Глава26.Зов души

      В гостиной графского имения горел камин. Тёплые отсветы от очага разбегались по стенам и мебели, наполняя пространство домашним уютом. Винчесто сидел в кресле, а напротив, на диване, устроилась Виктория. Она вертела на пальце помолвочное золотое кольцо с чистейшим квадратным сапфиром в окружении маленьких бриллиантов.       — Правда же красивый? — Она протянула руку отцу, и сапфир блеснул в свете камина. — Люцифер сказал, что сначала выбрал камень и только потом заказал у ювелира кольцо.       Винчесто улыбнулся, глядя на дочь. Она была счастлива, по-настоящему счастлива, и это счастье согревало отцовское сердце.       — Должно быть, Люцифер долго искал подходящий камень в таком оттенке. Который бы подчёркивал глубину твоих глаз, незабудка.       — Он такой заботливый. Мой Люци. — Метиска смущённо отвела взгляд.       — Я рад, что ваши сердца выбрали друг друга. Да пошлёт вам судьба безоблачного неба, доченька.       — Скоро Сатана устроит официальную помолвку, на которой меня представят высшему свету в качестве невесты наследника. Ты же придёшь нас поддержать?       — Конечно, какие могут быть вопросы, душа моя.       Виктория встала, подошла к отцу, обняла за плечи и чмокнула в щёку.       — Спокойной ночи, папочка.       — Спокойной ночи, незабудка.       Виктория поднялась к себе, Винчесто остался один в гостиной. Он посидел ещё немного, глядя на огонь, потом поднялся, подошёл к камину и взял кочергу, чтобы поправить дрова. Пламя вспыхнуло ярче, и на мгновение демону показалось, что в комнате стало светлее. Он уже собирался отложить кочергу и отправиться спать, как вдруг…       Темнота. Внезапная, глухая. Винчесто выронил кочергу, пошатнулся, ухватившись за каминную полку, чтобы не упасть. В висках застучала боль — острая, пульсирующая, невыносимая. Сердце бешено заколотилось, кровь застучала в ушах, заглушая все звуки.       Это был зов. Душа демона отозвалась на что-то, что происходило далеко отсюда, но касалось его напрямую. Винчесто почувствовал, что Ребекка в опасности. Кожей ощутил её страх, напряжение, отчаянную готовность защищаться. Так проявлялась связь душ, которую они установили много лет назад, когда на Аморе поклялись друг другу в вечной любви и преданности. Она не ослабевала с годами, только крепла. Связь душ не могла спровоцировать ложную тревогу.       Винчесто выпрямился, сжал кулаки, стараясь унять дрожь. Боль не уходила, но мужчина быстро привык к ней. Боль стала топливом, неопровержимым доказательством того, что его любимая женщина сейчас нуждается в нём.       Адмирон не собирался медлить ни секунды, адреналин в крови препятствовал аналитическому анализу ситуации и просчёту возможных рисков. Винчесто вышел из гостиной, накинул плащ, и через несколько мгновений его крылья расправились за спиной, готовые к полёту.

***

      Ребекка остановилась на пороге, сжимая в руках край полотенца. В темноте она физически чувствовала, как взгляд ночного гостя скользил по её влажным волосам, по обнажённым плечам.       — Ты, — Сказала она, голос оставался спокойным, хотя внутри всё трепетало. — Что ты здесь делаешь?       Мужчина не ответил сразу. Он поднялся, сделал шаг к ней, в лунном свете его лицо казалось бледным, почти призрачным. В воздухе повисла удушливая тишина, которая обычно предшествует буре.       — Думаю, нам стоит поговорить, Ребекка. — Сказал гость. — С глазу на глаз.       Она сжала полотенце на груди, не отводя взгляда.       — О чём?       — О, поверь, есть о чём. — Эрагон плотоядно улыбнулся. — Но для начала, моя дорогая, тебе бы не мешало одеться. Всё-таки мы не столь близки, хотя, не могу не признать, твой нынешний вид приятен моему глазу.       Ребекка направилась в спальню, быстро натянула домашнее платье с длинными рукавами. Она вернулась в гостиную и остановилась напротив Эрагона, скрестив руки на груди.       — Так о чём ты хотел поговорить?       Эрагон не спеша обошёл кресло, провёл пальцем по спинке.       — О Мальбонте. О пророчестве. И, возможно, о том, что ты скрываешь от всех уже очень много лет.       Ребекка не шелохнулась. Только скрещённые руки сжались чуть сильнее.       — Я не понимаю, о чём ты говоришь. Я ничего не скрываю.       Эрагон рассмеялся — тихо, безрадостно. Он подошёл ближе, и она ощутила запах его одеколона — слишком резкий для ангела.       — Все мы что-то скрываем, Ребекка. Святых и безгрешных нет даже среди серафимов. Особенно среди нас.       — Ты в чём-то меня обвиняешь? — Блондинка выдержала его взгляд, чувствуя, как гость пытается просверлить её глазами.       — Нет, пока нет. — Он пожал плечами и, сделав шаг назад, снова опустился в кресло, закинув ногу на ногу.       — Тогда говори уже быстрее, что хотел, и уходи. Я устала и хочу спать.       — Сегодня за обедом ты спрашивала меня о… — Начал серафим, медленно, словно пробуя слова на вкус.       — Мальбонте. Ты убедил меня в нелепости слухов о нём. — Перебила Ребекка. — Зачем ты вновь поднимаешь эту тему? Решил рассказать мне сказку на ночь?       Эрагон прищурился, и в его глазах мелькнула тень раздражения.       — Может, то и не сказка вовсе.       Ребекка отыграла лицом удивление, надеясь, что мимика её вышла убедительной. Она чуть наклонила голову, изображая любопытство.       — Что ты имеешь в виду? Метис… он…       — Существовал, да. Плод греха и порочной страсти. Долгая история, и подробности нам сейчас ни к чему.       — Расскажи хотя бы её финал. — Попросила она, делая шаг вперёд. — Что с ним случилось?       — Шепфа не мог уничтожить мальчика, поэтому ему пришлось разделить его на две ипостаси — свет и тьму. Тёмная лишилась физической оболочки, а у светлой повредилось сознание. По отдельности эти две ипостаси слабы и никчёмны. Не цельные личности, а разрушенные фрагменты одной.       — Почему ты не рассказал мне об этом, когда я спрашивала?       — Не хотел, чтобы об эту тайну грелись чужие уши. — Он усмехнулся. — Но потом решил, что тебе можно довериться. Ты — не чужая.       — Что ж, я благодарна, что ты всё же решил доверить её мне. Ради этого даже вломился в мой дом. — Блондинка позволила себе лёгкую, почти насмешливую улыбку.       — Не стоит благодарностей, коллега. — Эрагон ухмыльнулся. — Но это ещё не всё. Видишь ли, вскоре после описанных мною событий один провидец поделился с общественностью пророчеством о возвращении Мальбонте. Вздор да и только. Возможно, никакого пророчества не существовало, и старик просто выдумал его, чтобы привлечь к себе внимание и обрести славу великого прорицателя. Но некоторые фанатики ему поверили, начались волнения. Старика казнили за посеянную смуту, и всё быстро утихло. Много веков я не слышал имени Мальбонте. В какой-то момент я и сам был готов поверить, что вся эта история — порождение чьей-то больной фантазии, однако… — На мгновение его лицо стало жёстче. — Мой близкий человек погиб по вине этого метиса. Косвенной вине. Он был всего лишь ребёнком в то время. Но это событие, этот заскорузлый шрам всегда возвращает меня в реальность.       — Не знаю, насколько это уместно, но прими мои соболезнования. — Тихо сказала Ребекка, опуская взгляд. Она не могла позволить себе проявить сочувствие слишком открыто — это было бы подозрительно, учитывая, что сам Эрагон не упомянул, что жертвой обстоятельств стала его маленькая сестра. Но и полное равнодушие тоже выглядело бы неестественным.       — Благодарю. — Ответил Эрагон, в его голосе на мгновение мелькнула тень искренности. — К слову, о пророчестве… Признаюсь, я никогда не верил в его правдивость и думать забыл. Но после твоего сегодняшнего вопроса я вдруг вспомнил о нём. Есть в пророчестве одна любопытная деталь. — Мужчина сделал паузу и посмотрел на коллегу в упор. — Для ритуала возвращения нужна дочь серафима, родившегося на земле. В теории этим серафимом могла бы стать ты.       — Перестань, у меня нет детей, ты знаешь. — Ребекка почувствовала, как внутри всё сжалось. Каждое слово Эрагона, казалось, было нацелено на то, чтобы проверить её реакцию.       — Ты же не стала бы лгать мне, глядя в глаза, правда? — Спросил он, делая шаг к ней. В голосе серафима появились стальные нотки.       — Мне не нравится твой тон, Эрагон. — Произнесла небожительница, отступая на шаг.       — Я был с тобой откровенен, рассказал даже больше, чем следовало. — Он приблизился, голос стал едким шипящим. — А теперь ты расскажешь мне всё.       Эрагон протянул руку и сжал её шею — не сильно, но достаточно, чтобы Ребекка почувствовала сталь его пальцев.       — Если ты хочешь меня напугать, — Произнесла она с вызовом. — Ты выбрал не ту женщину.       Спустя всего мгновение Ребекка ощутила, как в её сознание вторглись. Без предупреждения, без спроса. Грубо, властно, не оставляя выбора. Непримиримый клинок чужой воли проникал в самые тёмные уголки памяти, выуживая образы, имена, лица. На мгновение перед небожительницей мелькнула Виктория — её смех, её голос, зовущий «мама». Эрагон ухватился за это имя, за эту картинку, но Ребекка, собрав всю свою волю в кулак, с силой вытолкнула незваного гостя из своей головы.       Ребекка отшатнулась и глянула на него с холодной яростью.       — Что ты себе позволяешь? — Голос её дрогнул от гнева. — Кто дал тебе право копошиться в моей голове?       Эрагон, казалось, ничуть не смутился. Он стоял, чуть наклонив голову, и смотрел на коллегу с тем же плотоядным интересом.             — Кто такая Виктория? — Спросил он наигранно спокойно.       — Понятия не имею. — Отрезала Ребекка жёстко. — Доволен?       — Повторю вопрос, — Он шагнул ближе, в голосе зазвенела сталь. — Кто такая Виктория?       Ребекка выпрямилась, расправила плечи.       — Мы не на допросе! Как смеешь ты в чём-то меня подозревать? Кто тебе дал право врываться в мой дом, лезть в мою голову и допрашивать меня, как преступницу?       Эрагон усмехнулся — почти зло.       — Ты слишком бурно реагируешь, Ребекка. Это только подтверждает, что я прав. Ты что-то скрываешь.       — Я ничего тебе не обязана объяснять! — Она шагнула на него, вскинув руку.       Эрагон оказался быстрее. Удар пришёлся в плечо, оставив глубокую рану, из которой хлынула кровь. Ребекка пошатнулась, но не упала. Вместо этого она выбросила руку вперёд, и поток света ударил его в грудь, отбросив к стене. Эрагон ударился спиной о книжный шкаф, пробил стеклянные дверцы, и книги посыпались на пол.       Эрагон встал, стряхивая осколки.       — Ты пожалеешь об этом. — Прошипел он.       Комната наполнилась вспышками света. Бессмертные кружили по гостиной, нанося удары, уворачиваясь от атак и нападая. Трещала мебель, звенели стёкла, воздух гудел от напряжения.

***

      Винчесто бесшумно пробрался в квартиру жены через окно на кухне. Он не знал, что увидит, но связь душ пульсировала в груди демона, гнала вперёд. Адмирон чувствовал боль и страх возлюбленной, и это подстёгивало его, заставляя двигаться быстрее. В коридоре Винчесто услышал тяжёлое, прерывистое дыхание, почувствовал её энергию, которая сейчас была слабой, словно угасающей. Мужчина завернул за угол и замер.       Ребекка лежала на полу, платье её было разорвано, на ткани расплывались тёмные пятна крови.       — Винчесто… — Прошептала она, в голубых глазах мелькнула искра облегчения.       Адмирон рухнул на колени рядом с женой, дрожащими руками ощупывая её тело на предмет повреждений. Её жизни ничего не грозило, кровь уже начала сворачиваться, но вид возлюбленной — бледной, обессиленной, в порванной одежде — разрывал демону сердце.       — Кто это сотворил с тобой? Кто посмел? — Спросил Винчесто, голос его звучал глухо, как рык зверя.       — Это сделал я. — Голос раздался из глубины гостиной.       Винчесто поднял голову и увидел Эрагона, полусидящего, полулежащего в кресле. Он был ранен, на белоснежней мантии темнели пятна крови. Серафим восстанавливал силы и, несмотря на своё состояние, смотрел на демона с вызовом.       — За ложь и предательство приходится расплачиваться. — Произнёс Верховный советник, голос сочился ядом.       Винчесто медленно поднялся. Его глаза полыхали огнём — не просто гневом, а той первобытной, животной ненавистью, которая превращает разумного человека в убийцу. Воздух мгновенно нагрелся, раскалился.       — Я убью тебя. — Произнёс Винчесто пугающе тихо.       Он уже сделал шаг в сторону Эрагона, когда слабая рука Ребекки ухватилась за край его плаща. Адмирон обернулся. Жена притянула его к себе, заставляя опуститься на колени рядом с ней.       — Не надо, — Прошептала она. — Лучше забери меня отсюда.       Слова возлюбленной отрезвили его. Винчесто снова посмотрел на Эрагона — на его самодовольное лицо, — потом перевёл взгляд на жену. Она нуждалась в нём, это было важнее мести.       — Летим домой, любимая. — Сказал демон, подхватывая Ребекку на руки.       Небожительница обвила его шею руками, и Винчесто почувствовал, как её голова опустилась ему на плечо. Граф шагнул к окну.       — Ты думаешь, это конец, Винчесто? — Прилетело в спину. — Думаешь, я позволю вам жить спокойно после того, что вы сделали?       Адмирон, не оборачиваясь, шагнул в ночь, крепко прижимая к себе жену. Крылья расправились за спиной, и они взмыли вверх. Ребекка спрятала лицо в складках его плаща прикрыла глаза.

***

      Винчесто переступил порог имения с женой на руках. В холле их встретил Дольф.       — Дольф, как Вики?       — Леди Виктория спит в своей комнате, милорд. — Ответил дворецкий, в его глазах промелькнула тень искреннего беспокойства, когда он увидел кровь на одежде Ребекки. — Милорд, что прикажете?       — Принеси аптечку в мою спальню. И чашу с тёплой водой. Живее. — Произнёс адмирон на ходу, не сбавляя шага.       — Слушаюсь, милорд.       Винчесто прошёл к кровати и осторожно, почти невесомо опустил жену на покрывало. Серафим коротко простонала, когда обессиленное тело коснулось постели.       Дольф пришёл через пару минут с подносом в руках. Дворецкий поставил всё на прикроватный столик и бесшумно удалился.       Винчесто знал, что паника — плохой союзник, поэтому делал всё последовательно, без лишней суеты. Сначала он смочил полотенце в воде и стёр запёкшуюся кровь с лица Ребекки, потом принялся за платье — аккуратно разрезал ткань, снимая окровавленные лоскуты, прилипшие к ранам. Демон промыл раны, затем мягкими движениями нанёс целебную мазь и стал накладывать повязки, пропитанные раствором трав. Они хорошо обезболивали и ускоряли регенерацию.       — Винчесто…       — Тише, любимая. — Он накрыл руку жены своей. — Всё уже почти готово. Потерпи чуть-чуть.       — Ты не должен был прилетать. — Внезапно произнесла блондинка с досадой. — Эрагон не дурак и всё понял.       — Я почувствовал, что ты в опасности. Связь душ… очень мощная сила призыва. Я не мог поступить иначе, Бекки. Бездействие ощущалось мной хуже предательства.       — Теперь Эрагон будет добиваться, чтобы нас судили по всей строгости Закона. Он не остановится, любимый. Я видела его глаза, в них полыхала такая ненависть. А ещё Вики… Эрагон проник в моё сознание, я не успела его вытолкнуть, он выхватил её имя. И пророчество, Шепфа… Мне нужно так много тебе рассказать.       — Но прежде тебе необходимо хоть немного поспать, Бекки. Завтра утром мы всё обсудим и примем решение, что делать дальше. — Винчесто взял руку возлюбленной, переплёл свои пальцы с её.       — Тогда иди ко мне, — Сказала ангел, потянув его за руку к себе на кровать. — В твоих объятиях мои раны затянутся быстрее.       Винчесто не стал спорить: быстро сбросил одежду и лёг рядом, окутал объятиями, зарылся лицом в её волосы, лаская дыханием. Ребекка прильнула к мужу спиной, наслаждаясь теплом и ощущением безопасности, которые дарили ей его руки. Демон почувствовал, как тело жены, уставшее от боли и напряжения, начинает расслабляться рядом с ним. Ребекка закрыла глаза, и через несколько мгновений провалилась в сон.

***

      Наступило утро. В камине догорали угли, и воздух ощущался прохладным, что было редкостью для ада. Ребекка сидела, прислонившись спиной к изголовью кровати, в рубашке Винчесто — слишком большой для неё, поэтому пришлось подвернуть рукава. Демон сидел на краю постели, поглаживая колено жены. Они уже долго говорили — обсуждали всё, что случилось накануне. Ребекка рассказала ему подробности разговора с Эрагоном, рассказала о Бонте, о пророчестве, о Кроули и его предупреждениях.       — Вики — ключ. — Произнесла Ребекка с тревогой. — Её могут и скорее всего попытаются использовать для ритуала возвращения.       Винчесто поднял голову, его взгляд потемнел, ожесточился. Мужчина взял лицо жены в ладони, прижался лбом к её лбу. Их дыхание смешалось, и серафим почувствовала тепло его кожи, его уверенность.       — Этого не случится. Никто не тронет её. Никто не тронет тебя. — Винчесто провёл кончиками пальцев по женской щеке. — Я сейчас же отправлюсь в резиденцию и как можно скорее поговорю с сатаной. — Продолжил адмирон. — Если всё получится, как я задумал, к вечеру ты получишь подданство Преисподней и будешь под его защитой.       Ребекка нахмурилась, отстраняясь на мгновение, чтобы заглянуть мужу в глаза.       — Я — ангел, Винчесто. Более того, я серафим. Как я могу стать подданной Ада?       — Ты — моя жена. — С лаконичной решимостью произнёс он. — Если Самаэль легализует наш брак, ты получишь тождественный моему титул — графини и покровительство владыки. Эрагон не сможет взять тебя под стражу, пока этого не позволит сатана. Это единственный способ защитить тебя и выиграть время.       Ребекка знала, что это означает — отречение от всего, что она строила на протяжении стольких лет. Перечеркнуть всё, чему она посвятила жизнь. Ребекка вспомнила тот день, когда впервые ступила на землю Цитадели — ещё робкая, но амбициозная, с белыми, только что обретёнными крыльями. Как она училась, как впитывала знания, как доказывала каждым своим поступком, что достойна быть здесь. Как медленно, шаг за шагом, поднималась по лестнице небесной иерархии, не зная отдыха, не зная сомнений. Престол, архангел, и вот она одна из семи. Серафим и Верховная советница. Она заслужила это. Она отдала этому всю себя.       И теперь — отдать всё. Пожертвовать частью своей идентичности. Стать подданной того, кого она должна была считать врагом.       — Я верю тебе. — В её взгляде было больше доверия, чем небожительница могла выразить словами.       Винчесто наклонился и поцеловал её в лоб, а потом встал, подошёл к шкафу и начал переодеваться.       — Я вернусь как можно скорее, любимая. — Сказал адмирон, оборачиваясь у двери.       — Я буду ждать. — Ответила Ребекка.       В коридоре Винчесто столкнулся с дочерью. Виктория, ещё сонная, спускалась к завтраку, и при виде отца, который явно куда-то торопился, удивлённо приподняла брови.       — Папа? Доброе утро. — Она зевнула, прикрывая рот ладонью. — И куда ты так рано, даже не позавтракав?       — Во дворец, — Ответил граф, замедлившись на секунду. — Мне нужно переговорить с сатаной до начала Совета.       Виктория нахмурилась, заметив некоторую нервозность отца.       — Всё в порядке? Что-то случилось?       Винчесто уже сделал шаг к лестнице, но остановился и, чуть обернувшись, негромко добавил:       — В имении мама.       Глаза метиски широко распахнулись, и улыбка озарила её красивое молодое лицо.       — Мама здесь? Почему ты не сказал мне сразу?       — Я объясню всё позже, незабудка. Мне нужно спешить.       Адмирон быстро спустился по лестнице, и через мгновение хлопнула входная дверь. Виктория ещё секунду стояла, глядя отцу вслед, потом, не сдерживая радости, побежала в сторону родительской спальни.       Дверь была приоткрыта. Метиска постучала и тут же заглянула внутрь.       — Мама!       Виктория влетела в комнату и бросилась к ней, обнимая, почти сбив с ног.       — Мамочка! Я так рада тебя видеть! — Она прижалась щекой к её плечу, вдыхая знакомый запах.       — Солнышко моё! — Ребекка обняла её в ответ, чувствуя, как тепло разливается по телу от этой встречи.       — Ты выглядишь уставшей. — Заметила Виктория, отстраняясь и оглядывая мать. — Что случилось? Папа умчался во дворец и не стал ничего объяснять…       — Возникли некоторые обстоятельства. — Ребекка мягко взяла лицо дочери в ладони. — Какое-то время я поживу с вами и не буду посещать Цитадель.       Виктория кивнула для вида, хотя ответ матери совершенно не удовлетворил её любопытство. И тут метиска заметила, что на маме — широкая рубашка на несколько размеров больше, снятая явно с чужого плеча.       — Мам, ты решила приватизировать папин гардероб?       Ребекка вздохнула, улыбнувшись.       — Это долгая история. Но, если честно, мне бы не помешало что-то более подходящее по размеру, и в чём не стыдно попасться на глаза прислуге. У тебя есть что-нибудь, что я могла бы надеть?       Виктория тут же оживилась.       — Конечно! У меня есть пара платьев, которые мне чуть великоваты, они тебе подойдут. Идём, я покажу!

***

      Королевский дворец тонул в вечерних сумерках. Никто из придворных не знал о том, что в эти минуты происходило в малом тронном зале.       Свет нескольких факелов отражался от чёрного полированного камня, создавая игру теней, которая делала пространство торжественным и чуть зловещим. Ребекка стояла на коленях перед троном сатаны. Было непросто преклонить колени перед тем, кто ещё недавно был идейным врагом. Но небожительница помнила, зачем она здесь. Ради кого. На ней было надето закрытое тёмное платье — небесные одежды остались в Цитадели, и серафим чувствовала себя в нём до смешного непривычно.       Винчесто стоял чуть позади неё, как верный страж и опора. Он предупредил жену о церемонии, объяснил, как всё будет происходить, и Ребекка чувствовала его присутствие, его незримую, но такую важную для неё поддержку.       Самаэль сидел на троне, но в его позе не было той расслабленной надменности, к которой Ребекке уже успела привыкнуть за время их знакомства. Дьявол был серьёзен, даже строг. Он долго смотрел на неё, словно взвешивая что-то, оценивал, а потом медленно протянул златокрылой руку. Ребекка взяла её, коснулась губами костяшек пальцев. Кожа была горячей, сухой, и ангел почувствовала, как под ней бьётся энергия, древняя и несгибаемая.       Самаэль поднял её с колен. Во взгляде владыки не было торжества победителя, напротив, вспыхнуло уважение. Он протянул Ребекке плотный лист пергамента с сургучной печатью. Серафим развернула его, бегло пробежалась глазами по строкам: графский титул, статус особой подданной Преисподней.       — Теперь ты под моей защитой, — Сказал повелитель демонов. — Эрагон не сможет тронуть тебя, если только он не готов объявить войну мне.       Ребекка подняла на сатану глаза. Она совершенно не чувствовала себя униженной. Не унижение. Не акт капитуляции. А признание того, что их пути теперь связаны.       — Спасибо, Самаэль. — Немногословная благодарность вышла на удивление искренней.       — Не благодари, — Дьявол махнул рукой, в жесте правителя на миг промелькнула тень усталости. — У нас общий враг. Теперь мы союзники, Ребекка. Волей судьбы нам суждено объединиться.