Глава 48. Безумная ведьма и магозоолог

Новость, которую выпалил Вихт, пронзила Блейза острее ритуального ножа. Он не помнил, как оказался у камина, как швырнул в зелёное пламя горсть летучего пороха. Огонь лизнул его, сжал, и спустя мгновение выплюнул в каминном зале Малфой Мэнора. Забини вывалился из очага, едва не растянувшись на мраморном полу, и рванул вверх по лестнице, перепрыгивая через три ступени. У двери в детское крыло он чуть не сшиб с ног домовика. — Как Драко? — бросил он на ходу. — Молодой хозяин спит, мистер… Что дальше пищал эльф, Блейз уже не слушал. Он ворвался в спальню Лианы, протянул к ней руки, но в последний момент отступил, опасаясь причинить ей боль. Несколько минут Блейз мерил комнату шагами, и только когда гнев утих, схватил её за плечи и притянул к себе. — Фо мной фсё хофофо, — прошепелявила она, словно прочитав его мысли. Убедившись, что с ней действительно всё в порядке и его страх оказался ложным, Блейз разжал объятия. Облегчённо выдохнув, он рухнул рядом с ней на кровать и устало провёл ладонью по лицу. — Я так устал, душа моя, — глухо произнёс он. — Пора прекращать эту ужасную традицию — проводить каждые каникулы, пытаясь не сдохнуть. Поездка в Луизиану обернулась изнурительной игрой, в которой нельзя было позволить себе ни единой ошибки. Приходилось притворяться, манипулировать, выслушивать бесконечные монологи Махалии, пытаясь отделить правду от лжи. Чертить веве собственной кровью, призывать лоа. Каждый новый ритуал вытягивал из него силы, и противостоять давлению тёмной магии становилось всё труднее. Махалия и Лаво твердили одно и то же: ему следовало принять покровительство Самеди, согласиться на его условия и перестать бороться с неизбежным. Во время третьего ритуала Повелитель Костей явился лично. Он не мог проигнорировать подношение в виде костей первой мамбо, которые Блейз забрал из чешской Костницы и привёз на болота Манчак. Однако щедрый дар высшему лоа и последовавший за ним разговор не принесли того результата, который ожидали Лаво и Делори. Похвала Самеди звучала как угроза, но Забини не стерпел и ответил духу тем же. Парня больше не пугал жуткий облик высшего лоа, а его слова казались пустым звуком. Если бы Самеди действительно собирался исполнить обещанное, он давно бы снял с Блейза свой защитный заговор. Весь следующий день Махалия пыталась его образумить. — Ты не понимаешь, юный хунган, — убеждала она. — У хунганов и мамбо всегда был покровитель среди высших лоа. Это традиция. Корона без того, кто помогает её удержать, — не власть, а оковы. — Значит, эту традицию я уничтожу, — рычал в ответ Забини. В четвёртую ночь на болотах вновь появился Дикки. В багажнике его кадиллака лежал связанный магл, но Блейз даже не взглянул в сторону машины. Он сидел в старом кресле-качалке на веранде хижины, лениво курил и выпускал дым в воздух. Проблемы маглов его не интересовали, даже если они почитали его наставницу как богиню, а ей приходилось сохранять этот образ. Махалия, вероятно, думала иначе. — Chinga tu madre… te metiste con el Sinaloa, — хрипел магл, пока Дейл вытаскивал его из багажника. Дикки бросил пленника у ступенек веранды и подошёл к Забини, опёршись плечом о деревянный столб с облупившейся краской. — Делори сказала, что ты опять накосячил, бро, — сказал он. — И этого мексикашку должен убить ты. Принести в жертву духам, чтобы их задобрить. — Нет, — отрезал Блейз, понимая лишь часть из того, что сказал Дейл, а вопли магла и вовсе звучали как бессмысленный шум. Он снова затянулся, глядя на верхушки кипарисов и всем своим видом показывая, что разговор окончен. Своим принципам Блейз изменять не собирался. Пока лоа не терзают его кошмарами и подчиняются, он будет приносить им в жертву только животных. Козлов, петухов, тритонов — кого угодно, только не людей. — Не хочешь, как хочешь, — пожал плечами Дейл. Он повернулся к валявшемуся на земле пленнику и вытащил из-за пояса свою металлическую штуковину. — Pinche negro… — успел произнести мексиканец, прежде чем раздался оглушительный хлопок. Блейз застыл с сигаретой во рту. В ушах зазвенело, а в воздухе запахло гарью. — Делори велела привести Чикко к тебе, — спокойно сказал Дейл, убирая «пушку» за пояс. — Его дружки из Синалоа задолжали нам, потому придётся грохнуть одного из них. Обычно она сама разбирается с такими делами. Говорит, что даже убийство должно быть полезным. Зря ты не захотел сделать это сам. Когда Делори вернётся, будет ворчать, вот увидишь. Дикки подошёл к Блейзу и хлопнул его по плечу: — Я далёк от твоего мира, бро, ничего не знаю о магии. Но если она сказала что-то делать — это нужно сделать. Блейз молчал. Он не мог оторвать взгляда от трупа. Лицо магла превратилось в кровавую кашу, белёсые ошмётки мозга смешались с тёмной кровью, окрасив землю. Дикки не нужны были заклинания, руны или палочка. Он просто направил свою железяку на парня, щёлкнул — и того не стало. Шум в ушах постепенно стих, и пришло осознание: маглы умеют убивать быстрее волшебников. И намного проще. Забини поднялся с кресла и, не глядя на Дейла, спустился с веранды, направившись туда, где в сгущающихся сумерках чернела болотная вода. Он долго сидел у заводи и размышлял. «Может, хватит переживать о жизнях незнакомцев? Может, мне и правда стоит просто сдаться? Я уже пролил слишком много крови и, вероятно, пролью ещё больше. Какая разница, где именно провести очередную черту, если всё равно приходится переступать через собственные принципы?» С желанием убивать Блейз боролся давно. Особенно часто оно просыпалось во время изучения книг Ридхарда, когда написанные кровью страницы шептали о власти, которую можно получить, переступая черту. Первое убийство принесло ему глухое, почти болезненное удовлетворение — Забини не сомневался, что Торн заслужил смерть. Второе — уже нет. Принося в жертву лысого магла, Блейз чувствовал только омерзение к самому себе, потому что это была не месть, а ритуальное убийство. Тот человек не держал его месяцами в плену, не пытал, не ломал его волю день за днём. Именно об этом когда-то предупреждал его Снейп. Тёмная магия превращает волшебника в орудие для убийств постепенно. Сначала приходит злость, потом отвращение, а затем наступает день, когда человеческая жизнь перестаёт что-либо значить. На новогоднем балу в Малфой Мэноре Блейз слишком ясно увидел подтверждение того, что профессор годами пытался вбить ему в голову. И увиденное ему не понравилось. Когда он вернулся к хижине, Махалия уже ждала его на веранде. У её ног извивалась змея Мари Лаво. Забини не сомневался, что о его строптивости мёртвая мамбо уже знает. — Либо ты делаешь так, как я говорю, юный хунган, — прошипела она, ткнув пальцем ему в грудь, — либо убираешься восвояси. Тогда ни меня, ни Мари больше не будет волновать твоя судьба. Проклятие Бонди войдёт в полную силу, дух Зайтана попытается вселиться в твоё тело — и ты будешь справляться с этим сам. — Значит, каждые две недели мне придётся убивать людей? — спросил он, не поднимая глаз. Большой палец механически теребил фамильный перстень на безымянном пальце. За последние дни он так часто его крутил, что кожа под кольцом натёрлась и теперь саднила. — Нет, — Делори покачала головой, и бусины в её косичках звонко стукнулись друг о друга. — Ты должен понять одну простую вещь, юный хунган: высших лоа нельзя победить. Их можно только склонить на свою сторону. Вчера ты снова разозлил Самеди. Теперь его нужно умилостивить жертвой. Тебе следовало убить человека, который всё равно был обречён. Иначе рано или поздно Самеди доберётся до того, кто тебе дорог. Внутри всё похолодело. «Драко. Она говорит о Драко.» Он ухватился за перила веранды. — Я отослала Дикки, — спокойно сказала Махалия. — От трупа избавишься сам. И сделаешь это без помощи магии. Блейз перевёл взгляд на распростёртое возле ступеней тело мексиканца. Кровь уже начала сворачиваться, превращаясь в липкую корку. По развороченной голове ползали зелёные мухи. — Давай, мальчик, — Махалия кивнула в сторону болота, откуда он только что вернулся. — Покорми моих крокодилов. Её вытянутые зрачки сузились до тонких чёрных щелей. Лиана задавала множество вопросов, но Блейз не собирался рассказывать ей правду о том, что случилось на болотах. Ему хотелось просто побыть с сестрой, забыться хотя бы на минуту. Впереди ждал разговор с Малфоем, не менее изнурительный, чем само путешествие, но после всего пережитого сил на него почти не осталось. Из друга сделали такое же чудовище, как и из самого Забини. Но, может, это и к лучшему? Лиана жила с тёмным паразитом внутри больше трёх лет. За всё это время он проявился лишь трижды. В Хогвартсе никто даже не подозревал, что в ней живёт эта тварь. Она спокойно проучилась весь первый курс, ни разу не выдав себя. Драко был куда сильнее неё. Его магия почти достигла полного расцвета, а упрямства ему всегда было не занимать. Если Лиана сумела удержать обскур под контролем, значит, справится и он. Но его покой был бесцеремонно нарушен Нарциссой, вошедшей в комнату Лианы. — Драко проснулся, — сказала она, поджав губы, и тут же отвернулась. «Если миссис Малфой расскажет об увиденном моей матери, следующей жертвой станет она. Даже если Драко обидится и перестанет со мной разговаривать», — мелькнула злая мысль, но Блейз тут же подавил её. Пришлось выбираться из постели сестры и идти к Малфою раньше, чем он планировал. После короткой перепалки с Нарциссой он всё же захлопнул дверь спальни прямо перед её носом и, обернувшись к кровати, увидел, что Драко мирно спит, уткнувшись лицом в подушку. — Как же, проснулся он, — проворчал Блейз себе под нос. Вытащив палочку, он наколдовал над головой друга ведро воды и без колебаний опрокинул его прямо на Малфоя. Блондин подскочил так резко, словно его окатили не водой, а кипящим зельем, и, отплёвываясь, отбросил с лица мокрые волосы. По шее и вискам паутиной проступили чёрные вены, такие же тёмные нити расползлись по белкам глаз. — Какого Салазара?! Ты совсем сдурел, Забини?! — прохрипел Драко чужим, искажённым голосом. — Нельзя так делать, дроморогов хер. Я не хочу тебя калечить. Воздух в комнате сгустился, стал тяжёлым и вязким, а в нос ударил резкий запах серы. Из груди Малфоя вырвались чёрные щупальца, напоминающие клубы дыма. Извиваясь, словно змеи, они ринулись к Блейзу и замерли в нескольких дюймах от его лица. Забини склонил голову набок, с любопытством разглядывая обскур. Вместо страха он ощущал странное волнение. Возможно, после всех испытаний его инстинкт самосохранения атрофировался. А может, всё дело было в гри-гри, который он сжимал в руке. Этот маленький мешочек с травами, сушёным человеческим глазом и землёй с кладбища, которую он окропил собственной кровью, придавал ему больше уверенности, чем волшебная палочка. Стоило Драко окончательно потерять контроль — и Блейз без колебаний швырнул бы в него гри-гри. Если этот белобрысый придурок не желал вставать с постели, Забини мог устроить ему такой сон, что он проснётся уже в Хогвартсе. — Да ну, правда? — протянул он. — И кто сейчас говорит — ты или эта чёрная дрянь? Блейз резко дёрнул шеей, и в тот же миг загрохотали барабаны. Резкий порыв ветра из мира духов скинул со стола книги и свитки. Всё, что стояло на полках, взлетело в воздух и закружилось в безумном вихре. Так они стояли друг напротив друга, пока наконец обскур не успокоился, а лоа Блейза не отправились восвояси. — И это всё? — фыркнул Забини, убирая гри-гри в карман. Он подошёл к окну, опёрся на подоконник и, достав сигарету, закурил. — Ты мог сдохнуть, урод, — откашлявшись, произнёс Малфой. С его волос стекала вода, прилипая к лицу, уже вернувшему привычную бледность. Забини выпустил дым, не вынимая сигарету изо рта, снова вращая на пальце кольцо. Драко подошёл к тумбочке, взял палочку и навёл порядок в комнате. — Ну, я же не твой папочка и не Волдеморт, — усмехнулся Блейз. — А может, если бы ты меня убил, сделал бы нам одолжение. — Мне не нравится твой юмор, — ответил Драко, высушивая себя заклинанием. — Терпи. Я твой сарказм всё детство терпел. Ты был не таким приятным и красивым, как мои няньки с Родоса. — Да, у меня не было хвоста и чешуи. Но если именно это тебя привлекает, могу наколдовать. — Нет, меня привлекает твоя склонность попадать в неприятности. А ещё — окружающие тебя психопаты. Ты как девица, которую всё время нужно спасать. Малфой сел на подоконник, и Забини протянул ему сигарету. — Так вот почему ты всегда рядом? — спросил Драко, прислонившись затылком к окну. — Удовлетворяешь свой синдром спасителя? — Пф-ф. Ты меня с Поттером и Грейнджер не путай. Драко фыркнул, и они замолчали. Несколько минут просто курили, наслаждаясь тишиной. Наконец Малфой заговорил снова, и голос его звучал уже не резко, а скорее устало и обречённо: — Я серьёзно, Забини. Вам с Лианой лучше держаться от меня подальше. Я не знаю, как справиться с обскуром, — он постучал указательным пальцем по виску. — Он здесь. В моей голове. Путает мысли, воспоминания. — Ну, говоришь ты довольно связно, — заметил Блейз, кивнув на палочку рядом с Драко. — И без проблем творишь бытовые заклинания. Он потянулся, щёлкнул затёкшими позвонками. До прошлой ночи Забини даже не знал о существовании такого магловского предмета, как топор. Орудовать им, разрезая человеческое тело, было не только мерзко, но и физически трудно. — Убить меня ты всё равно не сможешь, — добавил он. — Меня зачаровал Повелитель Костей. Так что твой обскур может делать со мной всё что угодно — Самеди всё равно соберёт меня обратно по кусочкам. Драко поморщился: — Не будь так самоуверен. — Я не самоуверен. Я знаю, что ты меня любишь, и я уверен, что обскур это чувствует. — Люблю? — хмыкнул Малфой. — Не говори как Нотт с Флинтом. Меня привлекают девушки, а если точнее только одна девушка. Вот её мы оба любим, но не друг друга. — Ох, Бонди, не ёрничай. — Блейз закатил глаза. — Я не о сексе говорю. Хоть я и видел твой член вблизи, поверь, он меня не возбуждает. Моя любовь к тебе и к Ли — разная. Она моя душа, единственный свет в моей жизни. Я не знаю когда именно я полюбил её. Может, это началось, когда я увидел ваш поцелуй на вечеринке и сошёл с ума. Может, когда она робко поцеловала меня в щёку. А может, ещё раньше, когда я услышал ту колыбельную. Не знаю и знать не хочу. Просто однажды я понял, что люблю вас обоих. По-разному, но одинаково сильно. Я не могу вас потерять, Малфой. Я сойду с ума, если это случится. — Я тоже не заметил, когда ты и она… когда вы стали моей семьёй, — тихо сказал Драко. Они говорили несколько часов. Ни о чём и обо всём на свете. За окном начало сереть. Сигареты давно закончились, а чайная кружка между ними до краёв заполнилась окурками, от которых никто из них не потрудился избавиться с помощью магии. Увлекшись разговором парни об этом просто забыли. Дверь тихо приоткрылась, и в проёме появилась Лиана. — Не помешаю? — спросила она. — Ты не можешь нам помешать, — с улыбкой сказал Блейз, протягивая руки. Лиана тут же шагнула к нему, прижалась, и он закрыл глаза, наслаждаясь её ароматом. Драко сидел рядом, наблюдая за ними. Когда Лиана попыталась обнять и его, блондин отпрянул. — Нет, пожалуйста, не трогай меня. — Боишься, что обскур на меня нападёт? — Угу. — Кстати, именно из-за этого я вас и побеспокоила. Нарцисса пригласила магозоолога. Он ждёт тебя внизу. — Я останусь здесь, — заявил Драко. — Тебе придётся выйти, — отчеканил Блейз, — Нельзя сидеть тут вечно. Не будь трусом, Малфой. — Пусть я трус, но я не хочу, чтобы из-за меня кто-то пострадал. — Ты забыл, что приказал Волдеморт? Как ты собираешься убить Дамблдора, если будешь прятаться в комнате? Для этого нужно вернуться в школу. — Я не хочу… — Когда нас спрашивали, чего мы хотим? — перебил Забини. — Хватит спорить, — вмешалась Лиана. — Блейз прав. Ты не можешь запереться здесь навсегда. Мы должны вернуться в Хогвартс. А насчёт приказа Волдеморта — мы что-нибудь придумаем. В конце концов, мы же достали его крестражи. Значит, он ничего нам не сделает, пока они у нас. — Верно. Вернёмся в школу и решим, как сообщить Волдеморту эту новость, чтобы нас не постигла участь мистера Томпсона. А может, вместо того чтобы убивать Дамблдора, мы сможем заручиться его доверием. Используем, как щит, и он с радостью согласится, ведь у нас есть то, что ему нужно больше всего, — поддержал девушку Блейз. Драко неохотно кивнул и последовал за друзьями в каминный зал. По пути Лиана рассказала о сове, письме и о том, как Нарцисса уговорила Ньюта Саламандера приехать в Мэнор. — Никогда бы не подумал, что мама соврет о больном пегасе, — удивился Драко. — Она всегда гордилась нашим поместьем, особенно садом и конюшнями. Это больше похоже на тебя, Забини. В каминном зале их встретила тирада прибывшего эксперта по магическим существам. Кроме миссис Малфой и мистера Саламандера, которого Блейз знал по учебнику магозоологии, там находилась Беллатриса Лестрейндж. Она развалилась в кресле с бокалом красного вина и наблюдала за происходящим с явным злорадством. Ньют Саламандер оказался совсем не похож на колдофото. На нём был старомодный костюм с жилетом. Волшебник слегка сутулился, его пальцы постоянно теребили край жилета, словно он искал, на чём сосредоточить свою беспокойную энергию. Взлохмаченные рыжие волосы уже тронула седина. Но глаза горели тем же живым, любопытным огнём, что и на снимке с обложки учебника. Сейчас этот взгляд был устремлён на Нарциссу, и в нём читалась плохо скрываемая досада. — Я не понимаю, миссис Малфой, — возмущался он. — Вы писали мне о пегасе. Я проделал долгий путь, чтобы спасти его. А теперь вы говорите, что он в полном порядке, и хотите отдать его мне? — Ах, какая скука! — протянула Беллатриса. — Ты повторяешь это уже в пятый раз. Это начинает утомлять. Да, моя сестра дарит тебе крылатого коня. Радуйся. Он стоит гораздо больше, чем ты можешь себе представить. — Меня не интересуют галеоны, миссис Лестрейндж. И эти махинации — большая подлость! Пегас — исчезающий вид, нельзя шутить такими вещами. — Ну вот, заберёшь этот исчезающий вид и будешь с ним сюсюкаться, — фыркнула Беллатриса. — А если тебя возмущает, что он не хромает, я могу это быстренько исправить, и слова Цисси уже не будут ложью. Саламандер побледнел. Он уставился на Лестрейндж с таким возмущением, что Блейзу показалось: ещё чуть-чуть — и магозоолог проклянёт ведьму. — Как вы смеете? Это живое существо! Вы… вы очень злая женщина! Я больше не намерен терпеть эти издевательства. Я заберу пегаса и уеду сейчас же. Он схватил стоявший у камина старый саквояж и направился к выходу. — Подождите, мистер Саламандер! — Нарцисса схватила его за локоть. — Вы должны мне помочь. Да, я обманула вас с пегасом. Простите меня. Но я позвала вас по другой причине. Вы писали миссис Забини несколько лет назад, что обскур не оставляет шансов своему носителю. Что ребёнок, в котором он поселился, не доживёт до шестнадцати. Ньют нахмурился. Досада на его лице сменилась настороженностью. — Обскур? — Да, — кивнула Нарцисса. — Вы помните, что писали ей о девочке из Зальцбурга? Что извлекать обскур из носителя очень опасно? Если девочка выживет, она сойдёт с ума. Нужно было действовать раньше, когда обскур только появился. — Верно, — согласился Ньют, его лицо омрачилось. — Я пробовал извлечь обскур из пятнадцатилетнего ребёнка. Действовал так же, как в Судане. Но обскур стёр его воспоминания. Если бы Криденс хотя бы владел окклюменцией, он мог бы отделить обскур и минимизировал его влияние на свой разум. Тогда я этого не знал. Криденс… он… — Ньют замолчал, на мгновение закрыв глаза, но быстро взял себя в руки. — Обскур истощил его. Высосал всю магию, а потом свёл с ума и убил. — Обскур извлекли из дочери миссис Забини, — сказала Нарцисса. — Теперь он в теле моего сына, Драко. Пожалуйста, помогите ему. В комнате воцарилась тишина. Даже Беллатриса перестала ухмыляться и с внезапным интересом уставилась на племянника. Саламандер застыл, его голубые глаза широко раскрылись. Он переводил взгляд с Нарциссы на Драко, будто пытаясь понять, не ослышался ли. — Вы поместили обскур в своего сына? — переспросил он с недоверием в голосе. — Не я, а мой муж. — Но… это невозможно. Обскур нельзя просто пересадить, это же не мандрагора. Это создание хаоса, рождённое отчаянием и подавленной магией необученного ребёнка. Он подошёл к Драко, и в его взгляде появилось нечто новое — не возмущение, а жадное, почти восторженное любопытство. Саламандер смотрел на Малфоя так, словно перед ним был не молодой волшебник, а редкий магический зверь, которого никто раньше не видел. — Сколько вам лет, юноша? — Семнадцать. — Удивительно. Я никогда не встречал взрослого носителя обскура. Вы чувствуете его? Он влияет на вас? Меняет ваше восприятие и память? Драко поморщился. — Он сидит в голове, — устало ответил он. — Путает мои мысли. Показывает обрывки чужих воспоминаний, а мои собственные прячет. Я даже не могу попасть в свою ментальную библиотеку. — Вы ещё и маг разума… Как интересно. Это многое объясняет. — Ньют сделал ещё шаг вперёд. — А как вы связаны с изначальным носителем? — Она моя невеста. Драко невольно посмотрел на Лиану. Саламандер сразу проследил за его взглядом. — Понятно. И насколько близко вы общаетесь? — В каком смысле? — Вы уже состоите в интимной связи? Это важно. Блейз почувствовал, как внутри медленно закипает раздражение. Вопросы Саламандера становились слишком личными, а Драко и без того держался из последних сил. Сейчас этот чудаковатый магозоолог препарировал его с тем же азартом, с каким наверняка изучал драконов или нюхлеров. — Мы можем обсудить подобные вещи без посторонних? — резко перебил Забини, шагнув вперёд и заслонив Драко собой. — О нет, а я хочу это послушать! — оживилась Беллатриса, подаваясь вперёд вместе с бокалом. Ньют устало прикрыл глаза. — Хорошо. К этой теме мы ещё вернёмся. — отодвинув Забини в сторону, он вновь уставился на Драко. — Скажите лучше другое. Сможете ли вы отделить в своём разуме обскур от той части сознания, где хранятся воспоминания? — Я… я не знаю, — ответил Малфой. — Сможет! — уверенно заявила Лестрейндж. — Я учила его и прекрасно знаю, на что способен мой племянник. — Он справится, — поддержала сестру Нарцисса. — Мы попробуем медитации и практики школы Фэнхуан. Лиане они помогли. — Ох, Цисси. Так вот чем ты занималась с тем длинноволосым чемпионом? — захихикала Беллатриса. — А я-то думала… — Нам совершенно неинтересно, о чём ты думала, — сухо оборвал её Блейз и снова повернулся к Саламандеру. — Вы можете помочь Драко? Подсказать, как подчинить себе эту тварь? — Ох, сынок Корделии вырос таким очаровательным дикарём! — Беллатриса захлопала в ладоши, расплескав вино. — Мне определённо начинает нравиться этот вечер. Забини даже не посмотрел в её сторону. — Так сможете? Ньют задумчиво обошёл Драко кругом. Потом неожиданно остановился и хлопнул себя ладонью по лбу. — Думаю… да. Вам невероятно повезло. У вас уже есть почти всё необходимое. Окклюменция. Восточные медитативные практики. Умение управлять собственным сознанием, — он на мгновение перевёл взгляд с Драко на Лиану, — И близкая связь между нынешним и прежним носителями обскура. Если объединить всё это, шанс действительно есть. В глазах магозоолога вспыхнул тот самый азарт первооткрывателя, который бывает у человека, неожиданно столкнувшегося с невозможным. — Я возьмусь за вашу подготовку. Но мне понадобится помощь миссис Малфой, — он кивнул Нарциссе, — А также этой раздражающей ведьмы. — Ньют указал на Лестрейндж, и та снова хихикнула.

✶✶✶

Медь тибетской поющей чаши загудела низким, вибрирующим звуком, когда зачарованный стик коснулся её края. Бам-м-м… Гул мягкими волнами разлился по комнате, постепенно заполняя всё пространство. Драко сидел в позе лотоса, положив ладони на колени и полуприкрыв глаза. С каждым новым касанием стика к металлу напряжение покидало его тело. Сначала расслабились плечи, затем спина, исчезла дрожь в пальцах, а вместе с ней затих и обскур, который обычно беспокойно шевелился где-то глубоко внутри.Тёмная тварь наконец поддалась размеренному ритму чаши и погрузилась в сон. Бам-м-м… Когда дыхание выровнялось, сознание Драко устремилось в пространство ментальной библиотеки. Высокие книжные стеллажи уходили в бесконечность, растворяясь во тьме. В самом центре этого бесконечного пространства висел серебристый клубок ещё не разобранных воспоминаний. Тысячи тонких нитей переплетались между собой, храня в себе лица, запахи, голоса, прикосновения и чувства последних дней. Весь этот светящийся кокон скрывали кольца обскура. Чёрная дымчатая масса обвивала воспоминания, как огромная змея, уснувшая, не разжав своих колец. Пользуясь тем, что тварь не двигалась, Драко осторожно приблизился. Он медленно протянул руку и, стараясь не задеть чёрную дымку, подцепил пальцами одну из серебристых нитей. Та легко отделилась от клубка и послушно потянулась за ним. Он направился к стеллажам. Книги были аккуратно расставлены по годам и событиям. Самые потёртые корешки принадлежали воспоминаниям, к которым он возвращался чаще остальных: полёты над квиддичным полем, бесконечные разговоры с Блейзом, вечера с Лианой в Выручай-комнате и первые месяцы знакомства, когда они ещё только учились доверять друг другу. На нижних полках хранилось совсем другое: Люциус с занесённой тростью для удара, Волдеморт, чьи пальцы впивались в его тело, пока круцио снова и снова пронзал его, Беллатриса, режущая его ножом с лезвием из гоблинской стали, а затем с наслаждением слизывающая кровь с лезвия. Драко отвёл взгляд. Даже здесь от этих воспоминаний неприятно сдавливало грудь. Он привычно протянул руку, и тяжёлая книга в синем переплёте плавно соскользнула с полки. Это был уже пятый том, посвящённый Блейзу. Малфой раскрыл её на пустой странице. Серебристая нить медленно опустилась на чистый лист, растворилась в бумаге, и по ней сразу же побежали аккуратные строчки. «Блейз стоит напротив обскура. Его глаза — две бездны. Он ухмыляется, и я вижу в этой ухмылке не безумие, а уверенность. Он знает, что я не причиню ему вреда. И я знаю, что он не отступит. Мы оба монстры, но мы — семья». Последняя буква вспыхнула серебристым светом и погасла. Драко захлопнул книгу, и она плавно вернулась на своё место. Он вновь повернулся к клубку, осторожно подцепив ещё одну нить, однако стоило лишь слегка потянуть её на себя, как дымчатая масса дрогнула. Почувствовав прикосновение, обскур плотнее сомкнул свои кольца вокруг воспоминаний. Драко замер, задержав дыхание. Несколько секунд он не двигался, терпеливо ожидая, пока существо снова погрузится в сон. Лишь убедившись, что чёрная масса перестала шевелиться, он медленно опустил руку. — Ладно, — прошептал Малфой. — Остальное потом. В этот момент по библиотеке пронёсся лёгкий ветерок, принёсший едва уловимый цветочный аромат. Пространство вокруг дрогнуло, книжные стеллажи начали медленно растворяться, и Драко открыл глаза. Напротив него сидела Лиана, повторяя его позу. Сложив губы трубочкой, она осторожно дула ему в лицо, а рядом в воздухе покачивался поднос с двумя дымящимися кружками. Запах травяного чая приятно щекотал нос. — Я не помешала? — спросила она. — Почему чай приносишь ты, а не домовики? Лиана едва заметно поморщилась, но Драко всё равно уловил это движение. — Они недолюбливают меня. Да и мне не сложно. — Я поговорю с ними. Она покачала головой. — Не нужно, любимый. Правда. Это совсем не важно. Лиана протянула ему чашку. Драко взял её обеими руками, ощущая, как тёплый фарфор согревает пальцы. Обскур внутри него затих, как и сам Мэнор после отъезда мистера Саламандра и Беллы Лестрейндж. Теперь в особняке остались только он, его мать, любимая девушка и лучший друг.