Неожиданная встреча

Иди. Иди к Мойдодыру. Ты нуждаешься в нём. Иди. Иди... Мысли не переставая взрывали голову. Их нельзя было никак угомонить. Что барышня только не делала: снотворное принимала, подушкой закрыться пыталась, беруши надевала, пыталась заглушить их музыкой. Но ничего не помогало. — О Боже! Да заткнитесь! — прорычала девушка. Раздражителям было абсолютно всё равно на просьбы страдательницы. Уже не выдержав, Лина начала просто биться головой о стену. Вдруг поможет? Было больно и ужасно неприятно. В ушах звенело и перед глазами всё начало расплываться. Но... это помогло! Всего лишь через полминуты мысли затихли. Исчезли, будто бы их и не было. — Ну неужели! Заткнулись, гадёныши! — ликовала "освобождённая" дева. Теперь можно было нормально поспать и обдумать своё будущее. Хотя какое будущее? Лина не знает, что с ней через пару часов будет. А тут будущее надо обдумывать. Ну, это уже неважно. Наконец-то покой. Но поспать снова не удалось. Уже из-за личных и внешних побуждений. Разбитые нос и голова, разумеется, давали о себе знать. Дикая боль в области лица и кровавые подтёки. Но не только лицо страдало, а всё тело в принципе. С заботой о себе у девчушки всегда было плохо: то голодает, то на гигиену забивает, то зависимость у неё какая-нибудь или ещё что-то. Её организм не помнил, когда в последний раз в него поступала пища и лекарства, чтобы восстановиться. А шершавая кожа уже долго не видела на себе покрывало душистой пены и хоть малюсенькую каплю крема. Возможно, где-то в далёких-далёких недрах её покалеченной души Лина и хотела заботы и ласки. Но она не могла оказать любовь себе сама и не могла позволить кому-то это сделать. Самостоятельно это не выходило из-за не показывающейся на людях, но имеющейся жуткой ненависти к себе. Ей не нравилось всё. Начиная от телосложения, заканчивая цветом глаз. Но она особо не стремилась что-либо исправлять здоровыми способами. Если она хочет похудеть, то выберет голодание вместо спортзала или сбалансированной диеты. Другим она, конечно же, тоже не давала ничего с собой делать. Считая, что это только её проблемы и что сильные и выносливые люди должны справляться со всем сами. Естественно, справляться со своими проблемами самому — это хорошо, даже очень. Но нельзя замыкаться полностью и не разрешать хоть немного высказаться. Во общем, отдохнуть не получится. Впрочем, полноценного отдыха она себе пыталась не давать. Либо работа, либо самобичевание. Ну, раз отдохнуть не вышло, значит, надо работать. А как работать, если она все дела переделала? И офисные, и домашние, и дополнительные. Получается самобичевание. Но сейчас ничего не хотелось. Просто исчезнуть. — Надо время как-нибудь убить уже. Нашлось "гениальное" решение. — Спилю маник. Перед кем я собралась красоваться? Перед подушкой? — встав с кровати, девушка села за рядом стоящий столик. Да, настроение у неё часто скакало. То она хочет маникюр всей Вселенной показать, то считает, что красоваться не перед кем. Ладно, её решение. Схватив изломанную пилочку, она принялась агрессивно спиливать каждый миллиметр лака. Соответственно, спиливался не только лак, но и ногтевая пластина. Было ощущение, что Лина пилит не свои ногти, а доску. Так безжалостно, с агрессией и призрением. Вскоре от алого лака ничего не осталось. Совсем. — Отлично. Этот самодельный позор я убрала. Теперь можно и в соцсетях посидеть. — одним рывком прыгнув на диван и взяв телефон, девушка принялась листать бесконечные статьи, фотографии, видео и прочий контент. Всё шикарно. Только организму далеко не весело. Ему хочется жить, а его откровенно мучают постоянным нездоровым образом жизни. — Агх! Долбанный нос. Ты наконец перестанешь кровоточить? Я не так уж то и сильно тебя разбила! И живот разболелся... Ауч! — чуть согнувшись от боли, вцепилась дева руками в живот, — Да что у меня за организм такой! Когда вся эта херня пройдёт?! — Когда ты начнёшь о себе заботиться. — послышался чей-то голос. Кажется, она его где-то уже слышала, но точно не помнит где. Такой бархатный, глубокий. Но больше её смущало то, что дверь и окна надёжно закрыты. Как кто-то мог проникнуть в квартиру? Эта мысль мгновенно породила дикую панику. Как? Откуда? Кто? Что? По спине пробежал холодок. В горле образовался ком. А руки начали предательски подрагивать. Что этому голосу сказать? — К-как вы п-проникли в квартиру? У вас есть ключи? — заикалась девушка. — Ох, я не нуждаюсь в ключах. Я могу без каких-либо ограничений ходить по квартирам и домам. — Вы пришли м-меня у-у...убить? — испугалась ещё сильнее барышня. Возможно, её и не хотели убивать, но кто знает этих бандитов. Или не бандитов? Вдруг до её плеча дотронулись. Из-за этого Лина вздрогнула, но чья-то рука успокаивающе похлопала её. Сама рука была нежной и гладкой, даже ухоженной. — * Разве бандиты ухаживают за кожей рук? * — задалась вопросом дева. Пускай её нос был в плачевном состоянии, но он смог уловить запах незнакомца. Запах был сильным, очень чувствовался. Такой свежий и приятный. Как глоток чистого воздуха в пыльную бурю. Освежающий запах бил по обонянию, привыкшему к запахам помоев и тухлятины. Что-то новое и необычное. Манящий запах притягивал к себе. Хотелось повернуться лицом к неизведанному и уткнуться в источник его создания. — Ты думаешь, что я пришёл к тебе, чтобы просто убить? Лину как током ударило. Из приятных фантазий её вытянули не очень приятным вопросом. — * Что значит "просто убить"? Он хочет проделать что-то ещё со мной?! А вдруг изнасилует или ограбит?! * — опять встревожилась девушка. — Зачем мне убивать того, кто сам себя убил? Я пришёл совсем с другой целью. Хочу попытаться привести тебя хоть немного в норму. Лина. — на последнем слове, а именно её имени, мужчина сделал акцент. Дабы подчеркнуть, что именно её ожидает какая-то "норма". Но какая? Тут деву нахлынуло воспоминаниями. Она знает это голос. Ей хочется верить, что это совсем не он. Иначе она обречена. — Так что? Повернёшься или продолжишь дрожать, как маленький зайчик? Словосочетание "маленький зайчик" поставило Лину в ступор. В смысле "зайчик"? Что-то слишком ласково. Или это такая подготовка перед насилием? — Я жду. И никуда не уйду. Нехотя девчонка повернулась. — О нет... — случайно вслух произнесла Лина. Тут же её накрыло новой волной тревоги. Теперь он её точно загрызёт. — Что? Я настолько страшный и убогий? — ухмыльнулся Командир Мочалок. — Нет... А как ты вообще выбрался? Ты ведь под стражей был! — Я считал, ваши офицеры всё продумали. Оказалось, что не очень. Повязав меня, они надели мне на руки специальные браслеты, делающие меня слабее. Когда меня только посадили в камеру, я думал, что буду до конца своих дней там сидеть. Но офицеры забыли одеть другие браслеты, более сильные. Поэтому, немного придя в себя и вновь набравшись силы духа, я без особых усилий выбрался и забрал остальных заключённых туда за чистоту. Но даже если бы они не забыли меня ослабить, я всё равно бы вскоре покинул то мерзкое и знойное место. — А почему ты тогда до этого давал другим скручивать себя? Ты же мог просто перехуячи... — к губам девушки Командир прислонил свой тонкий, но крепкий палец. Как бы призывая умолкнуть. — Извини, но я не намерен слушать брань. — строго глянул на Лину Начальник Умывальников. — * Ой-ой-ой. Маты он не терпит. *. Ну так почему раньше поддавался? — Тогда против меня нашли достаточно сильное средство. Я, конечно, не из слабых, но риск моего поражения был чересчур велик. Поэтому приходилось прятаться. Позже я нашёл решение этому средству, но люди придумали браслеты. Ну, а далее ты сама уже знаешь. — А не боишься, что тебя снова найдут? — Нет. Я научился исчезать в пространстве. Не думаю, что мне что-то будет ещё угрожать. Люди думают, что я и другие просто издохли, поэтому вряд ли они изобретут ещё какое-то средство. — Ты мне сейчас все свои слабости выдал. Не беспокоишься, что я могу рассказать о них отделу "борьбы с чистотой"? — Ты можешь попробовать выдать всё, что я сказал, но ты сама потом пожалеешь. — С чего бы пожалею? Я ненавижу чистюль. Мне было бы это в удовольствие. — улыбнулась девица. — Ох, дорогая Лина. Ты не представляешь, сколько у меня есть различных наказаний для непослушников. Начиная от лекции и заканчивая не очень приятными процедурами. — Хах! Какими? Купанием? — Ну-ну. Купание — это не наказание, а основная суть моего прихода. Купание обязательно. А наказание... Например... Могу вылить несколько вёдер с кипятком на непослушника, потом выпороть его до средних ран и намылить. Или есть менее жестокое — мыльная свечка. Не жестоко и эффективно. Тут уже стало весело Мойдодыру, а не Лине. Девушка так вообще побледнела. Он же к ней тоже не просто так пришёл. Ей же Командир свечки делать не будет? Лина надеялась, что не будет, но кто этих Додыров знает. У них, наверное, в голове пена, а в животе пузырьки. — Это если довести меня. А так я считаю, что все остальные наказания не такие уж и суровые. Хотя у каждого Мойдодыра свои способы справляться с грязнулями. — * Оно ещё и размножается, наверное... А сколько их тогда, этих Мойдодыров? * — Кстати о грязнулях, — Командир резко перевёл не очень дружелюбный взгляд на Лину и начал смотреть на неё в упор, — Ты же чуть-ли полгода душ не принимала. Да какой там душ! Даже не умывалась толком! — его голос с каждым словом всё повышался и напрягался. В голубых глазах будто начали сверкать искорки. Просто у Мойдодыров есть некие инстинкты. Если волк при виде зайца начинает на него охотиться. То Мойдодыры при виде грязнули начинают гореть диким желанием устроить головомойку замарашке. И чем тщательнее, тем лучше. У Мойдодыра нашей девочки тоже сработал некий инстинкт. Теперь понятно, почему он её "зайчонком" называл. — Помнится мне, ты говорила, что ненавидишь чистюль. Так вот. Я не терпел, не терплю и никогда не буду терпеть грязнуль, нерях и замарашек. В глазах юного Начальника словно читалось: "а ты, милая моя, так себя запустила, что тебя не просто купание ждёт, а нечто более масштабное". По взгляду и довольной улыбке Мойдодыра, а также по её грязнющему внешнему виду, Лина поняла, что скоро ей придёт пиз... конец.