхнул знакомый охотничий блеск. — Значит, Дамблдор пытается вернуть своё влияние. Сейчас многие высокие посты занимают либо бывшие Пожиратели смерти, либо люди, которые им сочувствуют. Используя славу Мальчика-который-выжил, он рассчитывает постепенно оттеснить их от власти. Но я сомневаюсь, что у него получится. — Но вы лучше многих знаете, как подобные символы влияют на массы. Толпе всегда нужен герой, за которого можно переживать. А тем, кто действительно принимает решения, гораздо выгоднее оставаться в тени. Журналистка задумчиво провела пальцами по рукаву комбинезона. — И я, по-вашему, должна написать разгромную статью? История про мальчика, который однажды спасёт весь магический мир, и без того выглядит красивой сказкой. С одной стороны — Орден Феникса, кучка ветеранов войны и школьников. С другой — Пожиратели смерти, располагающие деньгами, древними артефактами и влиянием. Я не настолько безрассудна, чтобы одновременно злить обе стороны. К тому же главный редактор сейчас предпочитает не раздувать панику после гибели Седрика Диггори и заявлений Поттера о возвращении Того-Кого-Нельзя-Называть. Такие статьи всё равно не пропустят в печать. — А я и не предлагаю писать об этом сейчас, — спокойно ответил Тео. — Вы лучше меня знаете цену информации. Преждевременно опубликованный материал становится сенсацией на один день. Опубликованный вовремя способен изменить политический расклад. — Какая проницательность для вашего возраста, — скривила губы журналистка. Она ненадолго замолчала, оценивающе разглядывая слизеринца. — А знаете… возможно, ваше предложение действительно заслуживает внимания. — Не сомневаюсь. — снова улыбнулся Нотт. — Мы оба останемся в выигрыше. И ваша маленькая тайна так и останется между нами. Своих информаторов я привык ценить. С тех пор они не только переписывались, но и несколько раз встречались в «Кабаньей голове», обмениваясь слухами, наблюдениями и сведениями, которые могли оказаться полезными. Последняя встреча состоялась на следующий день после рождественского приёма в Малфой Мэноре. Однако рассказ Скитер не только не дал Тео нужных ответов, но и породил новые вопросы. Дяди среди гостей не оказалось. Возможно, Рита его просто не заметила. Даже превратившись в майского жука, она не могла увидеть и услышать всё, что происходило в огромном поместье. В другое время, чтобы заполнить недостающие пробелы, Нотт обратился бы к Блейзу. Забини тоже присутствовал на приёме и наверняка видел то, что ускользнуло от Скитер. Они давно обменивались информацией, и хотя каждый предпочитал оставлять часть сведений при себе, двух независимых источников обычно хватало, чтобы восстановить почти полную картину произошедшего. Но теперь Тео не рискнул писать другу. Забини ещё не забыл историю с Непреложным обетом. Сам Нотт не считал, что поступил неправильно. Клятва не была смертельной, а то, что Лиана Забини рассказывает Блейзу и Драко абсолютно всё, он знал слишком хорошо. Узнав о его сети информаторов, эти двое попытались бы воспользоваться доверием портретов и привидений в собственных целях. Тогда Тео пришлось бы неделями выслушивать возмущённые жалобы своих полупрозрачных и нарисованных осведомителей. Лиана никогда бы так не поступила. Она просто слишком сильно переживала за тех, кого любила, и всегда пыталась их защитить. В этом они с Тео были удивительно похожи. С Лианой он подружился ещё на первом курсе. Девушка сразу понравилась ему своей искренностью и странным сочетанием наивности с житейской мудростью. Тео был даже рад, когда она сблизилась с Пэнси. Их объединяли похожие комплексы: Лиана стеснялась своих шрамов, а Пэнси всю жизнь пыталась спрятать собственную неуверенность за высокомерием и образом идеальной слизеринки. На каникулах Тео отправил Лиане несколько писем, но не получил ни одного ответа. Теперь он ждал её появления, чтобы понять, чем она была так занята, что не нашла немного времени отправить ему сову. Надежда увидеть «серебряное трио» на приветственном ужине таяла с каждой минутой. Декан Слагхорн уже несколько раз бросал обеспокоенные взгляды на пустующие места за слизеринским столом, где то и дело звучали вопросы: почему Малфой и брат с сестрой Забини до сих пор не появились? Ещё не хватало, если они явятся среди ночи, и Лиана выгонит его из их с Пэнси комнаты, а спать Нотт рассчитывал именно там. Пэнси сильнее сжала его бедро, вновь отвлекая от раздумий. Нотт оторвал взгляд от пудинга и увидел, как к ним направляется Блейз. За ним, держась за руки, шли Драко и Лиана. Из его груди вырвался вздох облегчения. Когда троица заняла свои места, Тео ехидно спросил: — И почему вы опоздали? Я уже думал начать писать ваши некрологи. — Вы вспомнили, что пора вернуться в Хогвартс, только к вечеру? — вмешался Флинт, окинув Малфоя оценивающим взглядом. — А ты ещё и выглядишь так, будто неделю без сна и отдыха гонялся за троллями где-нибудь в норвежских фьордах. Сейчас я бы не взял тебя в команду, даже если бы ты умолял меня на коленях. В таком состоянии тебя с метлы первым же порывом ветра сдует. Выглядел блондин действительно плохо: бледный, осунувшийся, растерявший всю форму, которую приобрёл за годы игры в квиддич. Блейз повернул голову в сторону Маркуса. — Если я услышу ещё хоть одну подобную шутку, Флинт, ты узнаешь, насколько быстро я могу забыть о правилах школы. Тебя, Нотт, это тоже касается. Маркус захихикал, но всё же замолчал, принявшись ещё более увлечённо грызть яблоко в карамели. Обычно Забини отвечал на колкости улыбкой, превращая любую перепалку в словесную игру, либо просто молчал, считая, что вмешиваться в подобное ниже его достоинства. Исключение составляли лишь те моменты, когда дело касалось его сестры. Но чтобы он защищал Малфоя — такое случалось впервые. Драко вполне мог ответить обидчику сам. Тео закатил глаза. Он понимал, что серьёзные разговоры не стоит начинать здесь, но ему не терпелось удовлетворить любопытство и получить хоть какие-то ответы на вопросы, которые крутились в голове. Остальное он додумает сам. — Ладно, любовнички, никаких шуток. Малфой и правда выглядит плохо. Мы все переживаем за нашего принца. — Просто немного приболел, — ответил Малфой. — Выпил зелье, а оно оказалось слишком мощным. Почти сутки проспал. — Настолько крепко, что проспал Хогвартс-экспресс? — удивилась Пэнси. — На тебя это совсем не похоже. — Сам не ожидал. Ответ прозвучал слишком поспешно. Ложь Тео узнавал безошибочно. Не потому, что Драко плохо умел врать. Напротив, он был одним из лучших в этом искусстве. Но после того, что Нотт узнал от Скитер, после долгого молчания Лианы, это объяснение показалось ему слишком обыденным и неправдоподобным. «Заболел, проспал, фестралы внезапно отказались везти, камин погас» — самые распространённые оправдания волшебников, которые не хотели рассказывать настоящую причину опоздания. Тео уже собирался задать следующий вопрос, когда рядом с ним раздался мечтательный голос Луны Лавгуд: — Это мозгошмыги. Они сейчас у многих в головах, — блондинка указала пальцем на Малфоя. — А у тебя их почему-то слишком много. Слизеринцы даже не заметили, как Луна, сопровождаемая Гермионой Грейнджер, подошла к их столу. Тео, Пэнси и Флинт одновременно рассмеялись. Лиана недоумённо заморгала, а Драко застыл, глядя на Лавгуд так, словно пытается решить, стоит ли вообще отвечать на подобное. Блейз тяжело вздохнул и медленно поднялся со скамьи. На его лице появилась знакомая маска оскорблённого достоинства, и Тео сразу понял, что сейчас начнётся очередное представление. Он откинулся назад, приготовившись наблюдать. — Чего ты хочешь, кудряшка? — с обидой в голосе спросил Блейз. — Ты ведь бросила меня. Или спустя месяц уже забыла, как сказала, что я тебе надоел? Гермиона виновато посмотрела на него. — Я не это имела в виду, Блейз. Я волнуюсь за тебя. — Она наклонилась ближе и заговорила тише, так что Тео пришлось прислушаться, чтобы разобрать слова: — Давай поговорим наедине. Я всё объясню. Разочарование на лице Забини исчезло, уступив место почти детской радости. Тео прикусил губу, чтобы не рассмеяться над игрой приятеля. — Так ты действительно беспокоишься обо мне? Правда? — улыбнулся мулат. Его синие глаза светились такой надеждой, что Нотту захотелось дать этому лицемерному придурку подзатыльник, чтобы тот перестал так нагло играть чувствами Грейнджер. Тео видел, как Блейз флиртует с Лианой, когда рядом нет посторонних, и как искренне звучат его признания. Неужели Грейнджер до сих пор не раскусила его притворство? Умные часто оказываются слепы в делах сердечных. Вот и Гермиона попала в ловушку чувств. На этот раз логика подвела гриффиндорку. Лиана тихо фыркнула, и на её щеках проступил румянец. Драко притянул девушку к себе, наблюдая за происходящим с явным раздражением. — Решила пожалеть Блейза, грязнокровка? — холодно бросил он. — Думаешь, ему это нужно? Его голос прозвучал так резко, что несколько учеников за соседними столами обернулись. А хохот Флинта привлёк внимание уже всего Большого зала: — Подружка Поттера беспокоится за нашего Забини, как мило… — протянул он, вытирая выступившие от смеха слёзы. Гермиона открыла рот, явно собираясь ответить, но, заметив десятки любопытных взглядов, передумала. Она лишь раздражённо встряхнула густыми волосами, больше напоминавшими растрёпанную метлу, и выпалила скороговоркой: — Поговорим позже, Блейз. Резко развернувшись, Гермиона направилась к выходу с гордо поднятым подбородком. Луна Лавгуд равнодушно посмотрела на слизеринцев, пожала плечами и последовала за подругой. Блейз проводил их взглядом и сел обратно на скамью. — Продолжаешь свои танцы с Грейнджер? — с усмешкой спросил Тео. — Видимо, придётся. Только так мы можем узнать, что они задумали. Жаль, что мы не забрали мантию-невидимку у Поттера, когда была возможность. Тогда бы не пришлось очаровывать золотую девочку. — задумчиво сказал Забини. — Так вот зачем ты пропадал с подружкой Поттера в библиотеке? — восхищённо выдохнул Флинт. — Гениально. Можно узнать их стратегию на поле и подготовить такие контратаки, что Гриффиндор даже не поймёт, что произошло. — Тебе бы только о квиддиче говорить, — поморщился Драко. — У тебя всегда одна стратегия: взять в команду парней покрупнее и переломать кости противнику. — Люблю грубую игру, — довольно протянул Маркус. — И грубый секс. — Крэбб и Гойл наверняка знают об этом не понаслышке, — невозмутимо заметил Тео. — В каком смысле? — нахмурился капитан слизеринской команды. — В самом прямом. — Да хватит вам, — оборвал их Драко, потирая виски. — У меня голова раскалывается. — Так, доедайте быстрее и идём в наше подземелье, — распорядилась Паркинсон. Она протянула руку и коснулась запястья Лианы. — Я хочу тебя кое о чём попросить. — Я догадываюсь о чём, — улыбнулась та. — Хочешь, чтобы Тео жил в нашей комнате, а я переехала к мальчикам? — Угу. — Ладно. Но у меня тоже есть просьба к вам обоим. — Она наклонилась к столу и, понизив голос, тихо произнесла: — Мне и мальчикам нужно место, куда не проберётся никто, кроме нас. Что-то вроде вашей розовой комнаты, только побольше. И чтобы доступ к нему был постоянным, а само место не привлекало столько внимания, как Выручай-комната. — Зачем тебе? — нахмурился Тео. — Лучше вам не знать. Он удивлённо вскинул брови. Как это — не знать? Он ждал слишком долго, чтобы теперь довольствоваться новыми вопросами вместо ответов. Тео обязательно вернётся к этому разговору позже и вытянет из подруги всю правду. — Не переживайте, — уверенно сказал он. — Я обязательно найду такое место.

✶✶✶

Лиана и Драко неторопливо шли по тёмному коридору, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания. Позади, не отставая ни на шаг, бесшумно семенила миссис Норрис. Девушка искоса посмотрела на кошку и сморщила нос. В этом семестре Оши с ними не было, так что отвлекать хвостатую ищейку Филча оказалось некому. «Филч из кожи вон лезет, пытаясь вернуть расположение мадам Пинс», — подумала она. О том, что библиотекарша так и не простила завхозу поддержку Амбридж, знала вся школа. Они расстались ещё в прошлом году, но Филч не оставлял попыток вернуть её расположение. Видимо, усиленная охота за нарушителями дисциплины казалась ему неплохим способом доказать свою преданность. А заодно — получить одобрение профессора Макгонагалл, которая после увольнения Амбридж относилась к нему всё ещё настороженно. Открыв дверь в заброшенный туалет Плаксы Миртл, Драко сразу же захлопнул её перед самым носом миссис Норрис. Снаружи раздалось возмущённое мяуканье, а потом всё стихло. Потеряв к ним интерес, кошка тут же ушла. Тео уже ждал их. Он сидел на краю треснувшей раковины, оживлённо беседуя с Плаксой Миртл. — …а потом он сказал, что мои очки делают меня ещё милее! — восторженно щебетала она, кружась над ним. — Конечно, делают, — с важным видом подтвердил Тео. — Они придают тебе загадочность. На следующий день после возвращения в Хогвартс Нотт вытянул из Лианы всё, что произошло в Малфой Мэноре. Она не стала ничего скрывать. Тео не был ни сторонником Ордена Феникса, ни Пожирателем смерти, но всегда оставался человеком, который помогал ей, когда остальные отворачивались. Смерть Люциуса потрясла его меньше, чем новость о том, что внутри Драко живёт обскур. Несколько дней он почти не попадался ей на глаза, а потом неожиданно попросил встретиться здесь. — Тео? — удивлённо поднял бровь Драко. — А, наконец-то. — Нотт спрыгнул на пол, расплескав лужицу воды. — Миртл, познакомься: это Драко Малфой и Лиана Забини. Привидение подлетело к Драко, зависнув напротив его лица. — О-о-о… — протянула Миртл, всплеснув прозрачными руками. — Какой же ты красивый! Тео подмигнул другу, и Малфой сразу понял намёк. — Благодарю. Ты тоже очаровательна, — сказал он, галантно поклонившись. Миртл взвизгнула от восторга и нырнула в ближайший унитаз, а через мгновение её полупрозрачная голова снова показалась над раковиной, переливаясь всеми оттенками перламутра. — А где ваш страшный друг? Тот… с чёрными глазами? — Блейз? — Лиана невольно нахмурилась. — Он занят. Перед глазами всплыла увиденная в библиотеке сцена: Блейз обнимал Грейнджер, что-то шептал ей на ухо, а на губах играла мягкая улыбка, от которой внутри неприятно ёкало. За прошедшую неделю Блейз так и не поговорил с Грейнджер, всё откладывая этот разговор, хотя понимал, что избежать его не удастся. В стане гриффиндорцев явно что-то происходило. Даже Тео пока не удалось выяснить, что именно. Оставалось надеяться, что, снова сблизившись с Гермионой, Блейз воспользуется своим даром и узнает, что задумали Поттер и Дамблдор. — И он вовсе не страшный, — тихо добавила она. — Нет, страшный! — Миртл всплеснула прозрачными руками. По воде, скопившейся в разбитых раковинах, побежала рябь. — Внутри него живёт зло. Я его видела. Такое же… как у того, кто убил меня. Нотт едва заметно покачал головой, давая понять, что спорить с Миртл бессмысленно. — Так что ты хотел нам показать? — спросил Драко, переводя разговор в другое русло. — В этом туалете находится вход в Тайную комнату Слизерина, — с нескрываемым удовольствием объявил Тео. — Это помещение соответствует всем вашим запросам. — Её открывали три человека, — заговорщицким шёпотом сообщила Миртл. — Том Реддл… Гарри Поттер… и ваш Блейз Забини. — Это место идеально подойдёт для твоих медитаций, — сказал Нотт Драко. — Правда, сначала нужно поговорить с Блейзом и узнать, каким образом он открыл вход. — Я знаю, — произнесла Лиана, проводя ладонью по холодному камню стены. — Он приказал двери открыться на парселтанге. Драко задумчиво откинул со лба светлую прядь. — Думаю, он должен научить нас хотя бы нескольким фразам на этом языке. — Согласен, — кивнул Тео. Лиана заметила, как в его глазах вспыхнул знакомый азарт. Миртл снова подплыла к Драко, её прозрачное лицо светилось кокетливым ожиданием. — Ты будешь приходить поболтать? Иногда? Малфой одарил её своей фирменной полуулыбкой. — Конечно, моя прелесть. Когда они вышли из туалета, Тео дождался, пока дверь за ними закроется, и только потом негромко сказал: — Миртл немного… своеобразная. Но если время от времени ты будешь обсуждать с ней несчастную любовь, трагическую смерть и прочие вещи, которые её волнуют, она станет лучшей защитой от любопытных. Никто не посмеет сунуться в туалет, пока она там. А Филч решит, что ты просто переживаешь очередной подростковый кризис и проводишь время с нашим истеричным привидением, а не занимаешься чем-то подозрительным. Драко усмехнулся и поправил зелёный галстук. — Идеально. Спасибо, Нотт. После этого Малфой всё чаще стал пропадать в туалете на втором этаже. Обменявшись любезностями с Миртл, он проникал в Тайную комнату, где в тишине медитировал несколько часов подряд, стараясь навести в своей голове порядок, пока обскур пребывал в состоянии покоя. К счастью, это работало. Тёмная сущность больше не пыталась прорваться наружу, но Лиана прекрасно понимала: это затишье было временным. Обскур не исчез. Он затаился, ожидая момента, когда эмоции Драко снова выйдут из-под контроля. Как изменить ситуацию, ей подсказал Ньют Саламандер. Пока магозоолог гостил в Мэноре, Лиана постоянно пыталась получить от него хоть какие-то ответы. Она расспрашивала его о природе обскуров, о связи между носителем и сущностью, о способах контроля, пытаясь узнать что-то новое об этом магическом феномене. Однажды она настигла его в конюшне, где он кормил фестралов, бросая в стойло крупные куски мяса. Существа заглатывали их целиком, расправив в стороны кожистые крылья и довольно урча. — Мистер Саламандер, — начала Лиана, подходя ближе. — Вы должны помочь Драко. Нужно вытащить из него эту штуку. Ньют вздохнул и вытер руки о старую тряпку. — Я уже объяснял тебе, что это невозможно. Он слишком взрослый, и разделение его убьёт. Драко же справляется. Обскур спит. Чего ты ещё хочешь? — Нет, этого недостаточно, — голос Лианы дрогнул. — Я тоже когда-то думала, что справляюсь. Верила, что медитации и контроль эмоций помогут. Что если спрятать его достаточно глубоко, он больше никогда не появится. Я ошибалась. Ньют замер с новым куском мяса в руках. Несколько секунд он молчал, о чём-то напряжённо размышляя, а потом его взгляд оживился. — Знаешь… возможно, кое-что всё-таки можно сделать, — выдохнул магозололог. — Что же? — Не пытаться уничтожить или извлечь обскур. Нужно добиться другого. Научить носителя управлять им. — Управлять? — переспросила она. — Да. Подчинить, а не изгнать. Метод сомнительный, и я не могу назвать его безопасным. — Ньют нахмурился. — По сути, Драко придётся принять ту часть себя, которую он сейчас считает врагом. — Я должна попытаться, — выдохнула Лиана. — Я хочу помочь Драко! Саламандер задумчиво посмотрел на фестрала, который ткнулся мордой ему в плечо. — Твоё желание понятно, но ты должна понимать риск. Если он потеряет контроль, первой пострадавшей будешь именно ты. Его чувства должны достигнуть предела. Драко придётся одновременно удержать под контролем и собственные эмоции, и обскур. Только тогда между ними возникнет связь, в которой хозяином станет уже он, а не тёмная сущность. — То есть, его нужно вывести из себя? Разозлить? — спросила девушка. — Не обязательно. Ярость — лишь одна из крайностей. Это может быть страх, отчаяние… Но гораздо лучше, если это будет состояние эйфории или счастья. Тогда вероятность, что он удержит контроль, станет значительно выше. — Может, напоить его? — осторожно предположила она. — Нет, мисс Забини, — покачал головой Ньют. — Скажите, а как вы с Драко в последний раз занимались сексом? Она недоумённо заморгала. — Что? Причём тут это? — Я обсуждал это с миссис Лестрейндж. — Ньют поморщился, словно само воспоминание об этом разговоре вызывало у него усталость. — Она весьма… своеобразный человек. Но именно она помогла мне понять одну вещь. Обскур не убил нового носителя только потому, что между вами уже существовала очень глубокая эмоциональная связь. — Но он боится ко мне прикасаться. — И, возможно, правильно делает, — спокойно ответил Ньют, поглаживая фестрала по шее. — Не торопитесь. Прежде чем пытаться подчинить обскур, Драко должен отделить его от своих мыслей и воспоминаний. А когда это сделает, настанет ваш черёд. В начале марта Драко сообщил, что наконец навёл порядок в своей ментальной библиотеке, а для обскура даже создал в своём разуме отдельное пространство. Услышав это, Лиана поняла: настало время действовать.