Часть 30

Руку к плечу, будто прячешь лилию,

лилия – в сердце, не портит плоти. Я излечу твою скуку, милая,

дай свою цену, я буду не против. Ты так хотела отдаться! – здравствуй!

Добро пожаловать в мою обитель! Я чувствую тело, я бьюсь в резонансе,

я – твой демон страсти, твой инквизитор!

Слот (feat. Инквизитор), Всадница Дюрера©

Блейд сидел на своём обычном месте, молча наблюдая за тем, как Ева ела. Удивительно, но девушку совершенно не смущал пристальный взгляд её похитителя. Возможно, в нём просто не было сейчас тех самых особенных стрел и пик, что врывались в тело и забирались иглами под кожу. Либо, она просто была немного сильнее всех прочих, кто представал перед этим парнем и ронял себя в пыль… Мерное постукивание вилки по слишком белой тарелке слегка разбавляло тишину. Цепь на сегодняшних наручниках Евы была достаточно короткой, потому есть было не слишком удобно, благо, еда не требовала использования обеих рук, её не нужно было резать. Из-за не слишком удобного положения левая – скованная рука Евы слегка затекла, но она старалась не обращать внимания на лёгкие неприятные ощущения. Это было мелочью, которая не заслуживала того, чтобы на ней заостряли внимание. В конце концов, не только страх существует лишь в нашей голове, но и боль. И, если о ней не думать, то она отступит, исчезнет. Хотя, боли никакой не было – лишь лёгкие ноющие и неприятные ощущения. Ева не поднимала глаза, смотря в тарелку, на которой постепенно кончался её завтрак. Она не боялась смотреть на своего пленителя, просто, не видела в этом смысла. Она и так знала, что он пристально наблюдает за ней, для того, чтобы в этом убедиться, было не обязательно поднимать глаза, достаточно было хоть немного уметь чувствовать. Его взгляд всегда ощущался кожей. Но сейчас это уже стало настолько привычным, что почти перестало смущать. Блейд без особого интереса наблюдал за пленницей, ожидая нужного момента. Судя по тому, что девушка почти закончила с трапезой, он должен был наступить совсем скоро, минут через двадцать, максимум. Он с трудом сумел сдержать ухмылку, наблюдая за девушкой, которая совершенно ничего не подозревала. Это было так мило. Такая наивная белая овечка, которая считает себя волком и внутри которой живёт львица. Вот только львица эта просыпалась всегда в самый неподходящий момент и рычала не на тех, на кого следовало бы… «Будем исправлять, - подумал блондин. – Исправлять и учить. Проверку голодом и жаждой ты не прошла, Ева. Осталась последнее испытание, которое ты тоже стопроцентно провалишь. Потому что, пусть ты умна и уверена в своих силах, но сила твоя является твоей слабостью…». Парень слегка сменил позу и сложил руки на животе, приглушённо вздыхая, прикрывая глаза и смотря на девушку из-под опущенных ресниц. Сегодня на неё было приятно посмотреть. Ева наконец-то «сдалась» и переоделась из своей уже слишком грязной одежды в то, что оставил ей Блейд. Запястья её уже зажили, остались лишь рубцы, которые пропадут со временем, а о том, что у девушки была разбита голова, говорил теперь лишь почти заживший шрам, взлётной полосой пересекающий почти половину её лба. На ней были надеты чёрные свободные спортивные штаны и чёрно-белая полосатая футболка без рукавов, ноги были босыми. Немного пушащиеся после мытья волосы были собраны в небрежный пучок почти на макушке, на лице ни грамма макияжа, что совершенно не меняло её внешнего вида, потому что и в нормальной жизни Ева почти не красилась, обходясь тушью для ресниц и несколькими каплями консилера, чтобы скрыть тени под глазами – результат напряженной и психологически тяжёлой работы, которая зачастую лишала сна. Девушка отставила пустую тарелку на маленький стеклянный столик и взяла чашку с ароматным чаем, обнимая её ладонями. Она не мёрзла, и в комнате не было холодно, но ощущение гладкого тёплого стекла под ладонями всегда бывает приятным. В своей обычной жизни Ева предпочитала кофе – недосып обязывал – но за те почти две недели, что она провела в доме блондина, она успела отоспаться, верно, на несколько лет вперёд. Главное, чтобы её продолжительный сон, которому она предавалась здесь ночами и днями, не перетёк в сон вечный. Она всегда боялась этого, ложась спать – боялась не проснуться, но, парадокс, в этих стенах она спала так крепко, как не спала никогда прежде. Наверное, сказывался стресс. Либо тот фактор, что у неё и не было иных занятий в этой комнате-темнице, кроме сна. Что-что, но здесь точно не срабатывал фактор уюта и внутреннего спокойствия, которые человек может обрести рядом с тем, кто защитит от всего, кто будет стеной и опорой. Да, Блейд обладал всеми этими качествами, но эта «стена» обещала в любой момент обрушиться и похоронить Еву под своими обломками… Подув на чай, который уже был не горячим, а приятно-тёплым, девушка сделала небольшой глоток, взглянула на Блейда. Парень не подал вида о том, что сейчас наступил своего рода кульминационный момент и что он очень его ждал. Блейд продолжал оставаться спокойным, его вид был даже немного скучающим, как и престало в подобной ситуации, когда ты вынужден проводить время с пленником-смертником, которого по каким-то причинам не можешь прикончить прямо сейчас. «Почему он на меня так смотрит?», - подумала Ева, вновь делая глоток, который случайно вышел шумным и не очень красивым, продолжая смотреть слегка исподлобья похитителю в лицо. - Ты хочешь что-то сказать? – любезно поинтересовался Блейд, видя напряжённый взгляд пленницы. Ева отвела глаза и поджала губы. Нет, она не желала с ним разговаривать. Несмотря на полное тотальное одиночество, которое мог развеять лишь этот блондин, она не испытывала потребности в общении ни с ним, ни с кем-либо другим. Она достаточно давно успела привыкнуть к одиночеству. С тех пор, как её родители переехали, а она начала полностью самостоятельную жизнь, она привыкла почти всё время проводить в одиночестве. Единственным источником её общения была работа, коллеги, со многими из которых она дружила. Но встречаться в нерабочее время получалось слишком редко, наверное, не было особого желания. А подруги, с которыми обычно девушки проводят всё своё свободное время, вися на телефоне или гуляя по магазинам, кафе… А подруг у неё не было. Со школы у неё не осталось никого, потому что и в классе, и в параллели её не слишком любили. А на работе была лишь одна женщина, с которой Ева общалась, но общение это сложно было назвать настоящей дружбой, оно совершенно не было ею. Вспомнив о той женщине-коллеге, о других людях, с которыми она работала, девушка поджала губы, отворачиваясь. В груди стало горько и очень обидно от того, что все они так просто поверили в ложь Блейда. Подумать только, она проработала там пять лет, а её даже никто не стал искать, удовлетворившись фактом того, что она заболела и вернётся к работе через… А через сколько она должна была вернуться? В справке значился срок больничного, но Ева никак не могла вспомнить точных дат. Напрягши память, нахмурившись, девушка воссоздала в памяти тот момент, когда Блейд демонстрировал ей переписку с её начальником и скрин той самой справки. «Кажется, месяц», - подумала Ева, едва заметно шевеля губами, почти произнося эти слова вслух. Она вздохнула и прикрыла глаза, слегка поморщилась от каких-то странных ощущений, которые пока не были слишком сильными, чтобы начать волноваться, но казались необычными и, одновременно, привычными. «Интересно, а что будет через месяц? – продолжила она мысль. – Я не вернусь к работе… Наверное, мои коллеги начнут волноваться… Нет, - она нахмурилась сильнее, - они точно начнут! В конце концов, чёрт побери, я не последний человек в нашем отделе, меня не захотят так просто потерять!». Она сделала большой глоток и замерла, прислушиваясь к себе. Низ живота как-то странно скрутило, словно там, внизу, произошла судорога. Ощущения становились всё более странными. Против воли начав бегать глазами, Ева вновь поднесла чашку к губам, делая несколько глотков, практически допивая тёплый и такой приятный чай. Сердце начинало стучать всё быстрее, Ева ощущала это, даже не прислушиваясь. Оно набатом и шумными молоточками стучало по венам и артериям, накачивая давление внутри сосудов, по стенкам грудной клетки, отдаваясь в её сводах глухим эхом. «Твою мать, - мысленно выругалась Ева, морщась. – Что со мной?». Она залпом допила остатки чая и отставила чашку на столик, утёрла тыльной стороной ладони губы, на которых остались две капли напитка. Низ живота снова скрутило, только в этот раз судорога была более продолжительной. Сердце в груди ускорилось ещё на несколько ударов, ещё немного и станет больно и страшно за свою жизнь. И тут в голове Евы появилась жуткая догадка… «Он меня отравил? – она слышала, как дрогнул даже её собственный внутренний голос. – Нет, не может быть…». Девушка медленно повернулась, слишком большими глазами смотря на парня напротив, не моргая. Её взгляд был до предела напряжён, на зелёных радужках плясала животная тревога, но их почти не было видно из-за расширившихся под действием «яда» зрачков. - Вижу, ты готова к разговору? – слегка ухмыльнувшись, спросил Блейд. - Что ты мне подмешал? – чётко, практически по слогам спросила Ева. Её голос дребезжал от осознания близости смерти, напряжения и негодования – злости на себя и на Блейда, который вновь так просто обвёл её вокруг пальца, не заставляя принимать яд, сделав так, чтобы она добровольно испила его, убивая себя. - Ты не человек! – сорвавшись из-за эмоций, крикнула девушка. – Ты – монстр, демон! Блейд ухмыльнулся, медля с ответом. Он встал и медленно подошёл к кровати девушки, упираясь ладонями в пружинящий матрас и склоняясь к ней. - Где же ваша выдержка, комиссар Сарториус? – спросил парень. Не дожидаясь ответа, увидев злость, блеснувшую во взгляде Евы, парень точным движением руки отправил столик на колёсиках к противоположной стене. Всё-таки, там была посуда и столовые приборы, а они вполне могли стать оружием в умелых руках отчаявшегося полицейского… - А теперь, давай поговорим, Ева, - произнёс блондин и прежде, чем девушка успела отреагировать, оказался позади неё, сел на кровать у неё за спиной. Ева сглотнула, жилы на её шее вздрогнули. Такая опасная близость убийцы и, судя по всему, психопата вводила в оцепенение. Она не решалась обернуться, но вся сейчас превратилась в слух и осязание, улавливая малейший вздох и даже самое мимолётное движение Блейда, боясь пропустить роковой рывок своего убийцы. В голове так громко шумела кровь, что из-за её гула Еве не удавалось расслышать даже собственных мыслей. Казалось, она сейчас умирает: медленно, мучительно, слишком странно. Низ живота вновь свело судорогой, она сжала зубы так, что челюсти заныли, их едва не заклинило от слишком больших усилий с её стороны. Она чувствовала близость Блейда каждой клеточкой своей кожи, каждым чувством, кроме зрения: тепло его тела, которое волнами обдавало её спину, которой парень почти касался, запах его парфюма и те неуловимые нотки тела, которые бывают индивидуальны у каждого. Она ощущала его запах, его близость, его присутствие! Казалось, что блондин заполнил собой всё пространство комнаты, что сейчас сжималось вокруг Евы на подобии тёплого, но удушающего кокона. Ещё несколько бесконечно долгих минут и его края сомкнутся над её головой, лишая надежды на свет, убивая. Конечно, если её собственное сошедшее с ума сердце не убьёт её раньше, разбившись с разгона и вдребезги о стенки грудной клетки. Блейд вздохнул, обдавая плечо Евы и основание её шеи тёплой волной дыхания. Девушка вздрогнула, чувствуя, как кожа её вмиг покрывается мурашками. Казалось, что она замерзает во льдах Антарктиды и, одновременно, варится в котле в преисподней. А перед котлом стоял самый обаятельный в мире дьявол, мерно прибавляя огня. Ева вздрогнула, почувствовав, как рука Блейда коснулась её живота в районе солнечного сплетения, там, где сидит душа, и медленно двинулась вниз: не нажимая, но касаясь ощутимо, невыносимо, пугающе. Ева дёрнулась в ответ на его движения и врезалась спиной в грудь блондина, увеличивая площадь их соприкосновения. Сердце в её груди сделало кульбит, споткнулось и поскакало ещё более сумасшедшим галопом. Горло свело судорогой до боли, а лёгкие начало жечь, им вдруг стало не хватать кислорода. Ладонь Блейда остановилась ниже пупка девушки, там, где мышцы были сведены непонятной судорогой, там, где под слоем кожи и мышц был тугой комок тепла. Рука парня ощущалась невыносимо горячей, Ева изломано скривилась и взяла ладонь Блейда, останавливая её, пытаясь убрать. - Не нравится? – издевающийся шёпот, прозвучавший над самым ухом. Ева вздрогнула, вновь невольно подаваясь назад и ещё сильнее прижимаясь к своему похитителю, но тотчас отодвигаясь, пытаясь восстановить то хрупкое и жалкое расстояние, что изначально было между их телами. - Нет, - пытаясь говорить уверенно, ответила девушка. Но голос её дребезжал от волнения, от напряжения, дрожал. - А, хочешь, я докажу тебе обратное? – новый смешок в самое ухо, дыхание опаляет ушную раковину, а горячие губы почти касаются кожи, Ева почти ощущает это прикосновение. Нервы плавятся ко всем чертям. Ей кажется, будто её мозг становится жиже и начинает медленно вытекать, капать из ушей и прочих отверстий. Прикосновение было подобно удару тока, оно было почти болезненным. Ева мучительно скривилась, когда Блейд провёл носом ей по шее, табуны одичалых мурашек заскакали по коже девушки. - Не трогай меня, - потребовала Ева. Её голос звучал уверенно, но за кажущейся уверенностью звучала почти мученическая мольба. - Можно подумать, ты не хочешь моих прикосновений? – слишком бархатным тоном спросил Блейд, вновь касаясь налитого теплом живота девушки, ведя ладонью вниз. – Разве ты не жаждешь их? - Нет! – слишком резко и громко ответила Ева, дёргаясь, вновь врезаясь спиной в грудь Блейда. Её кожу обожгло жаром его тела. Она чувствовала, как мощно и мерно бьётся сердце в его груди: словно насмехаясь, в противовес её взбесившемуся органу, что, подобно раненому животному, бился в своей клетке из рёбер. Рука блондина двинулась вверх, останавливаясь на груди девушки, прямо там, где набатом било сердце, высекая во всём теле искры. - Почему? – вдруг задал вопрос Блейд, слегка отстраняясь от Евы. - Что «почему»? – не поняла Ева, передёргивая плечами, оглядываясь на парня, но толком не успевая его разглядеть. Глаза словно заволокло пеленой. - Почему ты считаешь себя умнее меня? - Я так не думаю, - буркнула в ответ Ева, хмурясь, отворачиваясь. Её глаза вновь начали бегать, не находя таинственной точки опоры, а низ живота скрутило так, что она невольно выпрямила спину и прикусила губу. Лёгкие жгло всё сильнее, ей пришлось начать дышать ртом, чтобы не задохнуться, дыхание её звучало очень шумно. - Думаешь, - усмехнулся Блейд, вновь склоняясь к уху девушки. Он прикоснулся к её плечу и провёл кончиками пальцев по острой ключице. - Ты думаешь, - продолжал блондин, - что тебе удастся всё скрыть. Может быть, твоя воля и сильна, Ева, но твоё тело уже всё сказало за тебя… - Что?! – верно, Ева перебила Блейда. Она обернулась через плечо, ошалело смотря на пленителя. Его глаза сейчас были такими чёрными, что завораживали, от взгляда в них бросало в дрожь, они были подобны двум безднам, на дне которых водятся самые изысканные черти… - О чём ты говоришь? – с трудом выговорив это и не запнувшись, спросила Ева, продолжая смотреть на Блейда, хотя взгляд её то и дело срывался в сторону, ей сейчас было невозможно сложно сконцентрироваться. - Я говорю о том, что все люди разные, но, Ева, есть некоторые признаки, которые одинаково справедливы для всех, - загадочно ответил Блейд, двигая рукой дальше, проводя по плечу Евы, предплечью. Кожа девушки вновь покрылась чёртовыми мурашками. Она передёрнула плечами, слабо пытаясь уйти от прикосновений, пытаясь хоть как-то показать, что они ей неприятны. Но самым жутким было то, что она не могла с точностью сказать себе, что ей неприятны действия Блейда. - Я не понимаю, о чём ты говоришь, - нервно и сбито ответила Ева, дыхание продолжало слишком громко шуметь ураганом на пересохших губах. – Не трогай меня... - Я говорю о признаках возбуждения, - совершенно спокойно ответил Блейд. Ева замерла от этих слов, даже дышать перестала. Он продолжал, ни на мгновения не теряя невинного, но раздражающего нервы контакта с кожей пленницы: - Пусть ты и сидишь спиной ко мне, но все твои неосознанные движения мне видны, - в самое ухо прошептал Еве блондин. Он облизал губы, случайно задевая губами мочку уха девушки, продолжая: - То, как ты дышишь, это так показательно… Ева, ты же задыхаешься… Девушка задержала дыхание, отчего лёгкие пронзило болью, но это было лучше, чем продолжать выдавать своё умопомрачение. - То, как ты облизываешь и кусаешь губы, - произнёс Блейд. Ева словила себя на том, что как раз в эту самую секунду прикусила губу, пытаясь перестать дышать ртом и вернуться к носовому дыханию. Как он только мог узнать? - Не правда, - произнесла Ева. Она была сейчас так напряжена, что вся превратилась в комок нервов. - Не правда? – повторил за девушкой Блейд. Он на мгновение убрал руку, избавляя Еву от своих прикосновений, но в следующую секунду его пальцы легли на её разомкнутые губы. Он произнёс: - Твои губы искусаны и сухи, потому что ты задыхаешься, тебе не хватает кислорода. Как можно такое не заметить? Ева стиснула зубы. В её голове мелькнула мысль о том, чтобы укусить парня, но он очень вовремя убрал руку с её губ, приобнимая за хрупкие плечи. - Ты судорожно сжимаешь колени, потому что тебе трудно усидеть на месте и не ёрзать, - продолжал «добивать» словами Блейд. Ева опустила взгляд и, действительно, заметила свои напряжённо сведённые колени, которыми она тёрла друг о друга. Стиснув зубы, девушка попыталась расслабить ноги и чуть развела их, чтобы избавить себя от искушения продолжать странные действия. - Твоя грудь слишком часто вздымается, - снова заговорил Блейд. – И, я уверен, она очень напряжена. Блондин сделал небольшую паузу, в которой Еву оглушало собственное дыхание. Приблизившись к девушке настолько, что его щека скользнула по нежной коже под самым ухом Евы, Блейд произнёс: - А твой запах, Ева… Парень провёл носом по шее девушки, шумно втягивая воздух, выпуская последнюю «пулю»: - Он сдаёт тебя с потрохами. - Нет, - упрямо ответила Ева, хотя сама не верила своим словами. Странные ощущения в теле всё больше обретали «лицо», узнавались ею. Вместо ответа Блейд прикоснулся губами к её шее, ощутив невозможно скорый пульс девушки, оставляя на её коже тёплый след прикосновения. Разомкнув губы, парень передвинулся чуть выше, вновь припадая к шее Евы, слегка засасывая кожу. Ева скривилась так, словно сейчас разрыдается. Ей хотелось драться, биться до последнего, но тело отказывалось двигаться и повиноваться воле всё более слабеющего разума. - Не трогай меня, - выпалила Ева на выдохе. – Не трогай меня, не трогай меня, не трогай меня! Нежные прикосновения губ вдруг сменились укусом, а ладонь Блейда резко сжала правую грудь девушки, заставляя её выгнуться дугой от боли и… - Нет, - почти всхлипнула она. – Нет! – уже крик. Она дёрнулась, пытаясь вырваться из рук парня, забилась, но Блейд легко скрутил её и повалил, зажимая запястья над головой, садясь на её бёдра, чтобы полностью лишить возможности двигаться. Взгляд Евы лихорадочно блестел от паники и от «яда», что кипятком растекался по её венам, обжигая их нежные стенки. Она дёргалась несколько минут, вкладывая в это все свои силы, затем низ живота вновь скрутило так, что её лицо исказилось непонятной гримасой. Она перестала бороться и отвернула голову, смотря в сторону. Удерживая руки девушки одной рукой, второй Блейд вновь отправился изучать её тело. Эти прикосновения ощущались, как ползания змей, только змеи холодные, а эти касания были слишком горячими… Запустив руку под подушку, Блейд достал оттуда атласную чёрную ленту. Ева лежала неподвижно и слишком запоздало начала бороться, потому парень достаточно легко смог связать её запястья между собой. А наручники, браслет которых был на одной её руке, надёжно удерживал её руки поднятыми и прикованными к спинке кровати. Сковав руки девушки, Блейд встал с бёдер Евы и сел рядом с ней, касаясь её бедром. Его рука коснулась ноги девушки и медленно пошла вверх. Когда ладонь Блейда поднялась выше колена, Ева закрыла глаза и сжала зубы, дёрнулась, пытаясь уйти от этих прикосновений. Когда рука парня поднялась ещё выше и, замедляясь, замерла почти у самой её промежности, Еве показалось, что она сходит с ума, потому что тело упрямо заставляло её, вынуждало попросить о продолжении. Это было самым страшным кошмаром. Но её суставы сейчас так сладко выкручивало, а низ живота так пылал, что думать об этом как-то не получалось. Снова дёрнувшись, Ева со всей силы сжала бёдра, невольно ощутив то, что её парадоксальное возбуждение было не только субъективным, но и вполне реальным – у неё в трусиках разве что не хлюпало, ещё немного и потечёт по ногам, несмотря на преграду в виде тонкой ткани. Не торопясь и не желая применять силу, Блейд медленно коснулся живота Евы, оглаживая его, ощущая рёбра, что ходили под её кожей из-за слишком частого дыхания. Рука его коснулась груди девушки, легко нащупывая торчащий сосок – на ней не было бюстгальтера, за что сейчас Ева на себя злилась – слегка сжала его, поглаживая большим пальцем. Ева судорожно вдохнула и закрыла глаза, жилы на её шее нервно вздрагивали. Вторая его рука, которая продолжала лежать на бедре девушки, ненавязчиво поглаживая горячую кожу, двинулась выше. На мгновение Ева перестала чувствовать ладонь Блейда, но уже через секунду прикосновение вернулось. Ладонь парня легла на лобок девушки, надавливая на напряженную плоть. Ева так вздохнула, что едва не подавилась кислородом, едва не охнула, и инстинктивно развела ноги. Она поддалась порыву тела всего на мгновение, но этого промедления хватило Блейду, чтобы скользнуть ладонью ей между ног. Парень удивился тому, насколько она была там, внизу, горячей – даже через два слоя одежды. - А я вижу, мисс Сарториус, - произнёс Блейд, склоняясь к Еве, - у вас обжигающий темперамент… - Ты псих, - прошипела Ева и в следующий миг зажмурилась, сжала зубы, чтобы не застонать, потому что Блейд погладил её через ткань штанов и трусиков. Продолжая поглаживать девушку между ног, сводить её с ума и заставлять скрипеть зубами от ненависти к нему, к себе и к своему собственному телу, Блейд, слегка улыбаясь уголками губ, смотрел на Еву. Как же она была притягательна в этом моменте, в этом порыве. И, право, без ненависти, которой так же, как возбуждением, сочилась каждая клеточка её тела, она бы не привлекала так сильно. Эта ненависть и борьба и на Блейда подействовала возбуждающе, его член давно стоял, теснясь в плотных джинсах и ожидая своего часа. Плотная ткань и молния давили, принося неудобства, но блондин не спешил переходить к более серьёзным действиям. Чувствуя, что её трусики уже промокли насквозь, а сердце уже достигло такого ритма, что становилось страшно за свою жизнь, Ева судорожно сглотнула и слегка развела ноги, пытаясь расслабить напряженные бёдра. Блейд беззвучно усмехнулся и, слегка задрав майку девушки, склонился к её животу, медленно и тягуче касаясь его губами, целуя. Господи, какая же она была горячая… - Как видно, - между поцелуями и ласками произнёс Блейд, - у тебя давно не было мужчины, раз ты так изнемогаешь… На лице Евы дрогнули желваки. Эти слова немного отрезвили её, но всего на мгновение. - Когда ты в последний раз была с мужчиной? – спросил Блейд. Он поцеловал её живот и поднял глаза, выжидающе смотря в лицо девушки. Ева смотрела в сторону, пытаясь плотно сжимать губы, но рот очень скоро пришлось открыть, чтобы не потерять сознание от кислородного голодания. - Ладно, можешь не отвечать, - слегка улыбнулся Блейд, бегло демонстрируя свои «клыки». Он задрал майку Евы выше, начиная покрывать поцелуями её рёбра, которые почти дребезжали от ритма сердца. Рукой он поглаживал живот девушки, постепенно спускаясь вниз. Скользнув ладонью под резинку её штанов, Блейд провёл пальцами по промежности Евы, заставляя её задрожать. Её трусики были мокрыми насквозь. Скользнув в них рукой, блондин провёл пальцами по лобку девушки, покрытому не густым волосяным покровом, и прикоснулся к её мокрым и обжигающе горячим половым губам. Ева задержала дыхание и запрокинула голову, жмурясь. Лёгкие жгло так, что, казалось, она вот-вот потеряет сознание или, вовсе, умрёт. Её тело сейчас настолько сходило с ума и брало верх над разумом, что она не думала о том, насколько всё происходящее неправильно и жутко, отвратительно. Право, плоть слаба… Ухмыльнувшись, Блейд склонился к Еве, почти невесомо, но так ощутимо для её воспаленных нервов касаясь губами её плеча, скользя по острой линии ключицы, переходя на шею. Его пальцы продолжали ласкать девушку внизу, постепенно спускаясь к сочащемуся влагой входу, начиная там кружить. Девушку выгнуло до боли в спине, ей казалось, в её теле сейчас вступили в схватку с десяток демонов, что рвали её изнутри на куски, желая получить свободу. Вдоволь насладившись слишком яркой реакцией Евы на свои манипуляции у неё между ног, Блейд повернул руку ладонью вверх и ввёл в неё два пальца, но… пальцы его наткнулись на преграду. Глаза блондина удивлённо распахнулись, он вопросительно посмотрел на Еву, а на её лице растёкся смущенный и предательский румянец. Наверное, впервые за всё время девушке удалось увидеть настоящие эмоции Блейда. Но удивление его быстро сменилось снисходительным взглядом, а затем усмешкой, смехом. Освободив тело Евы от своих пальцев, Блейд коснулся её напряжённого клитора, слишком медленно обводя его, давя. Ева сжала зубы, сдерживая стоны и эмоции. Ей хотелось биться, как в припадке, но она пыталась не позволить себе этого. Особенно удачное движение на самой чувствительной точке её тела заставило Еву закрыть глаза и сильнее развести ноги. Господи, она никогда в жизни не испытывала такого желания: таких противоречивых желаний, от которых хотелось выть раненой волчицей. Продолжая издеваться, ласкать девушку, Блейд склонился к её уху, опаляя его горячим дыханием, произнося: - Почему же ты не сказала, что всё ещё девушка? И как тебе удалось доходить нетронутой до двадцати семи лет? Ева шумно выдохнула, что выдавало её раздражение. Блейд продолжал: - Сомневаюсь, что претендентов на твою невинность не было… Или я ошибаюсь? Парень надавил сильнее, обводя пальцем бугорок клитора девушки. Она, не сдержавшись, простонала, запоздало сжимая зубы и пытаясь скрыть свои ощущения. Блейд усмехнулся в ответ на её истому и, поцеловав в выступающую косточку на плече, отстранился. Прикосновения пропали. Ева открыла глаза, помутившемся взглядом непонимающе смотря на парня, который уже встал с кровати и теперь поправлял помявшуюся одежду. Взгляд её невольно зацепился за оттопыренную ширинку парня, а фантазия любезно дорисовала то, что скрывалось под джинсами. От одной мысли о большом толстом члене, который томился в узких штанах, низ живота пронзило почти болью, а спину мучительно выгнуло. Она прикусила губу и отвернулась, перебирая ногами, пытаясь найти себе место, но внутри всё так горело желанием, что успокоиться и замереть было просто невозможно. - Так тяжело? – поинтересовался Блейд, видя состояние Евы. Девушка поджала губы и сильнее отвернула голову. Блондин вздохнул и подошёл к кровати, присел на её край. Он сказал: - Я не трону тебя сейчас, потому что я не ожидал, что ты окажешься девственницей, Ева. «Девственница» - это, казалось бы, положительное определение вдруг стало раскаленным клеймом и обожгло кожу, заставило скривиться. - Почему? – спросила Ева, когда молчание затянулось. Ей казалось, что что-то сказать просто необходимо, иначе она рисковала остаться в полном неведении. - А ты хочешь продолжить? – спросил Блейд и тут же, усмехнувшись, сам ответил на свой вопрос: - Вижу, что хочешь, но сейчас не время. Живот Евы вновь скрутило болезненной судорогой, она скривилась и легла на бок, спиной к Блейду. Такая поза подчеркнула её упругую попку и красивый изгиб поясницы. Блондин на несколько секунд задержал взгляд на Еве: её крайне привлекательная поза и запах животного возбуждения просто не позволяли так просто взять и уйти, не отпускали. Он протянул руку и коснулся ягодиц Евы, оглаживая через ткань спортивных штанов и медленно спускаясь ниже, пока не дошёл до её пылающей промежности. Девушка вздрогнула в ответ на это прикосновение. Остатки разума кричали: «Нет!», но тело куда громче истошно орало: «Да!!!!». Она шумно вдохнула – получился какой-то всхлип – её тело готовилось к первому сексуальному опыту, более того, оно было готово к нему, давно готово. Внезапно рука Блейда исчезла, а через несколько секунд Ева услышала, как хлопнула дверь, и щёлкнул замок. Она открыла глаза, непонятным взглядом смотря в стену. В этом взгляде было столько всего: непонимание, ненависть, желание, удивление, злость, презрение… Между ног буквально зудело от невыносимого желания. Ева перебрала ногами, подтягивая колени ближе к животу, к груди. Сердце болезненно ухало в груди, ощущение мокрого белья и тянущего комка внизу живота не позволяло ни на мгновение отвлечься от неудовлетворенного желания. Ева закрыла глаза, надеясь уснуть, хотя точно понимала, что ей это не удастся. Ноги не могли найти себе покоя, непроизвольно дёргаясь, слегка сменив позу, девушка потёрлась пятой точкой об кровать и тотчас щёки её вспыхнули от стыда. Она чувствовала себя мартовской кошкой, которая в помешательстве готова пытаться удовлетворить своё желание любым способом. Открыв глаза, Ева вновь устремила мутный взгляд в стену. Сердце продолжало бить по артериям и венам, а все мысли, весь разум концентрировался сейчас внизу живота. Щелчок замка выдернул Еву из некого транса. Она услышала звук шагов, а через несколько секунд её руки освободили. - Я подумал, что будет слишком жестоким бросать тебя в таком состоянии со связанными руками, - произнёс Блейд, - и лишать возможности удовлетворить себя самостоятельно. Ева села и обернулась, в её глазах читалось негодование. - До встречи, - сказал Блейд и быстро покинул комнату. Услышав звук закрывающегося замка, девушка сжала зубы и зарычала от бессилия и невозможности своего состояния. Вновь упав набок, она зажала между ног руки, но прикоснуться к себе не смела. Это было бы слишком унизительным. Низ живота продолжало крутить так, что ей никак не удавалось перестать елозить на уже измятой постели. Эти движения против воли девушки приводили к тому, что её руки касались горящих огнём гениталий. Сжав зубы, Ева убрала руки, вцепляясь в ни в чём неповинную подушку, перевернувшись, она упала в неё лицом, задерживая дыхание, кусая губы. Она сжимала бёдра так, что мышцы их очень быстро свело судорогой, разбавляя её возбуждение новой вспышкой боли. Пытаясь дышать ровно, надеясь хоть как-то успокоить сошедшую с ума плоть, Ева закрыла глаза. Но под закрытыми веками тотчас заскакали развратные картинки того, что они могли бы делать, если бы не… Скривившись, как от зубной боли, девушка вновь перевернулась, ложась на спину, смотря на потолок, который вдруг начал казаться слишком высоким. Закрывать глаза было опасно, потому что тело её победило разум и теперь пыталось окончательно поработить его, заразить своим ядом. Но даже так, не закрывая глаз, она видела навязчивые мысли, что транслировались в её голове. Она вновь чувствовала себя девочкой-подростком, которая проснулась со сбившимся сердцебиением и в мокром белье после недвусмысленного сна, где она и её парень-мечта кувыркались во всех позах. Сколько раз такое было… А потом был взгляд на часы, чтобы убедиться, что до будильника ещё есть время, напряженный взгляд на дверь и очередное маленькое «преступление», когда рука скользит в трусики, а зубы впиваются в губы в попытке подавить стон. Гормоны бушуют, тело сходит с ума, а в голове бьётся имя того, о ком ты так сладко думаешь, имя, которое имеет все шансы сорваться с губ стоном вместе с подростковой и ещё немного нелепой кульминацией: «Блейд»… Ева закрыла глаза, глубоко вдохнула и медленно выдохнула. Как же это было смешно, смешно до слёз. Она до самого выпускного втайне мечтала о своём бывшем друге, который после лета 1998 года вдруг стал совсем другим, мечтала, представляя, что однажды они ещё заговорят. А ещё были мечты повзрослее, фантазии, которым она придавалась лёжа в постели или принимая душ. Но это было давно… А сейчас её настигла судьба, фатум – называйте, как хотите. Она вновь лежала, изнемогая от желания, и причиной этому вновь был Блейд. Судьба… Но Ева не верила ни в судьбу, ни в её знаки. Она знала, что то, что она здесь оказалась – лишь её ошибка, её опущение, потому розовых воздушных замков она не пыталась возводить в своей голове. Да и что может значить глупая школьная влюбленность в реальной взрослой жизни? Она – полицейский, который в важный момент потерял бдительность, он – убийца и психопат. Между ними пропасть и она станет ещё больше, когда Ева покинет эти стены и восстановит справедливость… «Блейд. Блейд. Блейд. Блейд», - упрямо твердило-кричало воспаленное сознание, а память подкидывала картинки его глаз, губ, рук и вздыбленной ширинки, от одной мысли о которой всё внутри завязывалось узлом. «Не знаю, чем ты меня напоил, но у тебя ничего не получится», - подумала Ева и, взяв себя в руки, заставила себя встать и пойти в ванную комнату. Она надеялась, что ледяной душ поможет ей немного прийти в себя. А Блейд тем временем пришёл на кухню и, налив себе полный бокал бренди, залпом осушил его, даже не поморщившись при этом. Только когда последние капли горячительного напитка скатились вниз по пищеводу, блондин вспомнил, что собирался поехать домой, а, значит, выпивать не следовало. «Ладно, - подумал Блейд, вздыхая. – Поеду позже и медленнее. Хватит мне в моей жизни и одного полицейского…».